Глава 2.
Общение с психом.
Таня была не из пугливых. Быстро придя в себя от неожиданности, она во все глаза разглядывала мужчину, неизвестно как пробравшегося в квартиру. Одет он был несколько необычно: на плечи накинут черный атласный плащ с капюшоном, ноги до колен плотно обтягивали кожаные сапоги. Длинные вьющиеся волосы цвета спелой пшеницы охватывал узкий серебряный обруч. Зеленые глаза внимательно изучали Таню, узкие губы растянула улыбка, открывавшая ряд белоснежных зубов.
Таня, встретив его изучающий взгляд, моргнула и ощетинилась. Что делает здесь этот человек? Как он пробрался в квартиру? А вдруг он маньяк? Схватив мобильник, она сжала его в руке, пытаясь вспомнить, куда следует звонить в случае опасности. Но мужчина, словно прочитав ее мысли, успокаивающе поднял руки и мягко сказал:
- Не бойся меня! Я вовсе не собираюсь причинить тебе вред!
Тяня грубо спросила, пытаясь спрятать поглубже беспокойство:
- Как это вы сюда попали? Дверь была открыта?
- Нет, - спокойно ответил мужчина. – Дверь тут ни при чем. Я попал сюда через Врата.
- Ну, конечно, - буркнула девушка. – Через Врата. Как я сразу не догадалась? Хм.
Мужчина рассмеялся.
- Я все объясню, Таиния!
- Меня Таня зовут, - огрызнулась Таня.
- Хорошо, Таня, - мужчина отошел от окна и прошелся по комнате, разглядывая мебель. Таня отодвинулась на кровати к стене, настороженно наблюдая за незваным гостем. А он небрежно потрогал учебники на столе, изучил плакаты знаменитых певцов на стене, выглянул за дверь, словно проверяя, одни ли они, и, наконец, повернулся к замершей Тане.
- Так вот куда тебя забросило, печально проговорил он. – Ладно, спасибо хоть, что жива осталась…
Таня, услышав непонятное сочувствие в голосе незнакомца, растерялась.
- Как это – забросило? – переспросила она , чувствуя почему-то странное волнение. – И что значит – жива осталась?
- Это долгая история, - мужчина взял стул, поставил его перед кроватью и, усевшись, с нежностью вгляделся в лицо девушки.
Таня заерзала, не зная, сто ей делать. Мужчина отрезал ей все пути к отступлению, усевшись перед кроватью, а его взгляд и вовсе озадачил. Так не смотрят бандиты и воры, так смотрят близкие люди… так смотрит на нее мама…
- Ты родилась в Светлоэне, - вдруг сказал не знакомец, его лицо помрачнело. – В час твоего рождения смерть коснулась многих в королевстве и чуть не убила тебя. Но что-то спасло тебя и перенесло сюда, не Землю. Я долго не знал, что ты жива, а, узнав, сразу пришел за тобой. Я хочу вернуть тебя домой.
Таня молча смотрела на мужчину. Его слова не доходили до ее сознания, ей пришла в голову совсем другая мысль. Господи, да это же псих! Пробрался к ней в квартиру, рассказывает всякие бредни. Что ей делать, чтобы его пока мирное настроение не переросло в буйное помешательство? Как заставить его уйти?
А незваный гость, не замечая, что девушка как-то притихла, продолжал свой рассказ.
- В Светлоэне у тебя есть бабушка, она королева, очень добрая и мудрая женщина. Я знаю, она будет безумно рада узнать, что ее внучка жива. Так же у тебя есть брат-близнец, принц Светлоэна. Его зовут Торвальд. Кстати, меня зовут Айвэр. Я понимаю, что тебе трудно будет во все это поверить. Я бы и сам не поверил, приди кто ко мне и стал бы говорить, что я не тот, кем себя представляю. Но прошу, поверь мне!
Таня хотела резко возразить ему, но тут же прикусила язык. Она вспомнила, что с сумасшедшими нужно разговаривать спокойно, во всем с ними соглашаться. Ведь она даже не знала, буйный он или нет! И девушка старалась выглядеть дружелюбной, кивнула и проговорила:
- Конечно, я тебе верю!
Айвэр вздохнул и покачал головой.
- Ты считаешь меня сумасшедшим. Это не так. Я так же нормален, как и ты! Но я могу, к счастью, легко доказать тебе правду своих слов. Смотри!
Он встал со стула и направился к окну. У Тани на мгновение мелькнула надежда, что он хочет вылезти через окно, благо квартира на первом этаже, но мужчина повел себя иначе. Он вытянул вперед руку, что-то забормотал на непонятном языке и прочертил указательным пальцем полукруг в воздухе. Яркая вспышка ослепила Таню, она, вскрикнув, закрыла глаза. А когда через секунду открыла, увидела такое, что у нее сам собой открылся от удивления рот. Посреди комнаты сияла золотистая арка. Воздух внутри нее клубился белым облаком, слышался вой ветра и загадочные далекие голоса.
Таня ущипнула себя за руку и поморщилась от боли. Значит, это не сон? Так что же это?
- Это Врата, - улыбнулся Айвэр, увидев ее вытаращенные глаза. – Пройдя через них, ты увидишь, что я говорил тебе правду. Пойдем?
Словно загипнотизированная, Таня слезла с кровати, машинально надела валявшиеся тут же кроссовки и шагнула к мужчине. Он взял ее за руку и потянул к арке.
Шагнув в белое облако, Таня почувствовала дуновение теплого ветра, вокруг нее замелькали какие-то призрачные фигуры. Впереди замерцал огонек. Таня не могла понять, летят ли они в этом облаке или стоят на месте, но огонек все приближался, превращаясь в яркое солнце. Оно ослепило глаза, Таня зажмурилась, и тут же услышала голос Айвэра.
- Вот мы и прибыли!
Таня с опаской открыла глаза. Как странно! Из серой унылой осени их города она попала в само настоящее лето! Вокруг буйным цветом росли деревья, воздух был напоен дивным ароматом цветов; с ярко-голубого неба ласково светило солнце, весело чирикали невидимые в листве деревьев птицы. Таня оглянулась в поисках Айвэра и ахнула. Остроконечные башни неведомых дворцов взмывали в небо, окруженные высокими стенами, ворота были гостеприимно распахнуты, словно приглашая нежданную гостью войти в необыкновенный город.
- Вот это да! – воскликнула Таня. – Где это мы?
Айвэр улыбнулся, довольный произведенным эффектом.
- Это Светлоэн, столица королевства. Пойдем, я покажу тебе город!
Таня поспешила за ним, во все глаза рассматривая приближающийся город. Почувствовав что-то в руке, она поняла, что до сих пор крепко сжимает мобильник. Засунув его в карман джинсов, Таня подняла глаза на расписные створки ворот, и смело шагнула вслед за Айвэром на мощеную серым булыжником улицу.
Город потряс Таню своей красотой. Здесь не было унылых однотипных многоэтажек, огороженных деревянными и железными заборами домов, скучных административных зданий и снующих туда-сюда машин с их выхлопными газами. Дома здесь были похожи на сказочные замки, только меньших размеров; их окружали цветущие сады, и воздух был кристально чистым, им невозможно было надышаться.
