Иное название змеевика — серпентин. Оно происходит от латинского слова serpens — «змея» и указывает на характерную окраску камня. Она может быть зеленовато-желтой или темно-зеленой с характерными пятнами, которые придают камню сходство со змеиной кожей. Змеевик непрозрачен, однако светлая его разновидность — благородный офит — слабо пропускает солнечные лучи. Часто змеевик имеет волокнистую или листоватую структуру. Змеевик похож своим внешним видом на нефрит, хотя это совершенно другой минерал; змеевик мягче и податливее нефрита. За характерный цвет змеевик называют порой «моховиком».
Откуда берутся рокэобразные? Не знаю. Могу только прикинуть, чем отличаются. Там, где у других людей, по мере взросления, формируются жесткие связки понятий, диктующие им не только то, как относиться к происходящему вокруг, но и то, что они, собственно, видят, у рокэобразных сохраняется детская способность соединять что угодно с чем угодно и воспринимать связи как равноценные. Звучит хорошо? Это да. А на практике, представьте себе, каково иметь дело с человеком, у которого вообще нет внутренних запретов и которому никак не возможно организовать внешние, потому что он не боится. Рано или поздно, рокэобразные (те, кто выжил) вырабатывают себе собственный кодекс, которого придерживаются обычно довольно жестко, но вот с кодексом общества, в том числе и уголовным, он может не совпадать в критических объемах. Да и сама способность нечувствительно выходить за рамки достаточно сильно нервирует окружающих. Современники – жители не самого зашоренного государства – вспоминали, что Кит Марло (неплохой ученый, хороший контрразведчик и великий поэт) вгонял окружающих в истерику просто самим способом мышления. «Вот как будто сидим мы в трактире, а он протягивает руку сквозь стену и вытаскивает кружку с пивом.»
Конечно, способность ходить сквозь «стены», в сочетании с фирменным любопытством (**) и не менее фирменным трудоголизмом, дает рокэобразным огромные рабочие преимущества. Она же превращает их в чужаков (если общество, в котором они живут, не сдвинуто по фазе в нужную сторону, а это бывает крайне редко), не только потому, что вызвает страх и отторжение у окружающих, но и потому, что сами рокэобразные обычно очень плохо разбираются в поведении людей, у которых «стены» есть. Что-то можно обойти на вежливости, что-то на эмпатии, что-то на рационализации, что-то просто запомнить – но совсем ассимилироваться не получилось бы даже при желании – которого, естественно, нет.
Типичные недостатки представителей семейства рокэобразных
1. Тщеславие.
Тут нужно сказать, что тщеславие обычное у рокэобразных практически отключено. Признание окружающими их разнообразных достижений их, как правило, интересует мало. Гордятся они (обычно про себя) несколько иными вещами. Если говорить о литературе, то мне когда-то у Стругацких подвернулось исключительно точное описание этого феномена (и этого отношения к жизни вообще).
«Вечеровский длинно и громко вздохнул, повернулся ко мне боком и уперся спиной и затылком в стену.
- Значит, ты так и не понял... - Проговорил он медленно и в голосе его звучало необычайное и совершенно неуместное удовлетворение. - Моя работа... - Он, не поворачивая головы, покосился в мою сторону рыжим глазом. - За мою работу они меня лупят уже вторую неделю. Вы здесь совсем ни при чем, бедные мои братишки, котики-песики. Все-таки я умею владеть собой, а?»
Обратите внимание, человек исключительно доволен тем, что близкие друзья по его поведению не заметили, что против него уже две недели как ополчилось мироздание. А к самой ситуации относится так:
«Ты, кажется, вообразил, что я собираюсь с голыми руками идти против танка.
Ничего подобного. Мы имеем дело с законом природы. Воевать против закона природы - глупо. А капитулировать перед законом природы - стыдно. В конечном счете - тоже глупо. Законы природы надо изучать, а изучив, использовать.»
И этот подход – тоже предмет тщеславия. «На меня навалили гору? Гора большая, хорошая. Сейчас посмотрим, на что она годится.»
Недостатком же такое отношение является потому, что не только посторонним, но и близким, масштаб и характер проблем, с которыми имеет дело рокэобразный, обычно остается неизвестен, поскольку маскировочные мероприятия осуществляются качественно и с размахом. И окружающие так и будут пребывать в неведении, пока не произойдет обвал – а он рано или поздно произойдет.(***)
2. Фирменная ошибка Вильгельма Баскавильского.
Если помните, достопочтенный францисканец в буквальном смысле погорел на том, что связал несколько случайных обстоятельств и увидел целенаправленные действия там, где они и не ночевали. Этот тип ошибки крайне свойственен рокэобразным – в виду аналитического склада ума, привычки работать с большим количеством сведений, умения замечать последовательности и отсутствия блоков (знаменитую цепочку «старые девы-мед» рокэобразный проследит за час, а в следующие полчаса придумает, как использовать). Большая часть лишних связок отмирает сама собой при контакте с действительностью. Неприятности начнутся в случае, если действительность гипотезу подтверждает. Если, при этом речь идет о чем-то, что рокэобразный считает зоной своей и только своей ответственности, вступит в действие упоминавшийся выше «принцип Вечеровского» и информация будет закрыта от всех. Соответственно, шансы на то, что гипотеза может быть откорректирована до столкновения непреодолимой силы с несокрушимой преградой, тут же резко упадут.
3. Взаимоотношения.
Рокэобразные действительно очень плохо разбираются в людях. Вернее, они прекрасно разбираются в том, что люди могут и умеют. Они могут изучить те или иные аспекты поведения людей и групп людей – и научиться ими манипулировать и даже неплохо предсказывать реакции. Они могут точно обсчитать со всех сторон чрезвычайно сложную ситуацию – и дать феерическую промашку в элементарном вопросе. И все из-за основного пункта. Поскольку у них самих социальных рефлексов и предрассудков нет вовсе, а социальные ценности для них по умолчанию сами по себе ничего не значат, то они систематически путают социальное и персональное поведение (а если там понамешано всего, то можно просто идти и стреляться). А чреваты эти ошибки вещами довольно неприятными.
В ОВДВ приведен очень характерный пример такой ошибки: история с дуэлью, неоднократно на форуме разбиравшаяся. Несчастный Придд был записан в провокаторы и отравители потому, что столкнувшись с перспективой посетить Ноху в обществе Алвы, не сдал назад. Первому маршалу явно не пришло в голову, что уважающий себя дворянин в этой ситуации отступить не может. Он принял социально продиктованное поведение за личный выбор – а обнаружив, что ошибся (и это важно), тоже не стал отыгрывать назад.(****)
Это не значит, что рокэобразные в обществе беспомощны, они другим добирают. Но вероятность катастрофически неверной оценки чужого поведения - это, как сказал бы товарищ Сталин, «постоянно действующий фактор». В сочетании с ценой вопроса и пунктами 1 и 2 это дает взрывчатую смесь, на которой рано или поздно и подрывалось большинство известных мне рокэобразных.
(*) Это был скандал, поставивший на уши не только остров, но и континент. Руперт-то был не только третьим на очереди на английский престол, он был еще и вторым на очереди на несуществующий чешский. А он возьми да и женись на Пег Хьюз. Ну хороша была Пег, кто бы спорил. Чудо как хороша. Первая женщина, сыгравшая Дездемону. И актриса великая, а уж собой... Ну втрескался на старости лет в актрису, с кем не бывает. Так возьми в любовницы или как-то еще устройся. А его высочество решили, что ему не по чину устраиваться. И поскольку кузен Карл был категорически против, то, по легенде, парочка сплавала в Голландию (а с Голландией вообще-то шла война, а Руперт был адмиралом королевского флота...) и зарегистрировала брак в первой подвернувшейся прибрежной деревушке.
(**) Любопытство рокэобразных носит академический, то есть детский, характер. Одному уже поминавшемуся здесь господину в бою раздробило бедро. Реакция: «Ампутировать всегда успеем. Давайте попробуем его сложить. А вдруг получится? В худшем случае, выясним, как это не надо делать.» На дворе 16 век, с обезболивающими туго, риск заражения – сами понимаете... Но интересно же. И опыт полезный. И ногу жалко. Бедренную кость собирали из кусочков, потом собирали еще раз – при первой сборке погода была не очень, сильно качало, закрепили плохо, мелкие куски полезли наружу и пришлось переделывать. Однако, срослось. Он на этой ноге потом ходил. И даже бегал, хотя если вверх по горной дороге и под обстрелом, то уже возникали сложности. А еще они об этом заметку написали, подробную и обстоятельную – как ломали, как складывали, где сработали правильно, с чем напартачили.
(***) Частным случаем «рокэобразного тщеславия» является маскировка усилий, потраченных на решение той или иной проблемы. В ряде случаев, такая маскировка вызвана и соображениями практическими и призвана дезориентировать противника.
(****) Никому из прочих персонажей (кроме, пожалуй, Робера Эпинэ и, возможно, еще одного человека) то, что дуэль была доведена до логического конца, нельзя было бы поставить в вину – они связаны условностями. Алва – нет. Но зато для Алвы сохранение рабочего имиджа было явно куда ценнее жизни даже не замешанного в отравительстве комбатанта с противоположной стороны (поведение Приддхена говорит о том, что он не был замешан в афере с Диком, но заговорщиком-то он был...). Впрочем, к себе нормальный рокэобразный будет относиться так же, то есть правильно обоснованную попытку убийства не сочтет даже основанием для неприязни, не то, что вражды.
