Joys divided are increased. Holland
Поделившись своей радостью, ты приумножишь ее. Холланд
Рулет из лаваша с рыбой |

|
Натали Палей |






















|
Уроки любви Михаила Пришвина |
Дария Корж - Уроки любви: Михаил Пришвин
(http://lady.mail.ru/article/476759-uroki-ljubvi-mihail-prishvin/)
Если бы писатель Михаил Пришвин встретил предназначенную ему судьбою суженую не на склоне лет, а хотя бы немного раньше, он бы вошел в историю литературы не как «певец русской природы», а как певец любви. Дневники Михаила Пришвина, которые он вел в течение полувека и которые называл главной своей книгой, полны лирических высказываний. А дневник любви «Мы с тобой», который Пришвин написал вместе со своей возлюбленной Валерией Лебедевой (Лиорко), можно назвать одной из самых прекрасных книг о любви.
Любовь не должна быть плотской
«Любовь похожа на море, сверкающее цветами небесными. Счастлив, кто приходит на берег и, очарованный, согласует душу свою с величием всего моря. Тогда границы души бедного человека расширяются до бесконечности, и бедный человек понимает тогда, что и смерти нет...» — к этому пониманию Пришвин шел всю свою жизнь. «Доведу любовь свою до конца и найду в конце ее начало бесконечной любви переходящих друг в друга людей. Пусть наши потомки знают, какие родники таились в эту эпоху под скалами зла и насилия», — писал Пришвин. Чтобы понять, как выглядели усвоенные писателем уроки любви, стоит обратиться к его дневникам.
Точнее, любовь не должна быть основана только на плотском чувстве. В любовном дневнике Пришвин вспоминает случай, который сильно подействовал на него: «Это было в детстве. Я — мальчик и она — прекрасная молодая девушка, моя тетка, приехавшая из сказочной страны Италии. Она пробудила во мне впервые чувство всеохватывающее, чистейшее, я не понимал еще тогда, что это — любовь. Потом она уехала в свою Италию. Шли годы. Давно это было, не могу я теперь найти начала и причин раздвоенности моего чувства — этот стыд от женщины, с которой сошелся на час, и страх перед большой любовью».
Позже Пришвин встретился со своей «Марьей Моревной», как он ее называл, и признался в мучительном раздвоении. «А ты соедини, — загадочно ответила былая возлюбленная. — Но в этом же и есть вся трудность жизни, чтобы вернуть себе детство, когда это все было одно». Это осознание греховности плоти, отрицание любви без участия души Пришвин пронес через всю жизнь. Он считал, что именно «отрицание соблазна» помогло ему стать писателем. После череды тех случаев, когда чувство было основано исключительно на страсти, Пришвин будет искать в любви прежде всего духовное начало: «Тут ничего не может прийти со стороны, в этом же и есть твое личное дело — соедини, и создашь любовь настоящую, без стыда и без страха».
Поэтому: на одной лишь страсти отношения построить невозможно. Пришвин всегда предупреждал «опасаться страстей», их темная сила затмевает разум. По-настоящему крепкие отношения включают в себя и голос разума, и плотские наслаждения, и нежность сердца одновременно.
Любовь не должна быть духовной
Все хорошо в меру. После столкновения с «темной стороной» плотского влечения и разочарования в нем Пришвин на долгие годы становится аскетом. «Любовный голод или ядовитая пища любви? — его выбор однозначен. — Мне достался любовный голод». В 1902 году, путешествуя по Европе после окончания Лейпцигского университета, Пришвин знакомится в Париже с Варварой Измалковой, русской студенткой Сорбонны. Платонический роман длился очень недолго, всего три недели, и закончился разрывом из-за разных устремлений влюбленных. Пришвин, с его горьким опытом «бездуховной», плотской любви, искал соединения душ, видел в Вареньке «Прекрасную даму», объект поклонения, но не живую женщину со всеми ее достоинствами и недостатками. Варвара же мыслила более приземленно, как и большинство девушек в ее годы, она ждала предложения руки и сердца, помолвки, подвенечного платья и прочих приятных бытовых забот, которые совершенно не интересовали молодого писателя-идеалиста. Он не знал, как соединить желание обладать возлюбленной, сделать ее женой со стремлением поклоняться ей издали, как богине на пьедестале: «В этом и состоял роковой роман моей юности на всю жизнь: она сразу согласилась, а мне стало стыдно, и она это заметила и отказала. Я настаивал, и после борьбы она согласилась за меня выйти. И опять мне стало скучно быть женихом. Наконец, она догадалась и отказала мне в этот раз навсегда и так сделалась Недоступной». Всю жизнь Пришвин вспоминал об этих отношениях: «К той, которую я когда-то любил, я предъявлял требования, которые она не могла выполнить. Я не мог унизить ее животным чувством — в этом было мое безумие. А ей хотелось обыкновенного замужества. Узел завязался надо мной на всю жизнь».