Степенно, не торопясь, мимо шли люди в красивых, с точки зрения Тани, одеждах. Длинные пышные юбки у женщин, отделанные кружевами и оборками. Широкие атласные мантии у мужчин, нарядные платьица у детей. Горожане с любопытством оглядывались на Таню, и ей стало несколько неудобно в своих джинсах и кроссовках. Но она тут же позабыла об этом, увидев идущих навстречу маленьких человечков, с важным видом раскланивающихся друг с другом.
- Это бессонны, - сказал Айвэр, увидев ее вопросительный взгляд. – Они не нуждаются во сне и никогда не устают. Днем они нянчат детей, а ночью убирают и моют город. Кстати, они великолепно рассказывают сказки!
Чем дальше они продвигались, тем красивее становился город. Айвэр показал Тане белоснежный дворец со множеством башенок, утопающий в цветущих деревьях.
- Это Школа Магии, - объяснил он. – Здесь дети изучают Начальные Азы волшебства, постигают тайны заклинаний и все такое.
- Ух, ты! – восхитилась Таня. – Совсем как в книгах про Гарри Поттера! Только… А разве это правда? На самом деле волшебников ведь не существует? Или ты меня разыгрываешь? Да?
- Да нет же, - рассмеялся Айвэр. – Зачем мне тебя обманывать? Волшебство существует, и скоро ты сама в этом убедишься! Пойдем… Смотри, это Дворец Забвения.
Он показал на возвышающийся вдали мрачный дворец из красного камня. Вокруг сновали люди в черных плащах, а горожане старались побыстрее миновать странное здание.
- В этом месте люди, задумавшие преступление, отбывают наказание. Им стирают память и заново учат всему, стараясь привить только добрые и хорошие мысли.
- А как узнают, что кто-то задумал преступление? – заинтересовалась Таня, разглядывая «тюрьму», как окрестила она Дворец.
- Существует Система Предсказаний, - терпеливо объяснял Айвэр. – Она позволяет заранее предупредить преступление.
- А что это такое – система Предсказаний?
- Ну, как тебе объяснить… Что-то вроде экрана, на котором появляется человек, задумавший преступление. Круглые сутки у экрана сидит Наблюдатель, следящий за предсказаниями.
- А кто эти люди в черных плащах?
- Это Соглядатаи, - понизил голос Айвэр. Именно они задерживают преступников и доставляют во Дворец Забвения.
Он замолчал и потянул Таню за собой. Следуя за ним, девушка вертела головой, боясь пропустить что-нибудь интересное. Именно поэтому она сумела заметить в глубине густого сада белоснежную лошадь с острым серебряным рогом на лбу, чем немало удивила Айвэра.
- Тебе очень повезло, что ты увидела единорога! – покачал он головой.- Ведь он единственный остался жив после…
Он запнулся и замолчал, а любопытная Таня заглянула в его помрачневшее лицо и переспросила:
- Жив после чего? Что случилось?
- Да так, ничего, - пробормотал мужчина. – Пойдем дальше.
Таня с сожалением обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на великолепное животное. Но единорог уже исчез среди деревьев, и девушка поспешила за своим экскурсоводом.
Айвэр молчал, погруженный в свои думы, а у Тани вдруг пропало ее восторженное настроение. Девушке вдруг стало страшно. Только сейчас она осознала, что находится неизвестно где, в чужом городе, в компании с человеком, про которого она совсем ничего не знала. Как могла она вот так просто взять и пойти за ним, чем он ее околдовал? И как ей теперь вернуться домой?
Таня остановилась. Теперь ей совершенно не хотелось любоваться красивыми домами, ей стали безразличны чудеса этого города. Ей захотелось домой, к маме; захотелось, чтобы все это оказалось сном, волнующим и прекрасным, но сном. И, собравшись с духом, она окликнула задумавшегося Айвэра.
- Что случилось? – обеспокоено спросил мужчина. – Тебе не интересно? А может, ты устала?
- Да, я устала, - ухватилась за его предложение Таня. – Спасибо за экскурсию, все было очень интересно, но мне пока домой. Не хочу, чтобы мама беспокоилась, где я и что со мной!
- Это невозможно, - тихо ответил Айвэр. – Ты не вернешься назад. Твой дом здесь, Таня.
Таня недоверчиво уставилась на мужчину.
- Как это - не вернусь? Ты что, с ума сошел? Верни меня назад, слышишь! Рисуй эту свою чертову арку! Я хочу домой, к маме!
- Твоя мама умерла, - Айвэр опустил голову. – Она погибла вскоре после твоего с братом рождения.
- Что за бред! – взорвалась Таня. – Моя мама вовсе не погибла, она жива и здорова! Зачем ты все это выдумал? Что ты от меня хочешь?
Ее громкий голос привлек внимание проходящих мимо горожан. Увидев, что вокруг них стали собираться любопытные, Айвэр в полголоса проговорил:
- Успокойся и не кричи! Пожалуйста, выслушай меня спокойно.
Таня задыхаясь от злости и не обращая внимания на сгущающуюся толпу, гневно выкрикнула:
- Я не хочу слушать! Ты псих!
Она повернулась и ринулась прочь, расталкивая людей. Айвэр бросился следом, но перед ним вдруг выросла зловещая фигура в черном. Увидев его, горожане быстро разошлись, а Айвэр обреченно вздохнул, узнав Соглядатая. Черный плащ, капюшон, низко надвинутый на лицо и короткая серебряная дубинка в руке, заставили Айвэра отступить.
Соглядатай тихим спокойным голосом, от которого мурашки появились на коже, произнес:
- Что здесь происходит?
Айвэр нарочито небрежно пожал плечами:
- Да ничего особенного. Немного повздорил с дочерью. Она у меня немного нервная, вот и сорвалась, устроила скандал.
Соглядатай, постукивая дубинкой по правой ноге, наклонился к Айвэру и холодно спросил:
- А почему она нервная? Ее обижают? Ругают, бьют?
Айвэр, не сводя настороженного взгляда с дубинки, ответил беззаботным голосом:
- Да нет, что вы! Ее никто никогда не обижал и не бил! У нее есть все, что нужно девочке ее возраста. Только одно я не могу ей дать, к сожалению, поэтому она такая вспыльчивая.
- И что же это?
- Ее мама умерла, поэтому ей не хватает материнской любви.
- О! – только и сказал Соглядатай, повернулся и ушел, не считая нужным продолжать разговор.
Айвэр с облегчением вздохнул. Не хватало еще, чтобы Соглядатай заподозрил его в плохом обращении с дочерью! Тогда прощай свободная жизнь и здравствуй Дворец Забвения! Да, он удачно выкрутился, почти не соврал, и зловещий страж порядка оставил его в покое. Но где же теперь искать Таню? Айвэр огляделся и нахмурился. Пока он объяснялся с Соглядатаем, девчонка убежала, и теперь не известно, где ее искать. Как ее найти в огромном городе, где таи лось много опасного для нее, не привыкшей к волшебству? Айвэр обреченно вздохнул. Видимо, придется ему идти во Дворец, просить помощи у Лауры. Только вот как примет она его после стольких бед, что он ей причинил?

