Глава 4.
Шестнадцать лет назад.
По длинным коридорам Дворца торопливо шел худощавый юноша с нахмуренным лицом. При виде его слуги и придворные низко кланялись, но он не обращал на него никакого внимания, думая о своем. Что опять взбрело в голову его бабке, что она хочет ему сообщить? Он прикусил губу, поднимаясь по широкой белоснежной лестнице, покрытой мягкой дорожкой. Поскорее бы поговорить с ней и вернуться вниз, в дворцовый сад. Ведь когда его позвали, он старался освоить новое заклинание, которое позволило бы ему подчинить себе самое свирепое животное Светлоэна – древесного мечеуса. Клыкастый, с острыми когтями и ядовитым шипом на хвосте, этот зверь никому не позволял подойти к себе, кроме тех, кто знал специальное заклинание. Юноша готовился к этому испытанию, разучивал трудные слова, выбрал с помощью астролога подходящий день для приручения.
И вот он был уже готов войти в клетку с мечеусом, как совсем некстати появился слуга с поручением от королевы. Мечеус, увидев слугу, взревел и кинулся на железные прутья, а юноша плюнув от досады, наорал на несчастного слугу и пошел во Дворец…
Миновав бесконечное количество коридоров, залов и лестниц, юноша оказался перед дверьми, ведущими в Малый Зал Приемов. Войдя, он увидел бабушку, сидящую за столом. Она была бледна, со следами недавних слез на лице, но юноша ничего не заметил и сердито спросил:
- Что случилось? Зачем я тебе понадобился?
- Присядь, Торвальд, - Лаура показала нарезной табурет возле своего кресла. – Сейчас все узнаешь.
Открылись двери и в зал вошли мужчина и девушка, которых Торвальд никогда раньше не видел. Он с удивлением оглядел странную одежду девушки, а вглядевшись в ее лицо, чуть не вскрикнул – она как две капли воды была похожа на него! Торвальд повернулся к бабушке, чтобы узнать, что все это значит , кто эта незнакомка, но слова замерли у него на губах. Бабушка, прижав ладонь ко рту, во все глаза рассматривала девушку, в глазах блестели слезы. Она подалась вперед, задрожала и еле слышно прошептала:
- Этого не может быть…
Таня в шоке рассматривала сидящую в кресле женщину. Неужели эта важная, с короной на голове старуха – ее бабушка? Королева? В голове у Тани все перепуталось, и она лишь тупо наблюдала, как сидящий рядом парень вскочил, влил старухе какие-то капли, похлопал по щекам. Королева вроде пришла в себя, выпрямилась и глубоко вздохнула. Парень уселся на свой табурет, с неприязнью и высокомерием уставился на Таню. Этот взгляд не понравился девушке, и она ответила ему тем же. Королева, сжав ручки кресла, обратилась к стоящему рядом с Таней мужчине.
- Ну что, Айвэр, настало время расставить все по своим местам и объяснить нам…
- Кто это такой? – перебил ее юноша.
Лаура нахмурилась, недовольная тем, что ее прервали, задумалась, что сказать внуку. Он часто спрашивал ее об отце, но она всегда отмалчивалась, не желая причинить мальчику боль. Каково будет ему узнать, что отец – убийца его матери? Но теперь, видимо, настало время сказать внуку правду. Лаура, не поворачивая головы, тихо сказала:
- Торвальд, это твой отец.
Принц от неожиданности даже привстал и переспросил, словно не расслышал, что сказала бабушка:
- Кто-кто?
- Отец, - уже громче повторила Лаура.
Торвальд медленно повернул голову и уставился на мужчину с немым вопросом в глазах. Айвэр с улыбкой смотрел на него, уже собирался что-то сказать, но Лаура не дала ему возможности сделать это.
- Айвэр, ты привел сюда девочку, которая действительно очень похожа но Торвальда и может оказаться его родной сестрой и моей внучкой. Я говорю «может», потому что вовсе не уверена в этом. Вдруг она просто по счастливой случайности похожа на принца? Кто она на самом деле? Ты должен все объяснить нам сейчас!