Поэтому: духовная любовь без телесного влечения тоже не приносит счастья. Отношения должны быть максимально полными. Стоит исключить один «ингредиент», и вот уже наступает разлад… Пришвин недаром сравнивал любовь с морем: «Но другой приходит к морю не с душой, а с кувшином и, зачерпнув, приносит из всего моря только кувшин, и вода в кувшине соленая и негодная. «Любовь — это обман», — говорит такой человек и больше не возвращается к морю». Если вы из всего спектра отношений выбираете только одну их сторону, будьте готовы к разочарованию.
Любовь не должна быть жалостливой
Беда многих женщин в том, что они принимают жалость за любовь. Но и мужчины, оказывается, этому подвержены. Все еще переживая разрыв с Варварой Измалковой, терзаясь незаконченностью этих отношений, Пришвин встретил крестьянку Ефросинью Павловну Смогалеву. После развода с мужем она одна растила сына. Пришвин с его идеализмом решил, что, раз ему не удалась роль рыцаря, воспевающего Прекрасную даму, значит, можно попробовать себя в не менее романтичной роли спасителя. «Я думал: любить женщину — это открывать в ней девушку. И только тогда женщина пойдет на любовь, когда ты в ней откроешь это: именно девушку, хотя бы у нее было десять мужей и множество детей», — так считал Пришвин в то время.
Любовь, основанная только на разуме, не задалась с самого начала. На смену жалости пришло взаимное недовольство, раздражение. Павловна, как называл супругу Пришвин, понимала, что муж ее не любит и вымещала разочарование в злости. Пришвин же страдал молча, сносил бесконечные попреки жены, постоянное унижение — а Ефросинья могла, например, начать грубо отчитывать его при детях — и винил во всем себя: «В любви моей была спешка эгоистическая с неспособностью вникнуть в душу другого человека». Он будто искупал самопожертвованием прошлые неудачные отношения.
Примириться с неудачным браком помогало писательство. А еще страсть к красивым вещам, в которые Пришвин влюблялся, «как в молодости влюбился в невесту». Купленную в комиссионном магазине старинную трость с золотым набалдашником он мог положить с собой в постель. Этот «вещизм» был своего рода средством психологической защиты от печальной действительности. «И, конечно, Павловна явилась мне тогда не как личность, а как часть природы, часть моего дома. Вот отчего в моих сочинениях «человека» и нет», — так отвечал Пришвин на обвинение Зинаиды Гиппиус, которая назвала его «бесчеловечным писателем».
Поэтому: самообман не делает людей счастливыми. Если в отношениях нет ни духовной, ни чувственной составляющей, они превращаются в «смертоносное болото». Еще с давних времен известна мудрость: влечение тел порождает страсть, влечение душ порождает дружбу, влечение умов порождает уважение, и только соединение всех трех влечений порождает любовь. Ни страсти, ни дружбы, ни уважения не было в браке Михаила Михайловича и Павловны. «Зачем это я сделал, зачем тратил на забаву или самообман драгоценную человеческую жизнь! — сокрушался Пришвин в конце жизни. — Для нас не было светлого дня. Одно неудовольствие за другим…»
Любить никогда не поздно
Но судьба всегда поощряет терпеливых людей, и в возрасте 67 лет Пришвин встречает свою первую настоящую любовь. Валерии Дмитриевне 40 лет, и она пришла в дом Пришвина устроиться секретарем по рекомендации общего знакомого.
К моменту их знакомства у Валерии тоже был опыт несчастливой любви за плечами. Ее первый возлюбленный, философ, «гнушался браком» и звал к высокому идеалу отношений. Он хотел вместе с Валерией отправиться странствовать и проповедовать новое учение, но она не могла бросить мать. Позже девушка вышла замуж за друга, который давно добивался ее руки. Но этот брак по расчету не принес ей счастья. По ложному доносу ее вместе с мужем арестовали и отправили в ссылку. Спустя несколько лет Валерия, не в силах больше жить с нелюбимым, попросила у мужа развода. С таким «грузом прожитого» она приходит к Пришвину.