Наверняка у каждого человека есть свои предпочтения к тому или иному цветовому решению. Но, к сожалению, не каждый задумывается (покупая новую кофточку или крася стены в тот или иной цвет и т.д.), что волей не волей цветовое решение на прямую влияет на наше подсознание. Например, вы сделали ремонт в комнате своего чада, но по истечении времени, видите, что ребёнок стал раздражительным или чересчур возбудимым, агрессивным. Сразу возникает вопрос: «Что случилось? Может, погода повлияла, может проблемы в школе? Ведь ещё вчера он был чудо-ребёнком». А может всё дело в окружающей цветовой гамме?
Давайте, я попробую описать самые основные цвета, а вы уж сами решите, что именно вам подходит.
Белый цвет – чаще всего встречается в больницах, а значит соответственное настроение: печаль, страх, уныние или неуверенность. А также, может вызвать чувство холода, так как ассоциируется с зимой. Но хочу, сразу оговорится, что такая реакция и в том и в другом случае может быть вызвана, если применять белый цвет как основной.
При этом белый цвет – это, конечно же, невинность и наивность (невеста). Поэтому люди выбирающие одежду белого цвета в сущности добрые в нутрии, но холодные с наружи. То есть эти люди не поддаются эмоциям. Или человек просто хочет показать, что душой он чист, как и его одежда.
Синий цвет – в первую очередь, это море и небо. Это скорей всего цвет мечтателей: путешествия, дальние плавания, приключения и т.д. Но этот цвет так же создаёт прохладу, поэтому в жаркий день в комнате с синими стенами вы будите чувствовать себя комфортно. При этом он визуально расширяет комнату. Но и в этом случае нужно знать норму, так как если сини оттенки будут доминировать, вы будите ощущать подавленность и неуверенность в себе.
Фиолетовый цвет – на мой взгляд, очень красивый цвет. Имеет свойства таинственности, экстравагантности и при этом не отпугивает. Люди, одевающиеся в фиолетовые оттенки, имеют открытое и доброе сердце, это так же мечтатели, но при этом они застенчивы и робкие.
Жёлтый цвет и оранжевые оттенки – в первую очередь, это, конечно же, солнце. От этих оттенков веет теплотой, яркостью, сразу вспоминаешь об отпуске, пляже и веселье. Если он не слишком насыщенный, то может поднять настроение. Люди, носящие одежду таких оттенков обычно жизнерадостные, в компании лидеры и общество от них без ума. Но и тут нужно не переборщить, так как большое количество этих цветов режет взгляд, при этом может вызвать головную боль.
Розовый цвет – это любовь и романтика. А так же он говорит о наивности и беззащитности. Люди, одевающиеся в розовые цвета, скорей всего ещё не вышли из детства или стараются таким образом показать, что в душе ещё там. Если этого цвета очень много, может вызвать раздражение и быстро утомить. Он больше подходит для детских комнат, нежели деловому или классическому стилю.
Красный цвет - «стоп». Это один из агрессивных цветов, который в больших количествах может привести к раздражению, отрицательным эмоциям и т.д. Рядом с такими оттенками не стоит находиться очень долго и использовать его нужно разумно. Одеваясь в красные оттенки человек, подчёркивает свой воинственный настрой или наоборот прячет свою неуверенность, комплексы, ведь лучшая защита, это нападение.
Зелёный цвет – конечно же, это природа, умиротворение, спокойствие. Вспомните, когда вы гуляете по парку, смотрите на деревья, колышущуюся листву, зелёную сочную травку, наступает чувство гармонии и становится спокойно на душе. Так что если вы склонны к умиротворённости и медитации, этот цвет вам в этом поможет. Если человек надевает одежду зелёного цвета, значит, он обладает уравновешенным характером, знает себе цену, при этом бурных проявлений чувств вы от него не дождётесь.
Коричневый цвет – вызывает спокойствие, надёжности. Коричневый цвет тёмных оттенков может привести к мрачности, а вот светлых оттенков придаст ощущения защищённости. Люди, носящие такие оттенки, в основном имеют сильный и спокойный характер или просто не хотят выделяться из толпы.
Чёрный цвет – это в первую очередь таинственность, опасность, страх. Но если его сочетать со светлыми оттенками, то получится деловой, строгий, классический стиль. Наверняка у каждого человека имеется даже не одна вещица чёрного цвета, так как чёрный цвет нейтрален и подходит к любому оттенку. Если в гардеробе человека преобладает чёрный цвет, значит, он по натуре мрачный тип и избегает общества. Или наоборот, это экстравагантная личность, желающая выделиться из толпы.
Вообще-то, если разумно подходить к окружающему вас цветовому решению, при этом умело комбинировать цвета, то можно принести кучу положительных эмоций в свою жизнь. Но и не забывайте, что излишнее количество цветов может усугубить ваше настроение, окружение и комфорт.
Все знают, что Генри Форд изобрел конвейер, а Наполеон проиграл войну с Россией из-за морозов. Но так ли это на самом деле?
Давайте разбираться.
10 место: Арабские цифры придумали вовсе не арабы. На самом деле они пришли к нам из Индии. Арабы просто принесли оттуда эту форму записи чисел.
9 место: Покер - это не американская карточная игра. Покер возник 3 тысячи лет в Древней Персии. Игра называлась «туз», но уже включала все основные комбинации, такие, как пара, тройка, каре и т.д. И уже тогда существовал блеф как основной прием этой игры. Игру принесли в Европу крестоносцы.Читать далее
Есть люди с особо чувствительной кожей –
их лучше не трогать. Они не похожи
на всех остальных. Они носят перчатки,
скрывая на коже следы-отпечатки
лилового цвета от чьих-нибудь пальцев,
бесцеремонных в иной ситуации.
Они опасаются солнца в зените.
Обычно, надев толстый вязаный свитер,
выходят из дома по лунной дорожке
пройтись; и не любят, когда понарошку,
когда просто так, не всерьез, не надолго.
Болезненно чувствуют взгляды-иголки
и крошево слов. Они прячут обиду
в глубины глубин, но по внешнему виду
спокойны они, как застывшая глина,
лишь губы поджаты и паузы длинны.
Они уязвимы, они интересны;
и будьте чутки и внимательны, если
вы их приручили: они не похожи
на всех остальных – они чувствуют кожей.
В период Возрождения во многих кольцах с кастом прямоугольной формы были спрятаны коробочки-тайники. Также в эту эпоху были популярны перстни, где камни вынимались из гнезд, и туда можно было вложить миниатюрный портрет, памятную вещь или выгравировать там инициалы золотой проволокой.
Доказательством изобретательности итальянских златокузнецов являлись перстни с солнечными часами, географическими картами и разборные кольца в форме глобуса, отвечающие интересу, который с XVI века в широких кругах стали проявлять к естественным наукам.
Изображение символов и различных эмблем, характеризующих интересы и круг занятий владельца, было характерно для искусства XVI столетия вообще и ювелирного в частности.
Хитроумным приспособлением можно также считать перстни с ядом. Назначение этих смертельных драгоценностей не мешало ренессансным ювелирам богато гравировать, украшать эмалью и осыпать их драгоценными камнями. Кольцо могло быть выполнено в виде льва, и когти животного с помощью механического устройства служили выходом для жидкого яда, скрытого в маленьком резервуаре. Рукопожатие становилось смертельным, если владелец кольца направлял фигурку льва внутрь и несколько раз прыскал ядом на руку врага.
Еще одно описание кольца с ядом, выполненного венецианским мастером, демонстрирует нам другой способ хранения необходимого оружия против врагов, а иногда и спасения для самого владельца. При нажатии на пружину на кольце рядом с алмазом, граненным в форме пирамидки, гнездо с драгоценным камнем отодвигается, открывая крошечный тайник, где хранится яд.
Истории известно немало примеров конструкции колец-тайников, которые нередко использовались в качестве оружия. Самым ярким примером, пожалуй, является история легендарной семьи Борджиа. Чезаре Борджиа прославил свои знаменитые перстни тем, что при их помощи лишал жизни любого, кто ему был не угоден. Конструкция таких перстней была особой – их верхушка или крышка откидывалась, как у медальонов, скрывая под собой полость для хранения яда. Были кольца и с поворотной верхушкой, открывавшей тайник, и кольца с выдвижными иглами, отравленными ядом. Такими кольцами и пользовался Чезаре Борджиа, - в одном из его колец был незаметно открывающийся тайник, откуда, прямо во время "дружеской" беседы, например, переставляя бокалы, можно было сбросить яд. В одном из вариантов - сдвигался камень кольца. В другом - под оправу кольца монтировалась скользящая панель для тайника. Было также кольцо "коготь льва", невинно гладкое с наружной стороны пальца, но с тыльной стороны имевшее приспособление в виде металлических "коготков". В карнавальной толпе, Чезаре, скрытый под маской, хватал руку намеченного человека, пожимал ее и, уколов жертву шипом, смазанным ядом, при необходимости выбрасывая прочь кольцо-улику. В разделе колец с секретом, можно также вспомнить о кольцах-головоломках в виде плетеного орнамента, составленного из нескольких частей.
Более безобидным примером фантазий итальянских ювелиров можно считать благоухающие кольца, где маленькое отверстие в основании обода и внутренняя винтовая конструкция указывали на то, что в украшение помещали ароматические вещества или жидкие духи.
В эпоху Ренессанса появились и эксцентричные драгоценности, например, кольцо-шпора с серебряным вращающимся колесиком или кольцо-свисток из позолоченной бронзы. Если вы считаете, что ювелирные украшения должны удивлять, это для вас.