Айвэр смело посмотрел в глаза королевы. Их взгляды перекрестились, как клинки мечей, но он не отвел взгляд. Айвэр чувствовал свою правоту, поэтому без страха начал свой рассказ.
- Я хочу начать в того самого дня, когда Светлоэн пришла Тьма. Ты прекрасно знаешь, Луара, сто виновником бедствий, обрушившихся на город, был только я, и никто другой. Иви предостерегла меня, просила не изучать Недозволенную Магию, но гордыня обуяла меня, я лишь отмахивался от советов жены, все больше погружаясь в тайны заветной магии. Мне мнилось, что овладев этой наукой, я стану самым могущественным волшебником Вандерленда. Мне казалось, что став им, я смогу подчинить себе все зло и обуздать его. Но я, наивный дурак, не понял тогда, что сама Недозволенная Магия и есть зло, а зло не может обуздать самоё себе, а лишь приумножит в сто раз… Иви знала это, а темные силы знали ее и погубили моими руками. Но я забегаю вперед. Тот день, когда ей предстояло родить, я с самого утра заперся в высокой башне, чтобы изучить последнюю главу Недозволенной Магии. Я очень волновался за Иви, и поэтому, чтобы отвлечься, углубился в темное заклятие. О, лучше бы я этого не делал! Перелистывая ветхие страницы , я расшифровал тайные символы в тоже время прислушивался, не идет ли слуга с долгожданным известием. А затем вдруг воцарилась тишина, страшная тишина, я увидел в окно, как небо заволакивает огромная черная туча. В ту самую секунду я понял, что происходит нечто ужасное, и, не чуя под собой ног бросился вниз, в опочивальню Иви. Вокруг стало темно, как ночью, дворец затрясся от страшных подземных толчков, в городе кричали люди. Пробегая мимо окна, я увидел горящие дома и деревья, а над городом огромную, в разводах молний, тень. Стало трудно дышать, грудь сдавило обручем, но я продолжал бежать, боясь за Иви. Когда я вбежал в комнату, перед моими глазами предстала ужасная картина. Огонь уже пожирал занавески на окнах, лекари и слуги бездыханные лежали у кровати, а на ней, возле бесчувственной Иви, шевелились два комочка. Я подбежал и увидел, что это два только что родившихся младенца: мальчик и девочка. Мои сын и дочь.
Айвэр ненадолго замолк, словно вновь вернулся в ту горящую комнату. Лаура раскрыла глаза, по ее щекам текли слезы. Таня растерянно переминалась с ноги на ногу, ведь ей никто не предложил присесть, и лишь поглядывая с недоумением на Айвэра , словно силясь понять, о чем он говорит. Лишь Торвальд выглядел безучастным, только глаза опасно сверкали, когда он смотрел на Таню.
Айвэр вздохнул и продолжил свой печальный рассказ.
- Я понял, что нужно срочно спасать детей и Иви. Схватив младенцев, я выбежал из комнаты и хотел сразу вернуться за Иви, как вдруг чудовищный взрыв раздался в комнате Иви, не успел я опомниться, как невидимая сила вырвала у меня из рук девочку, и она исчезла. На моих руках остался лишь сын, а вокруг полыхал огонь. Не помню, как я выбрался из горящего крыла Дворца, помню только, как встретил тебя, Лаура, и отдал тебе мальчика.
- Да, - пробормотала королева, вытирая слезы. – Ты был весь черный от дыма, а Торвальд кричал и плакал у тебя на руках. Я помню это…
-Я отдал тебе сына и выбежал из Дворца. И услышал зловещий, вызывающий дрожь голос. Он зазвучал в моей голове, заставляя мозг разрываться на части: «Иди ко мне, Айвэр, иди! Я сделаю тебя своим верной слугою, ты будешь служить мне, только мне, Великой Тьме!» Я поднял голову и увидел ее. Своим дыханием она выпивала у людей жизнь, от ее взгляда вспыхивали жарким огнем дома и деревья. Ее голос парализовал меня, чуть было не подчинил себе, но в умирающем сознании билась одна единственная мысль. Моя Иви, маленькая, нежная, любимая девочка из-за меня. Ее образ предстал передо мной ее ласковый голос и милый смех заглушили мерзкий голос Тьмы. И тогда я, от боли в сердце упав на колени посереди горящих обломков собрал остатки сил и что есть мочи закричал, заставив умолкнуть все вокруг. Замолчали умирающие люди, стих треск горящих домов, захлебнулся от удивления голос Тьмы. Я кричал слова, которые никогда до этого не смел произнести. Я вызвал Создателя Сущего, Властелина Добра. И Он явился в ответ на мой зов. Живая вода хлынула с небес, прожигая дыры в черном одеянии Тьмы, и он трусливо убралась прочь, а следом за ней трусливо сбежал я…
- Но почему? – воскликнула Лаура. – Почему ты ушел, ничего не объяснив?
