Слушать: http://jancoo.ru/player/puCat3.htm 

СОЛНЕЧНЫЕ ЧАСЫ

/Инструментальная композиция./

СВОБОДА

Знаю деревья, полные ветра,
Время туннелей, время морей.
Знаю глаза, полные слов,
И волшебство реальных вещей.

Знаю голод самообмана,
Знаю ночное дрожанье кладов,
Знаю долгий способ сказать:
«Я ничего не знаю».

Свобода – восторг на краю пораженья.                                                                   Издание – декабрь 2000, Manchester Files
Настоящие только чувства.
Естественно только движенье.

СКОЛЬЖЕНИЕ

Зачем мне атлас, в котором бесконечно страниц?
Зачем мне компас, где север, запад, восток, верх, низ?
Я их оставлю в метро – я получаю империи,
В шести стенах находясь, себя находя на улице в плеере.

Не задавай мне вопросов, тогда я не стану врать,
Раз каждый видит лишь то, что может себе показать.
Не говори мне ответов – зачем идти за словами,
Если нас создал космос, который лежит между нами?

Место под солнцем, свойства вампира
Пусты после комнат твоего мира.

Иногда я являюсь пищей богов,
Иногда меня ни с чем не сравнить,
Иногда я смотрю, сомневаясь, на всё –
На всё то, что недавно хотелось хранить.
Цель – это что-то внутри,
Цель – средство передвижения.
Возможно, меня направляют сны,
Забытые мной при рождении.

ЗАЖИГАЙ

Я – тоже пылинка в руках урагана.
Внутри меня тоже – различные страны.

«Умереть молодым» – красивая фраза,
Но мне захотелось ещё чуть джаза;
И вот я стою, и всё это зря –
Кажется, мне не хватает огня.

На запах еды звон денег меняю,
Желанья свои не разделяю,
Верю во всё, буду всегда –
Но здесь и сейчас должно быть больше нуля.

Давай, зажигай! Да – давай, зажигай!
Новый мир – привет, старый мир – прощай!
Да, давай – давай, зажигай!

ПЕРВОАПРЕЛЬСКИЙ ЛЁД

Где добро, где зло –
Думать не приходится:
Достаточно того,
Что на вершине все тропы сходятся.
Из философий мне
Лишь эта улыбается:
Бери удовольствие,
Прочее добавится.

Два вечера размером
В один безумный год –
Мне подходит больше,
Чем наоборот.
Осквернённых статуй,
Получивших вдруг
Чувства и желанья,
Покидаю круг.

Настоящее в настоящем!
Первоапрельский лёд –
Пускай меня тащит,
Пускай меня несёт.

ВСЕ ОКЕАНЫ

Мы будем на судне с именем ведьмы –
Оно опять быстроходнее прочих;
Оно, обгоняя время и ветер,
Нас унесет из всех одиночеств.

Вертикальны зрачки вождей с тёмной кожей,
Что будут пить с нами тёмное пламя,
Под гул барабанов невозможность возможного
Развеяв над тайной всех океанов.

Там спрятано всё, что способно позвать: 
Миры расстояний между мирами 
В себе отыскав – себя отыскать,
Затерявшись в просторах всех океанов.

ПЛЕБЕЙ

Если не имеешь личного суждения –
Это нормально: ты попал в большинство.
Суждение твоё лежит в масс-медиа:
Погружайся – и получишь его.
Восторг вокруг ртов, движение рук
Увидев – аплодируй, скрыв, что ты глух.
Расслабь извилины и просто верь
В то, во что верят миллионы людей!

Если не имеешь личного качества –
Ни одного, которым смог бы гордиться, –
Держись одержимо за собственную нацию,
И даже цвет кожи тогда пригодится.

Тот демонстрирует своё превосходство,
Кто видит что-то, что тебе не увидеть.
Природное неравенство – это уродство,
Раз остаётся лишь ненавидеть
Того, кто лучше, кто умнее, чем ты.
Ежели холодно из-за пустоты,                           /Ежели холодно из-за пустоты
Себя самого избегай,                                             /Себя самого – избегай
Одиночество растолки                                         /Одиночества: растолки
В количестве общества.                                        /В количестве общества.

КУКЛА

Мир – это взрыв здесь и сейчас,
Слепая стрела, застывшая в нас.
Тысячи снов меняю тела,
Строю руины в ожиданьи тепла.

Формы тесны – в момент пробужденья
Мне возвращают моё возвращенье.
Как путник, ещё не вышедший к морю,
Его ощущаю всей своей кровью.

Несмотря на ярость, я
Улыбаюсь, словно кукла.

Нет, мне не видеть танцующей тени
В глазах, что сгорают, птицы в руках.
Я возвращаю, что было со мной,
Все мои страхи, всю мою боль.

Несмотря на ярость, я
Улыбаюсь, словно Будда.

ЛЕТО ПЕРЕД ЗАКАТОМ

Видимо, утро. Туман от кончиков пальцев.
Я прошу, меня попроси ещё задержаться,
В лесу однодневном искать наугад
Ложь, состоящую из множества правд.

С каждой вспышкой всё слабее и слабей
Магия лета.
Улыбаюсь: мне достаточно огней
Не думать об этом.
Твой город и мой пусть ещё подождут
Наш бег.

Видимо, утро. Туман от кончиков пальцев.
Помоги помочь тебе быть, кем хочешь казаться,
В лесу однодневном пройти безмятежной
Тропою светлых ошибок яростно-нежно.

С каждой вспышкой всё слабее и слабей
Магия лета.
Улыбаюсь: мне достаточно огней
Не думать об этом.
Ты сможешь легко обнаружить приют
В моём поле зренья.
Твой город и мой пусть ещё подождут.
Наш бег – без движенья.

НЕ ПОНИМАЮ

Мне снится призрак:
Я – или город,
В котором никто
Не слышит мой голод.
Прохожие-дни
Снова и снова.
У нас в языках
Ни одного
Общего слова.
Не понимаю,
Зачем я?

Какая планета
Меня породила?
Бескрайнее лето
Меня победило,
Бескрайнее лето
Во мне проиграло.
Зачем это было,
Не понимаю.
Зачем я?!

За 30 часов 100 сигарет...
Наверное, я в межгалактическом лайнере,
Где, кроме меня, живых больше нет.
Падение на звезду фиксирую видеокамерой…

СМЕХ В ОБЛАКАХ

Обескровлены,
Вампиричны
Птицы без перьев
В герметичном
Пространстве СП-б вибраций –
Колоритные вспышки
Информации.
Мы смеёмся,
Мы несёмся…
Комфорт – и скорость.
До луны, пожалуй, ближе.
Разобщённость,
Разобщённость.

Любовь – первобытный змеиный сад.
Смех в облаках…
Любовь – торжествующий тигр-людоед
С тоскою в глазах,
Если был предан ей.

