Черт возьми,мне всегда казалось,что работать с мужчинами намного легче. Так я ошибалась! Хороший руководитель не имеет пола.Он должен быть просто профессионалом. Я чувствую себя морально сильней своего начальника.Если он только думает обо мне не очень,так я об этом ему говорю в глаза. Ему это безусловно не нравиться. Он боится мне даже позвонить и сказать,что я должна по его верному! мнению жить на работе,потому что знает,что будут послан.Он это передает через третьих лиц. Его спасает от моей \"лютой ненависти\" только то,что он очень даже симпатичный мужчина. А красота как известно спасет [.мир] жизнь...к сожалению красивый мужчина,не значит мудрый начальник... Я устала находиться в состояние войны. Мне плохо здесь. Замышляю побег. Видимо состояния потерянности моего звездного друга,передалось мне. Не хочу.

настроение: Потерянность...
хочется: Сбежать...

НА ВСЮ ОСТАВШУЮСЯ ЖИЗНЬ

.


-До каких пор это можно терпеть! - прямо с порога конторы фермы № 7 совхоза имени Подтелкова, не здороваясь, выпалила старшая доярка дойного гурта Татьяна Павловна Немых. - У нас что, коровы другие или пастбища хуже, чем на гуртах, что на Яблоновском и Песчаном прудах? Может, наши доярки доить разучились? Так почему же молоко по жирности только у нас ниже базисной?

