В ряду великих государственных деятелей женского пола английская королева Елизавета I по праву занимает одно из первых мест. На протяжении всего ее правления, снискавшего Елизавете вечную славу и любовь её народа, Англия успешно справилась со многими бедами, а также успешно противостояла тогдашней единственной мировой сверхдержаве Испании, навеки отобрав у неё статус ведущей морской державы. Годы правления Елизаветы I заслуженно называют Зoлoтым вeком Aнглии.

Елизавета I Английская известна в истории под псевдонимами Глориана (от gloria — слава), Добрая королева и Королева-дева. Она стала достойной преемницей своего отца Генриха VIII, который служил для дочери добрым примером. Срок ее правления впечатляет – 45 лет. На протяжении всего этого времени королева удачно справлялась со всеми внешними и внутренними политическими задачами, причем с особой дипломатичностью, нередко используя женские хитрости.

Елизаветинская эпоха пришлась на вторую половину XVII века и по праву считается одним из самых удачных и интересных периодов английской истории. Расцвет изящных искусств, поэзии, театра, музыки, пьесы Кристофера Марло и Уильяма Шекспира, величайшие памятники английской литературы, изысканная поэзия Филиппа Сиднея и Эдмунда Спенсера, открытие неизведанных земель вдали от Европы, а главное – утверждение Англии в статусе морской державы №1 в мире – все эти достижения пришлись на период правления Елизаветы I. 

Елизавета, будучи умеренной протестанткой, в начале своего правления встала во главе англиканской церкви. Она нашла компромисс между взглядами радикальных и умеренных протестантов. Доктрина елизаветинской церкви была опубликована в своде правил, под названием «39 статей». Королева не раз сталкивалась с противостоянием со стороны католиков и пуритан, однако всегда умело старалась уладить конфликты.

Важнейшим моментом в истории правления Елизаветы I было то, что у неё имелись династийные противоречия с королевой Шотландии Марией, с которой ее связывали близкие родственные связи. Последняя была правнучкой Генриха VII, а Елизавета – внучкой, и если у Елизаветы не родится наследник, то корона Англии досталась бы Марии. По мнению католиков, Мария Стюарт, сама являвшаяся католичкой, и была по праву истинной королевой Англии. Они считали, что права на трон Елизаветы незаконны, так как мать и отец ее не находились в священном браке. Католики на протяжении всего правления новой королевы стремились к её свержению и передаче короны «законной» наследнице. 1568 год ознаменовался началом восстания протестантов в Шотландии. Королева Мария была вынуждена оставить трон и сына Якова, сбежав из страны. Она укрылась в Англии и просила Елизавету о помощи, в ответ на это королева заточила ее в тюрьму на севере Англии, где нелюбимая родственница пробыла около 20 лет. Таким жестоким образом противоречия Елизаветы I и Марии были окончательно разрешены.

Одним из самых сложных и одновременно поворотных периодов в правлении Елизаветы I, принесших ей славу в веках, было начало 1580-х годов, когда отношения между Испанией и Англией обострились до предела. Испанский монарх Филипп намеревался покончить с волнениями протестантов в Нидерландах и заодно оккупировать Англию — оплот протестантства. Когда Елизавета положительно отреагировала на просьбу мятежников об оказании им военной помощи, между Англией и Испанией фактически началась война. Причины возникновения конфликта нельзя назвать сугубо религиозными. Дело в том, что английские мореплаватели с завидной регулярностью грабили корабли Испании, фактически занимаясь пиратством, и даже высаживались на берега испанских колоний, что давало им весьма солидную прибыль. Именно по этой причине Англия стала приобретать репутацию «грозы морей», что никак не могло радовать ее главную соперницу на море Испанию. Безусловно, поддержка королевой морских преступников, а также удачно подвернувшаяся казнь Марии Стюарт, стали последними каплями, послужившими поводом для начала открытых военных действий.



Местом первых морских столкновений в войне 1588 года, по завершении которой Англии и её королеве было суждено стать новой Владычицей морей, стал остров Уайт. Здесь англичане впервые атаковали испанские корабли, зайдя им в тыл. У города Плимут Армада (испанский военный флот) понесла первые потери. Испанцы проиграли битву, но, как оказалось, не из-за могущества противника, а ввиду собственных оплошностей и ряда непредвиденных обстоятельств, в частности из-за нелепого столкновения двух крупных кораблей и пожара на третьем. 

Оправившись от первых неудач, Армада продолжила своё движение в направлении Кале, где в ходе нерасторопных передвижений испанского флота англичанам, не решавшимся идти на крупное столкновение, удалось провести против них несколько диверсий. И вот, 8 августа, началось основные военные действия – завязалось знаменитое Гравелинское сражение. К англичанам, патрулировавшим близлежащие воды, прибыло подкрепление, что дало им численное преимущество. Завязался открытый бой, и корабли вице-адмирала Дрейка и Фробишера открыли огонь, теперь уже не боясь подойти к испанцам на близкое расстояние. Испанцы оказались в невыгодном положении, их суда были менее проворны, что исключало возможность помощи друг другу. Этим также воспользовались англичане, и уже к вечеру одержали неоднозначную, но всё-таки победу. Дело в том, что у их внушительного флота закончились боеприпасы, но опытные стратеги ни в коем случае не собирались раскрывать это обстоятельство противнику, рассчитывая на осмотрительность последнего. Как и ожидалось, испанцы не рискнули возобновить боевые действия, к тому же и у них запасы пороха и ядер были на исходе. В итоге, они потеряли 4 корабля, а их противники – ни одного, обойдясь лишь сотней человеческих потерь, в то время как 600 моряков Армады были убиты, а 800 – ранены.

Оценив итоги этого сражения, испанское командование пришло к выводу, что их сил недостаточно для обеспечения контроля над проливом, а тем более для продвижения к устью Темзы, поэтому уже 9 августа, испанцы отправились на север. Испанское командование 13 августа приняло решение воспользоваться обходным путём и, обогнув Шотландию, направиться к югу по западному берегу Ирландии. Такой маршрут был выбран потому, что дрейфовать на восток от Англии было бессмысленно, так как Армада могла оказаться на фламандских банках. Возвращение через Дуврский пролив испанский адмирал Медина Сидония, опасаясь новых нападок английского флота, также счёл слишком рискованным мероприятием. Таким образом, шанс вернуться в Испанию до начала осенних штормов был окончательно потерян.

Остальные английские корабли преследовали Армаду ещё несколько дней. Армада же обогнула Шотландию и 21 августа вышла в Атлантический океан. Испанцы плохо знали этот район и не располагали навигационными картами. Осенние шторма, обыкновенные для Атлантики в это время, разметали остатки некогда непобедимой испанской Армады. Испанские корабли и моряков ждала незавидная судьба. Потерпевших серию кораблекрушений у берегов Ирландии испанцев либо казнили на месте, либо брали в плен с целью последующего выкупа. По итогам противоборства с английским королевским флотом Испания лишилась 3/4 личного состава флота и более половины кораблей – колоссальные потери для того времени.
По итогам Гравелинского морского сражения, Англии стала ведущей морской державой, сохранив это звание за собой в течение многих последующих столетий. 

Источники:
http://www.krugosvet.ru/enc/istoriya/ELIZAVETA_I.html?page=0,1
http://ru.wikipedia.org/wiki/Гравелинское_сражение
http://bibliotekar.ru/encMonarhi/105.htm

8 июля (19 июля) 1790 года произошло Керченское сражение между русской и турецкой эскадрами. В ходе него русские корабли под началом контр-адмирала Фёдора Фёдоровича Ушакова нанесли поражение турецким Военно-морским силам и сорвали высадку турецкого десанта на Крымский полуостров. Этот морской бой является одним из примеров использования новой манёвренной тактики, основы которой были заложены русским флотоводцем Федором Фёдоровичем Ушаковым во 2-й половине 18 столетия.