Мы – осколки вне её,
Но и в ней осколки тоже.
Хочешь быть единым целым?
Невозможно,
Невозможно.

Любовь – первобытный змеиный сад.
Смех в облаках…
Любовь – торжествующий тигр-людоед
С тоскою в глазах:
Если был предан ей,
Значит, был предан ею.

Необитаемый город
Взрывается вновь.
Я не держусь
За то, что ушло, –
Мне нужно всё
Всё больше и больше.
Наверное, я – это плохо,
Но мне хорошо.

КТО-ТО

Поиски важной встречи…
И повторяется день,
Когда холодней и темнее
Моя становится тень.
Нелепо потраченный крик
Падает в телеэфир,
Но я чувствую: кто-то
Позвал меня в этот мир,
Карта которого хочет
Снова стать белым пятном…
И повторяется ночь,
Как одинаковый сон,
Где даже звёзды мои –
Одни из будущих чёрных дыр,
Но я чувствую: кто-то
Позвал меня в этот мир.

Иллюстративный материал: http://www.discogs.com/viewimages?release=2630808 

Иллюстративный матриал: http://1000plastinok.net/Dzhan_Ku/Svoboda_2000

Слушать: http://jancoo.ru/player/puCat2.htm 

ЗВЕРЬ

Секс – смерть загорелая на бледных цветах.
Наркотики – смерть многоцветная проездом.
Рок-н-ролл – смерть разнозвучная в своём роде.
Религия – смерть постепенная под сводами.
Сны – смерть крылатая над дыханием моря.
Иллюзии – смерть, кораблекрушительная смерть.
Деньги – смерть скороспелая.
Воспоминания – смерть.

Свобода – смерть на вздохе недоумения.
Равенство – смерть с ограниченной формы.
Братство – смерть с беспамятством.
Одиночество – смерть созидающая.
Любовь – это смерть карточного города.
Страх – смерть с холодными руками.
Счастье – смерть в зашторенном зеркале.
Жизнь – это верная смерть.                                                                                              

Всё, что мне нужно, – это в чьих-то руках плавиться.                                                        Издание – весна 1999, FeeLee Records
От меня очень скоро ничего не останется.                                                    Переиздание – 2002, FeeLee Records
Где тот зверь, с которым сердцем поменяемся?
От меня очень скоро ничего не останется!

ОКЕАН II

Туда, где до дна уже не достать,
Туда, где меня никому не поймать,
Где никто не сможет забрать моего –
Туда, где jan_coo слышнее всего!

Выведи меня на чистую воду –
Я до сих пор не умею здесь жить.
Выведи меня на чистую воду –
Туда, где назад уже не доплыть.
Выведи меня на чистую воду –
Туда, где возможно любое движенье.
Выведи меня на чистую воду,
Где я взлечу в свободном падении.

Зверь, зверь, зверь, зверь...

Самоубийство – это не выход;
Значит, выхода не существует.
Выведи меня на чистую воду –
Туда, где никто не разбудит.
Мне в скорлупе от ореха не видно,
Как новое солнце устало над городом.
Зверь – продолжение лабиринта…
Выведи меня на чистую воду!

Зверь, зверь, зверь, зверь...

Пускай другие ищут свободу
В дисциплине наркотиков, денег и власти.
Выведи меня на чистую воду –
Туда, где блестят разбитые части.
Меня в смерти моей прошу не винить.
В зеркале бьётся моё поражение.
Туда, где назад уже не доплыть,
Меня унесёт тёплым течением.

Зверь, закрой глаза!
Мне легко видеть смерть.
Что может быть больше, чем
Океан, которого нет?

ЖАЖДА

Не просит огня неподвижная кровь:
Не видит свободы в глазах дезертира
Обыватель в мягких ладонях квартиры, –
Но рождается жажда в микросхемах домов

Наперекор страхам, наперекор смеху,
Наперекор знакам, наперекор веку –
Лететь!

Жажда учит меня танцевать
На самом краю, где меняется зрение, –
Отодвигая закон тяготения,
Плечами пожав, приговор оборвать

Наперекор страхам, наперекор смеху,
Наперекор знакам, наперекор веку!

У любого внутри находятся птицы,
Крылья – громаднее ветра.
Разве может что-то сравниться
С тем, когда им становится тесно там?

Наперекор страхам, наперекор смеху,
Наперекор знакам, наперекор веку!

Легко гореть, легко успеть,
Легко насквозь, легко до звёзд,
Легко парить, легко любить!

ЛЕГКО

Ночь из стекла, все слуги спят.
Чужой открыл глаза в мой сад.
Нельзя войти, нельзя взять след.
В той части мира меня нет.

Вспышка близко, странно прост
Мир, свет белый; с плеском звёзд
Сливается мой смех, когда
Я удивляю облака.

Внизу толпятся города.
Я не смогу упасть туда,
Где нет меня: ещё два-три,
Четыре шага сквозь миры.

Легко, легко, легко лететь,
Легко, легко, легко уметь.

ПРОСТРАНСТВО

Все самые нужные в мире слова,
Когда слетают с её губ, – это только слюна.
Ты не можешь быть рядом, пока ты в трезвом уме.
В её глазах всегда одно: «Я такая же, как все».

Ты пробуждаешься к новому сну
В пространстве, где дозволено всё,
И, замирая, глядишь в глубину
Пространства, где дозволено всё.

Вокруг старики в смердящих веригах,
Вокруг молодёжь в чарующих позах.
Все на одно лицо – листы одной книги.
Лишь сбой программы откроет им доступ
В пространство, где дозволено всё.

Ты хочешь с кем-нибудь поделить
Пространство, где дозволено всё.
В твоём одиночестве нужно винить
Пространство, где дозволено всё.

Ты пробуждаешься к новому сну
В пространстве, где дозволено всё.
Клад спрятан у всех на виду
В пространстве, где дозволено всё.
Твоя голова катится снова
В пространство, где дозволено всё.
Все отреченья сказали последнее слово
В пространстве, где дозволено всё.

ОГОНЬ

Кружатся сферы,
Горбятся крыши,
Падает смех –
Слышу.
Капли роняет
Маятник старый.
Корчилась ночь –
Знаю.

Прыгает клоун,
Красное сердце,
Всё об одном –
Греться.
Всё, что сверкало
Золотом клада,
Ржавою ямой
Стало.

Я бросаю в огонь день за днём
И берега безбрежного моря,
И всё то, что станет огнём,
И всё то, что является мною.

Ветры, ветры разбудите меня!
Мокрый пепел неба просит огня.

КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ

Кораблекрушение,
Входящее в мой порт,
Ближе, ближе, ближе.
Маслянистое небо,
Бесконечно жадное,
Ниже, ниже, ниже.