Настоящими поэтами мышьяка и цикуты можно считать семейку Борджиа. Основателем родовой традиции был Родриго Борджиа (стал папой римским в 1492 году), который настолько вдохновенно занимался устранением конкурентов, что получил прозвище "аптекарь Сатаны". Детишки удались в отца, правда, из трех сыновей двое погибли при невыясненных обстоятельствах, зато выживший, Чезаре Борджиа, превзошел папашу во всех отношениях.
Высокое положение Александра VI и преступления, творимые в его семье, нашли отражение в бесчисленных записях современников и последующих историков. Об отравлениях знатных лиц сообщают не только хронисты, но и преемник Александра VI на папском престоле папа Юлий II. Приведем несколько выдержек из старых хроник: «Как правило, использовался сосуд, содержимое которого в один прекрасный день могло отправить в вечность неудобного барона, богатого служителя церкви, слишком разговорчивую куртизанку, излишне шутливого камердинера, вчера еще преданного убийцу, сегодня еще преданную возлюбленную. В темноте ночи Тибр принимал в свои волны бесчувственное тело жертвы «кантареллы»...».
«Кантареллой» в семье Борджа называли яд, рецепт которого якобы Чезаре получил от своей матери Ваноццы Катанея, римской аристократки, любовницы отца. Яд содержал, по-видимому, мышьяк, соли меди и фосфор. Впоследствии миссионеры привезли из завоеванной в то время Южной Америки ядовитые местные растения, а папские алхимики готовили смеси столь ядовитые, что одна капля яда могла убить быка.
«Завтра утром, когда проснутся, Рим узнает имя кардинала, который в эту ночь спал своим последним сном», – такие слова приписывают Александру VI, сказавшему их якобы своему сыну Чезаре накануне праздника в Ватикане, имея в виду использовать праздничный стол для отравления неугодного кардинала.
Предания гласят, что то ли Лукреция, то ли Александр VI владели ключом, рукоятка которого заканчивалась незаметным острием, натираемым ядом.
Будучи приглашенным открыть этим ключом покои, где хранились произведения искусства, гость слегка оцарапывал кожу руки, и этого было достаточно для смертельного отравления. Лукреция имела иглу, внутри которой был канал с ядом. Этой иглой она могла в толпе погубить любого человека.
Не менее страшен и Чезаре, пытавшийся объединить под своей властью княжества Романьи.
«Его дерзость и жестокость, его развлечения и преступления против своих и чужих были так велики и так известны, что все в этом отношении передаваемое он переносил с полным равнодушием... Эта страшная зараза Борджа длилась в течение многих годов, пока смерть Александра VI позволила людям снова вздохнуть свободно». Чезаре Борджа владел кольцом с незаметно открывающимся тайником, где хранился яд, который можно было внести в бокал вина. Знаменитые кольца с ядом, принадлежащие Борджа, отнюдь не выдумка, некоторые из них сохранились до сегодняшнего дня. Так, на одном из них стоит дата 1503 г., надпись Чезаре Борджа и девиз на древнефранцузском языке «Выполняй свой долг, что бы ни случилось». Под оправу этого кольца была вмонтирована скользящая панель, образующая крохотный тайник для яда. Описывают также кольцо гладкое с наружной стороны пальца, с тыльной стороны имевшее приспособления из металла в виде львиных когтей. В них были проделаны желобки, через которые яд при рукопожатии попадал под кожу.
Чезаре, скрытый под маской, в толпе, на празднике, на балу хватал руку человека, которого задумал убить, пожимал ее и незаметно сбрасывал кольцо.
Смерть Александра VI была вызвана случайностью. Он решил отравить неугодных ему кардиналов, но, зная, что они опасаются его трапез, попросил кардинала Адриана ди Карнето уступить на день его дворец для устройства пира. Предварительно он послал туда своего камердинера с отравленным вином и наказал подавать его тем, на кого он укажет. Но в силу роковой для Александра VI ошибки он осушил бокал этого вина, в то время как Чезаре разбавил его водой. Папа скончался после четырех дней мучений, а двадцативосьмилетний Чезаре остался жив, но долго страдал от последствий отравления.
А вообще, чистая базовая ЧИ - это панорамность мышления (т.е. информации осмысливается много, но поверхностно) + относительно высокая скорость (частота) генерации нестандартный решений ..
В противоположность этого БИ - это фиксированное на чем-то одном мышление + относительно низкая скорость (частота) генерации нестандартный решений..
Но у человека может быть разный уровень образования, различные способности, выраженность функций и т.п.
Яркий Дон генерирует малопродуманные идеи, которые пытается сразу внедрять в жизнь. И часто терпит FAIL.
Яркий Джек один раз что-то продумает и будет следовать этому много лет, потому что так "правильно" игнорируя большинство информации, которая может натолкнуть на размышления.
Яркий Баль копается в какой-то узкой отрасли знаний и редко когда делает вклад в неё..
Яркий Роб при копании в информации старается генерировать идеи, но они получаются однобокими, предвзятыми, страдают фанатизмом (Робеспьер тот-же или Томас Мор)
Естественно, существуют переходные формы. Доны сужают область интересов и набираясь разных знаний начинают больше в них копаться и тщательней продумывать идеи. Джеки чаще сверяются с миром и не уходят в неадекват миру (типа Свами Прабхупады - основателя кришнаизма), ну и так далее.
«Во время моей первой гималайской экспедиции, - пишет Линкольн Холл, автор книги "Жутко везучий", - мы с напарником спускались с вершины, когда попали в снежную бурю. Полыхали молнии, снег пытался залепить глаза, и лишь нечеловеческими усилиями нам удалось пробиться сквозь пургу к нашему лагерю. Но едва мы вошли в лагерь, как одновременно сказали одну и ту же фразу: "Я чувствовал, что нас там было трое"».
Этот феномен называют по-разному - синдром третьего человека, фактор третьего и тому подобное, хотя это может быть не третий, а второй или, скажем, четвертый, пятый. Речь идет о случаях, когда люди ощущают присутствие кого-то (видимого или невидимого), кого - по логике - в данном месте и в данный момент никак не может быть!
Добрые советы
У Винсента Лама, врача-реаниматолога из Канады, такое случилось в... душевой кабинке. Впрочем, это сегодня он - известный врач, работавший в Арктике и Антарктике, автор книг и лауреат престижной литературной премии Гиллера. А тогда молодой парень китайского происхождения, выросший в Оттаве, жаждал поступить в военно-медицинское училище в Торонто. И понимал, что от результата экзаменов зависит вся его дальнейшая судьба. Несколько недель
Винсент провел, штудируя учебники. «Это было колоссальное напряжение, - вспоминает он. - Не представлял, что будет, если я не поступлю».
И вот однажды вечером, стоя под душем, он вдруг ощутил чье-то присутствие. Он никого не видел, но ясно ощущал чье-то присутствие. «Я сознавал, что мне говорят какие-то слова, дают советы, -продолжает Лам свой рассказ. - Этот невидимка ободрял меня, его советы были практичными: как лучше готовиться, как полней раскрыть ту или иную тему».
Ощущение присутствия длилось приблизительно полчаса, и после этого Лам занес все полученные советы в свой компьютер. Потом лег спать, и это была первая спокойная ночь за долгое время подготовки...
Позже, когда Лам стал искать те записи в компьютере, он не нашел ничего! «Это странно, - говорит он. - Я отлично помню, что сохранил те файлы».
Лам, написавший предисловие к только что вышедшей книге Джона Гейгера «Синдром третьего человека», считает, что «это была своего рода духовная поддержка свыше. Теперь это кажется странным, а тогда казалось совершенно нормальным». Однако, несмотря на то что Лам и потом не раз попадал в напряженные жизненные ситуации, он уже никогда не испытывал ничего подобного.
Экипаж фантомов
«Мы часто думаем о жизни как о чем-то эмпирическом, измеримом, - пишет в своей книге Джон Гейгер. - Этот феномен напоминает мне, что в человеческом опыте есть немало важного, не имеющего отношения к чисто материальному миру. Речь идет о вещах, которые человек лишь чувствует. Например, встречи с существами, которые спасают нас в критической ситуации, более распространены, чем мы думаем».
Один из «хрестоматийных» примеров связан с именем Чарльза Линдберга. Во время первого в истории безостановочного перелета через Атлантику в 1927 году отважный летчик вдруг почувствовал, что кто-то его «ведет». Впервые такое ощущение появилось после того, как он провел в воздухе 22 часа. Летел в одиночку очень низко над океаном, изо всех сил пытаясь не уснуть. И вдруг начал сознавать присутствие на борту кого-то еще, причем не одного, а нескольких! У него как бы появился целый экипаж доброжелательных «фантомов», готовых помочь. Они всячески ободряли летчика, активно обсуждали навигационные проблемы и оставались с ним до тех пор, пока внизу не показалось ирландское побережье: тут Линдберг понял, что до Парижа уже рукой подать!
Случай в горах
А вот и другой пример. Лавина в Скалистых горах Канады смела, словно былинку, альпиниста Джеймса Севиньи и тащила его вниз 600 метров, сломав несчастному позвоночник, лопатку, руку, нос, выбив зубы и разорвав связки в обоих коленях. Когда он очнулся, то увидел, что его напарник мертв. Джеймс тоже приготовился умереть. Но какое-то невидимое существо вдруг стало убеждать его, что надо выжить, а для этого он должен... Следуя инструкциям невидимки, Джеймс дополз до лагеря. И все это время с ним оставалось ощущение чьего-то присутствия...