Глава 1.
Моцарт и Сальери.
Тане совершенно не хотелось идти сегодня в школу. Она с трудом проснулась от звонка будильника, поплелась в ванную и, подавляя страшное желание вернуться в кровать, полезла под душ. Напор горячей воды взбодрил ее, а жесткое махровое полотенце и вовсе прогнало остатки сонливости. Накинув халатик, Таня отправилась на кухню.
Мама, как всегда, оставила ей записку на кухонном столе. «Танюша, позавтракай обязательно! К обеду меня не жди, буду поздно. Будь умницей.» Тaня открыла холодильник, достала из холодных недр пакет с соком. Завтракать ей не хотелось, и она вернулась в комнату, отпивая из стакана апельсиновый сок.
В отличие от идеального порядка на кухне, в ее комнате царил хаос. На письменном столе в беспорядке валялись учебники и тетради, журналы и косметика. На стуле и кресле были свалены кофты и брюки, на полках открытого шкафа также было все вверх дном. На неубранной кровати уже удобно устроился пушистый белый кот. Он меланхолично созерцал нечто видимое перед собой, а при виде вошедшей хозяйки лениво мяукнул.
- Привет, Пушок, - сказала ему Таня и подняла с пола полосатый шарф. – Хм, как он здесь оказался?
Она забросила шарф на верхнюю полку шкафа и, оглядываясь в поисках любимых джинсов, рассеянно проговорила:
- Как тебе спалось, котик? Что снилось?
Кот прикрыл глаза, как бы обдумывая, что ответить хозяйке. Таня, наконец, нашла джинсы и стала рыться в шкафу. Из темных недр донесся ее глухой голос:
- Тебе, наверное, снятся более интересные сны, чем у людей. Ну, мыши там всякие или птички. Да?
Пушок согласно замурлыкал. Таня вытащила из груды одежды бордовый свитер, натянула его на себя и подошла к зеркалу, висящему на стене. На нее взглянула довольно симпатичная девушка. На круглом лице сияли голубые глаза в обрамлении густых ресниц. Тонкие черные брови изгибались изящной линией. Аккуратный носик был немного вздернут, что придавало лицу озорной вид. Приподнятые уголки пухлых губ и ямочки на щеках наводили на мысль, что перед вами очаровательная хохотушка, хотя Таня всегда считала себя серьезным человеком. Вот и сейчас она изучала свое изображение, одернула свитер на худощавой фигуре, недовольно поморщилась при взгляде на взлохмаченные волосы и потянулась за расческой. Расчесывая белокурые волосы, Таня в который раз порадовалась тому, что ей не надо травить волосы перекисью водорода, как это делали ее одноклассницы, у нее был естественный цвет волос. Таким сокровищем ее наградила мама, которая тоже была натуральной блондинкой.
Время поджимало, и девушка с тяжелым вздохом стала запихивать учебники в сумку. В школу она ходила как на каторгу, искренне недоумевая, зачем ей нужны всякие там химия, физика и иже с ними. Она собиралась после школы поступать на журналиста, и поэтому уважала только уроки русского и литературы. Все остальное она считала напрасной тратой времени!
Наконец, последний учебник исчез в сумке. Таня подошла к кровати и, щелкнув по носу задремавшего кота, сказала:
- Я ухожу, а ты, мистер Лентяй, наведи порядок в комнате. Пока!
Урок литературы был третьим по счету. Таня еле вытерпела ненавистную алгебру и нудную физику. Литературу она ждала с нетерпением, так как проходили ее любимые «Маленькие трагедии» Пушкина. Таня очень хотела, чтобы ее вызвали, хотела украсить свой дневник очередной красавицей-пятеркой. Но у Светланы Сергеевны, дородной учительницы литературы и русского языка, были другие планы.
Поправив на курносом носу очки и сжав и без того тонкие губы, она внимательно вгляделась в классный журнал, выбирая, кого спросить. В классе воцарилась гробовая тишина. Все затаили дыхание, моля Бога, чтобы сегодня жертвой поэзии был не он, а кто-нибудь другой.
Наконец, Светлана Сергеевна подняла глаза и, деликатно кашлянув, произнесла:
- Так, что-то у нас давно не отвечал Колосов. Прошу к доске!
По классу прокатился вздох облегчения. Из-за последней парты медленно поднялся долговязый Колосов с вечно растрепанными волосами и сонным лицом. Его маленькие глазки испуганно уставились на учительницу, рот плаксиво скривился. Шаркая длинными ногами, он поплелся к доске, сгорбившись и засунув руки в карманы брюк.
Таня поморщилась, услышав его фамилию. Она терпеть не могла Глеба Колосова. Абсолютный двоечник по всем предметам, он мгновенно преображался, когда речь заходила о математике. С легкостью, решая примеры и задачи, он тупел на глазах, услышав слова «русский язык», «литература» и тому подобное. Недавно Таня попросила его, как гения математики, решить за нее контрольную. Что на него нашло в тот момент, она так и не узнала, но он в каждом задании наделал столько ошибок, что потрясенная математичка обеспокоенно спросила у Тани, все ли у нее в порядке и здорова ли она. И хотя позже Глеб клялся и божился, что это вышло случайно, девушка была уверенна, что он сделал все назло ей.
И вот теперь Таня с неприязнью смотрела на тоскующего у доски Глеба, а в голове у нее зрел коварный план. Еще с детства она знала за собой одну особенность. Дело в том, что Тане легко удавалось внушать свои мысли другим людям. Она могла заставить продавца в магазине бесплатно отдать ей упаковку мороженого или, к примеру, внушить подружке сделать что-нибудь смешное и нелепое. Правда, Таня старалась не использовать свое умение, девушка боялась, что люди узнают об этом и начнут ее изучать, как подопытного кролика. Ей и так трудно было привыкнуть к мысли, что она не такая, как все, не хватало еще, чтобы об этом узнали другие!
Но сейчас, глядя на Колосова, Таня мстительно улыбнулась. «Ну, держись, Глебушка!» - подумала она и сосредоточилась…
- Учил? – добродушно поинтересовалась Светлана Сергеевна.
Глеб хотел честно признаться, что даже не знает, о чем речь, но, неожиданно для себя и всего класса, кивнул.
Учительница благосклонно взглянула на него поверх очков и сказала:
- Я слушаю, Глеб.
Колосов с несчастным видом оглядел класс, прокашлялся и с вселенской тоской в голосе выдавил:
- «Моцарт и Сольер» - это одно из сочинений Пушкина.
- Сальери, - поправила его Светлана Сергеевна.
Глеб машинально кивнул и продолжил:
- В этой драме описывается, как жили два музыканта, подрабатывающие в свободное время сочинением рассказов.
- Как? – удивилась учительница.
В классе послушались смешки. Глеб сурово оглядел одноклассников, проигнорировал вопрос Светланы Сергеевны и вдохновенно продолжил:
- Моцарт очень хорошо писал стихи, а Сальери писал немного хуже, но он ведь и не старался!
- Постой, - снова перебила его Светлана Сергеевна. – Какие стихи? Да ты учил?
Колосов кивнул.
- Учил. Ну так вот. Завистливый Сальери решил напоить Моцарта ядом. Он пригласил Моцарта на чашку водки…ой … чая. Или все же водки?
Учительница потеряла дар речи. В классе все обратились в слух, предвкушая забаву. Услышав про чашку водки, ребята рассмеялись, но тут же стихли, слушая дальше.
- И вот он пригласил Моцарта на чашку водки. И именно здесь злобный Сальери сказал: «Здравствуй, гений!» «Здравствуй, целый час к тебе шел!» - ответил ему Моцарт. Они прошли в дом и там долгие часы играли на … на рояле. Кстати, впоследствии эта музыка была записана на ноты и исполнена русскими и американскими скрипачами!
Светлана Сергеевна всплеснула руками.
- Ты что, Колосов, издеваешься? – слабым голосом спросила она.
Глеб задумчиво почесал затылок и покачал головой.
- Нет, Светлана Сергеевна, как можно? Так вот, принесли самую разную еду. Моцарт был очень воспитанным человеком. Он разулся и сел на стул. Они ели уток, поросят, свинину, пили вино и водку. Потом ели бананы, ананасы, киви и картошку. Но у Сальери все не получалось подсыпать яда, который о наготове держал в кармане…
Ребята в классе уже не могли смеяться. Под сдавленные стоны, заменившие смех, Колосов трагическим голосом поведал, как Моцарт зевнул, и Сальери добавил ему в рот порошок с ядом.
- Моцарт, ни о чем, не подозревая, проглотил невкусный яд, после чего они играли на скрипках. И вдруг Моцарт побледнел и говорит: «Знаешь, брат, я хочу до свидания! У меня живот болит.»
В классе с некоторыми случилась истерика, что заставило Глеба повысить голос.
- Сальери злорадно потер руки и ответил: «До свидания!» Моцарт лег на диван и заснул. А потом вдруг проснулся и стал так играть на своих музыкальных инструментах, что Сальери заплакал и умер в конце восемнадцатого века.
Немного подумав, Глеб добавил:
- Сочинение «Моцарт и Сальери» было создано благодаря большому таланту Пушкина, а так же Моцарта и Сальери. Всё…
Светлана Сергеевна неуверенно спросила:
- Колосов, ты как себя чувствуешь? Ты здоров?
Парень пожал плечами и кивнул. Учительница сняла очки, протерла их носовым платком и снова водрузила на нос, продолжая смотреть на Колосова. То неловко переминался с ноги на ногу, тоскливо поглядывая в окно. Ребята угомонились и с нетерпением ждали, что получит Глеб за столь умопомрачительный ответ.
Светлана Сергеевна обратилась к Глебу:
- Что заставило тебя так трагически описать это произведение?
Глеб пожал плечами и промолчал. Учительница вздохнула:
- Садись.
Таня язвительно улыбнулась, глядя на посрамленного одноклассника. Пусть он никогда и не узнает, что из-за нее стал посмешищем для всего класса, Таня все равно была довольна. Вообще-то она не была злопамятна, но иногда на нее находило что-то такое, заставляющее совершать недобрые поступки. И Таня давно научилась подавлять в себе эти порывы. Лишь сегодня она не удержалась и вволю повеселилась, внушая Глебу говорить ерунду…
Дома Таня пообедала вкуснейшим куриным супом и макаронами с котлетами и, даже не переодевшись, завалилась на кровать немного отдохнуть. Поиграв немного в игру на мобильном телефоне, она и не заметила, как задремала.
В комнату вошел Пушок, только что плотно покушавший и решивший взглянуть, чем занята хозяйка. Запрыгнув на кровать, он обстоятельно обнюхал уснувшую Таню, телефон, немного подумал и перепрыгнул на подоконник. Не мигая, он уставился на окно, задумавшись о своей кошачьей жизни.
Тане снился сон. Пушок на окне стал увеличиваться, с него клочьями полезла шерсть. Вот он спрыгнул на пол, стал на задние лапы и выпрямился. Комнату залил неестественный, режущий глаза, свет, а кот вдруг превратился в человека с черной дырой вместо лица…
Таня от ужаса вскрикнула и подскочила на кровати. Открыв глаза, она увидела своего кота, мирно сидящего на окне, а рядом стоял высокий мужчина в черном длинном плаще.
Он улыбнулся и сказал:
- Приветствую тебя, Таиния! Наконец-то я нашел тебя. Меня не бойся, милая, я твой отец.