Как нужно молчать,
Чтобы кто-нибудь слышал
Грохотание пыли?
Я делаю ветер,
Чтоб хоть что-нибудь делать
Голодными крыльями.

Я делаю ветер,
Чтоб хоть что-нибудь сделать –
Ждать неудачно:
Это смеха морщины
В желудках у звёзд,
Притворившихся зрячими.

ЗНАЮ ТЕБЯ

Ты дождем прольёшься в реку –
Я тебя узнаю в море
В тот же миг.
Ты слова прошепчешь ветру –
Только я смогу найти их
В сотнях книг.

На любой территории
Во все времена
Неизменно условие:
Я знаю тебя.

Наша смерть – лишь глаз миганье,
Этот миг не прерывает
Зрения.
Я смотрю сквозь расстоянья,
Виден мир в твоих глазах мне –
Это я.

На любой территории
Во все времена
Неизменно условие:
Я знаю тебя.

Иду туда – туда, где ты
Найдёшь меня.
Идёшь туда – туда, где я
Найду тебя.

ЖИВАЯ МУЗЫКА

Каждый может бросить себя в пространство
Так высоко, как позволено его башней,
И чтобы Петербург не делать ещё меньше,
Я собираюсь жить в нём и дальше.
Я собираюсь и дальше играть –
Хотя бы затем, чтоб себя узнавать.
Совершенствуя себя, я меняю мир вокруг,
Живую музыку и Санкт-Петербург.

Живая музыка тире Санкт-Петербург!

Так называемые люди полагают: жизнь скучна,
И в кругу себе подобных хотят найти себя.
Кто пуст внутри, тот пытается снаружи
Обнаружить то, что нельзя обнаружить.
Повезло, кому достался другой способ жить,
Чтоб говорящим мясом и так далее не быть
И проснуться однажды в теле наркомана.

Живая музыка тире марихуана!

Когда бы брошенный камень размышлял и говорил,
Тогда б он свой полёт свободным объявил.
Если я лечу вот так, то по-другому не могу.
Очевидно, это карма, а точнее – jan_coo.
Моя жизнь – кораблекрушение на чей-то взгляд, и пусть,
Но то, чем я являюсь, сильней того, чем я кажусь.
Две самые большие территории я знаю:
Живая музыка и музыка живая.

Живая музыка тире живая музыка!

ОСТАВЬ МЕНЯ

Мир тесен, неинтересен,
Поделён на две неравные части.
В одной из них я могу показать цвет чернил
Прирождённого самоубийцы в паспорте.

Мир стар, мир одинаков –
Блестящее скопище бессмысленных знаков.
Один из них я прячу в дым.
Всё как всегда: мир принадлежит другим.

МОЛЧАНИЕ МИРА

Ты открываешь новые двери –
Думаешь так выйти из дома,
Где время – пыль, ветер – сквозняк,
Где всё больше и больше
Лестниц и комнат.

Тем, кто слышал молчание мира,
Простых звуков мало.
Возьми себе ремесло корабля –
Ты узнаешь мои ритуалы.

Я открываю новые земли,
Новые люди их заселяют.
В итоге мне становится тесно,
И всякий раз я исчезаю.

У меня есть смысл,
У меня есть власть.
Когда я вижу сны простых смертных,
Мне легко не спать.
Можно их презирать,
Можно дать им цвет,
Но нельзя забыть
Океан, которого нет.

Тем, кто слышал молчание мира,
Простых звуков мало.
Возьми себе ремесло корабля –
Ты узнаешь мои ритуалы.

Новые земли продолжаешь искать...
Ты играл слишком долго в свою игру,
Её правил уже никому не понять.

Те, кто слышал молчание мира,
По мнению прочих, разбились о скалы.
Ремесло корабля – не возвращаться.
Теперь ты знаешь свои ритуалы. 

Иллюстративный материал: http://1000plastinok.net/Dzhan_Ku/Jan_coo_1999

Слушать: http://jancoo.ru/player/puCat1.htm 

МЕНЯ НИКТО НЕ ОСТАНОВИТ

С исцарапанных небес тени упали.
Тени проросли травой и грибами,
Растворились во мне, как в песке вода:
Я хочу быть везде, я хочу быть всегда.
Я пишу второй рассказ, и я хочу писать первый.
Он написан до меня; мне это действует на нервы.
Я – бродячий лабиринт между пеплом и льдом:
Чтоб усилить свою крепость, я сожгу свой дом.

Я вижу человека, удивляющего небо.
Я вижу человека, который меня предал.
Я вижу человека на медленном огне.
Я вижу много людей в отраженьи на стене.
Но всё, что меня держит, – это так непрочно.
Джан КУ – это зов; я знаю точно:
Любому поступку предшествует воля.
Выйду за дверь... Мне наплевать, что там такое!

Я дарю тебе свободу четвёртой рукой;
Это больно, но ведь ты не последуешь за мной.                                                 Издание (кассета) – лето 1996, DDT Records
Одной рукой строю, второй разрушаю,
Что в третьей руке, я всё ещё не знаю.                                                                   Переиздание (CD) – 2000, Manchester Files
В моей пятой руке почти не осталось
Разноцветного мира, только усталость.
С шестой руки я кормлю свой голод.
Кто меня остановит?..

Ну хоть кто-нибудь меня остановит?!

ОТРАВЛЕНИЕ НЕБОМ

У меня все симптомы отравления небом:
В моих глазах тонет ночное солнце,
Мне позвонил давно умерший друг
И сказал, что пора предать всё забвению.

Безудержно-лёгким было небо на вкус,
Для того чтобы верить в реальность падения.
Даже теперь я не могу уснуть.
Даже теперь я жду, жду пробуждения…

НЕ СМОТРИ НА МОИ ОБЛАКА

Никогда не пиши моих книг.
Никогда не рождайся в моих городах.
Никогда не копируй мой крик.
Никогда не думай о моих облаках.

Никогда не поднимайся в мой воздух.
Никогда не входи в мой лабиринт.
Никогда не пей мою воду.
На мои облака никогда не смотри.

Слуги, слуги, гоните зверя в лес,
Пока чужой не дал ему имя!
Ветер, ветер, задуй огни небес,
Пока чужой не назвал их своими!

ДЕНЬГИ

Я не умею делать деньги,
Деньги не могут делать меня.
Не работать в этой жизни,
Не работать ни дня!

Бизнес – нет!
Моё падение сложно измерить
Там, где важнее всего уметь делать деньги!

Чья-то тень в темноте...

Не хочу делать деньги!
Не хочу знать, как золото гнать из свинца!

Звук, звук, звук...
У меня другие линии рук!
В парах алкоголя,
В дыму конопли
Я выйду на берег,
На край земли,
Смотреть, как уходят на дно корабли…

Я не хочу знать, что будет завтра!