Американская трагедия
11 сентября 2001 года биржевой брокер Рон ДиФранческо, задыхаясь от дыма на лестничной клетке южной башни Всемирного торгового центра, упал на бетонный пол, где лежали другие несчастные, некоторые - уже без сознания. «Встань!» - приказал вдруг голос невидимки, и ДиФранческо, ощутив чью-то мощную поддержку, стал спускаться по лестнице, но был опять заблокирован огнем. Невидимое существо заставило его буквально промчаться сквозь пламя. Он кинулся вниз и выбежал из здания в тот момент, когда оно начало рушиться. Он выжил - один из четверых, кто в момент теракта находился выше 81-го этажа.
Ни одного злобного существа!
Каждый находит этому феномену свое объяснение. Но, каким бы оно ни было, в разных эпизодах разные люди переживают нечто похожее - чувство присутствия кого-то, кто поощряет, дает советы и даже выводит из зоны опасности. «В каждом из случаев, о которых мне удалось узнать, это был доброжелательный, готовый помочь компаньон. И - ни одного злобного существа!» - говорит Джон Гейгер. Он нашел более 100 подобных случаев, включая примеры, описанные выше. «Речь идет о людях, оказавшихся между жизнью и смертью, причем нередко это бывает где-то далеко от цивилизации,- заявляет Гейгер. - Среди примеров- американский астронавт на космической станции «Мир», израильский солдат, подвергавшийся пыткам, австрийский альпинист на пике Гималаев...»
Большинство из тех, кто пережил этот синдром, могут сказать лишь, какого пола было это существо, но больше - ничего конкретного. А есть и такие, кто идентифицирует спасителя как покойного родственника, друга или даже Иисуса Христа.
Феномен стал известен как синдром третьего человека, поясняет Гейгер, потому что именно так упомянул его в своей поэме «Бесплодная земля» выдающийся поэт и Нобелевский лауреат 1948 года Томас С. Элиот. Высокодуховные или религиозные люди, независимо от того, какую веру они исповедуют, считают, что им помогал божественный промысел, в то время как агностики видят в этом феномене защитную функцию мозга. Люди науки давно пытаются понять, каким именно образом человеческий разум мог бы вызвать в воображении третьего человека. «Мнения на этот счет расходятся, - говорит Гейгер, - единого объяснения нет. Некоторые психологи полагают, что в случае стресса левое логическое полушарие, обычно доминирующее, частично утрачивает свой контроль над разумом, который отказывается верить в жуткую реальность происходящего, и тут в дело вмешивается более эмоциональное и оптимистичное правое полушарие мозга, а ведь оно способно на образное мышление, на фантазию. Вот и появляются «ангелы-спасители».
Биохимия или добрый ангел?
Другая теория предполагает, что «третий человек» - это продукт биохимических реакций, происходящих в организме. Организм реагирует на стресс, выбрасывая в кровь избыточное количество адреналина, а в мозгу в минуту опасности происходят-некие химические реакции, как бы растворяющие заслонку скептицизма и «впускающие» в сознание образ спасителя, то есть помогающие нам выживать.
Но почему кто-то ощущает мудрого помощника, а кто-то - нет?
«Тут могут сказываться психологические переменные, - говорит Гейгер.
- Некоторые люди более восприимчивы, нежели другие. Воображаемый малым ребенком «друг» тоже может быть проявлением синдрома третьего человека. В исследованиях, проводимых среди вдов и вдовцов, от 30 до 50% опрошенных сообщали, что чувствуют присутствие покойной «половинки».
Является ли «третий человек» добрым ангелом, сердобольным призраком или лишь проявлением физиологического механизма выживания, - каждый решает для себя сам. «Лично я решить эту загадку не могу, - заявляет Гейгер. - Но она поднимает некоторые очень важные и глубокие вопросы...»
Тайны исчезнувших болезней
Среди различных эпидемических заболеваний, свирепствовавших в прошлые века и к настоящему времени уже достаточно хорошо изученных, в истории медицины зафиксированы несколько эпидемий довольно странных и весьма загадочных болезней, причины возникновения и исчезновения которых до сих пор неизвестны. За относительно короткий промежуток времени неведомая до того болезнь неожиданно поражала огромное количество людей в городах и селениях, а затем так же внезапно и таинственно исчезала, чтобы никогда больше не появиться.
Чума Фукидида
Что такое, например, так называемый афинский мор, или, как еще называли эту загадочную болезнь, "чума Фукидида"? В 431 году до н. э. разразилась Пелопоннесская война, и неизвестно, чем закончилось бы противоборство Афин и Спарты, если бы не эпидемия странной болезни, не-ожиданно появившаяся в Афинах и погубившая в течение одного года около трети всего населения этого города, что в конечном итоге и привело афинян к поражению в войне.
Согласно описанию древнегреческого историка Фукидида, как только в Аттику вошли пелопоннесские войска под командованием лакедемонийского царя Архидама II, почти сразу же появились и первые случаи неведомой до того болезни, которая вскоре стала распространяться с ужасающей быстротой. Практически в одно время многие афиняне вдруг были охвачены необъяснимым жаром, глаза покраснели и воспалились. Горло и язык стали ярко-красными, а дыхание тяжелым и зловонным. Потом начиналось чихание, першение в горле и кашель. Вслед за этим начиналась сильная рвота желчью и отмечались судороги. Кожа покрывалась красной сыпью и гнойниками, переходящими в язвы. Внутренний жар был настолько силен, что больные не могли носить на себе даже легкой полотняной одежды и предпочитали находиться все время нагими. Их мучила жажда, которую не утоляло даже обильное питье. Они не могли спать, так как беспокойство, которое становилось непереносимым, никогда не оставляло их, даже ночью.
"Чума Фукидида" свирепствовала в Афинах в течение двух лет, а затем так же внезапно прекратилась. Однако в конце 427 года до н. э. эпидемия этой чрезвычайно заразной болезни повторилась вновь и продержалась еще один год, чтобы затем опять исчезнуть, но уже навсегда. Споры вокруг этой загадочной болезни не прекращаются и по сей день. И хотя список работ, посвященных ей историками и врачами, насчитывает уже более 100 названий, полной ясности в этом вопросе до сих пор нет. Так, многие специалисты считают, что так называемый афинский мор - это не что иное, как обычная скарлатина; другие же не исключают эпидемии кори, гриппа или же целого комплекса болезней, например сочетание тифа и кори.
Английский пот
Другой, не менее загадочной болезнью был так называемый "английский пот" или "английская потливая горячка". Эпидемии этой довольно странной, не встречавшейся ни до того, ни позже болезни, пронеслись по Европе в XV - XVI веках, унеся огромное количество человеческих жизней, а затем так же внезапно прекратившись.
Впервые эта болезнь появилась в Англии 22 августа 1486 года и всего за несколько дней охватила практически всю страну. Заболевание имело весьма характерные признаки, которые не были знакомы тогдашним врачам, и отличалось крайне быстрым развитием. У совершенно здоровых людей внезапно поднималась высокая температура, краснело лицо, иногда отмечались судороги, головная боль, боль в суставах, сердцебиение, неприятный привкус и отвратительный запах изо рта. А затем все тело покрывалось обильным потом с характерным неприятным запахом. Еще одним отличительным признаком "английского пота" была сонливость: заснув, больной нередко больше уже не просыпался. Вся болезнь длилась от нескольких часов до нескольких дней. И как рассказывают врачи того времени, иногда смерть наступала почти мгновенно: люди, обедавшие здоровыми, к ужину уже умирали. От "потливой горячки" погибало до 95 и даже до 100 процентов заболевших. При этом болели люди среднего возраста, дети же и пожилые люди не заражались. Перенесенное заболевание не давало иммунитета, немногие выздоровевшие могли заболеть и во второй, и в третий раз.
Последующие эпидемии были более всеохватывающими, но начинались неизменно в Англии. Появившись в Европе болезнь "прошлась" по Франции, Германии, Пруссии, Литве, Польше, России. "Казалось, что вся внутренность в жидкость обратилась, осушив все части и истощив все силы страждущих, - описывал неведомую болезнь русский врач Иван Виен, - производила отменную скоропостижность пульса, обмороки, тошноту, сильное биение сердца, тоску, охладелось наружных частей тела, сильные судорожные движения, скорбь падучую и паралич. Сия зараза была смертоносна". В конце XVI века "английская потливая горячка" неожиданно исчезла и с тех пор больше никогда и нигде не появлялась, так что сейчас можно лишь строить предположения о природе этого весьма необычного и загадочного заболевания.
Дмитрий Макунин
симптомы болезни английских пот
Болезнь начиналась с жёсткого озноба, головокружения и головной боли, а также сильных болей в шее, плечах и конечностях. После трёх часов этой стадии начиналась горячка и сильнейший пот, жажда, учащение пульса, бред, боль в сердце. Никаких высыпаний на коже при этом не было. Характерным признаком болезни была сильная сонливость, часто предшествовавшая наступлению смерти после измождающего пота: считалось, что если человеку дать уснуть, то он уже не проснётся.
Однажды переболев потливой горячкой, человек не вырабатывал иммунитета и мог умереть от следующего приступа.