«Это была женщина не воображаемая, не на бумаге, а живая, душевно-грациозная, и я понял, что настоящие счастливые люди живут для этого, а не для книг, как я; что для этого стоит жить…» — скоро запишет в своем дневнике Пришвин. С этого взаимного восхищения и уважения началась дружба, которая переросла в любовь. Пришвин осознал прошлые ошибки и понял, что любовь не всегда бывает сложной, а может явиться вот в таком простом обличье: «И вот захотелось с этого мрачно-насиженного трона сбежать». Возможно, впервые в жизни Пришвин готов забыть о своих идеалах и наслаждаться близостью простой «земной» женщины.

Фотография М. М. Пришвина, которую он подарил В. Д. Лебедевой в одну из первых встреч, 25 января 1940 года
Если писатель сначала и мучился, думая, чем он заслужил такое счастье, то тяжелый развод с Ефросиньей успокоил его сомнения. Та не погнушалась даже сходить в Союз писателей пожаловаться на «преступную связь» супруга. После пережитой «войны», как говорил Пришвин о своем разводе, счастье с Валерией стало полным. Им обоим было ясно, что это уже навсегда. Последние годы жизни Михаил Михайлович Пришвин прожил с ощущением, что «Бог создал меня самым счастливым человеком и поручил мне прославить любовь на Земле».
Поэтому: никогда не поздно разорвать отношения, которые делают вас несчастными, для того чтобы начать новые, встретив человека, в котором вы чувствуете родную душу. За любовь стоит бороться в любом возрасте, ведь жить без чувства — все равно что «быть замаринованным в стеклянной банке», как говорил Пришвин о своем первом браке. Он же добавлял: «Если женщина помогает создавать жизнь, хранит дом, рожает детей или участвует в творчестве с мужем, то ее надо почитать как царицу. Суровой борьбой она нам дается. И оттого, может быть, я ненавижу слабых мужчин… В любви надо бороться за свою высоту и сим побеждать. В любви надо самому расти и расти».

Статья Елены Алексеевой в "Вечерней Москве" :
http://vmdaily.ru/news/2013/02/03/dnevniki-prishvi...tml?print=true&isajax=true