СОЛНЦА БОЛЬШЕ НЕТ

Я сойду с ума, я сойду на нет
этой ночью.
Мне поёт луна, и солнца больше нет
этой ночью.

Лето колдует, осень хоронит,
Память танцует в парах алкогольных.

Молчанье – это смех рыб, поймавших тень
этой ночью.
Я зажгу весь мир, чтоб продлился день
этой ночью.

Лето колдует, осень хоронит,
Память танцует в парах алкогольных.

Звёзды шепчут ложь, в окнах зреет бред
этой ночью.
Я зажгу весь мир, солнца больше нет
этой ночью.

Лето колдует, осень хоронит,
Память танцует в парах алкогольных.

ПРИРУЧИ СТЕПНОГО ВОЛКА

Вспомни степного волка, звонким выстрелом сруби,
Приручи степного волка звонким выстрелом любви –
И молчанье его прими за ответ,
В остекленевших глазах разгляди свой портрет.

Научи степного волка смотреть в палантир,
В ритуальный танец его бег обрати.
Инстинкт самоубийства вас свёл навсегда.
В его потускневших глазах сумей прочитать: «ДА!»

В дисциплине улиц смех порождает месть.
Он стремился к тому, чего нет, но остался здесь.
Жажда проливного дождя, чтобы запахло живым.
Приручи степного волка, сделав убийцей своим.

П.Л.А.Н.

Плачьте, стены, плавься, воск,
Шевели крылами, мозг.
Лабиринт прилип к ногам.
Я иду, мне нужен план.

Можно время обмануть,
Можно мир перевернуть,
Можно сжечь дотла туман,
Если есть реальный план.

Проливая знаний свет,
Мне гонец везёт пакет.
Всё расставит по местам
Из того пакета план.

Малиновый король, небеса раскрой! Небеса – простые двери.
Малиновый король, мои глаза – непокорные звери.

ДОЛДОН КАСПАР МЁРТВ

В шагах – ни капли крови.
Потоп и тени…
С небес свалилось море –
Долдон Каспар мёртв!

С луны обрушилось море.
Руки тянутся к бритве…
Нимфы полуобожжены –
Долдон Каспар мёртв!

Твой бюст украсит камин
В каждом честном жилище,
Но это – не утешение:
Долдон Каспар мёртв!

Кто укроет горящее знамя в гряде облаков,
Растолкует нам живопись тёмных созвездий,
Защитит нас от чёрта Сирокко, от пса Рококо,
Когда те захотят соблазнить наших лошадок?

ОКЕАН

Колдун, безусловно, один.
Колдун абсолютно мёртв.
Он тратит жизнь на то,
Чтобы вызвать ненужный дождь.
Смех сильных или их шутов –
Привычное неведенье.

Я больше, чем весь мир!

Океан беспечно-непорочен
Во всех своих явлениях:
Ему всё равно,
Откуда вернётся ветер.
Прощение сильных или их шутов –
Привычное неведенье.

Я больше, чем весь мир!

ГДЕ Я?

/Инструментальная композиция./

КОЛДУНЬЯ СКАЗАЛА

Случайная встреча – это свиданье.
Крах – тайное торжество.
Любое неведенье – уловка.
Что будет с тобою – предрешено.

Ускользающий свет, навеянный джазом, –
Хранитель несбывшихся надежд.
Знакомый вкус невыпитых вин...
Случайная встреча – это свиданье. 

Колдунья сказала: «Брось в небо крик
И вызови дождь, который смывает страх».

Мы лишь туман, что застрял в паутине.
Только свет, только звук, только их отражение!
Мы уходим в ночь, чтоб проснуться, где были.
Наше неведенье – поражение.

ВЕТЕР

В дыму твоих миров,
В песке твоих снов,
В стекле твоих глаз –
Ветер моих фраз.

В шагах твоих слуг,
В твоих линиях рук,
В именах твоих змей –
Ветер моих дней.

Лишь твоё хранить молчание,
Лишь твоим теплом согреться!
Каждый ветер твоего дыхания –
Ветер моего сердца.

ДЖАН КУ

Это останется вечной тайной –
Зов, завладевший множеством душ,
Река зовущая, река увлекающая:
Маленьким богом ли стать, слившись с водою?

Быть покоем и мудростью, отражаясь печальником в небе?
Охватить чужое тело прозрачной волной?
Видеть много путей? Не идти ни одним?
Просто стать себе маленьким богом?

Ушедший от огня благословит воду,
Горевший под солнцем ждёт ночь.
Время освободит твою вину,
Познавший тебя вольётся в волну –
Просто стань себе маленьким богом, Джан КУ!

К ПОЛЮСУ!

Двигаюсь к полюсу.
Батарейки садятся.
Астролябия с компасом
Никуда не годятся.
Обыватель не знает,
Зачем я здесь
Замерзаю.
Мне хочется есть,

Но я никогда не съем своих собак!

Мой путь непонятен,
Время стёрлось,
Но назло обывателю
Увижу полюс.
Пусть вечные льды,
Пусть всё, что угодно,
Пусть это по-детски
И даже не модно,

Но я никогда не съем своих собак!

Иллюстративный материал: http://www.discogs.com/viewimages?release=2116277  

Иллюстративный материал: http://1000plastinok.net/Dzhan_Ku/Labirint_1996

Sabazius X° 

Последнее обновление в апреле 2001 e.v.

Как отвратительно!

«Магийа без слёз», глава 72

Алистер Кроули написал Liber OZ в 1941 году для Льюиса Уилкинсона (известного также как Льюис Марлоу), опираясь на лекцию для возведения в степень, написанную им около 1916 года. Её первоначальное название, данное им, было «Книга Козерога», и он считал её чем-то вроде манифеста O. T. O. В письме к Г. Дж. Йорку от 30 авг. 1941 года он описывает её как «план O. T. O. в двух словах», а в следующем письме, датированном 13 сент. 1941 года, он пишет: «Права человека – это исторический документ. Пункты нелегко распределяются по Древу, но я разделил их на пять секций: моральная, физическая, интеллектуальная, сексуальная свобода и тираноубийство в целях самозащиты. […] Всего 160 слов».

Еврейское слово OZ содержит несколько значений. Произносимое как оуз, оно означает «сила». Произносимое как эзз, оно означает «коза». Оно означает «могущественный, сильный», будучи произнесено как ас, но если протянуть гласную немного дольше, оно получит значение «найти убежище». Буквы Айин Зайин в сумме дают число 77, которое содержат такие слова, как BOH, «отмоленный», и MZL, «влияние из Кетера», обычно переводимое как «удача».