Фрэнсис Бэкон в «Истории правления Генриха VII» описывает болезнь так:
Около этого времени осенью, в конце сентября, в Лондоне и других частях королевства распространилась эпидемия болезни дотоле неизвестной, которую по её проявлениям назвали «потливым недугом». Болезнь эта была скоротечной как в каждом отдельном случае заболевания, так и в смысле длительности бедствия в целом. Если заболевший не умирал в течение двадцати четырёх часов, то благополучный исход считался почти обеспеченным. Что же до времени, прошедшего прежде чем болезнь перестала свирепствовать, то её распространение началось примерно двадцать первого сентября, а прекратилось до конца октября, — она, таким образом, не помешала ни коронации, состоявшейся в последних числах этого месяца, ни (что было ещё важнее) заседанию парламента, начавшемуся лишь через семь дней после этого. Это была чума, но, по всей видимости, не разносимая по телу кровью или соками, ибо заболевание не сопровождалось карбункулами, багровыми или синеватыми пятнами и тому подобными проявлениями заражения всего тела; все сводилось к тому, что тлетворные испарения достигали сердца и поражали жизненные центры, а это побуждало природу к усилиям, направленным на то, чтобы вывести эти испарения путем усиленного выделения пота. Опыт показывал, что тяжесть этой болезни связана скорее с внезапностью поражения, чем с неподатливостью лечению, если последнее было своевременным. Ибо, если пациента содержали при постоянной температуре, следя за тем, чтобы и одежда, и очаг, и питье были умеренно теплыми, и поддерживая его сердечными средствами, так чтобы ни побуждать природу теплом к излишней работе, ни подавлять её холодом, то он обычно выздоравливал. Но бесчисленное множество людей умерло от неё внезапно, прежде чем были найдены способы лечения и ухода. Эту болезнь считали не заразной, а вызываемой вредными примесями в составе воздуха, действие которых усиливалось за счет сезонной предрасположенности; о том же говорило и её быстрое прекращение[1].
Причины
Причины «английского пота» остаются загадочными. Современники (в том числе Томас Мор) и ближайшие потомки (см. выше цитату из Бэкона) связывали её с грязью и некими вредными веществами в природе. Иногда её отождествляют с возвратным тифом, который разносят клещи и вши, но источники не упоминают характерных следов укусов насекомых и возникающего при этом раздражения. Другие авторы сближают болезнь с хантавирусом, вызывающим геморрагические лихорадки и лёгочный синдром, близкий к «английскому поту», однако он редко передаётся от человека к человеку, и такая идентификация также не общепризнана.
«Император Николай II был другой: мягкий, чуткий, внимательный. Помню однажды во время закуски перед завтраком, после одного из выходов, он оцарапал себе палец до крови об иголку, забытую портным в его мундире. Николай Николаевич ему посоветовал помочить палец водкой и от тотчас это сделал»[1].
Великий князь Гавриил Константинович.
Николай II на сегодняшний день — одна из самых популярных фигур в отечественной исторической публицистике. Политические веяния менялись, а вместе с ними менялся и взгляд на личность последнего императора всероссийского. В настоящее время о Николае II говорят и пишут, зачастую, в верноподданическом духе столетней давности — совершенно некритически, изрядно приукрашивая и наделяя его даже теми талантами, которыми он в действительности никогда не обладал. Одна из таких «благодатных» тем — способности императора к военному командованию. Апологеты всерьез принялись за создание образа царя-полководца, буквально второго Петра Великого. Вот их основные аргументы: как только царь решительно возглавил Действующую Армию в 1915 г., ситуация на фронте сразу же нормализовалась, а в следующем году армией был предпринят знаменитый «Брусиловский прорыв» (так же заслуга великого стратега Николая Романова), но заговор генералов-изменников не позволил ему привести Россию к победе. Тому, насколько эта картина соответствует истине, и посвящена данная статья. Она не претендует на закрытие вопроса, а, скорее, является приглашением к дискуссии... если, конечно, идеализирующие Николая II как политика и военачальника авторы будут в ней заинтересованы.
Любые дарования, в том числе и военные, закладываются в детстве, в процессе воспитания. В апологетической (и не только) литературе часто подчеркивается, что цикл военных наук цесаревичу Николаю Александровичу преподавали наиболее выдающиеся специалисты — в частности, обучавший его боевой подготовке войск М.И. Драгомиров[2]. Однако при этом апологеты предпочитают умалчивать о том, что впоследствии сам «М.И. Драгомиров всегда скорбел, видя слабоволие Царя и постоянное расшатывание престижа Царской власти»[3].
Двоюродный дядя царя, великий князь Александр Михайлович, признавая владение его иностранными языками, признавал: «Остальные его познания сводились к разрозненным сведениям по разным отраслям, но без всякой возможности их применять в практической жизни». Воспитатель Ники, генерал Г.Г. Данилович, внушил ему, что «чудодейственная сила таинства миропомазания во время Св. Коронования способна была даровать будущему Российскому Самодержцу все необходимые познания»[4].
По мнению контр-адмирала А.Д. Бубнова, в годы Первой мировой войны - начальника морского управления в Ставке — «уровень его знаний соответствовал образованию гвардейского офицера, что, само собой разумеется, было недостаточно не только для управления государством, но и для оперативного руководства всей вооруженной силой на войне»[5].
Из всех сфер военного управления Николай II питал наибольшее пристрастие к изменениям в области военной формы. В частности, в конце августа 1907 г. он решил восстановить армейские гусарские полки, переименованные в драгунские в царствование Александра III. Как справедливо отмечал видный советский военный историк П.А. Зайончковский, значение этой меры было исключительно отрицательным. Гусары и уланы получили дорогостоящую опереточную форму. Однако они, как и драгуны, по-прежнему были призваны действовать и в конном, и в пешем строю. Неизменен остался и кавалерийский устав. Таким образом, с военной точки зрения эта реформа носила символическое значение, вернее — была бессмысленна[6]. Аналогично складывалась ситуация с наградами и знаками отличия. «Ни в одно из прежних царствований не раздавалось, кажется, столько медалей и различных значков, как при Николае II»[7] — писал по этому поводу А.А. Игнатьев. Царь питал неподдельный интерес лишь к внешней стороны военного дела, к фасаду армии. При этом он же являлся вершителем внешней политики России, оказавшейся в начале ХХ в. втянутой в войну с Японией, а будучи самодержавным монархом он также нес единоличную ответственность за подготовку страны к такой войне.
Еще в начале царствования Николая II, 30 марта 1895 г. на Особом совещании по вопросу о японо-китайской войне начальник Главного штаба генерал-адъютант Н.Н. Обручев прозорливо предсказывал: «Для нас в высшей степени важно ни под каким видим не впутываться в войну....Нам пришлось бы воевать за десять тысяч верст с культурной страной, имеющей 40 млн. населения и весьма развитую промышленность. Все предметы снаряжения Япония имеет у себя на месте, тогда как нам пришлось бы доставлять издалека каждое ружье, каждый патрон...»[8]. Однако царь не внял словам своего ведущего военного специалиста,, когда-то обучавшего его военной статистике.
Обострение в отношениях с Японией наступило уже в начале уже ХХ столетия, когда некий отставной ротмистр А.М. Безобразов, ставший в 1903 г. статс-секретарем, лоббировал развитие добычи леса на приграничных с Россией территориях бассейнов рек Туманган и Амноккан. Гарантировать благополучие его начинания, по замыслу промышленника, должны были... русские регулярные войска, что закономерно вызвало протест ряда азиатских государств. Присутствие русских военных сил в регионе было ничтожно, но для эскалации конфликта его вполне хватило. Может быть, Николай II решился на неё обдуманно, располагая всей необходимой разведывательной информацией и тщательно спланировав ведение возможной войны?
В конце декабря 1903 г. вся поступившая разведывательная информация была обобщена Главным штабом в докладной записке Николаю II. Из нее со всей очевидностью следовало, что империя микадо полностью завершила подготовку к войне и ожидает лишь удобного случая для атаки. Анализ информации, поступавшей от военных агентов и агентурных источников, содержал реальные доказательства неизбежности войны. Более того, русская военная разведка смогла установить практически точную дату ее начала. Именно этим объясняется приказ адмирала Алексеева эскадре в Порт-Артуре совершить демонстративный рейд к полуострову Шаньдун, а также запрос наместника в Петербург о разрешении на мобилизацию войск Дальнего Востока.
Однако экстренных мер со стороны царя и его окружения так и не последовало. Нерешительность высших должностных лиц привела к тому, что ни один из планов подготовки кампании против дальневосточного соседа, составленных Куропаткиным, Алексеевым и Главным морским штабом, не был осуществлен до конца[9]. После начала боевых действий тот же Куропаткин представил царю доклад, в котором выражал уверенность в быстрой и легкой победе и придавал весьма ничтожное значение японской армии. Сам Николай II запальчиво заявлял, что будет вести войну до решительного конца — до полной нейтрализации Японской империи, «так чтобы она не могла больше иметь ни войска, ни флота»[10]. Преуспев накануне войны в канонизации Серафима Саровского, Николай II распорядился благословлять его иконой солдат, отправлявшихся на войну. Похоже, царь понимал подготовку к войне именно так, а не иначе; фронтовики же были настолько смущены и разочарованы образом нового святого, что к концу войны уже слышать о нем не могли[11].