ДОСТАЛОСЬ и мне, управляю¬щему отделением, и молодому зоотехнику Нине Красавиной. Я знал, пока Татьяна не выскажет наболевшее, остановить ее, тем паче объяснить что-то бесполез¬но - она просто не слышит со¬беседника. Такой уж у нее ха-рактер.
Должность старшей доярки дойного гурта неблагодарная, 'а доплата к основной зарплате всего-навсего десять-пятнадцать рублей в месяц. Обязанностей же выше крыши: организовать, чтобы скот был вовремя накормлен и напоен, следить и требовать соблюдения гигиены доения, ежедневно предоставлять све¬дения по надою молока в контору фермы. Все это еще полбеды -приходится наживать неприят¬ности и со своими подругами, и с руководством отделения, нахо¬диться меж двух огней.
Татьяна Павловна не один год старшая доярка, находит общий язык с доярками и скотниками. Хотя не без того, бывают стычки. А вот с руководством отделения она всегда на взводе, колючая, как ежик, но человек, как говорится, на своем месте. Поэтому и за-менить ее не так просто. Же¬лающих на эту должность надо поискать. На других гуртах стар¬шие доярки больше полгода не выдерживают - для меня, уп¬равляющего, проблема, неизле¬чимая болячка!
-Я проверила жирность молока, на их гурту самая низкая жир¬ность - ниже базисной, - ото-звалась зоотехник Красавина, ко¬гда Татьяна Павловна перевела
дух.
-А сметана, которую каждый день несут домой рабочие сливпункта, с неба падает? - не задержалась с ответом Немых. Но вот Татьяна успокоилась, присела к моему столу и уже спокойно сказала:
- И все-таки что-то тут не так...
Я пообещал, что сам побываю на сливпункте и разберусь, в чем дело, уже сегодня после вечерней дойки.
Старый сливпункт для приема молока был расположен на взго¬рье около большой траншеи под заготовку льда на лето. Холодиль¬ников тогда не было, и молоко охлаждали в леднике, совсем вросшем в землю.
С увеличением поголовья коров сливпункт уже не обеспечивал своевременно переработку мо¬лока, а о санитарном состоянии и говорить не приходилось.
Пятое отделение совхоза "Красная заря" было передано нашему совхозу, часть домов на отделении оказалась пустующи¬ми. Мы выбрали один казачий дом, перевезенный в хутор Поклонный еще до войны то ли из Боковской, то ли из Базковской. Разобрали крышу, очистили стены от глины и дранки. Плотники Грузинов Дмитрий Никитович, Дахнов Мои¬сей Петрович и заведующий сливпунктом Завгородний Алек¬сей Андреевич пометили каждый венец деревянных стен, пере¬везли в село и собрали ниже старого, отслужившего свой срок помещения сливпункта. Внутрен¬нюю планировку, установку обо¬рудования сделал сам Алексей Андреевич Завгородний и, надо признать, получилось удобное для работы расположение.
Завгородний Алексей Андре¬евич - мастер золотые руки. Еще желторотым пареньком, как только было освобождено село от немцев, вернее, от румын, ра¬ботал трактористом. На смену ездил на трофейном мотоцикле с коляской. Пожалуй, это был единственный мотоцикл в селе, и многие пацаны ему завидовали. Любая техника имеет свой срок службы - износилась поршневая. А где ее взять? Алексей зимой во время ремонта тракторов в Верхне-Макеевской МТС отлил поршень, отшлифовал его, по-догнал, и эта техника служила ему еще долгие годы.
Заведующим сепараторным пунктом Алексей Андреевич отработал до пенсии, более трид¬цати лет, и все, что работало -
крутилось, сделано было его руками, облегчало труд рабочих. На Кашарском головном масло¬заводе подобрал выброшенные на свалку насосы для выкачки молока, отреставрировал их, и больше не было нужды поднимать бидоны почти на метровую вы-соту, чтобы вылить молоко в ем¬кость. Пробурил скважину, установил насос с электроприводом, и отпала необходимость в ежедневном подвозе воды, без которой не обоитись при перера¬ботке молока. Рядом со зданием сливпункта сделал пристройку, установил котел "КВ-200" - ре¬шилась проблема с отоплением в зимнее время и горячей водой. Словом, к какой бы технике ни прикасались руки Алексея Анд¬реевича, она, как по щучьему велению, начинала работать, облегчать труд людей. По ха¬рактеру он был человек добрый, отзывчивый, готовый в любой ситуации помочь нуждающемуся, но была у него странность -Алексей Андреевич был вспыль¬чивым до беспамятства, хотя быстро отходил и даже стыдился своей выходки.
Солнце клонилось к закату, по времени должна заканчиваться вечерняя дойка, и я поспешил на сливпункт
- Алексей Андреевич только что ушел к леснику, сообщила мне рабочая сепараторного пункта Дуся Федоренко.
Лесник – Ермаков Федор Григорьевич жил через дорогу от сливпункта в домике на высоком фундаменте, похожем на покра¬шенный скворечник. Прямо по-над дорогой - сарай, между ним и домом калитка и ворота, доброт¬но сделанные. Без скрипа откры¬лась калитка, вхожу во двор. В те¬нечке за сараем, усевшись за столом, заставленным нехитры¬ми закусками, сидели четверо
хозяин Федор Григорьевич, Алек¬сей Андреевич, бухгалтер фермы Полищук Филипп Васильевич и механизатор фермы № 3 Гришков Никифор при орденах и медалях. Жена лесника тетка Матрена по¬дала мне табуретку.
-Здесь, в этом сарае, была мельница, большие жернова приводил в движение паровик, -продолжал разговор Алексей Андреевич. - Мирошник Величко Илья Иванович был доброй души человек, мастер! За что ни возьмется, сделает с душой и как надо. Кое-чему и я у него научился...
Я слышал историю об этой мельнице от механика фермы Завгороднего Ивана Григорьевича, но об этом как-то в другой раз, а сейчас разговор об Алексее Андреевиче.