Предыстория

В начале мая 1783 года перед Ахтиарской бухтой, расположенной в юго-западной части Крымского полуострова, появилась эскадра Азовской флотилии. Это был отряд под командованием вице-адмирала Ф. А. Клокачёва. Уже в этом же месяце началось строительство города и порта, который первое время назвался Ахтиарским. В феврале 1784 года появился указ русского правительства, где официально объявлялось о основании военного порта Севастополь (с греч. «Знаменитый город», «Величественный город», «Город славы»). С этого времени открылась история русского Черноморского флота. Основой для создания нового флота стали корабли Азовской флотилии. Однако вскоре флот стал пополняться кораблями, построенными на верфях Херсона. Этот новый портовый город, основанный вблизи устья Днепра в июне 1778 года, стал главным кораблестроительным центром Южной России. В 1784 году в Херсоне спустили на воду первый линейный корабль Черноморского флота. Здесь же учредили Черноморское Адмиралтейство. 

Создание Черноморского флота шло в сложных условиях: огромные территории Северного Причерноморья были в тот период отдалённой окраиной империи, где только начали осваивать плодородные земли, строить города, прокладывать дороги и создавать промышленную базу. Петербург в целях ускорения пополнения Черноморского флота решил перевести эскадру с Балтийского моря. Шесть фрегатов вышли из Кронштадта, совершили поход вокруг Европы и дошли до Дарданелл. Однако турки отказались пропускать русские корабли в Чёрное море. Целый год шли безрезультатные переговоры, но Стамбул отказался пропускать русскую эскадру. Порта стремилась не допустить укрепления России на Чёрном море, взять реванш за прошлые поражения и вернуть потерянные земли и прежде всего Крымский полуостров. Турки мечтали отбросить Россию от Чёрного и Азовского морей и восстановить то положение, которое существовало на южных русских рубежах в течение нескольких столетий. 

Дипломатическая борьба между двумя великими державами обострялась с каждым годом. Реваншистские планы турецкой элиты поддерживались правящими кругами Франции и Англии. Лондон и Париж хотели отбросить Россию от Балтийского и Чёрного морей, не допустить прорыва русских в Средиземное море. В начале августа 1878 года русскому послу в Стамбуле-Константинополе Я. И. Булгакову был предъявлен ультиматум, в котором турки требовали вернуть Крымский полуостров и пересмотреть ранее заключённые соглашения между Петербургом и Портой. Русский посол отверг эти наглые требования и был арестован. Подобный шаг турецкого правительства означал начало войны между Османской империей и Россией. Одновременно турецкий флот вышел из Босфора к Днепровско-Бугскому лиману. Руководил эскадрой «Крокодил морских сражений» - Гассан-паша. 

Русский флот на Чёрном море не был готов к войне. Морская инфраструктура и Черноморский флот находились на стадии первоначального строительства. Не хватало запасов, материалов, вооружений и кораблей. Чёрное море в навигационном отношении было изучено слабо. Турция обладала на море подавляющим превосходством. Только по числу фрегатов русский и турецкий флоты были примерно равны, по всем остальным типам кораблей Черноморский флот уступал врагу в несколько раз. Так, в начале войны примерно 20 турецким линейным кораблям Россия могла противопоставить на Черноморском театре военных действий только 4 корабля. Кроме того, русский флот был разделён на две части. Основное ядро флота, состоявшее преимущественно из парусных кораблей, находилось в Севастополе. Гребные суда с небольшой частью парусных кораблей (Лиманская флотилия) базировались в Днепровско-Бугском лимане. Русским морякам, чтобы хоть как-нибудь усилить Лиманскую флотилию, пришлось переоборудовать в военные суда «армаду» Екатерины II (в 1787 году императрица с огромной свитой совершила путешествие из столицы в Тавриду, для неё соорудили множество различных судов). 

Главнокомандующим сухопутными и морскими силами Юга России был князь Г. А. Потёмкин-Таврический. Главной задачей русской армии и флота являлась оборона побережья с целью не допустить неприятеля вглубь южных областей империи. Одним из самых уязвимых участков обороны был район Днепровско-Бугского лимана, где тогда проходила граница между Турцией и Российской империей. На правом берегу лимана располагалась мощная турецкая крепость Очаков, которая препятствовала свободному выходу русских судов из Днепра и Южного Буга. На противоположном берегу начиналась территория России. Здесь на узкой косе напротив турецкого берега находилась небольшая крепость Кинбурн, северо-восточнее неё, в 30 км от устья Днепра – Херсон. Турецкое командование сосредоточило здесь главные силы, чтобы захватить территорию между Бугом и Днепром и создать плацдарм для дальнейшего наступления на Крым. 

Война

20 августа 1787 года, когда Черноморское Адмиралтейство ещё не было извещено о начале войны, 11 турецких кораблей обстреляли стоящие близ Кинбурнской косы два русских корабля (фрегат «Скорый» и бот «Битюк»). Русские корабли под командованием капитан-лейтенанта А. А. Обольянинова и штурмана И. Ф. Кузнецова и приняли бой, в течение нескольких часов они сражались с превосходящими силами врага. Турки, не сумев внезапным ударом достичь успеха, предприняли более масштабное наступление. 30 сентября турецкая эскадра открыла огонь по Кинбурну из 600 орудий. 1 (12) октября 1787 года турецкие корабли высадили десант. Однако русский гарнизон под командованием Александра Васильевича Суворова уничтожил большую часть турецкого десанта. 

Весной 1788 г. турецкое командование возобновило наступление. У входа в лиман турки сосредоточили более 100 кораблей с 2200 орудиями. Русские ВМС имели на этом направлении только несколько крупных парусных кораблей и около 50 гребных судов с 464 орудиями. В июне Лиманская флотилия отразила два турецких нападения, несколько вражеских кораблей было уничтожено и захвачено. 18 июня русская флотилия атаковала турков и одержала убедительную победу. В результате в течение 17-18 июня Гассан-паша потерял 15 кораблей, в том числе 5 линейных кораблей и 5 фрегатов. Турки потеряли более 6 тыс. человек, в том числе 1673 пленными. Очаковское поражение стало самым тяжёлым для турецкого флота со времён битвы под Чесмой. 

3 июля у острова Фидониси произошло сражение Севастопольской эскадры с турецким флотом. Турецкий флот имел значительное преимущество: Гассан-паша располагал 17 линейными кораблями против 2 русских линейных кораблей, турки имели более 1500 орудий против 550 пушек русской эскадры. Контр-адмирал Войнович был нерешительным человеком и при виде большого турецкого флота самоустранился от руководства эскадрой. Возглавил русскую эскадру командир авангарда капитан бригадирского ранга Ф. Ф. Ушаков. Маневрируя Ушаков смог нанести поражение противнику и сильно повредить турецкий флагман. Выход турецкого флагмана из боя стал для турков сигналом к общему отступлению. Вскоре после сражения при Фидониси Ушакова назначили главой Севастопольской эскадры, а в марте 1790 года он был назначен командующим Черноморским флотом. 

Сражение при Фидониси имело большое значение. Турки потеряли полное господство над морем. Русский флот стал делать дальние походы. В сентябре 1788 года отряд кораблей под началом Д. Н. Сенявина достиг Синопа и прошёл вдоль турецкого побережья, обстреливая неприятельские опорные пункты. Флот Гассан-пашы поспешил уйти из района Очакова, русский флот получил полную свободу действий. В декабре была захвачена крепость Очаков, которую осаждали с лета 1788 года. Россия обрела важный стратегический пункт, который прикрывал весь Днепровско-Бугский лиман. В июле 1789 года русская армия под началом Суворова одержала блестящую победу при Фокшанах, а спустя два месяца при Рымнике. 



Керченское сражение

Около двух лет после поражения у острова Фидониси турецкие ВМС не предпринимали активных действий в Чёрном море. В Турции велось активное строительство новых кораблей. Ушаков вступив в должность командующего, преодолевая огромные внутренние трудности, активно занимался укреплением Черноморского флота. В июле 1789 года при слиянии Буга и Ингула был основан Николаев, где развернули строительство кораблей. Впоследствии в Николаев перенесли Черноморское Адмиралтейство. В сентябре 1789 года русские войска взяли замок Хаджибей, через несколько лет на этом месте начнут строить гавань. Новый порт будет назван Одессой. 

Турецкое командование посчитало, что продвижение основных сил русской армии к реке Дунай неминуемо ослабит защиту прибрежных территорий, которые расположены вдалеке от театра военных действий. Исходя из этой идеи, Порта решила нанести удары по тем участкам русского побережья, где не ожидали встретить серьёзного сопротивления. Первое место в этих планах занял Крымский полуостров. 