Пролог.
- Открой своё Око, огляди им миры, прошу тебя!
- Кого ты ищешь?
- Девочку шестнадцати лет.
- Она волшебница?
- Да.
- Как она выглядит?
- Увы, я ни разу не видел её.
- Но она твоя дочь?
- Да.
- Дай мне твою руку… И не мешай мне.
Женщина закрыла глаза и сосредоточилась. Ее руки вцепились ему в ладонь, острые ногти впились в кожу. Он оцепенело, вглядывался в ее лицо, в голове билась одна-единственная мысль: «Только бы получилось! Хоть бы она нашла ее!» Он не смел даже пошевелиться, хотя ноги уже одеревенели от долгого сидения на каменном полу. Молчание женщины затянулось, глаза оставались закрытыми , и можно было подумать, что она спит. Но он знал, что это не так. Она не могла заснуть. Она обещала ему помочь.
Он еле слышно вздохнул, и женщина, наконец, открыла глаза. В ее черных зрачках отразилось пляшущее пламя очага. Женщина отпустила его ладонь, подалась вперед и, не сводя с него пристального взгляда, еле слышно пробормотала:
- Трудно искать то, что скрыто НАМЕРЕННО…
- Что?
- Я нашла девочку!
Мужчина схватил ее за плечи и требовательно воскликнул:
- Где она?
Женщина повела плечами, сбрасывая его руки, встала и серой тенью заскользила по полутемной комнате. Он остался сидеть, не сводя с нее умоляющих глаз. Почему она молчит?
Женщина остановилась у очага и задумчиво произнесла, отрешенно глядя на огонь:
- Могучие силы хранят девочку. А ведь ты чуть было не погубил ее! Почему ты стал искать ее только сейчас?
Она повернулась к сидящему на полу мужчине. Он только покачал головой, и женщина поняла, что не получит ответа. Она решила не мучить его больше, видя боль в запавших глазах, и уверенно сказала:
- Твоя дочь живет на Земле вместе с матерью…
- Ее мать погибла, - глухо перебил ее мужчина.
- Она живет вместе с матерью, - упрямо повторила женщина, в глазах мелькнуло раздражение. Видимо, ей не понравилось, что мужчина сомневается в ее способности всевидения. Но тот не стал настаивать и молча выслушал указания, где найти девочку.
Огромные тени задвигались по серым стенам, когда он, наконец, поднялся с холодного пола и подошел к женщине.
- Что я могу сделать для тебя, чем отблагодарить?
Она слабо улыбнулась.
- Не нужно ничего… Хотя… Никому не говори, где я укрылась!
- Хорошо. И… спасибо тебе!
- Не за что. Найди девочку, пока ее не нашли ДРУГИЕ. Ты знаешь, о чем я!
Мужчина, поколебавшись, кивнул, повернулся и двинулся к двери. Взявшись за круглую ручку, он в последний раз взглянул на застывшую посреди комнаты женщину и произнес:
- Прощай!
- До свидания, - прошептала она.

