За свою короткую жизнь он создал целый ряд работ, встряхнувших викторианское общество, в котором жил, смешивая яркость ар-нуво с сексуально заряженными образами, вдохновленными древней японской эротикой. У него хватило смелости пойти против пуританской морали и создать опасно непристойные иллюстрации. Правда, ни для кого, кроме Оскара Уайльда. Посмотрите на самого противоречивого художника эпохи модерна…

Обри Бердслей был высоким и стройным, с точеными чертами лица, и почти постоянной улыбкой. Его стильные, короткие волосы всегда были аккуратно расчесаны, а это было время, когда богема, как известно, носила нечёсаные шевелюры. У него был бесспорный ум начитанного англичанина, и он не стеснялся своих талантов. В детстве он был музыкальным вундеркиндом; подростком, он погружался в интеллектуальные книги; когда стал старше, нашел свою силу в изысканном искусстве рисования. Он не обращал внимания на правила этикета викторианского общества и, возможно, время от времени баловался переодеваниями. Всю свою жизнь он страдал от болезней. Даже в 9 лет он был так болен, что не ходил в школу целых два года, и, да…, он не дожил до своего двадцать шестого дня рождения из-за туберкулеза. Эта непосредственная близость к смерти дала ему уникальную радость жизни, и он почти каждый миг жил так, словно миг был последним. В Лондоне Обри встретился с Эдвардом Берн-Джонсом, одним из самых известных художников прерафаэлитов того времени, который возродил искусство витражей. «Он взял нас в студию, показывал и все объяснял. Его доброта была прекрасна, так как мы были совершенно чужими, он даже не знал наших имен. Я могу сказать вам, что это был захватывающий момент, когда он впервые открыл мое портфолио и посмотрел на мой первый рисунок....» Берн-Джонс был очень впечатлен, увидев работы Бердслея, и сказал: «Природа сделала вам подарок, необходимый для того, чтобы стать великим художником. Я редко или никогда не советую кому-либо заниматься искусством как профессией, но в вашем случае другого не могу сказать». С этим напутствием Бердслей поступил на вечерние курсы рисования в Вестминстерскую школу искусств и получил свой первый заказ как иллюстратор в 1892 г. Рисунки Обри Бердслея отчетливо монохромные. Вероятно, это потому, что издатели хотели, чтобы он использовал самый дешевый способ воспроизведения. Фактически, многие из его работ выглядят как магические, богато украшенные иллюстрации в средневековых книгах. Джон Лейн, который поручил Бердслей проиллюстрировать работы Уайльда, сделал его художественным руководителем самого авангардного периодического издания в городе того времени. После первой же публикации в 1894 году, художник и писатель Макс Бирбом сказал, что «Лондон за ночь пожелтел». А дело было в том, что была такая «Желтая книга» (выходила ежеквартально), в которую вошли Г. Г. Уэллс, Генри Джеймс, Йейтс и даже сам Бердслей. Он решил сделать обложку желтого цвета, что может показаться ироничным для художника, чьи произведения были почти полностью черно-белыми. Но он выбрал этот цвет, потому что в то время некоторые книги отличались желтой обложкой, чтобы предупредить читателей о скандальных историях, которые ожидали их внутри. Это творческое решение в итоге привело к преследованию Бердслея. Когда арестовали Оскара Уайльда в 1895 году за гомосексуализм, он нес книгу с желтой обложкой. Это была необычная книга Пьера Луиса «Афродита», рассказывающая о скульпторе и куртизанке и их похотливых поисках друг друга. Чтобы не подмочить популярность «Желтой книги» утверждалось, что Уайлд нёс копию журнала. И публичного скандала оказалось достаточно, чтобы связать Бердслея с запретным образом жизни Оскара и выкинуть его из редакции. Бердслей всю свою жизнь был одержим сексуальными темами, и они часто появлялись в его работах. Он рисовал эротические символы, используя формы, напоминающие о груди и фаллосах, а в других случаях его темы были скандальными для эпохи - сиськи, задницы и все такое. Его собственная сексуальность была неоднозначной, и некоторые утверждали, что у него никогда не было никаких сексуальных отношений вообще. Некоторые ученые предполагают, что, возможно, он был слишком напуган, чтобы совершать какие-либо сексуальные действия из-за своего хрупкого состояния здоровья, и это привело к одержимости искусством. Пока здоровье Обри Бердслей продолжало ухудшаться, он надеялся на церковь. В 1898 году с помощью своей сестры он принял католичество и провел последние месяцы своей жизни на Французской Ривьере со своей матерью и медсестрой. Пока он был там, он послал Смитерсу срочную просьбу уничтожить все созданные им эротические произведения: «7 марта 1898 года. Иисус наш Господь и Судья. Дорогой друг, я умоляю тебя уничтожить все копии Лисистрата ... Все непристойные рисунки. Обри Бердслей. Я в агонии смерти». Вопреки его пожеланиям Смитерс ничего не уничтожил и даже делал копии для продажи. Спустя две недели после того, как Бердслей написал письмо, он скончался. Спустя столетие после его смерти его эротические композиции все еще вызывали возмущение. Даже в 1960-х один галерист был обвинен в непристойности за выставку работ художника. Сегодня в книжных магазинах можно найти иллюстрации Бердслея к «Саломе» Оскара Уайльда, и его работы находятся в общественном достоянии в сети. Но тогда мир не был готов к Обри Бердслею, и давайте, черт возьми, будем надеяться, что мы готовы к нему сейчас. источник