Русское командование серьёзно относилось к возможной высадке турецкого десанта в Крыму. Турецкие войска посаженные на корабли в Синопе и Самсуне и других портах Турции, могли менее чем за двое суток достичь полуострова и высадиться на побережье. От турецкой крепости Анапа, где располагался большой гарнизон, до Керчи или Феодосии было вообще всего несколько часов хода. В Севастополе и Херсоне постоянно получали известия о подготовке турецкой армии к десантной операции. В Стамбуле был подготовлен флот для перевозки десанта под командованием Гуссейн-паши. 

Ф. Ф. Ушаков вышел в поход с целью разведать силы неприятеля и нарушить его коммуникации. Русская эскадра дошла до Синопа и от него пошла вдоль побережья к Самсуну, далее к Анапе и возвратилась в Севастополь. Русские корабли захватили более десяти турецких судов, и Ушаков узнал, что в Константинополе идёт усиленная подготовка к выходу в море турецкого флота с десантными силами на борту. 2 июля 1790 года русская эскадра вновь вышла в море для поиска неприятеля и охраны побережья. 

Утром 8 (19 июля) июля русская эскадра находилась напротив Керченского пролива, между Крымским берегом и Таманью. Один из крейсеров сообщил, что наблюдает «посторонние суда». Вскоре была обнаружена большая турецкая эскадра, которая шла со стороны Анапы по направлению к Крымскому полуострову. Гуссейн-паша имел под своим началом 10 линейных кораблей, 8 фрегатов и 36 вспомогательных судов. У Ушакова было 10 линейных кораблей, 6 фрегатов, 1 бомбардирский корабль и 16 вспомогательных судов. Хотя обе эскадры имели равное число линейных кораблей, адмирал Гуссейн-паша имел превосходство в силах. Под началом турецкого адмирала было в два раза больше вспомогательных кораблей, и он имел превосходство в артиллерийском вооружении (1100 орудий против 850 русских пушек). Кроме того, турки занимали наветренное положение, что давало преимущество при маневрировании. Гуссейн-паша, завидев русскую эскадру, сразу отдал приказ идти в атаку. 

В полдень вражеский флот подошёл к русской эскадре на расстояние пушечного огня и открыл огонь. Гуссейн-паша обрушил главный удар на русский авангард, где было два линейных корабля и фрегат. Русские корабли открыли ответный огонь. Особенно ожесточённая перестрелка шла между передовыми кораблями обеих эскадр. Видя, что передовые корабли не могут нанести поражение русскому авангарду, Гуссейн-паша направил против него огонь других кораблей. Тогда Ушаков принял неожиданное для противника решение: русский флотоводец приказал фрегатам выйти из боевой линии. Фрегаты «Иоанн-воинственник», «Покров Богородицы» и «Иероним» и др. отвернули от линии, а линейные корабли плотно сомкнули свою дистанцию. Ушаков хотел, чтобы кордебаталия (средняя часть флота, выстроенная к одну линию) могла ближе приблизиться к авангарду. Этому манёвру способствовала перемена ветра. 

Турецкий адмирал решил сделать поворот. Турецкая эскадра стала поворачивать, чтобы улучшить своё положение по отношению к русским кораблям. Однако этот манёвр только ухудшил положение турецкого флота. В момент поворота турецкие суда ещё более сблизились с русскими кораблями, которые тут же усилил огонь. Особенно отличились пушкари линейных кораблей «Рождество Христово» под руководством капитана 2-го ранга М. М. Ельчанинова и «Преображение» под началом капитана 2-го ранга Я. Н. Саблина. Были сильно повреждены два вражеских линейных корабля, где были сбиты стеньги и реи. Эти корабли даже временно потеряли управление. Очень сильно был повреждён турецкий вице-адмиральский корабль. Стараясь защитить свои повреждённые корабли, турецкий адмирал с несколькими кораблями изменил курс и прошёл контр-галсом параллельно русской эскадре. Благодаря этому маневру туркам удалось отвлечь огонь русской эскадры от ранее повреждённых кораблей. 

В результате умелого маневрирования русские корабли оказались в наветренном положении. Чтобы воспользоваться этим удачным моментом, Фёдор Ушаков дал сигнал авангарду повернуться на оверштаг. Флагманский корабль лёг на новый курс, вслед за ним стали занимать места другие корабли эскадры. Это неожиданное и быстрое перестроение русских кораблей вызвало замешательство среди турков. Турецкий адмирал был вынужден выстраивать свою линию под ветром. Русская же эскадра старалась сблизиться с турками, что нанести им окончательное поражение. Однако Гуссейн-паша приказал начать отступление. Пользуясь своей скоростью и наступающей темнотой, турецкие корабли бежали. 

В полночь Гуссейн-паша изменил курс и поделил флот на две части: наиболее повреждённые корабли были направлены в Синоп, а остальная часть эскадры двинулась на запад. Утром 9 июля адмирал Ушаков, не обнаружив вражеские корабли, взял курс на Феодосию. Спустя три дня русская эскадра прибыла в Севастополь. Турки попытались скрыть поражение и сообщили, что потопили несколько русских кораблей. После поражения турецкий флот снова укрылся на своих базах, где начали проводить усиленные работы по восстановлению повреждённых кораблей. Турецкое командование хотело в кратчайшие сроки восстановить боеспособность флота. 

Начиная с самой высадки в Нормандии, американские и американские войска время от времени стали встречать новый немецкий танк PzKpfw VI Ausf. B Tiger II, также известный под названием Königstiger. Общепринятый перевод второго названия – «Королевский тигр», хотя правильно это слово переводится как «бенгальский тигр». Королевско-бенгальские «Тигры» имели превосходную защиту и отличную для того времени 88-миллиметровую пушку. Если бы не малое количество выпущенных танков этого типа – менее пяти сотен – солдаты всех стран антигитлеровской коалиции получили бы много проблем. Однако в конце лета 1944 года американское командование еще не располагало информацией о темпах производства, поэтому ответные меры приняли соответствующий характер.



С начала 44-го года сотрудники арсенала Watervliet работали над новым буксируемым противотанковым орудием. Пушка T15 имела калибр 90 миллиметров и, согласно предварительным расчетам, могла поражать «Пантеры» на расстоянии около двух километров. Для пробития лобовой брони «Тигра-2», соответственно, требовалось подпустить его немного ближе. Такие хорошие показатели быстро заинтересовали американских военных и те потребовали завершить разработку орудия в максимально сжатые сроки. Сотрудники Watervliet, собирая опытные пушки, применили оригинальный подход. На складе арсенала имелось несколько заготовок для пушек схожего калибра. Вскоре две из них были переделаны под диаметр канала в 90 миллиметров и соединены с прочими механизмами пушки. Два таких орудия получили индекс T15. Пробные стрельбы на Абердинском полигоне в течение нескольких недель наглядно показали правильность расчетов. Так, дальность пробития плиты, эквивалентной лобовому листу «Пантеры», снарядом T44 превышала 2300 метров. Пушки рекомендовали к серийному производству.

Во время испытаний орудий T15 кто-то из военных обмолвился, мол, вот бы такую пушечку, да на танк… Сказано – сделано. Работники Абердинского полигона проконсультировались с конструкторами-пушкарями и вскоре поставили орудие на тяжелый танк M26 Pershing версии T26E1. В этом деле абердинским испытателям помогали сотрудники компании Wellman Engineering. Испытания нового танка провели прямо на месте сборки, все на том же Абердинском испытательном полигоне. Пушка для танка получила индекс T15E1



Ходовая часть немного обновленного танка не изменилась. Восьмицилиндровый бензиновый двигатель Ford GAF мощностью до 500 лошадиных сил обеспечил танку скорость по шоссе до 30-35 километров в час. Это было немного меньше, чем у исходного «Першинга». На то были свои причины и они заключались в следующем. Танк, получив новую пушку, «потолстел» на пару тонн. Дело в том, что новое орудие имело более длинный ствол длиной в 73 калибра. Вдобавок к этому пушка оснащалась дульным тормозом, который оказывался вынесенным на длинном рычаге. Из-за этого пришлось серьезно переработать башню. Во-первых, убрали башенную укладку боекомплекта, на место которой поместили противовес. Во-вторых, на верхней части башни поставили два балансира пружинной конструкции. Это было очень неудобно для боевой эксплуатации, но достаточно для испытаний. Несмотря на выросшую длину машины с пушкой, она смогла сохранить неплохие характеристики, хотя из-за противовеса, длинного ствола и балансиров немного уменьшилась максимальная скорость. Тем не менее, такую жертву во имя огневой мощи посчитали допустимой.