- A что я мог объяснить? – горько усмехнулся Айвэр. – Что из-за меня погибла Иви? Сгорело полгорода, погибли сотни людей, уничтожены сады и парки, погибли единороги? Ты бы даже не дослушала меня до конца и сдала бы меня в руки Соглядатаям!
Лаура ничего не ответила, и Айвэр, продолжая смотреть на нее, сказал:
- В одном из своих странствий я забрел к старой пророчице Гиатане. Она-то мне и поведала, что моя дочь жива и живет в другой реальности, на Земле. Ведь мне долгое время не давала покоя мысль, что девочка не сгорела, как Иви, в огне, а просто исчезла на моих глазах. Значит, она могла быть жива! И Гаитана подтвердила мои догадки. Она рассказала, как найти девочку. Правда, она обмолвилась, что дочь живет там со своей матерью, но я так понял, что какая-то добрая женщина приютила ее.
Таня встрепенулась. Она отшатнулась от Айвэра и гневно выкрикнула:
- Это неправда! Она моя мама, a ты все выдумал. Ты просто псих!
- Вот именно, - поднялся с табурета Торвальд. Его губы растянула злая улыбка, в глазах сверкала ненависть. – Слишком уж притянуто за уши!
- Почему! – вскинул брови Айвэр.
С издевкой глядя на него, Торвальд проговорил:
- Как так получилось, что лекари , славящиеся своим умением, не узнали, что моя мама ждет двойню? Как это такой любящий муж, каким ты сейчас выставил себя, бросил рожающую жену ради какой-то магии?
- Торвальд, - попыталась остановить его королева, но юноша ее даже не слышал. Он медленно подошел к напрягшемуся Айвэру и негромко произнес:
- Хочешь, я скажу тебе… Гм… Отец, что произошло на самом деле? Ты убил маму, а в придачу и полгорода, сбежал, но потом, спустя столько лет решил, что очень плохо жить впроголодь. Но что же делать, чтобы могущественная, и очень обиженная королева тебя простила? Да все очень просто! Ты придумываешь всю эту историю, ищешь подходящую девчонку, договариваешься с ней и… опа! Королева счастлива, ты прощен, а девчонка стала принцессой!
- Болван! – не выдержала Таня. Она устала от всего этого бреда, что ей пришлось выслушать, а последние слова этого самонадеянного глупца и вовсе вывели ее из себя. Прищурив глаза, Таня подошла к опешившему Торвальду и выкрикнула ему в лицо:
- Больно надо мне быть принцессой!
Она повернулась к растерявшейся королеве.
- прошу извинить меня, хм, Ваше Величество, но я хочу вернуться домой! Не знаю, поверили вы во весь этот бред, но не хотелось бы остаток своих дней провести рядом с этими двумя! Один – псих, другой – придурок!
- Кого ты назвала придурком? – сжав кулаки, шагнул к ней принц
- Тебя!
- Да ты на себя посмотри, самозванка и лгунья!
- Тихо! – властно сказала королева. Она поспешно встала. И подошла к готовым подраться подросткам.
Взглянув на Торвальда, Лаура строго проговорила:
- Иди к себе и успокойся! Я разберусь во всем этом, быть уверен. Иди.
Торвальд насупился и, не глядя ни на кого, пулей вылетел из зала.