Те из нас, кто принимает это удивительно простое и поэтичное изложение естественных прав Человека, должны изучать его внимательно и многократно, так как и наша сила, и наше убежище заключены в нём; и если наши молитвы пламенны, а наша удача не покидает нас, его смысл может до нас и не достучаться. «Четыре силы Сфинкса» могут нам в этом помочь. Нижеследующие предостережения также могут кому-то оказаться полезными.

1. Liber OZ относится ко всем мужчинам и женщинам. Если вы принимаете Liber OZ, тем самым вы объявляете эти права своими, но также и признаёте, что они принадлежат в то же время и всем остальным мужчинам и женщинам, а не только вам и не только телемитам. «Каждый мужчина и каждая женщина суть звезда». Поэтому, следуя Liber OZ, мы даём согласие не посягать на права других (хотя мы и не обязаны работать над осуществлением этих прав для каждой отдельной личности). В 49-й главе «Магийи без слёз» Кроули утверждает, что «преступить права другого означает потерять своё право на защиту в вызванных этим обстоятельствах». Если вы отрицаете права других, вы отрицаете саму сущность этих прав и теряете их. Вы не можете обладать правами, наличие которых отрицаете у других. Кроме того, если кто-то обладает правом «любить, как он изволит», объект этой любви может и не разделять такое желание. Liber OZ не оправдывает насилие.

2. Liber OZ не даёт ручательств. (А) Liber OZ не предоставляет нам силы или способности для осуществления какого-либо из перечисленных в ней прав. Человек может обладать правом «чертить, рисовать, высекать, вырезать, лить, строить, как он изволит», но Liber OZ не снабжает его средствами для творчества и не предоставляет ему талант, если он испытывает недостаток такового. Он может и правда обладать правом «пить, что он изволит», но Liber OZ не дарует ему способность безопасно вести автомобиль, работать с техникой или выполнять обряд, если он пьян. (В) Liber OZ не обеспечивает защитой от последствий и побочных эффектов осуществления наших естественных прав. Право человека «отдыхать, как он изволит», не оберегает его от утраты средств к существованию; его право «есть, что он изволит», не делает его невосприимчивым к отравлению или ожирению; его право «говорить, что он изволит», не защищает его от критики, осмеяния, судебного преследования или утраты дружеского расположения; его право «любить, как он изволит», не освобождает его от отцовских обязанностей; и его право «убить того, кто преступит эти права», не охраняет его от возмездия, тюремного заключения или наказания. (С) Liber OZ не предоставляет гарантий, что осуществление какого-либо из естественных прав приведёт к успеху, счастью, исполнению желаний, удовлетворению или какому-либо иному «положительному» исходу.

3. Liber OZ не освобождает нас от обязательств. Liber OZ не оправдывает ложь или неспособность выполнить свои обещания и соглашения или жить по средствам.

Держа эти предостережения на уме, наслаждайтесь своими правами. Осуществляйте их в поисках вашей истинной воли и воплощения её. Когда появится необходимость, сражайтесь за свои права – и за права всех мужчин и женщин.

Книга 77 либо ОЗ

«…закон
сильных –
это наш закон
и радость
мира».
     —AL. II. 21

«Делай, что изволишь, – таков будет весь Закон».—AL. I. 40

«…у тебя нет права, кроме как осуществлять свою волю. Поступай так, и никто не будет против».—AL. I. 42–3

«Каждый мужчина и каждая женщина суть звезда».—AL. I. 3

НЕТ БОГА, КРОМЕ ЧЕЛОВЕКА.

1. Человек обладает правом жить согласно своему закону:

- жить таким образом, который он изволит избрать;
- трудиться, как он изволит;
- развлекаться, как он изволит;
- отдыхать, как он изволит;
- умереть, когда и как он изволит.

2. Человек обладает правом есть, что он изволит;

- пить, что он изволит;
- находиться, где он изволит;
- перемещаться, как он изволит, по лику земли.

3. Человек обладает правом думать, что он изволит;

- говорить, что он изволит;
- писать, что он изволит;
- чертить, рисовать, высекать, вырезать, лить, строить, как он изволит;
- одеваться, как он изволит.

4. Человек обладает правом любить, как он изволит:

«…возьмите свою долю и вволю любви, как изволите,
когда, где и с кем вы изволите».—AL. I. 51

5. Человек обладает правом убить того, кто преступит эти права.

«…рабы же будут служить».—AL. II. 58

«Любовь есть закон – любовь под водительством воли».—AL. I. 57

Источник: http://lurkmore.ru/%D0%9F%D0%B0%D1%83%D0%BA 

Профессор Сергей Троицкий, автор замечательного исследование «Христианская философия брака» (http://krotov.info/libr_min/t/toquil/troi_0.html).

Manowar
DEFENDER

When you are old enough to read these words
Their meaning will unfold.
These words are all that’s left,
Though we’ve never met, my only son, I hope you know
That I would have been there to watch you grow
But my Call was heard and I did go.
Now your mission lies ahead of you as it did mine so long ago,
To help the helpless ones who all look up to you
And to defend them to the end.

Defender,

Ride like the wind, fight proud, my son,
You’re the defender
God has sent.

Father, father,

Father, I look up to you and heed thy Call.
This letter ends my search, I’ll live your dream
Now passed on to me,
And I now wait to shake the hand of fate
Like the dusk awaiting dawn.
So wizards cast your spell with no heart to do me well.
So it is written
It shall be.

Defender,

Ride like the wind, fight proud, my son,
You’re the defender
God has sent.

ЗАЩИТНИК
(Джой ДиМайо)

«Ежели ты достаточно зрел для того, дабы прочесть эти строки,
Смысл их откроется тебе.
Слова сии – всё, что осталось,
И хотя мы никогда не виделись, мой единственный сын, я надеюсь, ты знаешь,
Что я хотел бы присутствовать здесь, дабы наблюдать, как возмужаешь ты,
Но мой Зов был услышан, и я ушёл.
Ныне же предназначение твоё являет себя пред тобой, как сие было со мной давным-давно:
Помогать беззащитным, что взирают на тебя,
И оборонять их до конца.

Защитник!
Мчись, словно ветер,
Сражайся гордо, мой сын:
Ты – Защитник,
Которого послал Бог».

«Отец! Отец!
Отец, я взираю на тебя и внемлю Зову твоему.
Письмо сие положило конец исканиям моим; я осуществлю твою мечту,
Что ныне возложена на меня.
А сейчас я жду случая пожать руку судьбе,
Яко сумрак ожидает рассвет.
Итак, чародеи беспристрастно произнесли заклинание твоё, дабы сделать мне хорошо,
И как написано,
Так и будет».

«Защитник!
Мчись, словно ветер,
Сражайся гордо, мой сын:
Ты – Защитник,
Которого послал Бог».