Другую же особенность нового танка, которая влияла на удобство эксплуатации, посчитали непригодной для того, чтобы оставлять. Снаряды для орудия T15E1 имели длину не менее 125 сантиметров. Обращение с такими боеприпасами было не очень удобным даже в родной башне «Першинга». Что касается танков T26E1, то их орудие имело более массивный казенник и никакой речи о быстром заряжании пушки теперь не шло. Из-за этого военные потребовали сделать новый боеприпас с раздельным заряжанием. За основу для нового раздельного выстрела взяли снаряд T33, а позже аналогичным образом был переделан T44. Пушка также подверглась некоторым изменениям, связанным с новым способом заряжания. Обновленное орудие обозначили индексом T15E2.

Одновременно с переделкой снарядов и пушки инженеры американские конструкторы привели экспериментальный танк в более приличный вид. Новая модификация получила наименование T26E3. С предыдущего прототипа взяли идею с противовесом на месте укладки, а пружинные балансиры заменили гидропневматическими. Большая эффективность новых компенсирующих устройств позволила убрать их внутрь башни и не подвергать опасности быть поврежденными огнем противника. Система крепления орудия T15E2 позволяла наводить его по вертикали в пределах от -10° до +20°. В боеукладках размещалось до 54 снарядов и гильз различных типов.



Второй прототип тяжелого танка с 90-мм пушкой был готов к концу 1944 года. Интересна судьба первого опытного T26E1. Сразу после испытаний на полигоне его быстро отправили в Европу, дабы проверить в реальных условиях. В январе 45-го этот танк был доработан в полевой мастерской 3-й танковой дивизии. С подбитой «Пантеры» срезали лист брони и поставили на лоб корпуса своего танка. Кроме того, подобным образом была усилена и защита башни. После этих доработок танк еще раз потерял часть скорости, зато приобрел прозвище: Super Pershing. В кустарно доработанном виде «Супер Першинг» с унитарным заряжанием впервые пошел в бой. Конечно, обращение с пушкой было не совсем удобным, но ее огневая мощь с лихвой компенсировала все прочие проблемы.

«Супер Першинг» открыл свой боевой счет в феврале 45-го. Первой пораженной целью был, предположительно, PzKpfw IV последних серий. Далее экипаж экспериментальной машины подбил несколько немецких танков. Во время боев Super Pershing получил несколько незначительных повреждений: благодаря мощной пушке он мог атаковать вражескую бронетехнику на таких дальностях, на которых немецкие танкисты не могли вести уверенный огонь. «Жемчужиной коллекции» экипажа T26E1 стал тот самый Königstiger. Столкновение тяжелых танков закончилось победой американцев. Правда, этот эпизод вряд ли можно назвать показательным. Дело в том, что американские танкисты поймали момент, когда Tiger II, заезжая на обломки какого-то здания, на несколько секунд «показал» свое днище. Именно в эту деталь и пришлось попадание.



Второй прототип «Супер Першинга» задержался на испытаниях и на фронт не попал. Зато благодаря ему военное руководство США в марте 45-го приказало вместо очередных танков M26 «Першинг» выпустить тысячу штук обновленных машин с орудием T15E1. К моменту окончания подготовки серийного производства нацистская Германия была повержена. Заказ на новые танки внезапно ограничили пробной партией в 25 штук. Эти бронемашины разошлись по испытательным полигонам, где применялись для различных целей, связанных с разработкой новых систем защиты танков – 90-мм орудие имело достаточную мощь для того, чтобы имитировать перспективные противотанковые пушки. По непроверенным данным, несколько «Супер Першингов» побывало в Корее, где они столкнулись с советскими Т-34. Информации о результатах таких боев нет.



Экипаж: 5 человек

Габариты:
Длинна без орудия: 6327 мм
Длинна с орудием: ~10577 мм
Ширина: 3510 мм
Высота: 2780 мм

Вооружение:
Основное: 90мм пушка Т15Е1 L\73 или Т15Е2 L\73; боекомплект - 54 выстрела
Дополнительное: 2 пулемёта 30-го калибра M1919A4 (курсовой и спареный) и зенитный пулемёт 50-го калибра; боекомплект - 5000 и 550 патронов соответственно

Бронирование:
Корпус:
Лобовое (верхнее): 102mm 44°
Лобовое (нижнее) : 76mm 37°
Бортовое: 76mm 90° & 51mm 90°
Кормовое: 51mm 80° & 19mm 28°
Верхнее: 22mm 0°
Нижнее: 25mm 0° & 13mm 0°
Башня:
Лобовое: 102mm 90°
Маска пушки: 114mm 90°
Бортовое: 76mm 82° - 90°
Кормовое: 76mm 85° - 90°
Верхнее : 25mm 0°
Произведено: 25 единиц (2 до окончания войны в Европе)

Характеристики орудия T15E2:

Снаряд HE T42, нач. скор. 975 м/с.

Снаряд AP T43, нач. скор. 975 м/с., бронепробиваемость при 30° 
500 ярдов - 132мм
1000 ярдов - 127мм
1500 ярдов - 124мм
2000 ярдов - 122мм

Снаряд HVAP T44, нач. скор. 1143 м/с., бронепробиваемость при 30°:
91-м = 310-мм (330-мм?)
457-м = 244-мм
914-м = 221-мм
1371-м = 196-мм
1828-м = 173-мм
Заряжение: раздельное
Скорострельность: до 4 выстр./мин

Поклонники американских боевых машин в игре World of Tanks смогут покорять поля виртуальных сражений вот на таком на примиумном танке T26E1 Super Pershing


По материалам сайтов:
http://vn-parabellum.com/
http://wwiivehicles.com/
http://peachmountain.com/
http://freeweb.hu/

Как известно, Германия Первую мировую войну проиграла вчистую. На послевоенное время ее судьбу определил подписанный 28.06. 1919 представителями главных «объединившихся» и союзных держав Версальский мирный договор. Теперь численность вооруженных сил Германии не могли превышать 100 тыс. человек (семь пехотных и три кавалерийских дивизий). Запрещалось иметь, изготавливать и покупать все виды наступательного вооружения: в первую очередь, авиацию, тяжелую артиллерию, крупные боевые корабли, а также многое другое.



Однако данная статья посвящена танкам. Что же говорится в договоре о них? 171-я статья Версальского мирного договора гласила: «Равным образом запрещается производить и ввозить в Германию танки, броневики или всякого рода другие подобные машины, могут быть использованы для военных целей». Танки, имевшиеся в Германских боевых частях — трофейные английские и A7V — выдали победителям, еще по условиям перемирия 11.11.1918 г. Правда, на оснащении полиции было оставлено несколько бронеавтомобилей предназначенных для подавления беспорядков.

Немцы, даже несмотря на наблюдение союзнической комиссии, разобрали прототипы легких машин и танки-гиганты типа «К». Для сокрытия своих секретов, они уничтожили (возможно, спрятали?) всю документацию. Вот та немногая информация, которая известна на сегодняшний день.

Итак, Германия лишилась своих танковых заделов. Конечно, руководители рейхсвера и Reichswehr — постверсальские вооруженные силы – смириться с данным положением не могли и не хотели. Оставалось только одно — разрабатывать танки в тайне. Но, как и где?



Конструкторам было проще, поскольку они были людьми свободными. О. Меркер и Й. Фолльмер выехали за границу где трудились над укреплением обороны Швеции. На заводе компании Ландсверк, взяв конструкцию прототипа LKII за основу, они создали Strv m/21. Десять таких машин было выпущено уже в 1921 г. Через восемь лет танки были модернизированы. Вместо двигателя мощностью 60 л.с. поставили 85-сильный (оба размещались в передней части корпуса). Была усилена защита, толщина брони составляла 14 миллиметров. Улучшенная ходовая часть машины позволяла развивать скорость до 18 км/ч при запасе хода 70 км. Масса танка составила 9,5 тонн. Экипаж танка состоял из четырех человек. Кроме 37-миллиметровой пушки и пулемета в башне в корпусе был установлен еще один пулемет. Эти танки служили вплоть до Второй мировой.