Лаура повернулась к Айвэру. Она вгляделась в его спокойное лицо и проговорила:
- Я хочу узнать… Позволишь мне!
Айвэр кивнул. Лаура обхватила его голову ладонями и застыла, закрыв глаза. Она словно прислушивалась к чему-то, на лице застыло напряжение, тело сотрясало мелкая дрожь.
Таня с удивлением глядела на нее. Что она делает? Зачем схватила голову этого психа и держит ее? Может, она тоже сумасшедшая? Таня немного даже испугалась. Ну и вляпалась же она! За последние несколько часов попасть из привычного мира в этот сумасшедший Светлоэн с его психами и прочими странностями! Да от этого свихнуться можно и, главное бежать некуда.
Таня совсем приуныла. A Лаура тем временем проснулась от своего странного оцепенения. Она сняла руки с головы Айвэра и потрясенно пробормотала:
- Это правда… Ты сказал правду! О, небеса!
С души Айвэра словно камень свалился. Он знал, что выйдет с честью из этого испытания, но все же с облегчением перевел дух, услышав слова королевы.
Лаура повернулась к расстроенной Тане и обняла ее. Девушка позволила ей обнять себя, так как уже устала сопротивляться странным событиям этого долгого дня. Таня была измучена, в голове было пусто и у нее было одно-единственное желание – чтобы ее оставили в покое. И она была только рада, когда Лаура велела слуге отвести ее в предназначенные ей покои накормить и оставить отдохнуть.
Когда Таня в сопровождении бессонна вышла из Зала, Лаура обратилась к Айвэру:
- Тебе нет больше нужды скитаться. Располагайся во Дворце, как раньше. Если честно, я рада, что ты вернулся. Детям нужен отец, а мне так не хватало твоих мудрых мужских советов!
И королева улыбнулась прощенному преступнику.
Глава 5.
В трапезной.
Трудно было Тане осознать, что она не обычная земная девчонка, а наследная принцесса волшебной страны Вандерленд. Она бродила по дворцу, как во сне, шарахаясь от придворных, которые с любопытством разглядывали ее. Робела в присутствии королевы, в которой упорно не признавала родную бабку. При встречах с Айвэром Таня просила вернуть ее домой, и, получив отказ с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Избегала Торвальда, ведь каждый раз слышала от него оскорбления. А ночью ей снились дом и мама, и Таня просыпалась с мокрым от слез лицом…
Но время шло, стирая прошлое и пробуждая интерес к будущему. Таня постепенно успокоилась. Она, наконец, привыкла к своему новому образу жизни и даже стала находить в нем некоторое очарование. Ей полюбились долгие прогулки по Светлоэну в сопровождении Айвэра. Девушка все же простила его и перестала обзывать его психом. Правда, она так и не смогла называть его отцом, а просто по имени, но Айвэр и не настаивал. Он и так был доволен, что дочь перестала смотреть на него с ненавистью и не избегала встреч с ним, а, наоборот, просила показать ей город и рассказать его историю. И они гуляли по тенистым улочкам, разглядывая красивые дома и дворцы, разговаривали и смеялись, совсем как настоящие отец и дочь. Словно и не было разлуки длиною в шестнадцать лет…
Привыкла Таня и к Лауре. Старая королева приложила все усилия, чтобы внучка чувствовала себя как дома в чужом, пока еще, для нее Дворце. Лаура часто разговаривала с девочкой, расспрашивая про жизнь на Земле, и все больше узнавала в ней черты своей единственной дочери Иви. Таня была такой же доброй и заботливой, готовой без оглядки броситься на помощь любому несчастному, будь то человек или животное. Она, как и ее мама, была вспыльчива, но быстро отходила, и никогда подолгу ни на кого не обижалась. Иви была любознательной не в меру, и Таню интересовало все вокруг. Она даже смеялась, как Иви, и так же изумленно округляла глаза, когда удивлялась. Лаура стала все больше привязываться к внучке, и Таня отвечала ей тем же.
Часто можно было наблюдать, как девушка что-то горячо доказывает спокойно улыбающейся королеве, а потом бросается ей на шею, целует в щеку и убегает куда-то по своим делам. А Лаура, все так же улыбаясь, незаметно смахивает слезинку с щеки…
- Эй, соня, вставай, уже утро!