Величко Илья Иванович не один раз обращался к бригадиру трак¬торного отряда Семенову с од¬ной и той же просьбой:
- Ларька, отпусти Леньку, надо жернова перековать.
Скрепя сердце, Илларион Мои¬сеевич Семенов шел навстречу мирошнику, а куда денешься -мука всем нужна. Абы кто не сможет нарезать канавки на жерновах, тут сноровка нужна и точный глаз.
Сядут втроем - пацан Ленька Завгородний, мирошник Илья Иванович со своим зятем Бесединым Иваном Федотьевичем и клацают специальными молотка¬ми с утра до ночи. Молотки осо¬бенные, одной стороной можно гвоздь забить, другая сторона как зубило, вот ею-то и делают на¬сечки на жерновах. Откует и наточит кузнец рабочую часть молотка, а закалить зубило не всякий возьмется. Недокалишь - вмиг "сядет" заточка, перекалишь - рассыплется при ударе на кусочки. Закаливание делал сам Илья Иванович. Алексей вни¬мательно следил за процессом, в скорее сам стал готовить молотки к работе и не хуже мирошника...
...Во двор неслышно вошел ди¬ректор совхоза Канцуров Николай Александрович.
-Здравствуйте, приятного аппе¬тита!
-Здравствуйте Николай Алек¬сандрович, - выдавил я из себя.
Время вроде бы и не рабочее, но те, кто работал управляющим отделения в совхозе или брига¬диром комплексной бригады в колхозе, знают, что для нас, руко¬водителей среднего звена, рабо¬чее время и в праздники и в вы¬ходные, днем и ночью. Чего мне хотелось за семь лет работы управляющим больше всего - так это завалиться и выспаться вдо¬воль! Настроение у директора было приподнятое - должно обой¬тись без приказа. Я уступил ему свое место, благо, засигналила автомашина, подвезли молоко вечерней дойки, поднялся и Алексей Андреевич, и мы поки¬нули компанию























.

Когда мы пришли на сливпункт, молоко из всех гуртов уже было доставлено туда, но еще находилось в бидонах. Я сам отобрал пробы из каждого бидона, заправил жиромер, а для баланса, дай, думаю, проверю, нет ли потерь жира в обрат.
-Не надо проверять, там все в порядке, - заведующий сливпунктом чуть не вырвал у меня из руки уже заправленный жиромер. - Вот вам для баланса.

И ПОДАЕТ мне ведомость -пустышку. Заподозрив нелад¬ное, я все-таки заложил оба жиромера в центрифугу. Сепа¬раторы старые, как говорится, знают деда и бабу, потери мо-гут быть значительные. Даже новые сепараторы зачастую теряют больше установленной нормы, если неправильно отрегулированы.
Лицо Завгороднего покрас¬нело, губы побелели, но он сдержался на этот раз от бур¬ной вспышки, резко повернулся и ушел в машинный зал. Загремела посуда, громкий крик пополам с нецензурщиной неслись через приоткрытую Первой из зала вы¬скочила Люся Алейникова, за ней, криво улыбаясь, Дуся Федоренко и последней, не спе¬ша, проследовала жена Алек¬сея Андреевича Паша.
-Что случилось? - спросила она.
-Ничего особенного, заложил жиромер с обратом.
-Ну, ну, - улыбнулась неопре¬деленно Паша и вышла на улицу.
Жирность молока по гурту Татьяны Павловны мало чем отличалась от показателей по-следних десяти дней и была ниже базисной, а количество жира в обрате меня удивило -потери были почти в два раза ниже нормы. И это при таких сепараторах!
Долго потом беседовали мы с заведующим. Поговорили с Алексеем Андреевичем Завгородним обстоятельно и откро¬венно.
-А что делать? Чем-то надо нам жить? Излишки сливок уже идут для себя. Вот и говорит Немых: несем со сливпункта домой. Правду она говорит, -признался заведующий сливпунктом. - За 45 рублей в ме¬сяц... Не всякий выдержит такую каторжную работу. Каждый день с раннего утра и до полуночи, с небольшим перерывом в середине дня... Домашним хозяйством зани¬маться некогда, да и живность кормить нечем. Три центнера зерноотходов, что продает совхоз рабочему, хватит разве одной курице с петухом...
Долго мы с ним мудрили, пока отладили сепараторы.
Заодно уже сами решили и другую проблему.
-Молоко от Максимовского гурта поступает грязное, - ска¬зал Алексей Андреевич и по-казал мне фильтры анализа чистоты молока. - К тому же, с запахом навоза. Сами знаете, как зоотехник, запах в сливках усиливается, могут не принять на головном маслозаводе. Я пригрозил, что верну молоко на гурт...
На следующий день, когда Татьяна Павловна Немых принесла в контору очередную сводку по надою, я выложил перед ней результаты анализа молока и по чистоте, и по жир-ности.
Своими предположениями поделился с Татьяной Пав¬ловной.
-Посмотрите, Павловна, мо¬жет, кто жульничает?
-То-то, смотрю, надои у нее стали выше, чем у основной доярки...
И ушла, не сказав больше ни слова. Так я и не узнал, кого она подозревает.
В тот же день, возвращаясь от Яблоновского дойного гурта, я решил завернуть на Максимовский, узнать, как дела у Та¬тьяны Павловны. Пожилая доярка баба Варя (так все мы называли Ковалеву Варвару Степановну) сказала мне, что в Максимовском гурту кто-то из доярок добавляет воду в молоко.
-Как это Татьяна до сих пор не схватила ее за руку! - удив¬лялась она.
В красном уголке Максимов¬ского дойного гурта, уткнувшись лицом в подушку, на койке ревела в голос Люба Устименко. Она вторую неделю подме¬няла заболевшую доярку Дусю Гришкову.
-Что это она? - спросил у Татьяны Павловны.
-Ничего, все пройдет. Ваня Птица в субботу женится, - ответила Татьяна.
О том, что Люба безответно влюблена в Птицина, знало все село. Как и то, что любит он другую девушку. Люба даже поклялась ему родить больше детей, чем у матери-героини Кравцовой Марии Федотовны. Не помогло!
-Чем порадуешь? - спросил я Татьяну Павловну, когда вышли из помещения.
-С кем не бывает греха? -ответила она философски и, помолчав, добавила. - Все. Проехали.
На второй день жирность мо¬лока по Максимовскому гурту стала выше базисной. Ну, и слава Богу, одной болячкой меньше.