Вскоре Фолльмер перебрался в Чехословакию. Там он в середине 1920-х годов создал и испытал колесно-гусеничные танки КН50, КН60. Меркер, оставшись один, в 34-м г. предложил легкий La-100, а позднее La-60, который считался самой удачной шведской машиной. Именно на этой машине впервые была применена индивидуальная торсионная подвеска опорных катков. Несколько модификаций данной машины выпускали в военное время, на базе танка создали самоходные артустановки. Она же стала прототипом для легкого танка «Толди» венгерского производства.



Труднее пришлось политикам и военным Германии. Они в своих реваншистских устремлениях искали даже не союзника, а сочувствующего. И именно таким сочувствующим стала Советская Россия, которая не входила в число стран-победителей. Напротив, Красной Армии самой приходилось отражать интервенцию Антанты. Тем более после гражданской войны Советская Россия оказалась в экономической и политической изоляции.

Эта сделка сулила обеим сторонам приличные дивиденды. Первые хотелось при помощи военного союза обойти Версальский договор. Вторые рассчитывали на помощь в формировании и повышении оборонного потенциала.

Опустим подробности переговорного процесса и продолжим повествование с 1926 г., когда на территории СССР начали организацию трех учебно-испытательных центров. Танковая школа, имеющая полигон (кодовое название «Кама») находилась в Казани. Ее работа продолжалась до 15.09.1933 г. В разные годы во главе школы стояли подполковник Мальбрандт, майоры Гарпе и Радльмайер.

В июле 1929 г. в полевом лагере «Камы» приступили к интенсивной учебе и испытаниям машин. Может возникнуть вопрос, какие танки собирались обкатывать, если у Германии официально не было танков, а производство советских танков «Малый сопровождения» только начали налаживать?

Оказывается, к данному времени уже были готовы испытательные объекты. На место их доставили под видом сельхоз оборудования. Руководство рейхсвера еще в 1925 г. поручило трем компаниям — Даймлер-Бенц, Рейнметалл-Борзиг и Крупп — спроектировать и изготовить по паре средних танков массой около 20 тонн. Для маскировки объявляли, что ведется строительство «больших тракторов». В следующем году был создан первый рейнметалловский прототип.

Фирмы Рейнметалл Борзиг и Крупп отчитались за первые машины в 28-м году, за вторые — в 29-м. Даймлеровские модели в связи с многочисленными дефектами задержались практически на год. Окончательная сборка всех машин производились в Унтерлюсе на заводе Рейнметалл-Борзиг.

Крупповские и рейнметалловские машины имели вес 19,3 тонн, запас хода составлял 150 км. Карбюраторные шестицилиндровые 250-сильные двигатели BMW Va позволяли развивать скорость до 40 км/ч. Даймлеровские «тракторы» по скорости не отставали от них. Хотя при массе 15 тонн и двигателе мощностью 255 л.с. своего же производства они обладали лучшей удельной мощностью которая составляла 17 л.с./т. Нужно признать: для 20-х годов прошлого века это были очень неплохие характеристики.

Вооружение танков состояло из 75-мм короткоствольного орудия (длина 24 калибра) имеющего боекомплект из 104 выстрелов и трех 7,92-мм пулеметов, один из которых был спарен с пушкой, имеющих боекомплект из 6000 патронов. Экипаж – шесть человек. Основным конструкционным материалом была 13-мм неброневая сталь.

Касательно «легких тракторов» (следует читать, легких танков), то фирмы Рейнметалл-Борзиг и Крупп заказ на них получили в 1929 г. Крупповские образцы, имеющие разные системы подвески, были созданы в 31-32 гг. На них устанавливались 37-миллиметровая пушка во вращающейся башне. Вес танков составлял 7,9 тонн. Экипаж – три человека. Все легкие танки побывали в «Каме». После этого они вернулись в Германию, где принимали учасие в маневрах Первой танковой дивизии.



Фирма Рейнметалл-Борзиг свои две разнотипные легкие машины, броня которых была изготовлена из мягкой стали, построила лишь в 34-м г.: самоходную установку и танк с башней (в СССР он, естественно, не попал). Их боевая масса составляла 8 и 9,5 тонн соответственно. Обе машины оснащались одним и тем же 100-сильным двигателем. Кроме 37-мм пушки (длина 45 калибров), каждая машина вооружалась пулеметом.

В 1927—1928 годах тайно велись проработки самоходных артустановок. Известно, по крайней мере, об одном образце с 37-им пушкой прикрываемой щитом. Бронирован был только двигатель и то, скорее всего, мягкой сталью. Компанией Ганомаг предлагалась более совершенная модель. Базой служил трактор «Венделер и Дорн». Общая масса 6,8 тонн. Установленное на тумбе 77-миллиметровое легкое орудие образца 1896/1916 года обеспечивало круговой обстрел. 50-сильный карбюраторный двигатель позволял достигать скорость 6 километров в час. По всей видимости, данных машин в Казани не было.

Кое-что из технических достижений Германии перекочевало в конструкции танков Советского Союза. Например, Т-28 получил крупповскую подвеску; Т-28, Т-35 — размещение в носовой части экипажа; Т-26, Т-28, БТ — сварные корпуса, прицелы, приборы наблюдения, радио- и электрооборудование, спаривание пулемета и орудия.

Также развивалось непосредственное сотрудничество между германскими и советскими инженерами. Так, в начале 1930-х г. в Ленинграде работал Гроте, создавший средний танк ТГ. Однако данную машину в производство не приняли только из-за сложности конструкции. А ведь в ней были реализованы многие интересные новшества. При скорости 35 км/ч и боевой массе 25 тонн она имела превосходное вооружение: 37-, 76-мм пушки и четыре пулемета. 11 человек экипажа защищала 50-мм броня.

Й. Фолльмер также работал на Советский Союз. Однако в страну он не приезжал, а пересылал чертежи, исправно получая за них плату. Где использовались его проекты, документально пока не установлено.

От казанской школы Советская сторона постаралась взять максимум возможного. Согласно докладу зам. начальника Управления механизации и моторизации Рабоче-Крестьянской Красной армии, командира корпуса Грязнова наркому обороны Ворошилову через школу удалось пропустить «... 65 человек начсостава мотомеханизированных и танковых войск со значительным процентом строевых командиров». Арендаторы имели более скромные результаты учебной работы. Полный курс подготовки в «Каме» прошли 30 офицеров-танкистов Германии. Некоторые из прошедших подготовку в СССР впоследствии стали весьма крупными военачальниками. Например, в «Каме» обучался Риттер фон Тома — командир танкового подразделения легиона «Кондор» в 1936 году в Испании, генерал танковых войск, командующий в 1942 году немецким африканским корпусом. Генерал-полковник Иозеф Гарпе — командующий Четвертой танковой армией. Обергруппенфюрер Вильгельм Биттрих — командир Второго танкового корпуса войск СС.

Майор Г. Гудериан, который в то время служил в отделе автомобильных войск рейхсвера, также приезжал сюда. Правда, не как ученик (данного мнения придерживаются многие историки), а как инспектирующее лицо. Во время поездки Гудериан и капитан Пирнер обсуждали конструктивные особенности танков, доставленных только что в СССР.

В боевых машинах его интересовало все. Отмечая удачные тех. решения (хорошую маневренность и проходимость, круговой обстрел из пулеметов и пушки), он больше интересовался недостатками: почему отсутствуют радиостанции, почему место командира установили рядом с водителем в передней части, из-за чего у него отсутствуют круговой и боковой обзор.

Повышенную любознательность Гудериана объяснить просто. Вынашивая прообраз будущих танковых дивизий, Гудериан подыскивал подходящих для них два типа танков: основной – сравнительно легкий, имеющий противотанковую пушку, и средний — имеющий короткоствольное орудие для арт. поддержки основных танков. Ища подходящий вариант боевой машины офицер-автомобилист даже совершил месячный визит в Швецию, где побывал во Втором батальоне гвардии. Гудериан лично освоил танки Strv m/21, состоявшие в нем на вооружении.

А танками Г. Гудериан «заболел», когда ознакомился с работами энтузиастов «механизированной» войны — француза Ш. Де Голля и англичан Б. Лиддел-Гарта, Дж. Фуллера. Он буквально был поглощен идеей создания и самостоятельного использования танковых войск.