Таня недовольно заворочалась и натянула на голову одеяло. Но звонкий голосок, звучащий совсем рядом, не давал возможность снова уснуть, и девушка недовольно скривилась. Она откинула одеяло, села, потянулась и, скосив глаза на мобильник, сердито буркнула:
- Уж если сам не спишь, дай хоть другим поспать!
Человек на экране улыбнулся во весь свой нарисованный рот.
- Таня, да ты что? Так можно и всю жизнь проспать! Ты только посмотри, какое чудесное утро! Поют птички, люди приступают к утренним делам, и только одна ты валяешься в постели! Тебе не стыдно?
- Ни капельки! – отрезала Таня и встала. – Стыдно должно быть тебе, друг любезный, что не даешь выспаться человеку, уставшему после такого праздника!
Действительно, накануне Таня вернулась очень поздно. Она целый день веселилась на празднике, устроенном в честь основания королевства Вандерленд.
День рождения королевства праздновали несколько дней. Днем и ночью гремела музыка, столы выставленные на площадях, ломились от всевозможных яств. Чего здесь только не было! Мясо и птица, салаты, пудинги, торты и пирожные, сладкие напитки, фрукты и т.д. Всего не перечесть! Даже самому искушенному гурману было чем полакомиться в эти дни. Взрослые степенно потягивали пиво из больших кружек, юноши угощали подружек игристым вином, тут и там выглядывали перемазанные мордашки малышей.
Всюду стояли шатры, палатки и балаганы; гостиницы и постоянные дворы были переполнены гостями со всех городов Вандерленда. На зеленых полях вокруг городских стен устраивались игры и соревнования, взрывались фейерверки и шутихи. Никогда еще дети не видели столько жонглеров, акробатов и клоунов, как в эти счастливые дни. Веселье бурлило нескончаемым потоком, заставляя улыбаться самых угрюмых, излечивая больных и зажигая даже в очень грустных глазах разноцветные огни.
Таня веселилась вовсю. Вместе с компанией молодых людей, с которыми она познакомилась, благодаря стараниям бабушки девушка посетила все увлекательные зрелища, вовсю наплясалась на карнавале и даже поучаствовала в соревновании по метанию копья. Призового места она, к сожалению, не заняла, но зато было очень весело. И во Дворец Таня в эти дни являлась только к утру, безмерно усталая, но очень довольная!
…Одевшись, Таня быстро заправила кровать, в который раз забыв позвать служанку. Лаура иногда ненавязчиво напоминала внучке, что негоже принцессе самой прибираться в комнате, когда для этого есть неутомимые бессонны. Таня в ответ лишь пожимала плечами. «Не забывай, бабушка, - говорила она. – Я, хоть и родилась во Дворце, но всю сознательную жизнь провела на Земле. А там у меня слуг не было!» Лаура закатывала глаза, но не оставляла попыток приучить девочку к Дворцовым порядкам.
- Какие планы на сегодня? – пропищал Моби.
Таня взяла телефон в руки. Когда она только появилась во Дворце, то носила мобильник в кармане джинс. Но Лаура заявила, что брюки – это одежда для мужчин, и девушке быстро сшили гардероб, сплошь состоявший из платьев. Карманов на них не было, и Таня замучилась носить телефон в руке, то и дело где-нибудь забывая. Но однажды ее осенило, и она попросила одного из слуг найти ей какой-нибудь шнурок или веревочку. Понятливый бессон принес ей красивый плетеный шнурок, и проблема с Моби была решена.
Таня повесила телефон на шею и пожала плечами.
- Не знаю. Вчера был последний день праздника, и сегодня все займутся своими обычными делами. Значит, и мне нужно будет чем-нибудь заняться.
Выйдя из комнаты, Таня направилась к лестнице, чтобы спуститься в Трапезную. Пришло время завтрака, а девушка так разоспалась, что рисковала пропустить утреннюю трапезу. И тогда ей пришлось бы спускаться в жаркие кухни, чтобы наспех перекусить. Таня заспешила, на ходу кивая снующим по коридорам малышам-бессонам. Ей полюбились эти человечки за их веселый и добродушный нрав, она частенько болтала с ними на всевозможные темы.