Формат статьи не позволяет даже вкратце описывать ход всей русско-японской войны 1904–1905 гг. Кроме того, любому интересующемуся историей России он прекрасно известен, как известен и весьма плачевный результат. Правда, заклейменный поэтом К. Бальмонтом за Мукден и Цусиму, Николай II в ходе войны и после подписания Портсмутского мира все же преуспел минимум в 2-х военных операциях... правда, против собственного народа. Первая — это «Кровавое воскресенье» 9 января 1905 г., расстрел регулярными войсками мирной манифестации, убийство сотен[12] верноподданных царя. До сих пор бытует версия о провокационном характере шествия и об открытии огня «из народа» — в свое время она необъяснимым образом даже попала на страницы академической периодики[13], однако эту попытку снять ответственность с царя приходится признать неловкой и беспардонной.
Другая — карательная акция, последовавшая за Московским вооруженным восстанием в декабре 1905 г. Она была возложена на цвет русской гвардии — Николай II приказал Преображенскому и Семеновскому полкам идти в Москву на подавление вооруженного восстания. Уникальный пример — офицеры-преображенцы ответили императору отказом, считая роль полицейских ниже своего достоинства. В ответ царь распорядился уволить неподчинившихся и набрал офицеров из армейских частей[14]. Миссия оказалась выполнена; «за жестокую расправу с восставшими офицерство получило разные награды...»[15]. Нельзя забывать и об аналогичной экспедиции генерал-лейтенанта П.К. Ренненкампфа, кровопролитием восстанавливавшего подчинение властям среди служащих на Забайкальской и Сибирской железных дорогах[16]...
Ранее же, когда ситуация на театре военных действий неотвратимо стала приобретать удручающие черты, на секретном совещании 28 февраля 1905 г. в Царском Селе и Николай II и высшие должностные лица армии и флота единодушно признали, что без перестройки системы управления и организации армии не обойтись. 5 мая 1905 г. царь вручил Николаю Николаевичу рескрипт, предписывающий немедленно созвать «Особое совещание» по выработке «Предложений о Совете государственной обороны». Высшее военное руководство отнеслось к этой реформе неоднозначно, так как предполагалось, что Совет станет не только совещательным, но и руководящим, контролирующим органом. Намечалось новое промежуточное звено между верховной государственной властью, военным и морским ведомствами, права и относительная самостоятельность которых в результате этого значительно ограничивались, так как они попадали в подчинение должностным лицам, не несущим непосредственной ответственности за положение дел в армии и на флоте. Следом военное ведомство было разделено на несколько независимых и самостоятельных частей: высшие коллегиальные учреждения (Военный совет, Александровский комитет о раненых и Главный военный суд — органы, действующие постоянно, Высшая аттестационная комиссия и Верховный военно-уголовный суд, функционировавшие периодически); главные управления (Канцелярия министерства, Главный штаб, ГУГШ, артиллерийское, инженерное, интендантское, военно-санитарное управления, а также управление военно-учебных заведений и военно-судебное); генерал-инспекторы (кавалерии, артиллерии, инженерных войск и военно-учебных заведений).
Это дробление привело к развитию дезинтеграционных процессов, потере единства в системе военного управления, развитию внутренней бюрократии, волокиты и торможению хода реформ[17].
После провала затеи с «Особым совещанием», в 1908–1912 гг., все органы и системы военного управления пришлось вновь передавать под руководство военного министра. Эту должность в 1905–1909 гг. занимал А.Ф. Редигер, пока Николай II, пригласив к себе министра, не заявил ему: «После того, что произошло в Думе, вы потеряли авторитет в армии и мое доверие». Формальным поводом была критика Редигером военной верхушки России в Думе, однако сам понимал истинную причину опалы: «Я был уволен по личному неудовольствию государя, притом за недостаточную защиту его прерогатив, остатков его самодержавия»[18].
Новый военный министр В.А. Сухомлинов, сознававший, как угодить царю, категорично заявлял: «В Государственной думе я выступать не буду, государь этого не желает». В результате возник и стал развиваться конфликт между руководством Военного министерства и Государственной думой. Такой подход не находил полного понимания и в самой армии. Беспощадная централизация, которая насаждалась Николаем II и безоговорочно поддерживалась военным министром В.А. Сухомлиновым в строительстве вооруженных сил, совершенно не соответствовала духу времени, ограничивала возможности гражданского общества влиять на процессы, происходящие в армии, контролировать их, а органы представительной власти — принимать участие в решении вопросов обороны, что, естественно, вызвало напряженность вокруг армейских проблем.
Личность В.А. Сухомлинова в контексте настоящего анализа заслуживает более пристального внимания — его деяния на посту министра, равно как и последующая опала, четко отражают обстановку в российском военном ведомстве накануне краха империи. Тезисно обозначим некоторые из них:
В 1910 г. Сухомлиновым был разработан и реализован новый план стратегического развертывания войск. По нему упразднялся Варшавский укрепленный район, составлявшие его крепости Варшава и Зегрж, а наряду с ними — на юге — Ивангород — подлежали уничтожению. К выполнению данного решения было приказано приступить в условиях строжайшей секретности, а мотивировалось оно слабостью перечисленных крепостей и необходимостью собрать находящиеся в них войска в кулак. Впрочем, тот же Сухомлинов, еще будучи начальником ГУГШ, в феврале 1909 г., докладывал о необходимости упразднения и Новогеоргиевска — мощнейшей крепости империи. Это его намерение немедленно вызвало протест видных специалистов из Главного крепостного комитета, в том управляющего его делами А.А. Поливанова. Их критика возымела определенное действие — решение Сухомлинова было отменено новым начальником ГУГШ генералом Гернгроссом, Новогеоргиевск было решено не уничтожать, а напротив — усилить. Однако к 1911 г. из-за переноса оборонительной линии на 200 км в глубь страны, крепость превратилась в изолированный форпост, а с после начала военных действий на западном фронте стала европейским подобием Порт-Артура[19]. В трагическом падении крепости в 1915 г. была и лепта самого военного министра.
В начале XX века на первый план стали выступать технические средства ведения войны, что влекло за собой повышение требований к образовательному уровню личного состава армий. Накануне Первой мировой войны Россия тратила огромные средства на нужды, собственно военного ведомства (26,7% [20]), тогда как на народное просвещение выделялось лишь 4,6% годового бюджета России[21]. Как следствие, к началу войны в России 61%. призывников были неграмотными, в то время как в Германии – лишь 0,04%, в Англии – 1%, во Франции – 3,4%, в США – 3,8%, в Италии – 30%[22].
«Благодаря» царю тогда же была ослаблена и сфера военного образования. Характерный тому пример: ординарный профессор Николаевской военной академии Н.Н. Головин был сторонником реформирования учебного процесса в академии. Возможно, его усилия привели бы к реорганизации системы подготовки офицерских кадров в высшем звене, но в начале 1914 г. прямым давлением съезда объединенного дворянства на Николая II он был снят с должности и назначен командиром 20-го драгунского Финляндского полка в Вильманстранд. Начальник академии генерал Д.Г. Щербачев также покинул её стены с назначением командиром армейского корпуса[23].
В канун начала войны военный министр предпринял крайне неоднозначную пропагандистскую акцию, вышедшую ему боком не только в глазах современников, но и в отечественной исторической науке — решился на прямой диалог с прессой. С его подачи 12 февраля 1914 г. в вечернем выпуске газеты «Биржевые Ведомости» была опубликована статья «Россия хочет мира, но готова к войне». В ответ на вопросы сотрудников военных комиссий Думы Сухомлинов «давал самые <...> жалкие ответы. Он попросту обнаруживал полное незнание своей программы»[24]. В самом деле, заголовок хвастливой статьи говорил сам за себя, но... серьезно расходился с реалиями — о том, насколько была готова Россия к войне в плане боевой готовности, свидетельствовал русский и советский военный историк A. M. Зайончковский: «В общем, русская армия выступила на войну с хорошими полками, с посредственными дивизиями и корпусами и с плохими армиями и фронтами, понимая эту оценку в широком смысле подготовки...»[25]. Германский генеральный штаб так же констатировал: «При столкновении с русскими германское командование может осмелиться на маневры, которые оно не позволило бы себе против другого равного противника»[26].
Самодержец считал возможным для себя вмешиваться и в такую тонкую сферу управления армией, как военная разведка. Результатом его действий стало ослабление зарубежной агентуры — в частности, военного атташе в Италии полковника князя Волконского царь попросту прогнал с военной службы без «мундира и пенсии» за публичное признание ограничения его самодержавной власти Манифестом 17 октября[27]. Неготова к войне была и русская контрразведка, как утверждает видный исследователь истории спецслужб А.А. Зданович[28].
Когда началась война, ожидалось, что во главе Действующей Армии встанет монарх. То же самое предполагалось законодательной базой русской военной машины, но император Николай II... не решился на это[29]. Верховным Главнокомандующим стал его дядя, великий князь Николай Николаевич-младший. Царь же в исключительно ответственный период «июльского кризиса», колеблясь из-за опасений социального взрыва как следствия войны, ибо каким-то иным причинам, не решался объявить общую мобилизацию[30]. Драгоценное время было упущено, следствием чего косвенно стало первое же трагическое поражение русской армии в Восточно-Прусской операции.
Впрочем, год спустя, царь восстановит прерогативы самодержавного монарха, отстранив великого князя от должности и возложив функции Верховного главнокомандующего на себя. Автор этих строк уже касался причин этих событий в своей рецензии на документальный фильм «Николай II. Сорванный триумф», повторять содержание которой здесь нет необходимости. Следует лишь подчеркнуть, что смена Главковерхов произошла не в последнюю очередь из-за дворцовых интриг. Интересны мнения известных и неизвестных современников описываемых событий о решении императора.
Министр А.В. Кривошеин: «Принятие императором командования армией — это <...> свеча, брошенная в пушечный арсенал»[31].
