Казахстан, далекие советские годы, ракеты, космос, мы еще впереди всей планеты...
На аэродроме жарко. Около домика с антеннами сидит солдат и ковыряется отверткой в большом зеленом ящике с телефонной трубкой. Мы, пацаны с ободранными коленками, с замиранием сердца смотрим на этот процесс. Наконец, все кончено! Солдат ставит ящик на землю и смотрит на нас.
- Ну, что! Хотите позвонить?
Мы растеряны. Звонить, в общем-то, нам некуда. Дома телефонов ни у кого нет.
- А в Москву можно позвонить? - робко спрашивает Юрка.
- Запросто! - говорит солдат. - Какой номер?
Юрка растерян. Номера он явно не знает. Зато знаю я, что все родственники у Юрки живут в Ростове-на-Дону, а не в Москве.
- Эх, вы, салажата!
Солдат берет ящик и уносит его в домик с антеннами.
- Надо же! - восхищается Юрка. - Прямо в Москву можно позвонить!
Филадельфия, голодные годы. Покупаем курятину за 40 центов фунт, варим суп и едим его несколько дней. Желтый жир не срезаем для сытости.
Сашка крутит диск с песней о том, что Ален Делон не пьет одеколон. Над столом у него портрет Ельцина, Сашка пьет уже третью бутылку пива за его здоровье.
- А то бы … - Сашка чокается бутылкой с портретом.
- А тут … - дальше сыплется нечто нецензурное в адрес телефонной компании. Сашке грустно. В данный момент он любит русских женщин и показывает мне их фотографии. Женщины красивые, но строгие и печальные.
- Двести баксов - это телефонный счет за разговор с Москвой. - Сашка опят ругается и пьет пиво.
Я знаю его финансовое положение, т. к. частично являюсь его спонсором. Но я понимаю, что Сашке надо говорить с Москвой. Иначе ему конец. Ему надо, чтобы его любили и ждали как можно больше женщин.
- Да, ладно! - говорю я. - Что такое двести долларов! Это две бумажки. А зато чувства через океан!
Сашка вытирает слезы и лезет обниматься. Я отстраняюсь и открываю новую бутылку пива.
Я сижу и смотрю русское телевидение в Америке. Там показывают фильм, как здорово и романтично живется в Нью Йорке. На экране огромная открытая машина, в ней сидит красивая женщина, волосы развеваются, гремит мелодия ”Happy birthday to you”, на глазах у женщины слезы.
Но тут она берет мобильный телефон, размером со складной зонтик, что-то там нажимает и начинает разговаривать с Москвой. Музыка гремит громче, что говорит женщина - не слышно. Но это неважно! Главное, что слезы у нее просыхают, и она счастлива.
Красивая романтика! Это для тех, кто не жил в Нью Йорке летом. Летом в Нью Йорке мало что просыхает. Гольфстрим - это великая сила и великая влажность.
Маленький, изящный. Лежит в кармане рубашки. Из любой точки Америки можно связаться с любой точкой мира. Я сижу в лесу и читаю последние новости. Можно позвонить кому угодно. Вот только абонентов становится меньше и меньше. Но зато те, кто остался, такие важные! Ведь им можно просто позвонить и сказать: «Это я!»
Владимир Дараган
|
|
|
|
|
это праздник огня и воды.
И однажды у него получилось. 
Фильм наполнен любовью и душевным теплом. Его хорошо смотреть дома, оставшись наедине с самым любимым человеком. Почему-то, вспоминая этот фильм, на уровне ассоциаций приходит такая картина: холодный зимний вечер, за окном кружатся снежинки, в трубе завывает ветер, а в теплой комнате мерцает золотыми огоньками Рождественская елка, в камине потрескивают дрова, пляшут язычки пламени, а у камина в кресле-качалке под пушистым клетчатым пледом сидит человек, безумно похожий на Ганса-Христиана Андерсена. Он греет руки о теплый бокал глинтвейна, а в ногах у него спит, положив морду на лапы, огромный лохматый белый пес… 