Спустившись в Трапезную, Таня обнаружила, что все семейство в сборе. Во главе длинного, покрытого белоснежной скатертью стола восседала королева. Бабушка была одета как всегда просто и даже несколько небрежно, что всегда приводило Таню в восторг. Надо же, королева Вандерленда и такая небрежность! Точно, это у них семейное! Ведь Таня тоже равнодушно относилась к своим нарядам. И эта мелочь еще больше сближала бабушку и внучку.
По правую руку от Лауры сидел Айвэр, полевую – Торвальд. Таня бросила на него быстрый взгляд. Ох, и непросто же складывались отношения брата и сестры. Всякий раз, едва завидев Таню, Торвальд старался уйти, а если ему приходилось разговаривать с ней, то делал это с таким надменным видом, что Таня неизменно взрывалась и разговор заканчивался руганью. Первое время девушка думала, что он дуется на обидные слова, сказанные ею при их первой встречи. Но потом она поняла, что дело во всем не в этом. Просто не признал в ней сестру Торвальд, не захотел признать. Он считал ее самозванкой и лгуньей, и ничто не могло его переубедить. Тщетно взывала к нему бабушка, напрасно пытался что-то объяснить отец. Торвальд отгородился от всех стеной ледяного равнодушия, лелея в душе планы разоблачения этой авантюристки.
- Всем привет! – бросила Таня, усаживаясь рядом с Айвэром.
- Доброе утро, дорогая, - улыбнулась Лаура.
Айвэр ласково кивнул дочери, а Торвальд буркнул что-то невразумительное, уткнувшись в тарелку, словно углядев там что-то интересное.
Вспомнив вдруг вежливые манеры, Таня с наигранной чопорностью проговорила:
- Прошу извинить меня за опоздание. Я проспала.
- В глазах королевы зажглись лукавые огоньки, она с еле сдерживаемым смехом взглянула на внучку.
- Праздник удался, милая?
Таня оживилась.
- Ой, ба, ты не представляешь, как же было здорово! Карнавал просто улётный! Маски и костюмы были бесподобны! А старый маг Никоус напился игристого вина, и знаешь, что учудил? Заморочил всем головы и бедные люди не могли найти дорогу домой! Вот была потеха, когда все блуждали по главной площади, натыкаясь друг на друга и спрашивая, как попасть домой! А Никоус знай себе смеялся и разбрасывал вокруг себя Обманную Пудру.
Лаура и Айвэр рассмеялись. А Торвальд скривился, слушая вульгарную, как он считал, речь этой самозванки. Сначала научилась бы разговаривать, а потом бы уже зарилась на его трон!
Таня, чувствуя зверский голод, поспешно наложила на тарелку запеканку из нежного эвийского творога, щедро полила его сладким медовым соусом и в добавок придвинула поближе блюдо с фруктами. Уплетая за обе щеки завтрак, девушка рассеянно поглядывала на снующих по залу бессонов. По знаку Лауры они убирали со стола грязные тарелки и подливали в чаши морс или сидр. Таня заметила, что у малюток необычно серьёзные и печальные лица, из глаз исчезла живость, а крохотные ручки тряслись, как от озноба. Девушка даже не успела подивиться такой перемене в поведении бессонов, славящихся неизменно веселым и дружелюбным характером, как ее голову пронзила такая сильная боль, что она вскрикнула и уронила ложку на стол.
В зале воцарилась тишина. Лаура с тревогой взглянула на замершую внучку, Айвэр с возгласом испуга вскочил со своего места. Он склонился над дочерью и, затормошив ее за плечи, воскликнул:
- Таня, что с тобой? Ты меня слышишь? Таня, очнись!