Нашла свою старую работу,делала в прошлом году на пасху.Идея не моя,"подсмотрела"в журнале"Лиза.Мой уютный дом".

Читать далее...

Читать далее...

... В тот день не случилось ничего особенного - просто продюсер предложил ей взять псевдоним. Девушка и сама понимала: "Жоселин Мерсье" звучит как-то не очень эффектно... Она боялась лишь, что родители не согласятся "отдать" ей имя покойной сестры - Мишель.

Однако они согласились, и Жоселин была этому ужасно рада. Будущая французская кинозвезда не могла себе и представить, что этот вроде бы малозначительный факт изменит всю ее жизнь и станет причиной целой вереницы бед и несчастий.

Настоящая Мишель Мерсье, ее младшая сестренка, была любимицей в семье и, как часто случается, полной противоположностью Жоселин. Они отличались даже внешне: Мишель была угловата, застенчива и тиха, как мышка, а красотке Жоселин не давали проходу соседские парни. Именно на Мишель, такую послушную и аккуратную, родители возлагали особые надежды - месье Мерсье владел в Ницце крупной фармацевтической фабрикой и не сомневался, что, повзрослев, младшая дочка продолжит его дело. Или по крайней мере не завалит. На бестолковую Жоселин в семье давно махнули рукой: эта ветреница пошла явно не в их породу. Все, что ее интересовало в жизни, - красоваться перед зеркалом да дрыгать ногами у танцевального станка: Жоселин с детства мечтала стать балериной, но ее желание вызывало у родителей лишь раздражение. Мишель же, напротив, ни на шаг не отходила от матери, во всем ей помогала и, главное, - никогда не перечила старшим. "Из этой выйдет толк, хозяйкой растет", - умильно ворковала мадам Мерсье, вплетая цветные ленточки в дочкины косички. Жоселин причесывалась сама, бантиков не терпела, а от трудовой повинности по дому старалась всячески улизнуть. Одна мысль о том, что придется навечно застрять в Ницце среди этих аптекарских баночек-скляночек, фамильных сервизов и комодов, наводила на нее смертельную тоску.

Мадам Мерсье, особа властная и недалекая, по отношению к старшей дочери не отличалась особой деликатностью. Да и рука у нее была тяжелая. Жоселин никогда не забудет, как однажды ей, почти уже взрослой барышне, маменька влепила звонкую оплеуху прямо на глазах у всех перед дверьми модного магазина в Ницце. И всего лишь за то, что дочь выразила желание иметь "вон то красивое платье с пышной юбкой"... Вся в слезах, Жоселин крикнула матери, что на сестру та никогда бы не подняла руку!

Когда бедная Мишель умерла, родители словно осиротели. Их горе было столь беспросветным, что казалось, будто и нет в семье старшей дочки. При первой же возможности Жоселин сбежала в Лондон и попыталась начать там танцевальную карьеру. Увы, балерины из нее не вышло. Жоселин не оставалось ничего иного, как вернуться под родительский кров. Мадам Мерсье, уверенная в том, что дочь провела все эти месяцы в легкомысленных увеселениях и дешевых интрижках, в сердцах произнесла фразу, которая в дальнейшем станет для Жоселин своего рода "родительским проклятием": "Из тебя никогда не выйдет не то что артистки, но даже порядочной жены и матери! Ты просто шлюха и всегда будешь шлюхой!"

Жоселин - девушке хотя и кокетливой, но вполне добропорядочной и (что бы там ни думала себе мама) еще невинной, выслушивать подобные "благословения" было нестерпимо обидно. В них сквозил все тот же роковой упрек - тебе никогда не заменить нам Мишель.

Мерсье и сама не заметила, как стала актрисой. Весной 1957 года она прогуливалась с отцом в городском саду, где ее заметили два господина - режиссер Дени де ла Пателльер и сценарист Мишель Одиар. Оба сразу поняли, что именно она и нужна им на комедийную роль в картине "Поворот ручки".

После этого фильма Мишель больше никогда не испытывала недостатка в предложениях сниматься. Ее яркая чувственная красота, редкая фотогеничность и умение естественно держаться в кадре притягивали режиссеров и продюсеров словно магнит. Однако, как ни странно, Мишель не торопится соглашаться на лестные предложения. Обидные слова, брошенные матерью, снова и снова звучат в ее ушах. Мишель не интересуют ни слава, ни карьера - ей гораздо важнее устроить свою жизнь, создать семью, чтобы доказать матери, что она вполне достойна носить это целомудренное имя - Мишель.

С семьей, однако, получилось не сразу - первый роман мадемуазель Мерсье оказался весьма странным.

Возлюбленный Мишель, юный темноволосый и романтичный Джи, на все лады повторяет ей, какая она неземная, божественно красивая, уверяет, что она рождена для любви, но любви особенной. Мишель уже ждет пылкого признания, предложения руки и сердца... Но вместо этого Джи днями и ночами читает ей вслух восточных мистиков, водит любоваться восходами солнца, часами разглядывает ее тело и медлит, медлит... Мишель все чаще ловила себя на том, что она, возможно, не прочь уже испытать ту необыкновенную, божественную любовь, о которой разглагольствовал Джи... Мадам Мерсье тотчас недобро усмехалась в ее голове - и Мишель испуганно гнала от себя крамольные мысли.

В конце концов Джи замучил и запутал ее окончательно. Мишель едет на съемки итальянского фильма "Ночи Лукреции Борджиа". В Риме ее представляют иранскому шаху Мохаммеду Реза Пехлеви. Шах, занятый поисками новой молодой жены, увидел фотографию мадемуазель Мерсье в одной из итальянских газет и с первого взгляда понял - вот он, подарок судьбы.

Смотрины не задались. Мишель до того смутилась под этим оценивающим, откровенно похотливым взглядом Его величества, что совсем растерялась и стала нести полную ахинею. В общем, вела себя как школьница. А потом долго лила слезы на подушку в номере скромного отеля. Зачем ей какой-то шах с его пугающим блеском в глазах? Неужели она дала повод так на нее смотреть? Кого они все в ней видят? За кого принимают? "Эту девушку, несомненно, поцеловала богиня любви, только она сама этого не понимает. У нее впереди - большое будущее!" - так отозвался шах о Мишель Мерсье.