Знакомлюсь с пареньком, который на первый взгляд мне не особо понравился, но, как выясняется, имеет со мной много общего. Мы отправляемся погулять куда-то на окраину города, к небольшой весенней площадке где-то у окончания железнодорожных путей, и там в процессе беседы обнаруживается, что он тоже является любителем сноуборда (только в большей степени практиком, нежели я). Вместе с ним я отправляюсь в небольшое путешествие по заснеженной горной местности, располагающейся террасами всё ниже и дальше от исходного пункта. Эта местность мне довольно знакома – я уже бывал там неоднократно во сне и, кажется, в последний раз посещал её не так давно. Я ориентируюсь там скорее интуитивно, как в чём-то некогда хорошо известном, но с течением времени забытом. То тут, то там я встречаю напоминания о моём отце: то оставленная им верстовая веха, то установленная им полочка с разнообразными интересными и полезными в путешествии вещами. Всё это я воспринимаю с теплом и вниманием. В конце концов мы достигаем небольшой хижины вроде охотничьей, специально построенной для путников, чтобы они могли найти себе приют и передохнуть с долгой дороги. Она прохладна и оснащена только самым необходимым, но светлая и очень уютная. Сейчас, вспоминая о ней, я думаю, что это лучшая обстановка для медитации, которая только может быть. Её тоже возвёл мой отец. Она имеет непосредственное отношение к его молодости и, стало быть, моему детству. Чувства такие, что это мой личный храм и всегда готовое принять меня убежище. Я решаю здесь поселиться и вернуться в хижину в ближайшее время. Когда мы возвращаемся, я спрашиваю товарища, верно ли, что для того, чтобы туда попасть, достаточно просто двигаться от площадки вперёд.

Я ощущал своё тело лежащим в постели и одновременно с этим видел картины сна. Осознав себя, я отметил этот факт достаточно спокойно и постарался не выражать свою радость, как прежде, бурно, чтобы удержать сновидение как можно дольше.

Насколько я могу судить, пузырь восприятия представлял собой нечто вроде Дома культуры, состоявшего из нескольких этажей. Первым делом я оказался в книжном отделе, напротив высокого шкафа, набитого книгами, – некоторые из них я уже видел в бодрствовании, другие же были мне незнакомы. Я осмотрел корешки – оказалось, что по большей части это древнекитайская классика: толстые и высокие тома в блестящей суперобложке, где на белом фоне переплетаются диковинные пастельные узоры. Я взял с полки одну из книг и, как обычно, раскрыл её наугад где-то на середине. Как ни странно, с чтением не было никаких трудностей. Речь шла о том, что нельзя доверять женщинам-медиумам, а также выходящим на контакт сущностям женского пола. Приводились конкретные примеры с более или менее подробным обсуждением ошибок – я запомнил только Джейн Робертс^[*]. (Следует отметить, что накануне я, разыскивая среди своих заметок необходимые сведения, случайно наткнулся на её имя.) Чтобы узнать, кто автор этого сочинения, я открыл титульную страницу – оказалось, что оно принадлежит к ещё одной известной контактёрской серии – «Учение Абрахама».

Поднимаясь лестницей на следующий этаж, я обнаружил, что обнажён. Кажется, меня это немного смущало, но мой сновиденный спутник уговорил меня пройти на концерт, для чего, очевидно, я сюда и пришёл. Несмотря на то, что осознания я не терял, эту часть сна я помню очень плохо. Гораздо яснее в памяти запечатлелся следующий эпизод, когда я уже вышел из концертного зала и остался один. Поразмыслив, я решил, что раз я нахожусь в осознанном сне, то мне ничего не стоит насновидеть сумку с одеждой, скажем, на первом этаже и таким образом проверить, насколько велика моя власть над сюжетом. В голове мелькнула мысль, что я могу с таким же успехом насновидеть одежду прямо сейчас, но я отбросил её – видимо, принятое ранее решение оказалось сильнее. Чтобы исполнить его, я начал двигаться по широкой железной лестнице – сначала почему-то вверх, а потом, когда оказалось, что дальше хода нет, – вниз. Я оказался в совершенно незнакомой обстановке – мрачноватая полузаброшенная площадка, которой лестница оканчивалась, так и не достигнув первого этажа. Из разговора двух пожилых вахтёрш, мимо которых я проходил, я узнал, что «теперь», оказывается, вниз нормальные люди не спускаются – а только лишь потерявшие человеческий облик существа. Я, никак не отреагировав на это замечание, прошёл к лифту с бросающимися в глаза ярко-красными дверями и начал изучать аккуратные серебристые кнопки. Их было много, на них барельефами были вырезаны странные значки. Напротив некоторых из кнопок были приведены короткие английские подписи, но одна, со странным иероглифом в китайском стиле, ввела меня в ступор и заставила довольно долго глазеть в недоумении, что бы это значило. Вызвать лифт я, однако, сумел, а вот разобраться с этажами – нет. К счастью, вскоре в кабинку зашли несколько человек, мужчины и женщины, и кто-то из них помог мне разобраться с хитроумной системой управления лифтом. К тому времени я, похоже, совсем забыл, зачем собирался вниз. Неожиданно сон растаял, как ни в чём не бывало, и я мгновенно проснулся. Оказалось, что я лежу на спине: левая ступня скрещена с правой, руки, согнутые в локтях, покоятся на груди, не пересекаясь, а пальцы расслаблены, но сжаты в кулаки. На часах было около семи утра.

Я возвращался тем же автобусом, на котором вместе со своим сновиденным другом приезжал к нашим подружкам. По дороге туда мы беседовали с водителем, немолодым уже человеком, приходившимся другу то ли приятелем, то ли даже родственником, дядей. Разговор шёл о предметах пустых и ненужных, на обыкновенные стариковские темы вроде развращённости современной молодёжи и тяготах нынешней жизни. И теперь, вспоминая его, я с недовольством повторил вслух одну из бестолковых фраз водителя и приблизился почти вплотную к дверям, для чего мне пришлось спуститься вниз на ступеньку-другую. Двери были раскладными, наподобие гармошки, и приоткрытыми где-то на треть, так что я мог созерцать местность, по которой мы проезжали. Место водителя пустовало, но никого, в том числе и меня, это, похоже, совсем не беспокоило, несмотря на то, что мы мчались по зимней дороге на скорости вполне приличной и, возможно, предельной для такого автобуса, старенького и тяжко пыхтящего. Внезапный порыв неконтролируемого раздражения заставил меня обернуться и бросить в адрес водителя недобрую фразу – кажется, я послал его к чёрту. Сразу же незримо наросло напряжение, и серьёзный мужской голос откуда-то извне, словно из какой-то сновиденной системы безопасности, потребовал немедленно извиниться перед водителем. Однако я без всякого страха проигнорировал это приказание и вознамерился выйти; автобус не снизил скорости, и даже двери начали плотнее смыкаться, но я, на подсознательном уровне понимая, что нахожусь во сне, одним движением руки отбросил их настежь – больше они мне не препятствовали. Практически мгновенно пришла в голову идея осознаться, и практически мгновенно же я с силой оттолкнулся от ступеньки и полетел в открытое небо.