...Прошло много лет. Ко мне, управляющему делами райис¬полкома, в кабинет зашла Усова (Устименко) Люба. Она мало изменилась. Такая же молодцеватая, статная, небольшого роста, симпатичная, но более уверенная, знающая себе цену женщина. Она мать-героиня, родила 12 детей, и теперь ей все двери открыты. Ее изби¬рают на всех собраниях в пре-зидиум, оказывают всяческую помощь в приобретении де¬фицитных товаров, даже по-могли приобрести легковой автомобиль, что по тем вре¬менам было большущим де-фицитом. Вне очереди Люба запросто заходила на прием к руководителям района со своими просьбами. Сегодня у нее было какое-то дело к председателю райсовета И.Г. Сущенко, но его не было на месте, и она зашла ко мне. Поговорили, вспомнили мо-лодые годы. И тут я услышал неожиданное признание. Она с откровенностью сильного духом человека рассказала:
-Тогда, помните, в красном уголке мне надо было выпла¬каться. Дело совсем не в свадь¬бе Вани Птицина, тогда я уже встречалась с Леней Усовым. Бес попутал. Десять дней я подменяла заболевшую дояр¬ку, захотелось больше зара¬ботать. Ну и от большого ума тайком подливала воды в мо¬локо. До сих пор, как вспомню, на душе муторно. Татьяна Пав¬ловна, конечно, без особого труда мою тайну раскрыла. Она увела меня в красный уголок, попросила всех оставить нас одних и так со мной поговорила, что я запомнила на всю жизнь: стыдно у своих подруг воровать заработанные копейки. Пла¬тили ведь нам за молоко в пе¬ресчете на базисную жирность. Я благодарна ей за науку, и такого позора у меня больше не было. Урок на всю остав¬шуюся жизнь.
Зашел Иван Григорьевич Сущенко, поздоровался с Лю¬бой, и они ушли решать ее дела. Больше я с Усовой Любой не встречался - она умерла, а жаль - она так еще нужна была своим детям и внукам, чудесная мать и отличнейший человек.

Иван Квиткин
Сл Кашары
«Слава труду