Протопресвитер русской армии и флота о. Г.И. (Шавельский): «[Царь] в военном деле представлял, по меньшей мере, неизвестную величину: его военные дарования и знания доселе ни в чем и нигде не проявлялись», а «его общий духовный уклад менее всего был подходящ для верховного военачальника»[32].
Посол Британской империи в России Дж. Бьюкенен: «Совмещать обязанности самодержца великой империи и главнокомандующего — задача, непосильная для одного человека»[33].
Донской казак Г.И. Бардаков: «Нашего ГОСУДАРЯ нужно расстрелять»[34].
Мещанка г. Горки Могилевской губернии, торговка рыбой Ш.-Х. Паршен: «Наш НИКОЛКА не умеет воевать»[35].
Суммируя настроения, царившие в Действующей Армии, историк О.С. Поршнева констатировала: «Принятое Николаем II в августе 1915 г. решение о занятии им поста Верховного Главнокомандующего русской армии было встречено солдатами без энтузиазма»[36]. С какими же настроениями к этой знаковой черте подошла царская чета?
Николай II: «Быть может, для спасении России необходима искупительная жертва. Я буду этой жертвой»[37]. Александра Федоровна: «Царь, к сожалению, слаб, но я сильна...»[38]. Комментарии, по мнению автора, здесь излишни.
Впрочем, царю по-своему даже нравилась роль жертвы — он писал: «Мой мозг отдыхает здесь — нет министров, нет беспокоящих вопросов, требующих осмысления. Я полагаю, что это хорошо для меня»[39]. В Ставке он значительную часть дня проводил в окружении своей свиты. Царь вставал в девятом часу, занимался утренним туалетом, после чего следовал к молитве и чаю в столовой. В 11 часов Николай II шел в штаб, на доклад, дабы ознакомиться с оперативной обстановкой и обсудить с начальником штаба генералом М.В. Алексеевым вопросы, касавшиеся армии. По сути дела, этим часовым докладом и ограничивалась работа царя в качестве Верховного главнокомандующего. Остальное время — практически весь день — он уделял завтраку-обеду с неизменной рюмкой водки, докладам министров, прогулкам и т. д.[40] Вне сомнения, ради подобной смены обстановки стоило возглавить Действующую Армию, ведущую тяжелейшую войну...
Из-за постоянных переездов полковника Николая II из Могилева, куда была переведена Ставка, в Петроград, а также недостаточного знания вопросов руководства войной и стратегического планирования фактическое командование вооруженными силами было сосредоточено в руках начальника штаба Ставки генерала Алексеева[41]. Правда, поначалу царь решил проявить свой опыт стратега на деле — он решил забрать с Кавказского фронта для усиления войск, действовавших против Австро-Венгрии и Германии, V Кавказский корпус и одну пехотную дивизию. Это крайне разгневало великого князя Николая Николаевича-младшего: «Он не только отнял у меня пост, который самому явно не по силам, но еще и хочет лишить права на будущие победы»[42]. Впоследствии, в ходе Эрзерумской операции 1916 г., когда генерал Н.Н. Юденич решил взять мощную крепость Эрзерум без проведения правильной осады, Николай II уже наряду с командующим фронтом были категорически против этой операции. Взятия Эрзерума, одной из многих славных страниц русской военной истории, могло бы не состояться, не решись Юденич действовать наперекор царю.
При этом император отнюдь не считал себя связанным пожеланиями начальника штаба в вопросах кадровых назначений. В частности, несмотря на возражения последнего против выдвижения генерала В.М. Безобразова на должность командира гвардейских корпусов, царь настоял на своем. А вдобавок привел аргумент, сразивший Алексеева наповал: «Ну что вы, Михаил Васильевич! Он такой милый и такой веселый рассказчик и анекдотист!»[43].
В 1916 г. Безобразов будет назначен командующим созданной из частей и соединений стратегического резерва Ставки Особой армией, с которой связана еще одна любопытная история, рисующая нам личность Николая II. Особая армия была XIII-й по счету, но царь из неких суеверных соображений не стал давать этой армии номер[44]. Вообще присущие натуре Николая II склонность к мистицизму, своеобразный религиозный фатализм, суеверность отмечались многими из его современников: Ю.Н. Даниловым[45], начальником Петербургского охранного отделения А.В. Герасимовым[46]; лейб-казак императора Тимофей Ящик вспоминал: «Когда царь утром отправлялся гулять в парк, то я следовал за ним <...> Когда он находил подкову, а так как царь твердо верил, что подкова приносит счастье, то каждый раз я должен был забирать ее с собой домой»[47].
В эмигрантской публицистике начала 90-х гг. встречаются публикации о спасении Николаем II в 1915 г. сотен тысяч армян от проводимого Османской империей неприкрытого геноцида[48]. Но реже говорится об учиненном в том же году внутри Российской империи интернировании не меньшего, если не большего, количества представителей нетитульных наций — евреев, немцев, поляков, латышей... Переселение и помещение в осбые условия этнических групп заподозренных в нелояльности было общепринятой практикой в ходе обеих мировых войн. Но организация этих акций в России была поставлена удручающе плохо — потоки переселенных лиц и беженцев захлестнули и без того перегруженную транспортную систему в западных регионах страны и вызвали локальные вспышки эпидемий и голода. Отстутсвие грамотного пропагандистского обеспечения депортаций привело к резкому росту обусловленной антисемитизмом шпиономании и социальной напряженности в Действующей Армии и в тылу.
К слову об отношениях между офицерами и нижними чинами, бытовавших в тогдашней армии. Тезис об умении начальников сблизиться с подчиненными стал постоянным атрибутом выступлений Николая II перед военной аудиторией. В 1904 г. он требовал с любовью и вниманием относиться к подчиненным нижним чинам, с сердечностью вникать в их нужды и приближать к себе. В годы революции царь уже подчеркивал важность неразрывной связи между офицерами и солдатами. «Те части крепки, где существует неразрывная связь между офицерами и нижними чинами»; они, по его словам, «доблестно и преданно служат и на войне и в мирное время».
Другой стороной медали была излагаемая в перехваченных военной цензурой письмах ситуация: «Всего более угнетает, что нашими старыми солдатами командуют выскочки офицеры. Солдат они не понимают, ими помыкают, а заботы не видно»; «В нашей роте порядка никакого, полуротный – прапорщик из солдат — все время был в деревне и пьянствовал»; «Все начальство за маловажные поступки морду бьет, вот же наша какая жизнь – хуже собак»[49].
Незавершенность реформы военного образования привела к тому, что когда, после начала войны, практически весь заранее подготовленный профессионнальный костяк офицерского корпуса был выбит в операциях 1914–1915 гг, тех, кому предстояло командовать людьми в бою начали набирать буквально «с улицы», руководствуясь исключительно образовательным цензом и пропускать эту массу через 3–6 месячные школы прапорщиков. Исследователь истории русского офицерства С.В. Волков писал: «Комплековались школы прапорщиков лицами с высшим и средним образованием, годными к военной службе, студентами и вообще любыми лицами, имевшими образование хотя бы в объеме уездного или высшего начального училища, а также отличившимися на фронте солдатами и унтер-офицерами. В школы могли поступать и гражданские чиновники призывного вораста»[50]. Кроме того, в те же годы появилась практика производства в офицеры нижних чинов за боевые заслуги непосредственно на передовой без прохождения специальных курсов. Однако образованные студенты, усердные чиновники или умеющие хорошо чистить винтовку, метко стрелять и лихо козырять при виде начальства солдаты и унтера, как выяснилось, далеко не всегда обладали главной способностью офицера — навыком управлять людьми и вести за собой. Не умея заслужить авторитет у солдатской массы, многие из этих «эрзац-офицеров» начинали применять кулаки в качестве основного аргумента в общении с подчиненными.
Сильным психологическим стимулом к развитию рукоприкладства явилось официальное восстановление в армии наказания розгами, казалось бы, окончательно забытое после событий первой русской революции. Порке подвергались целые подразделения, даже за пустяки. Табу на физическое насилие над личностью было снято с официальной санкции. Определенный импульс к рукоприкладству по той же причине могло дать и введение в январе 1915 года смертной казни на фронте[51].
Следует заметить, что вопреки утверждениям нынешних апологетов, царь, уже возглавив армию, не добился тем самым сиюминутной стабилизации фронта. Фронт стабилизировался лишь 2 месяца спустя, после очередного отступления русской армии на линию р. Западная Двина — Двинск — Вилейка — Барановичи — Пинск[52]. Николай объективно не внес значительного вклада и в подготовку и проведение крупнейшей наступательной операции русской армии в ходе войны — знаменитого «Брусиловского прорыва» на Юго-Западном фронте. Более того, его организатор и вдохновитель генерал от кавалерии А.А. Брусилов возлагал ответственность за срыв наступления, вовремя не поддержанного силами Северо-Западного фронта, именно на царственного Главковерха[53].
20 сентября 1916 г. Николай II писал жене: «Наряду с военными делами меня больше всего волнует вечный вопрос о продовольствии. Сегодня Алексеев дал мне письмо... от председателя комитета по продовольствию. Он открыто признается, что... цены все растут, и народ начинает голодать... Я никогда не был купцом и просто ничего не понимаю в этих вопросах о продовольствии и снабжении...»[54]. Однако, может быть, царь из неких соображений оговаривал себя и попросту «прибеднялся»? Увы, нижеследующие примеры делают это допущение маловероятным.