Снова я испытал большое волнение и, наслаждаясь полётом, постоянно твердил себе, что мне удалось осознать себя во сне. По субъективным ощущениям, полёт был сравнительно долгим, хотя, глядя из бодрствования, я предполагаю, что продолжался он секунд примерно пятнадцать. В любом случае, это было дольше, чем когда-либо прежде – не принимая во внимание смутные сны о полётах, которые, собственно, не следует воспринимать всерьёз. И снова сон очень быстро растаял, и бóльшую часть этого времени я провёл в знакомом уже мне тёмном объёмном пространстве. Постепенно движение замедлилось и прекратилось, и я ощутил, как плавно спускаюсь вниз, словно гусиное пёрышко или листок бумаги…

Себя я вдруг обнаружил сидящим на полу своей комнаты, очевидно, такой, какой она запечатлелась в моей памяти – с красным «персидским» ковром, которого нет здесь уже много лет. Атмосфера была очень странной и совсем не похожей ни на предыдущий сон, ни на реальность. Я каким-то чужим, нагловатым и злым голосом напевал дурацкую песенку о том, как «купила мама коника, а коник без ноги», и размышлял, что следует похвалиться перед отцом своим успехом в сновидении. (На самом деле мы эту тему вместе никогда не обсуждали.) Меня интересовал вопрос, сохранил ли я осознание или же проснулся. Выяснить это очень просто – достаточно попытаться взлететь. Я поднялся с пола и, стараясь не слишком шуметь своими звонкими тапками, чтобы не разбудить родителей (на самом деле дома была только мама), направился к стене напротив, отмечая при этом какое-то странное жжение во всём теле.

Резкий звук, донёсшийся из-за стены, разбудил меня по-настоящему – оказалось, что я заснул, лёжа на правом боку в совершенно неудобном положении, результатом чего и являлось ощущение жжения. Затем послышалось ещё несколько шумов, и теперь я почему-то сомневаюсь, были ли они на самом деле. Некоторое время я неподвижно лежал в постели, осмысливая пережитое. Отметил, что сердцебиение ускоренное, хотя не слишком, а дыхание, напротив, ровное и неторопливое. Первое время ощущалось небольшое давление в правом виске. Привычный мир воспринимался как-то по-новому, я вздрагивал от каждого неожиданного звука вроде автоматического включения холодильника, хотя, конечно, всё оставалось таким же знакомым, как прежде. И в течение всего следующего дня я чувствовал себя уверенно и спокойно, как будто бы воочию убедился в том, насколько фундаментально я утверждён в мире повседневности.

Уже в самом конце дружеского футбольного матча, где я принимаю активное участие вместе со знакомыми разных лет, кто-то говорит мне, что очень скоро с одной из находящихся на поле девушек произойдёт некий случай, демонстрирующий те возможности человеческого существа, которые станут общим достоянием в более или менее недалёком будущем. И действительно, главными действующими лицами игры вскоре становятся две знакомые мне подруги, между которыми не на шутку разгорается борьба за обладание мячом, впрочем, целиком находящаяся в рамках матча и потому не содержащая негативных эмоций. Пиком кульминации их соперничества становится столкновение их друг с другом, в результате чего Л.П. с большой силой падает оземь головой вниз. Казалось бы, катастрофа неизбежна, но внезапно нечто происходит, и Л.П., так и не коснувшись земли, поднимается в воздух, словно упругий попрыгунчик, оттолкнувшийся от твёрдой поверхности. В сём неожиданном манёвре есть что-то естественное и простое – так лучи света отражаются от зеркала и несут изображение на сетчатку глаза. Для пущей эффектности Л.П. на несколько мгновений неподвижно зависает, точно в «Матрице», а затем плавно опускается на ноги без всякого вреда для себя.

Пребывая вместе со всеми окружающими в состоянии благоговейного безмолвия, я восторжённо созерцаю чудесную картину, осознавая, что именно произошло в тот миг, который стал переломным в повседневном ходе событий: полная остановка внутреннего диалога.

Долго лежал на спине, размышляя об Учителе и концентрируясь на дыхании. Потом перевернулся на левый бок и очень быстро заснул. Это не было обычным сновидением, а скорее особого рода изменённым состоянием сознания. Я ощущал некие потоки энергии, которые влекли меня куда-то вперёд с большой скоростью; пытался сопротивляться, но это приводило к весьма неприятным ощущениям, и я отказался от противодействия. Внезапно мне в голову пришёл вопрос о том, как зародилась жизнь на Земле. У меня почему-то не было никаких сомнений в том, что она пришла откуда-то извне – скорее всего, с метеоритом. Моё восприятие было совершенно иным, нежели в обычном состоянии – я всю поступавшую информацию пытался охватить не интеллектом, а чувством или, скорее, всем сознанием, а поскольку данная тема значительно выходит за рамки личностного и даже человеческого, какой-то миг, как мне казалось, я находился на грани безумия. С огромным трудом, частично с помощью рассудка, я сформулировал ответ – он был, в целом, подобен тому, который я, исходя из своих философских воззрений, мог бы дать наяву. Примерно в это время я начал видеть какой-то свет; сконцентрировавшись на нём, я пришёл к выводу, что он проникает сквозь щели в моих приоткрывшихся веках. Я открыл глаза и  убедился в том, что свет исходит из освещённых лунным светом окон. Впоследствии, уже пробудившись, я сравнивал воспоминание об этом эпизоде с повседневными ощущениями и решил, что он тоже был частью сна – скорее всего, глаз я на самом деле не открывал.

Проснувшись, я размышлял о том, что даже первые шаги в этом направлении несут в себе очень много совершенно нового, ни с чем не сопоставимого и, вероятно, опасного; перспектива «потеряться» в этом мире без надёжного руководства представлялась мне вполне осуществимой. Очень ярким ощущением от этого опыта было чувство того, что в мире, где я оказался, не хватало чего-то важного, существенного – а именно сердца, подлинно горячих сердечных устремлений, которые одни только и могут стать компасом, указывающим верное направление, или нитью Ариадны, способно вывести из любой точки пространства и времени. Разумеется, под «этим миром» следует понимать соответствующее положение точки сборки.