Судя по мемуарам Гудериана, поначалу он не мог найти понимания, и долго был единственным специалистом в данной области. Г. Гудериан даже подшучивал над собой: «Среди слепых и одноглазый король». Со временем ему удалось сдвинулось дело с мертвой точки. Среди офицеров семи автомобильных батальонов входивших в состав рейхсвера нашлись единомышленники.

На начальном этапе самым приемлемым было ознакомление теорией, которая вызывала явный скептицизм. Одновременно штудировались английские уставы вождения танка. Во время практических упражнений использовали толкаемые солдатами фанерные силуэты танков с велосипедными колесами. Позже макеты переставили на автомобильные шасси.

Реальная подготовка к созданию бронетанковых войск началась в октябре 1931 г. с назначением Г. Гудериана начальником штаба инспекции автомобильных войск. Летом следующего года в учебных лагерях были проведены первые учения с пехотным полком, при поддержке батальона танков-макетов. Этот процесс резко ускорился приход А. Гитлера к власти.

Началось преобразование кавалерийских полков в мотопехотные. В городах Ордруф и Цоссен в автошколах будущих танкистов продолжали обучать вождению на гусеничных тракторах, которые по многим параметрам были близки к боевым машинам. Различные фирмы вскоре поставили около полтора десятка прототипов легких танков.

Данные машины в официальных документах по-прежнему продолжали называть сельскохозяйственными тракторами LaS (Landwirtschaftlicher Schlepper). Правду говоря, это были всего лишь шасси без надстройки и башни, однако с 13-мм броней. Открытый корпус позволял разместиться инструктору и четырем обучающимся. Такими машинами, кроме школ, были укомплектованы первые два формируемых танковых полка. Летом 1934 г. Гитлеру было продемонстрировано в миниатюре, что собой представляют механизированные войска. В отряд входили взводы противотанковых пушек, мотоциклистов, «танков» LaS, средних и легких бронеавтомобилей. «Вот то, что мне необходимо. Я хочу иметь именно это», — говорил фюрер, восторгаясь слаженными и быстрыми действиями представителей разных родов оружия.

Им же был отдан приказ создать Panzerwaffenamt (Управление бронетанковых войск). Его главой стал генерал-лейтенант О. Люц, а полковник Г. Гудериан стал начальником штаба. Обоих связывала совместная служба и давняя дружба, позволившая в едином тандеме взяться за порученный участок работ. Поэтому не мудрено, что Люц предложил добавить к двум «гудериановским» третий тип боевых машин — легкий танк-разведчик имеющий 20-мм автоматической пушкой и пулемет.

Генерал Л. Бек, будущий начальник главного штаба сухопутных войск вермахта к танкам по-прежнему относился недоверчиво, отводя им роль сопровождения пехоты и то в лучшем случае. (По Версальскому договору в рейхсвере генеральный штаб иметь запрещалось. В сухопутных войсках его функции выполнялись войсковым управлением с отделами: организационным, оперативным, по изучению боевой подготовки и иностранных армий).

Но Г. Гудериан О. Люц стояли на своем, полагаясь на рейхсканцлера являющегося сторонником скорейшего создания панцерваффе. А тут еще и бывшие члены Антанты ослабили строгость Версальского договора. Германия в марте 1935 г. официально денонсировала запрещающие статьи, т. е. вновь получила военный суверенитет.

Теперь Wehrmacht (вооруженные силы нацистской Германии) не сдерживаемый договором начал стремительно набирать силы. В первое лето его становления были проведены четырехнедельные учения опытной танковой дивизии М. фон Вайкса (Weichs),который собрал все танковые подразделения, существовавшие в то время, под свои знамена.

Первые лица военного ведомства генерал-полковник В. фон Бломберг, министр, и В. фон Фрич главнокомандующий сухопутными силами наблюдали за ходом учений. Об успешном окончании учений возвестил желтый аэростат, поднятый в воздух. Генерал В. Фрич по этому поводу заметил, что на аэростате не хватает надписи: «Танки Гудериана являются самыми лучшими».

Посеянные зерна быстро дали всходы. Самые известные машиностроительные компании получили заказ на разработку и создание средних и легких танков в больших количествах. 15 октября 1935 г. были сформированы три танковые первые дивизии: Первую в Веймаре – командующий Вайкс, Вторую в Вюрцбурге (позже была передислоцирована в Вену) – командующий Гудериан и Третью в Берлине — командующий генерал Фессеман.



Командование кавалерии также хотело получить в свое распоряжение танки, потому обзавелось тремя (позднее и четвертой) легкими дивизиями. Зимой 40-го года они были переформированы в танковые.

Лишь генерал Бек в вопросах использования бронетанковой техники в бою продолжал стоять на своем и потребовал сформировать две танковые бригады. Данные формирования некоторое время находились в резерве Главного командования, позднее послужили основой для новых танковых дивизий.

Таким образом, проигравшие Первую мировую, немцы (многие из руководства считали, что именно из-за танков) на этот раз именно на них делали основную ставку перед новыми военными походами. Победители же напротив, даже несмотря на прежний приоритет в теоретических разработках, отстали безнадежно. Они рассматривали танки только как придаток к пехоте, за что и поплатились.

Вест-Индия в XVII столетии была особым миром, который представлял из себя пёструю мешанину из владений испанцев, англичан, французов и голландцев. Под контролем Испании были самые крупные острова – Куба и Эспаньола (Гаити) и ряд мелких. Британцы утвердились на Ямайке, Барбадосе, Антигуа, Монсеррате и ряде других территорий. Они активно пытались расширить свои владения в основном за счёт старой колониальной империи – Испании. Франции принадлежала Тортуга, Мартиника, Гваделупа, Мари-Галант, Голландии – Кюрасао, Аруба и Бонайре. До Старого Света (Европы), монархов. правительств было далеко, поэтому в Вест-Индии царили свои законы и правила.

Испания была фактически единственной страной, которая в тот период наладила и поддерживала производящее хозяйство – сельское хозяйство, добывающую промышленность, создала торговую сеть. А основной приток колонистов в английские, французские и голландские колонии обеспечивала табачная и сахарная отрасли. Сахар и табак приносили большие прибыли. Однако фермеры-колонисты не могли конкурировать с крупными плантаторами и быстро разорялись. Так, у британцев на Барбадосе в 1645 году было 11 тыс. фермеров и 6 тыс. рабов, а к уже 1660 году осталось семь сотен плантаторов, на которых батрачили более 80 тыс. невольников. 

Огромные барыши приносила торговля людьми. В работорговле лидерами были голландцы. Главным центром этого «бизнеса» стала столица их Вест-Индской компании – Кюрасао. Продавали не только негров захваченных в Африке, но белых – преступников из Европы, людей захваченных пиратами. В Вест-Индии существовала и такая специфическая традиция, на которую закрывали глаза местные власти (колониям были нужны рабочие руки), в колонии устремлялись молодые люди, искатели приключений, богатств, или люди искавшие новой жизни, бегущие от нищеты в Европе, они оплачивали проезд, отрабатывали его трудом, а по прибытию их обманывали и продавали на невольничьих рынках. Поэтому среди рабов работающих на французских и британских колониях было немало белых. В Европе даже существовали специальные вербовщики, которые заманивали в Америку, обещая свободу, землю и высокие заработки. 

Когда Жан-Батист Кольбер основал французскую Вест-Индскую компанию, на Тортугу был назначен губернатор Ожерон. На остров завезли 220 служащих компании, чтобы наладить приём кораблей с Франции и отправку в метрополию местной продукции. Однако местные плантаторы отказались подчиняться, им было выгоднее вместо французских товаров покупать более дешевую голландскую контрабанду. Губернатор не решился применить силу, местные вольные порядки были сохранены. Уполномоченных компании отозвали в метрополию, а служащих, чтобы не тратить средства на их доставку домой, просто продали в рабство. Правда, по местным правилам, ранее свободных белых (не являвшихся преступниками) продавали в рабство не пожизненно. Во французских колониях были более мягкие порядки белых продавали на три года, в британских – на 7 лет. Однако учитывая непривычный для белых климат и условия обращения, до свободы доживали не все. С белыми обращались ещё хуже, чем с неграми, черные были «вечной собственностью» и их берегли, а европейцев «выжимали» полностью, экономили на питании. Кроме того, у рабовладельцев была ещё одна уловка – за день до освобождения раба могли перепродать и он работал новый полный срок (три или семь лет). 