В январе 1916 г. военному министру А.А. Поливанову рескриптом великого князя Михаила Александровича было передано Высочайшее повеление заказать у некоего А.А. Братолюбова «столько-то» пудов изобретенной им горючей жидкости, якобы не поддающейся тушению огнем, на сумму... 7 миллионов рублей. Эти сумасшедшие деньги надлежало выплатить изобретателю в американских долларах с гарантией доплат, если в них возникнет необходимость. Впрочем, это всего один-единственный пункт в перечне заказов на имя Братолюбова, для реализации которых требовалось в общей сложности 100 миллионов рублей[55]. Проверить, насколько предлагаемый Братолюбовым «напалм» оправдывает трату такой колоссальной суммы, Николай II удосужился лишь поздней осенью 1916 г.— как говорится, не прошло и года... Как выяснилось в ходе испытаний, Братолюбов был аферистом, а его легковоспламеняющаяся жидкость — фикцией; «Государь всё стрелял и стрелял, пока не убедился в неприменимости для военных целей этого изобретения»[56] — писал очевидец испытаний контр-адмирал А.Д. Бубнов.
Другим примером Высочайше одобренного растранжиривания огромных сумм в период Первой мировой войны был легендарный «царь-танк» или «боевая колесница Лебеденко». Этот мертворожденный проект циклопической колесной боевой машины, на изготовление опытного образца которой Союз земских городов по распоряжению царя выделил огромную сумму в 210000 рублей, даже не рассматривался Главным военно-техническим управлением[57]. Для сравнения — в в разгар «июльского кризиса» 1914 г. за добычу судьбоносных для страны сведений о военных планах Германии Главное управление Генерального штаба сулило в 10 раз меньшую сумму[58]. Изготовление же «танка Лебеденко» велось в 1916 г., в тяжелейший военный период. Если мы обратимся к опыту Великой Отечественной войны, в куда более сложный момент начала 1942 г., то проектировщики танков были и тогда — как, например, командующий 371-й стрелковой дивизией генерал-майор Ф. Чернышов, автор проекта «зимнего танка «Гигант»[59]. Но сравнение его с Лебеденко попросту исключено — в отличие от последнего, генерал Чернышов был движим искренним стремлением помочь воинам Красной армии, к тому же его идея оказалась вполне здравой и востребованной в ходе войны.
Весьма расхожей у промонархически настроенных публицистов была и остается обширная цитата из книги У. Черчилля «Мировой кризис», сожалеющего о России, будто бы рухнувшей на пороге победы, и о её царе. Отдельные пассажи из неё действительно показательны, например вот эта — «Вооружение притекало широким потоком»[61]. Речь идет, главным образом, о стрелковом оружии и его достатке к началу революционного 1917 г. В действительности поток был едва ли настолько широк, чтобы покрывать потребности войны многомиллионных армий, но весьма мутен — в 4-х армиях и резерве Юго-Западного фронта на 1 января 1917 г. имелось винтовок:
3 — лин. (Мосина М 1891)
106998
Винчестера (Winchester M1895) под трехлинейный патрон 7,62×54R
18880
Японских (Арисака Тип 38)
6785
Бердана под патрон 10,67 мм
214
Мексиканских карабинов (Людвиг Лоеве обр. 1895 г.)
Сильный аспект экстравертная интуиция определяет:
- Оценку потенциальных качеств человека, его возможностей.
- Многоплановое восприятие мира, человека. Целостное восприятие чего-либо.
- Умение видеть суть, "зреть в корень", оценить перспективность, потенциальные возможности идей и начинаний, проницательность.
- Поиск новых идей, поиск альтернатив, видение вариативности, умение сделать оптимальный выбор. Нацеленность на оригинальность, необычность. Парадоксальность мышления. Спонтанность...
1)
«Непонятки возникают, когда человек, например, сидит и слезливо рассказывает какую-то историю, как его, понимаешь ли, обидели. При этом сама ситуация такова, что помощь человеку, судя по всему, не требуется, нечем там помогать. Но зачем-то он это все рассказывает же! И вот часто ловлю себя на том, что тихо впадаю в ступор, судорожно пытаясь сообразить, какая же реакция от меня требуется. Понятное дело, что мыслей никаких в голову по этому поводу не приходит, кроме как: "Ё, ну так что мне делать-то надо?" Все это отражается на лице соответствующим выражением лица и человек…начинает беситься, не видя никакого должного отклика на его историю».
(одномерность ЧЭ – СЛИ «габен») Ступор, стремление понять, как же нужно (нормы) реагировать, что требуется.
2)
Как Вы проявляете негативные эмоции? Как это выгладит? Что об этом говорят другие?
Дико это выглядит. Лучше и не пробовать доводить меня до такого состояния. Не контролирую я себя – могу просто резко взорваться и такого наговорить, что мало не покажется.
(неадекватность одномерной ЧЭ – СЛИ «габен»)Такое поведение похоже на неуправляемую реакцию витальной функции. Однако при перегрузке и ментальная одномерная функция может быть неуправляемой.
3)
Попробую внести свою лепту в исследование болевых и рассказать про болевую ЧЭ как она есть у меня))
Болевая ЧЭ, как и всякая болевая двойственна
С одной стороны я понимаю, что эмоции мои гораздо слабее, чем у большинства. (
Оффтопик: Хочу уточнить, что говоря ЭМОЦИИ я понимаю эмоции как внешнее проявление, выражение чувств. Так вот с чувствами как раз таки все в порядке, несмотря на бытующее мнение о Габенах – бесчувственных чурбанах :-D . А вот с эмоциями… проблемка).
Это все равно, что пытаться описать красоту мира, имея в руках краски 7 цветов. Ты видишь как прекрасен этот мир, и даже иногда хочется его изобразить, но осознание того, что цветов в наличие всего 7, полутона и цветовые переходы не получатся, да и вообще художник ты хреновый, убивает это желание напрочь.
Так и болевая ЧЭ. С одной стороны чувствуешь себя не совсем полноценным, потому что не можешь, чаще всего, выразить то, что чувствуешь, эмоционально – раз, слышишь периодически упреки в том, что ты отмороженная личность и почему бы тебе просто не выразить свои эмоции, вместо того, чтобы держать их в себе - два. И все попытки объяснить, что собстна ничего в себе не держится, просто вот это все, что есть, разбиваются как об стенку.
А с другой стороны даже те эмоции, которые есть, которые можешь и хочешь себе позволить выражать страшно. Страшно потому, что могут обвинить в излишней эмоциональности, страшно, потому что вроде как понимаю, что эмоции – это нормально, а где-то в глубине души сидит мысль, что это неправильно, что надо быть ровнее, спокойнее и т.д.
Все время кажется, что ты недодаешь эмоций близким людям. Что, как собака, все чувствуешь, а показать не можешь. Я не захотела второго ребенка исключительно потому что посчитала, что моей любви и одному то мало, а если ее еще и поделить…
А с другой стороны боишься повысить голос, чтобы не казаться истеричкой.
Пытаешься найти золотую середину и если получается, то хорошо. А если не получается, то начинаешь бороться с чувствами, которые эти самые эмоции вызывают, чтоб убрать первопричину. Как лиса, которая виноград достать не может, поэтому говорит, что он зеленый. И тоже иногда получается. :-D Жить без чувств - спокойней. Но как-то уш совсем не интересн
Николай II на сегодняшний день — одна из самых популярных фигур в отечественной исторической публицистике. Политические веяния менялись, а вместе с ними менялся и взгляд на личность последнего императора всероссийского. В настоящее время о Николае II говорят и пишут, зачастую, в верноподданическом духе столетней давности — совершенно некритически, изрядно приукрашивая и наделяя его даже теми талантами, которыми он в действительности никогда не обладал. Одна из таких «благодатных» тем — способности императора к военному командованию. Апологеты всерьез принялись за создание образа царя-полководца, буквально второго Петра Великого. Вот их основные аргументы: как только царь решительно возглавил Действующую Армию в 1915 г., ситуация на фронте сразу же нормализовалась, а в следующем году армией был предпринят знаменитый «Брусиловский прорыв» (так же заслуга великого стратега Николая Романова), но заговор генералов-изменников не позволил ему привести Россию к победе. Тому, насколько эта картина соответствует истине, и посвящена данная статья. Она не претендует на закрытие вопроса, а, скорее, является приглашением к дискуссии... если, конечно, идеализирующие Николая II как политика и военачальника авторы будут в ней заинтересованы.
После провала затеи с «Особым совещанием», в 1908–1912 гг., все органы и системы военного управления пришлось вновь передавать под руководство военного министра. Эту должность в 1905–1909 гг. занимал А.Ф. Редигер, пока Николай II, пригласив к себе министра, не заявил ему: «После того, что произошло в Думе, вы потеряли авторитет в армии и мое доверие». Формальным поводом была критика Редигером военной верхушки России в Думе, однако сам понимал истинную причину опалы: «Я был уволен по личному неудовольствию государя, притом за недостаточную защиту его прерогатив, остатков его самодержавия»[18].
В начале XX века на первый план стали выступать технические средства ведения войны, что влекло за собой повышение требований к образовательному уровню личного состава армий. Накануне Первой мировой войны Россия тратила огромные средства на нужды, собственно военного ведомства (26,7% [20]), тогда как на народное просвещение выделялось лишь 4,6% годового бюджета России[21]. Как следствие, к началу войны в России 61%. призывников были неграмотными, в то время как в Германии – лишь 0,04%, в Англии – 1%, во Франции – 3,4%, в США – 3,8%, в Италии – 30%[22].