Любая другая на ее месте гордилась бы такой красотой, однако после истории с шахом Мишель стала относиться к своей внешности с болезненной подозрительностью. Когда ее пригласят в Голливуд на кинопробы - с самим Элвисом Пресли! - Мишель появится на пышном приеме в чопорном наряде - глухом, не оставляющем пространства воображению черном платье, со скромной прической и без всякой косметики. И все равно Мерсье то и дело ловила на себе восхищенные взгляды мужчин. Продюсер Хелл Уоллес тут же потерял голову и во время танца слегка прижал Мишель к себе... Открыть рот для комплимента он не успел - Мишель резко оттолкнула нахала: "Кто вам позволил ко мне прижиматься?!" На следующий день мадемуазель Мерсье в панике бежит из Голливуда, о котором и так наслышана, как о гнезде разврата. Она готова без сожаления навсегда распрощаться с карьерой актрисы. Пролетая над Атлантикой, Мишель подумала: а ведь когда-то, будучи танцовщицей в Лондоне, она не избегала мужского общества, слыла приятной, веселой собеседницей и милой кокеткой. Теперь же мысль о том, что все в этом мире воспринимают ее как доступную девицу, казалась ей отвратительной.

Вернувшись в Париж, Мишель выходит замуж - так стремительно, будто куда-то спешит. В тесной квартирке на острове Миньо Мишель усердно начинает вить свое семейное гнездышко. Больше всего ее заботит, чтобы у них с Уильямом было "все как у людей". Две овчарки, служанка, картины по стенам, вазы, безделушки... Мишель с упоением занимается домашним хозяйством - готовит, возится в саду. Энтузиазма у нее много, вот только получается все пока не очень ловко. Как-то Мишель вздумалось "подмолодить" деревья в садике, и она энергично принялась обрезать ветви в самый разгар цветения. Служанка пришла в ужас: "Мадам, вы погубите всю природу вокруг!"

Мерсье опять появляется на съемочных площадках - в перерывах между поливкой фикусов и приготовлением спагетти. Самая любимая ее работа того периода - картина Франсуа Трюффо "Стреляйте в пианиста". "Ну и талант у тебя! - поражается Уильям. - Днем играешь проститутку, вечером - сама добродетель". В его голосе сквозило явное недоумение. Раздражение Уильяма растет день ото дня: он не ожидал, что его сексапильная жена окажется лишь целомудренной домохозяйкой, гремящей посудой на кухне. Ему хочется кокетства, страсти, капризов, безумств - но уж никак не скучной покладистости. В постели Мишель была скованна и словно сама себя боялась. А между тем в этой женщине - Уильям понял это с первого взгляда - таилась эротическая сила вулкана. Однако пока ему не удавалось добиться ни одной сколько-нибудь впечатляющей искры.

В начале шестидесятых на кинофестивале в Локарно Мишель Мерсье получила свой первый в жизни приз - за лучшую женскую роль в картине "Рычащие годы". Ее карьера явно шла в гору, но актриса, казалось, не принимала ее всерьез и гораздо больше радовалась, когда соседи хвалили ее аккуратно подстриженный газончик. Солнечным утром 1963 года - они с Уильямом как раз пили утренний кофе - в квартире раздался телефонный звонок. Мишель сняла трубку - ее приглашали на пробы картины "Анжелика".

Она только что прочла знаменитый роман Анн и Сержа Голон и совершенно неожиданно для себя буквально заболела им: "Анжелика вызвала во мне бурю восторга. Я чувствовала ее всеми фибрами души". Разумеется, роль достается именно ей. Первые два фильма - "Анжелика - маркиза ангелов" и "Великолепная Анжелика" - снимаются одновременно. Утром Мишель играет взрослую женщину и мать, а вечером - героиню, которой всего семнадцать. Впервые в жизни ей не до семьи и не до хозяйства. Она была одержима Анжеликой - иногда это даже пугало ее.

Во время триумфальной премьеры фильма в "Мулен Руж" в декабре 1964 года Мишель стоит на сцене утопая в цветах. Но если повнимательнее присмотреться, улыбка у нее вымученная, а в глазах таится отчаяние. С некоторых пор с Уильямом стало твориться что-то неладное. Это началось, когда муж впервые увидел отснятый материал "Анжелики". Его словно подменили: Уильям забросил работу и на неделю ушел в запой. А вчера, накануне премьеры, с ним случился эпилептический припадок. Осмотревший Уильяма врач заявил, что припадок - чистейшей воды симуляция. Мишель потребовала от мужа объяснений, но в ответ услышала какой-то бред: "Увидишь, вместе с коньяком я скоро начну глотать валиум, барбитураты и очень скоро сойду с ума. И ты никогда меня не оставишь - по закону нельзя развестись с сумасшедшим!"

С Уильямом случилось то, что отныне будет так или иначе происходить со всеми ее мужчинами - просто он имел несчастье попасть в эту западню первым. В образе Анжелики Мишель стала той, кого он всегда искал в ней - символом красоты и дразнящей чувственности, объектом вожделения всех без исключения мужчин. Отныне никакие клятвы и доводы не заставили бы Уильяма поверить в то, что ей нравится, словно обычной женщине, готовить ему обеды, покупать костюмы, удовлетворяться только его ласками в постели... И раньше-то ее домовитость казалось ему какой-то лживой, а уж теперь!..

Мишель между тем абсолютно не понимала, что происходит. Обвинения Уильяма она целиком приписывала его внезапной душевной болезни; корила себя за то, что на время съемок забросила дом и мужа. В конце концов Мишель торжественно поклялась Уильяму, что бросит кино и станет тем, кем она единственно мечтала быть, - женой и впоследствии матерью. Но, увы, судьба уже разыграла финал ее семейной жизни с Уильямом, и этот финал был пугающим.

Однажды, когда муж в очередной раз напился, Мерсье попросила своего друга Мишеля Лемуана встретить родственников. Тот отправился в аэропорт на ее новенькой "альфа-ромео". И вдруг звонок из полиции. Лемуан попал в аварию, у только что купленной машины внезапно отказало рулевое управление. Водитель лишь чудом остался жив. А через пару дней Мишель, прибирая в комнате Уильяма, увидела сценарий, над которым он работал. Открыв папку, прочла: "Она собирается его бросить. Он не хочет и задумывает убийство. Он подпиливает дерево у дороги, по которой должна проехать ее машина. Она ведь любит быстро ездить. Она разобьется, это точно!"

Вскоре Уильям оказался в психиатрической лечебнице, а Мишель - на грани нервного расстройства. Она была уверена - всему виной ее внешность: Уильям уже не первый, кому ее красота застит глаза. Конечно, Мишель и сама понимала, что в "Анжелике" и впрямь выглядит потрясающе. Но она гнала от себя эту Анжелику, проклинала дьявольское очарование образа - ведь на самом деле он не принес ей ничего, кроме несчастья.

Но настоящие беды только начинались. Следующий роман Мишель (на сей раз с безумно влюбленным в нее художником) закончился еще более драматично. Как и Уильяму, она ни разу не изменила возлюбленному, ни разу не дала повода для подозрений. Как и Уильям, тот отказывался этому верить, изводя себя и ее сумасшедшей ревностью.