В Вест-Индии было распространено и долговое рабство. Так, задолжавших 25 шиллингов продавали на 1,5 года. Наказания были весьма жестокими. За попытку побега могли забить до смерти, да ещё и не сразу. После порки мазали раны смесью сала, перца и лимонного сока или солью, человека оставляли на ночь, так могло продолжаться несколько дней. Некоторые плантаторы-рабовладельцы были откровенными садистами. Так, голландский плантатор Бальтесте на о. Сан-Кристофер, собственноручно запорол сотню рабов и служанок. 

Флибустьеры

Разорившиеся фермеры, различного рода искатели приключений и богатств, освободившиеся рабы искали себе промысел. Наиболее выгодным было пиратство. Испанские колонии отличались богатством, которые не давали спать спокойно не только нищим бродягам, но и французским, британским властям, которые поощряли нападения на владения Испанской империи. 

Разбойников, которые нападали на испанские владения, называли флибустьеры: от голландского «vrijbuiter», по-английски — freebooter— «вольный добытчик», «вольный мореплаватель», от flyboat, легких судов, на которых морские разбойники совершали свои набеги. Часто их называли буканьерами: от фр.— boucanier, слово «букан» обозначало решетку из сырого зелёного дерева, на которой охотники на Больших Антильских островах (прежде всего на Гаити) коптили мясо, долго не портившееся в тропических условиях. Охотники-буканьеры промышляли на испанской территории (Гаити-Эспаньола принадлежала Испании), поэтому испанцы регулярно пытались выбить находников со своих владений. Однако буканьеры были умелыми бойцами и довольно успешно противостояли испанским нападениям. 

Привлечённые жаждой наживы в ряды флибустьеров стекались разорившиеся дворяне, разного рода преступники, дезертиры, бродяги. Голливудские образы пиратов Карибского моря весьма далеки от реальности. Жестокие, но благородные люди, «джентльмены удачи» борющиеся с деспотизмом испанцев («тоталитаризмом» того времени), это всего лишь миф. Обе стороны отличались жестокостью, беспощадностью, совершали массовые убийства. Пиратами двигала не «любовь к свободе» и «борьба с угнетателями», а жажда наживы. Пиратский флаг первоначально не был чёрным. Среди флибустьеров сначала преобладали французы и английское выражение «Весёлый Роджер» (англ. Jolly Roger) произошло от искаженного французского «Joli Rouge» - «Красивый Красный» («Веселый Красный»). Флаги различных пиратских вожаков чаще всего были многоцветными, но преобладал цвет крови – красный. У флибустьеров почти не было крупных кораблей, многопушечных фрегатов и галеонов. Среди них вообще было мало профессиональных артиллеристов и моряков. Они обычно, как и русские казаки, использовали малые суда, которые имели на борту 5-10 малых пушек бивших картечью, или большие лодки. Ни о каких артиллерийских сражениях «борт о борт» с большими испанскими кораблями и речи не было. Победить в правильном бою у флибустьеров шансов не было. Они применяли другую тактику. Флибустьерские суда и лодки поджидали добычу в проливах между островами, где пролегали торговые пути. Они прикрывались островами, островками, рифами и ждали в засаде. Обнаружив цель, обычно одиночное судно, отставшее от каравана, скрытно следовали за ним. Ночью тихонько подгребали, залазили на борт, резали вахтенных и часовых, захватывали корабль. В бою в основном применяли ручное огнестрельное и холодное оружие, малые картечницы.

Наиболее прибыльным предприятием считалось нападение на богатые прибрежные испанские города. Для этого флибустьеры объединялись в значительные отряды. Рейд проходил по стандартной схеме: разведка (нападали на поселения, где не было значительных гарнизонов и крупных сил испанского флота), неожиданное нападение (часто ночное), резня и грабеж, уход. В различные годы морские разбойники разоряли Гавану, Вальпараисо, Картахену, Пуэрто-Карабелло, Байю, Вера-Крус и др. 

Таким образом, испанцы были «коварными злодеями» только в описаниях французов и англичан. Британия и Франция были молодыми колониальными империями, которые хотели потеснить старую «владычицу морей» - Испанию, разграбить и захватить её владения. Флибустьеры были инструментом в Большой Игре. Часто испанские поселенцы становились жертвами различной интернациональной швали. Интересен тот факт, что даже местные индейцы в конфликтах чаще принимали сторону испанцев. Более прогрессивный характер испанских колониальных порядков подтверждает факт того, что в бывших владениях Испании значительная часть индейцев (или их потомков – метисов) составляют значительную часть населения. 

Флибустьеры опирались на несколько баз: голландский Кюрасао, французскую Тортугу и др. Но после захвата британцами у испанцев Ямайки в 1655 году (официально Ямайка была объявлена английской колонией в 1670 году), другие пиратские базы постепенно затмил Порт-Ройял. Вскоре он приобрёл славу «самого грешного города во всём христианском мире» и стал столицей морских разбойников. Город оставался главной базой пиратов до 7 июня 1692 г., когда значительная часть этого «развратного Вавилона» в результате землетрясения исчезла в море. Обрадованные католики посчитали, что «Бог покарал нечестивый город за грехи». 

Порт-Ройял быстро разросся и достиг небывалого процветания. В нём селились торговцы – скупщики награбленного, их лавки ломились от предметов роскоши и дорогих товаров. Ростовщики, спекулянты, работорговцы и плантаторы-рабовладельцы строили себе роскошные дворцы. Рядом были «весёлые» кварталы «пиратского Вавилона», где с помощью кабаков, борделей и игорных домов, вытягивали деньги с флибустьеров. В город приезжали тысячи шлюх, других для этого «бизнеса» специально отбирали на невольничьих ранках. Власти закрывали глаза на большую часть нарушений, местные воротилы могли купить любого королевского чиновника. 

Морские разбойники называли себя «Береговым братством». Некоторые исследователи идеализируют законы и жизнь «братства», однако серьёзной критики подобные взгляды не выдерживают. Законы флибустьеров – это набор простых правил, которые позволяли провернуть дело и не перерезать друг друга (правда, не всегда). В частности, существовало правило запрещавшее убийство товарища в спину. Убить можно было вызвав на дуэль, при свидетелях. Смерть полагалась за предательство, утаивание части добычи. «Адмиралы» и капитаны выбирались на одно мероприятие. Капитаны не имели право убивать члена экипажа без коллективного «суда». Разбойники считали себя «деловыми людьми», поэтому перед каждым набегом заключался договор о разделе добычи. Каждому определяли долю: капитану, «офицерам», артиллеристам, матросам и т. д. Оговаривались дополнительные выплаты за ранение, потерю руки, ноги, глаза пр. Эта «страховка» была одноразовой, в дальнейшем судьба калеки никого не интересовала. В то же время законы регулярно нарушались, и выполнялись лишь тогда, когда были подкреплены силой. Продолжение следует...

15 июля 1240 года состоялась Невская битва, которая имела огромное стратегическое значение. Поражение надолго отбило у шведов желание захватить северо-западные земли Руси. Русская земля всегда была щедра и обильна. Особенно выделялся своим богатством среди русских городов и Господин Великий Новгород. Население Новгородской земли было многочисленно, города славились своими ремесленниками и мастерами. Через Новгородчину проходил древний торговый путь на Запад и на Восток. Процветающая и богатая Новгородская земля привлекала к себе жадные взоры западных соседей и прежде всего шведского и немецкого рыцарства. 

Это в настоящее время шведы - мирный народ, а в то время шведские феодалы вели экспансию на Восток, стремились захватить богатый Новгород и отрезать Русь от Балтийского моря. Захват Невы и Волхова и новгородский территорий позволял контролировать торговлю между Восточной Европой и Западом. Да и города Новгородской земли, её промыслы могли дать шведским феодалам большую добычу. Необходимо отметить и роль Ватикана, римский папа благословлял немецких и шведских рыцарей на войну с «язычниками и еретиками». Православные христиане для Рима и западных феодалов были не лучше сарацин (мусульман), или язычников. 

