встречал меня, калитку отперев,
в тени щербатой выросших дерев,
политых щедро, убранных красиво.
Я помню теплый дух ее ладоней,
тяжелых,как старинные божки.
И черный хлеб из труженой руки
был и вкусней, и жарче, и весомей.
Я помню нимб волос из серебра
под побледневшей ситцевой косынкой,
и ясный взор прозрачных глаз, и зыбкий
укор в словах, и тишину добра.
Тепло ее в своей душе храня,
благословений сноп храню учтиво.
Она весь мир жалела и любила.
Но больше мира, все-таки, меня.