Но Таня ничего не слышала. Оцепенев, она уставилась в какую-то точку перед собой, руки с силой сжали край стола. Боль разрывала мозг, а перед глазами мелькали образы, один страшнее другого. Призрачные существа шагают меж высоких величественных зданий, сжигая все на своем пути… невиданных размеров смерч поднимает в небо людей, животных, дома, деревья и обрушивает их на землю со страшной силой… Из черной зловонной грязи рождаются мерзкие скользкие твари… Земля огромными пластами поднимается к черному от дыма пожарищ небу и падает вниз, погребая под многотонной толщей песка и камней целые цивилизации… Бессон читает сказку ребенку, а тот плачет от страха….
- Таня, да что с тобой? Тебе плохо?
Девушка вздрогнула и блуждающим взглядом обвела зал. Лаура обмахивала ее кружевным платком, Айвэр совал в руки кружку с водой, бессонны толпились неподалеку и беспокойно переговаривались, и лишь Торвальд безмятежно ковырялся в тарелке, старательно не обращая внимания на странное поведение Тани.
Боль постепенно отступила, оставив после себя неприятное покалывание в висках. Таня вздохнула, пытаясь успокоить бешеный стук сердца, и слабо проговорила.
- Все нормально, не волнуйтесь… Голова заболела, ничего страшного.
- Голова заболела? – недоверчиво спросила Лаура, щупая ей лоб. – А вид у тебя был такой, будто вот-вот в обморок упадешь! С тобой, действительно, все в порядке?
Тане не ответила. Она заворожено смотрела на бессонна, стоявшего поблизости. А он, оцепенев, смотрел на нее. Таня, беспомощно барахтаясь, погружалась в глубину его черных глаз, и лишь беззвучно кричала от ужаса, растворяясь в теле бессона. Как бы со стороны, чужими глазами, она увидела своё обмякшее тело не стуле, суетящихся вокруг родных, удивленного Торвальда. Но Таню они больше не интересовали. Ей даже не показалось странным, что думает она чужими мыслями и вспоминает чужое прошлое. Она просто старалась все запомнить, словно знала, что это будет нужно ей, когда она вернется…
Бессон по имени Дин съежился под пристальным взглядом молодой госпожи, не смея даже шелохнуться. Вдруг он почувствовал, как его голова раскалывается на две части, и в панике вскинул руки, судорожно ощупал голову. Но она была цела и невредима, и Дин немного успокоился. И тут снова дернулся, на этот раз от неприятного ощущения. Ему показалось, что кто-то настойчиво капается у него в голове, перебирает мысли и осматривает, нет, ощупывает воспоминания и чуть ли не раскладывает их по полочкам. Невидимые руки извлекли такие тайные мысли, из таких глубоких закоулков памяти, что Дин даже затрепетал от смущения. А как же не смутиться при воспоминании, как он воровал в детстве у бабушки пироги и скармливал их горбатым комконосам, вечно голодным тварям! Помнится, бабушка поймала тогда маленького Дина и так наказала, что он месяц не мог нормально сидеть! Или когда он специально столкнул в речку свою младшую сестру, а она чуть не утонула! Ох, сколько же шалостей и проказ удалось запрятать Дину глубоко-глубоко в памяти, а сейчас они – бац! – и выплыли наружу! Уж не принцессы ли что так уставилась на него, рук дело? Неужели она мысли умеет читать? Эх, только бы она никому про него не рассказала, иначе стыда не оберешься!
Но Тане не нужны были его воспоминания о детских проказах и юношеских проказах. Она хотела вернуться, и всеми силами старалась вырваться из чужого тела, из чужой памяти, из чужих мыслей. И вдруг увидела ребенка, рыдающего от страха…
Таня судорожно вздохнула и резко выпрямилась на стуле, невольно оттолкнув склонившуюся над ней Лауру. Ее всю затрясло, голова закружилась, и все вокруг поплыло, раздваиваясь и теряя четкость. Таня согнулась пополам, и ее вырвало на чистый каменный пол. И если бы не вовремя подхвативший ее Айвэр, девушка упала бы, так как силы совсем оставили ее…
Очнулась Таня в своей кровати. Рядом сидела Лаура и с беспокойством смотрела на нее. И увидев ее любящие глаза, Таня вдруг расплакалась. Истерично рыдая, девушка прижалась к обнявшей ее бабушке и призналась, что сходит с ума.