Мишель почувствовала недоброе, когда он показал ей одну из своих новых работ: разрезанный на кусочки и наклеенный на старое квадратное зеркало фотопортрет Мишель. Странная фантасмагорическая аллегория... А через несколько дней в приступе необъяснимой ярости любимый набросился на Мерсье. Удар пришелся в лицо; перстень с печаткой разбил нос, рассек щеку - кровь заливает ей глаза, Мишель похожа на ту самую фотографию... Двойной перелом носа, долгие месяцы в больнице, несколько пластических операций. Когда Мишель увидела себя в зеркале, ей стало страшно - кровоподтеки, распухшие губы, синяки под глазами... "Вот ты и потеряла свою красоту, - злорадно заметил голос мадам Мерсье внутри нее. - Теперь уже на тебя не польстится ни один мужчина. Ты ведь хотела этого?" "Нет, - возразила ей Мишель и вдруг почти против воли у нее вырвалось: - Я хочу быть Анжеликой, я - Анжелика! Господи, сделай меня опять такой, как Анжелика!"

Природа французской Ривьеры, воздух и морские купания подействовали благотворно - Мишель снова стала той, к чьим ногам готовы были пасть все мужчины Европы. И опять, глядя на нее, любой мог побиться об заклад, что в спальне такой женщины поклонники меняются не реже, чем цветы в вазах. И мадам Мерсье продолжала свято верить, что их Мишель ведет жизнь куртизанки и путается со всяким сбродом - потому и упустила все выгодные браки. В 1969 году семейство Мерсье приходит в восторг: Мишель выходит замуж за друга семьи, предпринимателя и весьма перспективного политика Алена Рено. "Надеюсь, на сей раз ты больше преуспеешь в роли жены", - ядовито напутствовала ее мать.

Супруга месье Рено все для себя решила - она будет из кожи вон лезть ради того, чтобы доказать мужу, матери и в первую очередь себе... "А что, собственно, доказать?" - однажды спросит она себя, лежа в одиночестве на берегу Адриатического моря в Италии (Мишель приехала туда на натурные съемки картины "Скандал в Риме"). Муж в Париже, у него свои дела. Каждый вечер он звонит ей в отель, клянется в вечной любви - и все не едет, хотя она умоляет навестить ее. Кстати, в отличие от ее прежних мужчин Ален убеждает Мишель не бросать работу. А ведь она так устала с юных лет жить в жестком режиме проб, ранних пробуждений, утомительных съемок, ночевок в осточертевших отелях... Мишель больше не хочет обманывать себя - она глубоко и безнадежно несчастна. Ни слава, ни восхищение поклонников, ни привязанность к мужу не согревают ее сердце по-настоящему. А цепи идеальной жены, в которые она снова себя заковала, давно уже впиваются ей в душу.

...Целых два часа режиссер Карло Лидзани мучает Мишель съемками дублей в холодной воде. Наконец все закончено, камера выключена и режиссерская лодка поворачивает к берегу. Про Мишель забыли. Она обессилена, и у нее уже нет сил бороться с водной стихией. Очнувшись, она обнаруживает, что лежит на песке, и видит взволнованное лицо молодого человека. "Красивое, - отмечает Мишель про себя. - Даже очень".

Ее спаситель - случайно оказавшийся на побережье режиссер Питер Коллинсон. Он чем-то неуловимо напоминает ей Джи - у него такие же мечтательные глаза. Он хрупок, светловолос, за его небрежностью угадываются порывистость и страстность. Мишель так хочется прикоснуться к его волосам, очутиться в его объятиях. Но как и раньше, обнаружив в себе подобные желания, она смертельно их пугается. У нее есть муж. Она ведь не какая-нибудь... Питер ежедневно приходит на съемки и наблюдает за ней издали. За эти дни они разговаривали едва ли больше пары минут. Но с того дня Питер, ее ангел-спаситель, стал часто сниться Мишель. Почему-то всегда он зовет ее улететь.

Поэтому когда агент предлагает Мишель роль в картине Питера Коллинсона "Драчуны", она не сомневается - надо отказаться. Питер даже во сне стал угрозой ее супружеской добродетели. Но на сей раз "надо", сказанное самой себе, не срабатывает. Съемки "Драчунов" происходят в Турции среди пейзажа, напоминающего Дантов ад. До гостиницы - несколько километров по дороге, вьющейся между скалой и пропастью. Только здесь, в этом диком месте, едва ли не впервые в жизни она почувствовала себя почти свободной. Мишель записывает в дневнике: "Никогда в жизни у меня не было таких отношений с режиссером. Ни единой ссоры. Он нежен, такая нежность редко встречается у мужчин. Я чувствую, что его влечет ко мне - и не могу этому сопротивляться". В один из дней Питер приглашает Мишель на прогулку в горы и признается ей в любви.

...Она и не подозревала, что способна испытывать такое наслаждение - до экстаза, до полного изнурения. Почему раньше она не открыла для себя этого ни с чем не сравнимого счастья - любить? Что еще нужно женщине от жизни?

Однако наутро Мишель проснулась растерянной и разбитой. Мерсье даже не вышла на съемки - у нее кружилась голова, перед глазами поочередно вставали то язвительная ухмылка матери, то нежная улыбка Питера, то разъяренное лицо Алена. Ее сознание словно бы раздвоилось - одна Мишель пребывала в любовном восторге, другая дрожала от стыда и страха. И между ними - непреодолимая пропасть... "Кто я?" - мелькнула в голове странная мысль.

В тот же день Питер задает Мишель вопрос, который она уже не раз слышала во сне: "Ты улетишь со мной?" Он умоляет ее бросить Алена и лететь в Лондон. Но Мишель панически боится неизвестности, а главное - она боится себя... "Улетай без меня", - скажет она Питеру, и собственные слова будут терзать ее сердце долгие месяцы. Некстати вернувшись со съемок, она обнаружила на столе мужа множество писем, из которых стало ясно, что Ален давным-давно ей изменяет. Развод не заставил себя ждать.

К середине 70-х годов Мишель Мерсье осталась одна. Съемочные площадки она больше не могла видеть. Попробовав себя на подмостках парижских театров, Мишель поняла, что и это сейчас не для нее. В 36 лет она чувствовала себя абсолютно опустошенной. Наибольшие страдания ей доставляли дни, когда по телевизору шла ее "Анжелика". Глядя на счастливое лицо своей героини, Мишель размышляла о том, как несправедливо обошлась с ней судьба. С ней и со всеми, кто имел несчастье оказаться рядом.

Поэтому когда Адриан, давний поклонник Мишель, осмелился наконец вымолвить: "Ты обязательно принесешь мне счастье!" - ей так захотелось этому поверить.

У Адриана, крупного бизнесмена, живущего в Цюрихе, после смерти жены осталось два сына - двенадцатилетний Патрик и девятилетний Бенджамин. Удивительно, но дети сразу же приняли Мишель. "Сразу после школы они бежали ко мне, - вспоминает Мерсье. - Ради этого момента я была готова сидеть дома целый день. Бенджамин кричит снизу: "Это мы!", бросается ко мне, забирается на колени. Патрик тоже тут как тут. Эти дети могли бы быть моими".