Во сне делаю попытки проецироваться куда-то в тёмную, опасную местность, поросшую кустарниками и деревьями. Почему-то они неудачны, хоть я и попадаю туда. В конце концов я оказываюсь дома, в своей полуосвещённой комнате; «реальности» больше, но атмосфера совсем не похожа на повседневную. В моём сознании звучит чей-то властный, сильный и громкий голос, не то что бы раздражённый, но явно вызванный моими неудачами. Он обращается ко мне и даёт конкретные рекомендации, а я их выполняю. Я «притягиваюсь» к деталям интерьера, висящим на стене, последний – горящая лампа на потолке. Ощущения физические, словно я проделываю это в теле. Не могу собой управлять, только волевым усилием «притягиваюсь», а через некоторое время теряю контроль и «выпадаю» обратно. В последний раз, вися у потолка, слышу шаги, кто-то заходит в комнату сквозь дверь за моим плечом – я не вижу, но догадываюсь: это мама. Страха нет, но я представляю себе, как она поражена моим парящим видом. Падаю спиной в чьи-то мягкие и заботливые руки.

Это был приятный, обходительный человек среднего возраста с голосом профессионального лектора и светскими манерами, внешность которого представляла собой нечто среднее между настоящей внешностью пожилого Кроули и Георгием Гурджиевым. Он прибыл в поместье, где я проживал, в рамках небольшого турне по южной Англии, чтобы прочитать пару лекций, чему я был несказанно рад, так как (я об этом ему и сообщил) как раз собирался разобраться в тонкостях «Книги Мудрости или Глупости». Кроули принял мои объяснения тепло, с мягкой улыбкой, но в то же время и видимо отстранённо, как Мастер слушает похвалу рьяного новичка своими первыми, ещё неуклюжими, шагами в Искусстве. Однако я обратился к Алистеру на «ты»; вообще-то, представляя себе эту встречу, я полагал общаться с Кроули подчёркнуто вежливо и говорить «Вы», но в этот момент «ты» само собой вырвалось из моих уст, и я чувствовал, что это именно то, что я действительно хочу сказать. Я объяснил всё это Кроули, добавив, что буду обращаться к нему то на «ты», то на «Вы», в зависимости от того, какое именно местоимение будет соответствовать моему внутреннему состоянию и настроению текущего момента. Кроули удовлетворённо кивнул и сказал, что это самое лучшее решение, которое только возможно в данном вопросе. Затем он вместе со своим ассистентом, скромным исполнительным пареньком, ничем особенным себя не проявившим, расположился за лекторской кафедрой у микрофона (я настоял на том, чтобы из большой залы мы перешли в маленькую уютную аудиторию, которая обеспечивает бóльший контакт со слушателем, то есть со мной, и самостоятельно привёл в порядок всё необходимое для плодотворной работы) и начал речь – плавно, торжественно и неторопливо.

Снился полиграфический лицей. Ничего общего с настоящим ДППЛ он не имел. (Как обычно в таких случаях, он был синтетическим выражением всех мест, в которых я учился, – то есть символом процесса обучения.) Это было солидное, многоэтажное здание, окружённое прекрасным пейзажем. В определённый момент я «вышел из тела» и начал летать – это было нелегко, мне нужно было прикладывать усилия, чтобы удержаться и «не упасть». Чувство было приятным и вполне знакомым – хотя, насколько я могу помнить, это первый зафиксированный мной случай, когда я летаю во сне (достаточно полноценно, а не краткие мгновения, как в тех двух люцидниках). Сюжет не пересказываю, ибо не вижу в этом смысла: он тёмен и характеризуется обычной сновиденной бредовостью. Общая же суть сна вполне прозрачна: я «учусь летать» (в прямом – развитие сновидческого тела – и переносном, возможно, смыслах). В качестве любопытных персонажей можно отметить директора ДППЛ (сновиденный наставник моей группы, не имеющий никакого отношения к этому конкретному человеку) и неких «призраков», с которыми я сталкивался в «секретных» и «заброшенных» местах «лицея». Описать этих существ достаточно трудно, но то, что они явно чужды всему человеческому и небезопасны (о чём я был предупреждён), – очевидно. Вполне возможно, что это были неорганические существа и даже, может быть, «воладоры».

К утру устал и, решив просто заснуть, лёг на левый бок. Неожиданно очень быстро погрузился в сон. Снилось, что лежу в полудрёме на привычном месте – в зале, на спине. В голове вращается какая-то православно-христианская фраза, нечто вроде: «Забвение – та участь, что даруется мёртвым посредством живых»^[*]. Внезапно я сорвался с места, выбежал из комнаты и бросился в зеркало, висящее напротив двери. Не знаю, почему так произошло – это случилось как-то само собой, но я, несмотря на это, ясно чувствую, что это не было воздействием некой внешней силы – порыв этот шёл изнутри, из недр сознания, из самого меня. Погружение в зеркало и полёт в зеркальном пространстве сопровождались ощущениями очень необычными, которые трудно описать; я, несомненно, находился внутри зеркала, но в то же время мог в нём отражаться, как будто бы стоял (а вернее, летел) перед ним. Я специально решил проверить, могу ли я видеть своё отражение; в этом была какая-то дерзость, волевой акт, и я успешно его произвёл: я смотрел на самого себя, летящего в Зазеркалье. Впоследствии, по пробуждении, мне казалось очень важным, что я видел себя именно таким, какой я есть сейчас (борода и усы, а также выражение лица доказывали это); возможно, это связано с тем, что прежде я видел себя во сне отражающимся в зеркале лишь однажды, в лицейские годы, и сопровождалось это видение ощущениями не особо приятными. Во сне, который я сейчас описываю, у меня были подозрения, что мой зеркальный облик может искажаться и в конце концов превратиться во что-то чудовищное; но ничего подобного не произошло. Полёт провёл меня по ту строну зеркала, в необычную и объёмную тьму, очень похожую на ту, что сопровождает появление гипнагогических образов. В голове вращались какие-то мысли, я хотел их остановить, чтобы они не нарушали торжественность и чудесность момента. Постепенно ощущения вернулись в привычное русло, и я полностью проснулся.

Мне снилось, что я нахожусь в осознанном сне. Это было уходящее в бесконечность метро, большей частью проходившее глубоко под землёй, но иногда выходящее на поверхность. Те, кто стояли на остановках и ездили в этих вагонах, были лишь внешне людьми, внутри же оставаясь пустыми – блёклые тени, иллюзии, марионетки, безропотно подчинявшиеся некоему довлеющему над всем здесь закону, олицетворяемому авторитарной властью, безусловно враждебной всему истинно-человеческому. Но иногда мне встречались существа яркие, цветные, озарённые светом сознания – и в этих уныло-серых коридорах они творили свою жизнь, направлялись своими, неведомыми маршрутами, не обозначенными на картах, висящих на стенах вагонов, порой в прямо противоположную общему движению сторону, были счастливы и неподвластны нечеловеческому закону, который то ли не распространялся на них, то ли не замечал вовсе…