«Нам почему-то кажется, если это птицы — то они много летают, если это лани или тигры, то непрерывно бегают, прыгают. На самом деле птицы больше сидят, чем летают, тигры очень ленивые, лани пасутся и только шевелят губами.
Так и люди тоже. Мы думаем, что жизнь людей наполняется любовью, а когда спросим себя и других — кто сколько любил, и оказывается — вот так мало! Вот как мы тоже ленивы!».
Так пронзительно и точно написал в своем дневнике удивительный русский писатель Михаил Пришвин. 4 февраля исполняется 140 лет со дня его рождения. В его доме-музее в подмосковном Дунине к юбилею открыта интересная выставка «Жизнь есть путешествие…», на которой можно увидеть работы талантливой художницы Ирины Затуловской, уникальные предметы быта из ее коллекции. Также всмотреться в мемориальные вещи самого писателя, фотографии, сделанные им во время путешествий. А это особенно интересно, ведь Пришвин всю жизнь был страстно увлечен фотографией, сохранился огромный фотоархив.
Вообще в этот музей, расположенный в 50 километрах от Москвы, стоит выбраться. Само место невероятно живописное – это конец Рублево-Успенского шоссе, берег Москвы-реки, вокруг сохранились курганы 10 века. Музей же – живой, интересный, странный. Его двери открыты круглый год, и здесь всегда есть посетители. Многие заходят посмотреть, как жил писатель, которого они читали в детстве. И узнают, что Пришвин вовсе не автор для «младшего школьного возраста», а крупная фигура в родной словесности. 50 лет он вел дневник. Ездил в 30-е годы на строительство Беломоро-Балтийского канала и написал после этой поездки огромный роман «Осударева дорога», который не был опубликован при его жизни, как и его «Повесть нашего времени» о Великой Отечественной войне.
А еще в музее можно узнать об удивительной истории любви писателя и его второй жены – Валерии Дмитриевны. Совершенно завораживающий сюжет, погрузившись в который, будьте уверены, вы заново откроете для себя Михаила Пришвина.
Они познакомились в 40-м. Ей было тогда сорок, ему — 67. Они прожили вместе 14 непростых, но удивительных лет. Об их любви ходят легенды. Считается, что писателям не слишком везет с женами. Этот союз был счастливым исключением. После смерти мужа Валерия Пришвина прожила 25 лет. Она и создала этот музей. Разбирала архив мужа, писала статьи, издавала книги Пришвина, сочинила автобиографию «Невидимый град». Благодаря ее усилиям дом в Дунине стал местом настоящего интеллектуального паломничества.
Сегодня главные хранительницы дома-музея Пришвина – Лилия Рязанова и Яна Гришина. Они дружили с Валерией Пришвиной. Когда ее не стало в 1979 году, продолжили ее дело. Помимо музейной работы, они возвращают читателю Пришвина. Прежде всего, готовят к печати и издают том за томом гигантский дневник писателя (а это 600 печатных листов). Издали совместный дневник Пришвина и его жены «Мы с тобой» — дневник любви (как значится в подзаголовке). Очень необычная книга.
- Пришвина я не читала ни в детстве, ни в школе, — рассказывает Лилия Рязанова. — Его книги мне подарили, когда я приехала учиться в Москву в Институт культуры. На втором курсе я получила в подарок его шеститомник и первое сильное впечатление — от дневников в шестом томе. Это дневники дунинского периода, последних лет его жизни. Тогда я, конечно, не знала, что это первая публикация пришвинского дневника с большими купюрами. Я тогда жила недалеко от Дунина и все мечтала туда попасть. Очень хорошо помню тот день, когда я появилась у Валерии Дмитриевны. Было 16 июня 69-го года. Почему я эту дату запомнила? Для Пришвиной число 16 было особым. Она впервые пришла к Михаилу Михайловичу 16 января, и 16 же января Пришвин скончался. Помню, она была в длинном платье. Очень красивая. Ощущение мгновенного порыва к человеку.
Завязались отношения. Я стала помогать ей работать с архивом. После смерти Пришвина она осталась единственным хранителем его архива. Она очень боялась за дневники. Даже были приготовлены высокие оцинкованные ящики и паяльник, чтобы на случай войны или угрозы обыска дневники можно было быстро запаять в них и зарыть в землю. Теперь мы в этих ящиках храним крупу.
- Ее страх был понятен. Она же была репрессирована.
- Да, и всегда вздрагивала от неожиданного стука в дверь. И потом уже был случай, когда выборки из дневника 37-года попали в КГБ. А там были очень страшные страницы. Ей как-то позвонили и сказали: «Я следователь такой-то, хочу с вами поговорить». Она назначила ему встречу в кабинете Пришвина. Напилась валерьянки и заснула. Он пришел и увидел мирно спящую женщину. Позже они все-таки поговорили, и следователь проникся таким доверием к Валерии Дмитриевне, что сказал ей: «Научите, что делать с этой папкой. Я не могу ее вам вернуть, потому что заведено дело». И она быстро сообразила, что эту часть дневника нужно передать в архив литературы и искусства — ЦГАЛИ. Папка оказалась в государственном хранилище, и дело было закрыто. Этот молодой человек потом привел познакомиться с Валерией Дмитриевной свою жену, и они подружились.