Близ устья реки Волхов, по которому проходил водный путь из Великого Новгорода в Балтийское море, располагался древний русский город — Ладога. Это был важный оборонительный и торговый центр. Ладога являлась фактически замком к Новгороду, который прикрывал его со стороны Швеции. Новгородские источники сообщают о ранних попытках шведских феодалов захватить Ладогу. Первое упоминание об атаке шведов на Ладогу относится еще к 1142 году: «В то же лето приходи Свейскый князь с епископом», - сообщает летопись. Горожане смогли отбить нападение и шведы отступили. Уже в 1164 году шведы снова попытались захватить Ладогу, но храбрые жители города сами сожгли посад и заперлись в крепости. Шведы осадили крепость. Ладожане успели послать за помощью в Новгород. Шведы не смогли взять город с ходу, а тем временем на выручку Ладоге пришли новгородские дружины и разгромили находников. Новгородцы вскоре нанесли ответный удар. В 1188 году русские и карельские отряды напали на политический и экономический центр Швеции, многолюдный город Сигтуну и разрушили его. Этот удар надолго отбил у шведов охоту ходить на Русь. Однако когда на Русь пришла беда с Востока, шведские феодалы решили воспользоваться тяжёлым положением Русской земли и реализовать план захвата новгородских земель. 

В 1238 году шведский монарх получил от римского папы «благословение» на крестовый поход против русских. Всем, кто был готов принять участие в походе, было обещано отпущение всех грехов. В 1239 году шведы и немцы провели переговоры, обсуждая общий план похода на Новгородскую землю. Шведские феодалы, которые к этому времени захватили Финляндию, должны были развивать наступление на Господин Великий Новгород с севера, от реки Нева. Немецкие рыцари наступать с запада - через Изборск и Псков. Шведское правительство короля Эриха Эрикссона Шепелявого (правил в 1222—1229 и 1234—1249 гг.) выделило для похода войско под началом ярла (князя) Ульфа Фаси и зятя короля – Биргера Магнуссона. Для похода на Русские земли были собраны лучшие силы шведского рыцарства. Поход официально считался «крестовым», поэтому в нем, кроме крупных феодалов и их дружин, приняли участие и епископы со своими отрядами. Кроме того, чтобы полностью обеспечить успех крестового похода, шведское командование также собрало многочисленные отряды из подчиненного финского населения. Правда, финны, в отличие от шведов, были вооружены плохо – ножи, луки со стрелами, топоры, копья. 

В это время в Новгородской земле правил молодой князь Александр Ярославич – сын великого князя Владимирского Ярослава Всеволодовича. Несмотря на молодость, Александр уже был известен как искусный политик. Это был разумный, энергичный и храбрый воин. Надо заметить, что Новгород сильно отличался своей системой управления от других русских земель. Власть князя была ограничена, он был военным руководителем, а не полновластным владыкой. Реальную власть имели боярские и купеческие роды, которые с помощью веча назначали посадника, тысяцкого и призывали князя. Новгородцы боролись со шведами за контроль над Ижорской землёю и Карельским перешейком. В Новгороде знали о планах шведов по захвату их территорий, так и том, что те похвалялись «крестить» их в латинскую веру. 

Летом 1240 года вражеская армия под руководством Биргера «в силе велице, пыхая духом ратном», появилось на реке Нева на судах. Шведы встали лагерем в устье р. Ижора. Армия крестоносцев состояла из шведов, норвежцев и представителей финских племен (сумь и емь). Шведское командование планировало сначала захватить Ладогу, а затем идти на Новгород. Во вражеском войске находились и католическое духовенство: русские земли планировали крестить «огнём и мечом». Разбив лагерь, Биргер, полностью уверенный в своих силах и победе, отправил послание к князю Александру: «Если можешь мне сопротивляться, то я уже здесь, воюю твою землю».

Новгородские рубежи охранялись в то время «сторожами». Они располагались и на морском побережье, где в охране границы принимали участие и представители местных племен. В частности, в районе реки Невы, по обоим берегам Финского залива, находилась «морская сторожа» ижорян (финно-угорская народность населявшая территорию Ижорской земли). Они несли охрану путей к Великому Новгороду со стороны Балтийского моря. Шведское войско было обнаружено старейшиной Ижорской земли Пелгусием, который находился в дозоре. Пелгусий известил князя Александра о появлении вражеской армии. 

Крестоносцы выбрали крайне удачный момент для своего удара. Владимиро-Суздальская Русь, где правил отец Александра была опустошена и не могла выставить значительных сил для помощи Новгороду. К тому же для появления дружин Ярослава Всеволодовича требовалось время, которого не было. Личная дружина князя Александра была небольшой. Для сбора отрядов местных бояр, новгородского ополчения и сил городов Новгородской земли нужно было много времени. Медлить же было нельзя, неприятель мог захватить Ладогу и ударить по Новгороду. 

Битва

Александр не стал медлить и действовал стремительно, он даже своего отца не успел поставить в известность о появлении шведского войска. Молодой князь решил нанести внезапный удар по противнику, т. к. времени на сбор большого войска не было. Кроме того, созыв новгородского веча мог затянуть дело и сорвать готовящуюся операцию. Князь выступил против противника со своей дружиной, укрепив ее только добровольцами из Новгорода. По старинной традиции, русские воины собрались у храма св. Софии, помолились, приняли благословение от владыки Спиридона. Князь воодушевил своих воинов речью, фраза которой дошла современности и стала крылатой: «Братья! Не в силах Бог, а в правде! Вспомним слова псалмопевца: сии в оружии, и сии на конех, мы же во имя Господа Бога нашего призовем... Не убоимся множества ратных, яко с нами Бог». Рать выступила в поход. Отряд шёл вдоль Волхова до Ладоги, где к силам Александра присоединились ладожане. Из Ладоги новгородская рать двинулась к устью Ижоры.

Лагерь крестоносцев, разбитый в устье реки Ижоры, охранялся плохо, т. к. шведское командование было уверено в своих силах и не подозревали о близости русской рати. 15 июля русские воины смогли незаметно подойти к вражескому лагерю и в 11 часов утра внезапно атаковали шведов. Нападение русской рати было столь внезапным, что крестоносцы не успели подготовиться к бою и построить свои силы. Быстрота отряда Александра свела на нет численное преимущество шведского войска. Воины Биргера были застигнуты врасплох. Шведы не смогли оказать организованного сопротивления. Русская дружина прошла сквозь вражеский стан и погнала шведов к берегу. Вдоль берега ударили пешие ополченцы. Новгородцы пробивались вдоль реки и уничтожали мостки, которые соединяли шведские корабли с берегом. Ополченцы даже смогли захватить и уничтожить три вражеских судна. 



Сражение было яростным. Александр лично «изби множество» шведов и ранил вражеского предводителя. Княжеский соратник Гаврило Олексич погнался за ярлом Биргером и верхом ворвался на вражеский корабль. Его скинули в воду, но он остался жив и снова вступил в бой, убив шведского епископа. Источники также сообщают о отличившихся в этом сражении русских воинов: Ратмире, Сбыславе Якуновиче, Якове Полочанине, отроке Савве. Отряд во главе с новгородцем Мишей уничтожил три вражеских корабля. 

Крестоносцы не выдержали яростного натиска русских витязей и бежали на уцелевших кораблях. Потери русского отряда были незначительны: до 20 состоятельных воинов. Шведские потери были более значительными. Они нагрузили два корабля только телами знатных людей, остальных захоронили на берегу. В тактическом отношении следует отметить роль пограничной охраны («сторожи»), которая своевременно обнаружила неприятеля и сообщала в Новгород. Огромное значение имел и фактор быстроты и внезапности удара. Крестоносцы были захвачены врасплох и не смогли оказать организованного сопротивления. 

Блестящая победа над шведским войском имела огромное политическое и моральное значение. Она произошла после страшных поражений, которые русские рати потерпели от воинов Батыя. Швеции не удалось захватить новгородские земли в наиболее удобный момент для удара и отрезать Русь от Балтийского моря. Отразив вторжение с северного направления, Александр сорвал возможное одновременное нападение шведских и немецких феодалов. 

Однако победа на Неве имела и негативную сторону. Новгородские боярские и купеческие семьи завидовали славе Александра и боялись роста его влияния в Новгороде, любви простых людей к нему. «Золотые пояса» начали плести интриги против князя. В результате победитель шведов был вынужден покинуть Новгород и уехать во Владимиро-Суздальскую Русь, в свой удел – Переяславль-Залесский.