Твой кот сиамский, баловень судьбы,

Ухоженный, напоенный и сытый,

Израненный в боях, котами битый,

Лежит счастливо на твоей груди.

Ох, как набито вкусной пищей брюхо!

А ты его целуешь и ласкаешь,

Его мордашку к телу прижимаешь

И шепчешь нежные слова на ухо.

А отоспавшись, кот уходит прочь,

Чтобы свободой вволю насладившись,

Чтоб вражьей крови и любви напившись,

Вернуться в дом на день или на ночь,

  Где ты, где ждут любовь и ласка,

Где за измену будет он прощён,

Заботой и вниманьем окружён

И, что бы ни случилось, есть колбаска.

Такой вот странный в жизни оборот.

Ты - кошка, ну, а он - сиамский кот.

24.02.1995 г. дер. Пестово Московской обл.

   И вот что я получил в ответ: 

Так я не поняла, мой милый друг,

Ты хочешь поменяться с ним ролями?

Покинешь дом, в ночи расстаешь вдруг,

Вернёшься весь ободранный котами?!

                                                           А на улице ноль,

                                                                                  Значит, нет ничего.

                                                           Значит, нет ничего,

                                                                                  Значит, пусто.

                                                           Но я верю, придёт,

                                                                                  Наше время придёт,

                                                           Мы с тобою посадим

                                                                                  Капусту,

                                                          Кабачки, огурцы

                                                                                  И ещё кой-чего.

                                                          Пусть появятся

                                                                                  Нежные всходы.

                                                          Пусть растут и цветут,

                                                                                  Тихо радуют нас.

                                                          Лишь бы не было

                                                                                  Скверной погоды.

                                                             20.02.2012 г.  г. Курчатов

    Как и весь наш народ жители Полтева после революции 1917 года стали строить новую счастливую жизнь. Поначалу крестьяне получили наделы земли , и каждая семья вела своё хозяйство. Так и жили, кто плохо, кто очень плохо. Ведь на выданной в пользование земле надо было ещё и работать, а не у каждых это получалось успешно. Кто не мог, а кому было лень. Были трудяги, крепкие семьи, а были и пьяницы. Семья Чекунаевых была где-то посередине.

   Я уже говорил, что жители Полтева промышляли заготовкой мётел и их продажей в Москву. Иной раз в зимнее время в Москву отправлялся целый обоз. Пока бабы и дети ждали вожделенных подарков из Москвы, мужички, успешно продав товар, устраивали для себя небольшой загул. Были случаи, когда дед Михаил возвращался из Москвы без мётел, без подарков, смертельно пьяный. Лошадь сама находила дорогу домой. При таких условиях процветание семьи не получалось.

  И всё же семья Чекунаевых была большой и трудолюбивой. Все, кто мог, работали на семейном поле, на заготовке мётел. Дисциплина была строгой. Пример тому , смерть ребёнка в поле. Всего  у моего деда Михаила и бабки Груши (Аграфены) было 11 детей. В младенчестве умерло  пятеро. Оставшиеся 6 прожили свой средне-статистический срок. Назову  их по возрасту, начиная с самого старшего.

   Дядя Вася - Василий Михайлович Чекунаев.

   Дядя Петя - Пётр Михайлович Чекунаев.

   Дядя Ваня - Иван Михайлович Чекунаев.

   Мать - Мария Михайловна Чекунаева, 30 декабря 1923 г. рождения.

   Дядя Серёжа - Сергей Михайлович Чекунаев.

   Тётя Зина - Зинаида Михайловна Чекунаева.

    Все учились в школе - семилетке в Полтеве. Все  дядья после школы учились в Рабфаках - Рабочих факультетах, получили специальное образование и улетели из родного гнезда.

    В 1933 году началась коллективизация. Коров и прочий скот , а также телеги, плуги и другой инвентарь стали собирать в общее хозяйство. Нелегко это далось. Дед решительно повёл корову, а бабка с воплями повисла на ней, никак не хотела отдавать. Дед победил. Ещё бы! Он к тому времени был Председателем сельского совета, поскольку был весьма грамотным и из бедноты.

   Из-за его председательствования семья однажды чуть было вся не сгорела. Сверху спустили разнарядку - выявить двух кулаков, раскулачить и отправить в Сибирь. Дед кряхтел, пыхтел - где их взять, кулаков-то? Нет их. А выявить необходимо. Не выявишь - сам пойдёшь с семьёй в Сибирь за саботаж. Жертвой были выбраны две семьи. Просто они работали более усердно и пьянствовали меньше, чем остальные. А признаками зажиточности были два стула в одной семье и настенное зеркало в другой. Одна семья жила в соседнем доме.

  На 1 Мая, на праздник, вся семья Чекунаевых была в сборе, приехали ребята из Рабфаков. Ночью еле выскочили в окна из горящего дома. Дом сгорел дотла. Загорелся и также сгорел соседский дом, но в нём никого не было. Вся семья соседа почему-то ночевала в другом месте. Чуть попозже соседская семья и ещё одна отправились в Сибирь. Много лет о них не было ни слуха, ни духа. Потом уже после войны сосед появился в деревне. И по пьяни кому-то рассказал, что он-то и поджёг ночью Чекунаевых. У деда Михаила дома хранилась сельсоветская печать и список семей на раскулачивание. Вот от них-то и хотел избавиться сосед. Ночью вывез семью и скарб к родственникам, а Чекунаевых поджёг. Но не помогло ему это.

   После пожара всем миром постороили погорельцам новый дом. Но и он долго не простоял. В деревне после коллективизации проходила компания по сбору золы для удобрения колхозных полей. У всех в сенях стояли бочки для её сбора. Такая бочка стояла и у нас. Но не доглядели как-то мои родственнички и высыпали в бочку не совсем остывшую золу. А бочка деревянная. Снова пожар, снова ночью, снова дотла, причём, с кормилицей - коровой, которая в то время была в личном хозяйстве.

  Колхоз помог. Поставили новый дом. Тот самый, который теперь едет в Пестово .

   Деда своего я не увидел. За несколько лет до войны он заведовал в колхозе горюче-смазочными материалами. Шли весенне-полевые работы. Дед в это время приболел, но работа прежде всего, нужно было выдавать солярку и керосин для тракторов прямо в поле. Присел там на солнышке на первую травку, получил воспаление лёгких и вскоре умер.

  Бабушка была при доме и в колхозе. А моя мать , достаточно грамотная по тем временам , работала до войны страховым агентом.