- А я познакомилась сначала с Лилей, — вспоминает Яна Гришина. — И она меня как-то попросила передать деньги Валерии Дмитриевне. Пошла к ней в Лаврушинский переулок. Думала, быстренько отдам и уйду. Мы прошли с ней в кабинет. Она мне говорит: «Садитесь. На этом диване мы объяснились с Михаилом Михайловичем». Я села, руки под коленки положила. Мы разговорились. Когда я стала уходить, она мне поправила шарф, заглянула в глаза: «Яна, вы к нам приходите».
Помню, я летела по Лаврушинскому, как будто у меня что-то важное произошло. Люди ведь очень часто говорят друг другу: «Звоните. Приходите». И это ничего не значит. А в ее словах была правда. То есть, это правда, что можно и нужно прийти. Она сказала мне как-то: «Мы с Михаилом Михайловичем жили в откровении помыслов». Она и с другими была такой же. Пришвин писал о ней: «Чайка воды коснется - будут круги. Ляля коснется - будет любовь». Чтоб ты ни делал в Дунине - полол цветы, мыл пол, водил экскурсии, помогал с архивом, все имело отношение к высокому. Очень живая жизнь была.
Лилия:
- Она безумно увлекалась работой. Как-то зашла к ней в комнату, а у нее лицо в красных пятнах. Оказалось, что перегорела лампочка, и она, не глядя, вкрутила какую-то очень яркую, которая не только светила, но и нагревала все вокруг. Стало даже страшно за нее, так ее захватило дело. Ее всегда как будто куда-то несло. Очень быстро ходила и часто падала, ломала руки. Тело не успевало за духом.
Яна:
- Вот она уже все — легла спать. Как вдруг что-то вспомнила. Бух одеяло ногами. Вскочила с кровати. Записала, чтобы не забыть завтра.
- Судя по ее автобиографии, она была городским человеком, а Пришвин любил жить на природе. Как она приняла эту новую жизнь?
Яна:
— Ну, когда любовь... Пришвин как-то записал: «Мне не надо в церковь ходить, мне все дано в нерукотворной природе». Для него природа была хранилищем Божественного смысла. А Валерия Дмитриевна была глубоко религиозным человеком. В начале их отношений Пришвин отмечает в своем дневнике: «Я должен с Лялей в церковь войти, а она со мной на охоту пойти».
- Еще в советском литературоведении Пришвину отвели место писателя для «среднего школьного возраста» - про цветочки, про зверушек. И сегодня его также воспринимают.
Лилия:
- Конечно, кто поумнее, тот понимает, кто такой Пришвин. Сегодня опять всех писателей по ранжиру расставляют. Пришвина определили в писатели второго ряда. Почему ему не находят места в первом ряду? По внешним признакам: у него нет ни классических жанровых вещей, ни запоминающихся героев. А у очень многих писателей 20 века нет героев. Какой герой, к примеру, у Павича? И вся современная литература построена на том, что распадается жанр. Помню как-то зашел к нам в музей пьяный дядька и все допытывался у нас: «Скажите, ну что Пришвин написал?» А я ему отвечаю: «Это писатель 21 века». А это так и есть. Вот ему исполняется 140 лет, но он не воспринимается еще как представитель истории литературы. Он до сих пор живой писатель, который участвует в нашем времени. В его дневниках, в его фотографиях есть современный заряд. Как каждый большой писатель своими мыслями он забежал вперед. Только сегодня становится актуально то, о чем он говорил. Да, плохо, что дневник его долго лежал и не печатался. Но, может быть, мы только сейчас и доживаем до смысла, о чем Пришвин говорил в дневнике.
Яна:
- Пришвин - вообще фигура еще культурно не освоенная. Когда к нам приходят в музей, то одни удивляются: да, он так дано умер?! А другие говорят: «Мы вообще думали, что он из 19 века». А как-то давно пришел к нам парень с философского факультета и сказал, что «Осударева дорога» - гениальный роман и что он «вынул» из петли его друга.
- Будучи крупным писателем, он наверняка что-то напророчил.
Лиля:
- Ну, например, он предсказал, что возникнет «вторая природа», которая будет создана руками человека. Об этом его поэма «Жень-шень». Уничтожив девственную природу, человек начнет сажать новые деревья, чтобы просто выжить. «Наша родина начинает лысеть» - писал он 100 лет назад. У него есть целый сборник статей о защите природы, в которых заложены основы современного экологического сознания. И сегодня многие ставят Пришвина в один ряд с Вернадским, физиологом Ухтомским, то есть с теми людьми, которые глобально обсуждали проблему человек – Земля.
|
КАК ПОКРАСИТЬ ЯЙЦА: НОВЫЕ ИДЕИ |
Кажется, что в деле окрашивания яиц к Пасхе ничего нового уже не придумать, но ежегодно на сайтах и форумах домохозяйкам предлагают все новые и новые идеи и варианты.
Пасхальные яйца – это огромное поле для творчества. Мы предлагаем несколько новых идей, как красиво, необычно и оригинально можно оформить яйца к Пасхе.
Все зависит от вашего таланта, самая актуальная тематика – орнамент, узор, красочные цветы.