Мишель отныне не снимается в кино, она следует за Адрианом по всему миру, вращается в высших кругах строительного и нефтяного бизнеса, мировой финансовой элиты. И когда в эту новую жизнь снова врываются сны о Питере, Мишель пугается. Просыпаться рядом с Адрианом после того, как во сне целую ночь она отдавалась ласкам другого, было невыносимо. А наваждение между тем продолжалось. Теперь и днем, сидя рядом с мужем и слушая его бесконечные разговоры о биржевых сводках, Мишель не могла отогнать от себя воспоминания о той единственной ночи...

Адриан, наверное, о чем-то догадывался - нет-нет, да и спрашивал у нее: "Ты ведь не бросишь нас?" В его голосе Мишель слышала голоса всех своих предыдущих возлюбленных.

Уже был назначен день свадьбы, когда у Адриана первый раз случился приступ головокружения. А вслед за этим последовал страшный диагноз врачей: злокачественная опухоль мозга. Мишель едва не наложила на себя руки: все повторялось - она приносит мужчинам только несчастья. Адриан сгорел за два месяца... До последней секунды он держал ее за руку и просил: "Только не бросай меня". Как сожалела тогда Мишель, что не попала в подстроенную Уильямом катастрофу, не умерла от ран, нанесенных художником, не утонула...

После смерти Адриана у Мишель не осталось ничего. Двери дома в Цюрихе отныне были для нее закрыты - мать Адриана, ревновавшая сына к Мерсье, сделала все, чтобы она больше не появлялась в этой семье. Деньги, вещи - все кануло. Впрочем, Мишель не волновали эти мелочи: каждую ночь во сне к ней приходил Питер. "Ну что, улетим?" - улыбаясь, спрашивал он, и в этих словах Мишель все яснее слышится зов смерти. Мерсье уезжает в Ниццу, к родителям. Отец не узнал ее на вокзале - она постарела и осунулась.

В Ницце, гуляя по берегу моря, Мерсье встретила своего давнего знакомого Франсуа Трюффо. Тот, почувствовав настроение Мишель, решает ее хоть немного развлечь. И рассказывает про сценарий, который ему недавно предложили. Сюжет показался Трюффо занятным: один человек берет себе имя умершего родственника, и с тех пор его личность раздваивается. Мало того, карма мертвеца неизбежно толкает его к гибели и саморазрушению. Франсуа говорил о чем-то еще, но Мишель уже не слушала. Трагическая цепочка событий собственной жизни вдруг осветилась для нее новым смыслом. "Мишель! - на какое-то мгновение Трюффо показалось, что рядом никого нет и Он говорит в пустоту - Мишель, ты меня совсем не слушаешь!"

Жоселин Мерсье не ответила - она молча брела по берегу и думала о чем-то своем...

Музыкантов собрал в 1984 году немецкий продюсер Тони Хендрик. В состав группы вошли англичанин Джон Мак-Инерни, американец Эндрю Томас и ямаец Тревор Тэйлор. Именно Тревор стал первым вокалистом группы. Его голосом звучат классические хиты «You’re A Woman», «Pretty Young Girl», «I Wanna Hear Your Heartbeat» и другие песни первых двух альбомов. В 1987 году Тони Хендрик решил сменить стиль группы. Насыщенный синтезаторный звук сменили мелодичность и романтика. Первой пробой в новом стиле стал «Come Back And Stay». Эксперимент удался – песня стала европейским хитом и визитной карточкой группы. Однако новый стиль не подходил под вокал Тревора Тэйлора, и вокалистом стал Джон, а Тревор в 1989 году покинул группу. И хотя, чтобы поддержать статус трио, Джон и Эндрю несколько раз приглашали третьего участника, ни одному из них не удалось закрепиться в группе или оказать влияние на творчество. Новое звучание принесло свои дивиденды. В хит-парадах появились такие хиты, как «A World Without You (Michelle)», «Don’t Walk Away, Susanne». Музыканты продолжали экспериментировать. В 1993-м группа выпустила альбом для США, объединивший их хиты с записанных к этому времени 8 альбомов. Когда популярность диско пошла на спад, Тони Хендрик запустил новый проект «Haddaway», а «Bad Boys Blue» приютила в 1994-97 годах студия Intercord. В этот период группа много гастролирует и записывает 2 новых альбома. В 1998 в Европу снова пришло диско, и снова в жизни Джона Мак-Инерни и Эндрю Томаса появились Тони Хендрик. Стали выходить альбомы, объединившие песни прошлых лет с новыми хитами. В 2005 году Джон и Эндрю прекратили совместную работу. Новым напарником Джона Мак-Инерни стал Карлос Феррейра. Сейчас они много выступают в Германии, России, Польше. Шоу группы отличают живой вокал, импровизация и, конечно, все очарование дискомузыки.

София Марсо, настоящее имя которой - Софи Мапу (Sophie Maupu), родилась 17 ноября 1966 года в небольшом городке Жантийи, близ Парижа, ее отец работал шофером трейлера, мать - продавщицей. В кино Софи попала, можно сказать, случайно: от одной из своих подруг она как-то узнала о том, что Клод Пиното набирает подростков для своего нового фильма, и решила за компанию с ней сходить на кинопробы. В результате 14-летнюю Марсо выбрали на главную роль из нескольких тысяч претенденток. Фильм "Бум" ("Вечеринка") /La Boum, 1980/ стал хитом не только во Франции, но и за ее пределами, и, как это всегда бывает, вскоре было снято его продолжение - "Бум - 2" /La Boum 2, 1982/, за который Софи получила Сезара как самая многообещающая киноактриса. Дальнейшие планы по работе с кинокомпанией "Гамон" нарушила случайная встреча с ее нынешним мужем - польским режиссером Анджеем Жулавски, который в то время был на 26 лет старше Софи (надо полагать, разница в возрасте за эти годы не изменилась J). Вскоре после знакомства, Софи решила расторгнуть многомиллионный контракт со своей компанией. Ей надо было заплатить огромную неустойку, но Софи была готова отдать все до последней копейки, чтобы быть со своим возлюбленным. Выйдя из данной истории победительницей, она отправилась вместе с Анджеем в Польшу, где они прожили некоторое время в скромной Варшавской квартире режиссера. На счету Марсо и Жулавски несколько совместных картин - "Шальная Любовь" /L'Amour Braque, 1984/, "Мои ночи прекраснее ваших дней" /Mes Nuits Sont Plus belles que vos jours, 1989/, а также некоторые другие работы. Дебютом актрисы в американском кино стала картина Мела Гибсона "Храброе Сердце" /Braveheart, 1995/, в которой она сыграла французскую принцессу Изабель. Ходили слухи, что во время съемок у Софи и Мела завязался небольшой роман, однако в результате все остались при своем: у Мела остался со своей женой и 5 (или 6 - уже сбился со счета) детьми, а Софи вскоре после съемок тоже родила своему мужу мальчика - Винсента. Однако "Храброе Сердце" стал не единственной голливудской работой Софи - она стала партнершей Пирса Броснана в очередной серии Бондиады - "И целого мира мало" /The World Is Not Enough, 1999/, а также снялась в картинах "Потерять и найти" /Lost & Found, 1998/ и "Сон в летнюю ночь" /A Midsummer Night's Dream, 1999/.