Плавные переходы цвета, переливы и отпечатки.

Золотые цвета всегда были любимыми, свежим решением могут стать серебряные и бронзовые оттенки.


Цветы могут быть нарисованными, сделанными из бумаги, а может быть, даже живыми.


Этот вариант особенно оценят дети!




С наступающим праздником!
Метки: пасхальные яйца |
Консервированные маринованные огурцы |
Взято отсюда: http://www.kyxarka.ru/news/1437.html
В самом начале хочу предупредить, что точные пропорции дам только для маринада, а все остальное исключительно на вкус и глаз. Понимаю, что кто-то будет закатывать огурчики в первый раз и это создаст некоторый неудобства… Но с другой стороны, неужели хоть кто-то будет взвешивать огурцы и специи в расчете на банку… очень сомневаюсь, а если даже и взвесит, то все равно по ходу действия все сделает по своему в зависимости от размера банок, размера огурцов, плотности укладки… поэтому к маринаду и уксусу относимся серьезно, а все остальное в зависимости от настроения, наличия и вкусовых предпочтений)))
СОСТАВ:
Для маринада:
На каждый литр воды кладем 1 столовую ложку сахара и 2 столовые ложки соли (без большой горочки). Соль берите только крупную каменную, поскольку в соль мелкого помола добавляют антислеживающие вещества, что не очень хорошо, поскольку банки закрываются для длительного хранения. Не используйте йодированную соль.
2 – 3 лавровых листика
Несколько горошин черного душистого перца и перца горошком
Уксус:
в каждую 3 – х литровую банку добавляем 100 мл 9% столового уксуса
ПРИГОТОВЛЕНИЕ:
Для консервации очень важно взять огурцы засолочного сорта. Описывать какие именно не буду, при желании без труда найдете информацию в интернете, я же только обращаю ваше внимание, что огурцы бывают разные и не все годятся для консервирования, поэтому перед началом работы или покупкой обязательно поинтересуйтесь.
Огурцы хорошо промойте проточной холодной водой, срежьте кончики, залейте чистой холодной водой и оставьте на 1 – 2 часа.

Делается это для того, чтобы огурцы напитались влагой и не впитывали активно маринад после закатки т.е. не получилось так, что баночки при закатке вы залили под самый верх, а спустя несколько дней они стали на четверть пустыми. Желательно не оставлять огурцы залитыми более чем на 2 часа, чтобы не закисли, что особенно актуально в жару.
Воду слейте, огурцы еще раз промойте и они готовы к закатыванию.
Пару слов по поводу банок – крышек. Стерилизовать банки не обязательно, достаточно только хорошо промыть, но лично я предпочитаю все же стерилизовать. Для этого я сначала банки хорошо промываю с содой, горчичным порошком или солью (по наличию, но ни в коем случае не готовым моющим средством т.к. от него на стенках банок остается пленка), а затем складываю банки холодную духовку, выставляю 130 С и после того как духовка прогреется до этой температуры держу банки еще 5 – 10 минут, затем духовку выключаю, открываю дверцу и даю банкам полностью остыть. Крышки заливаю крутым кипятком и держу 3 – 5 минут.
Специи просто хорошо промываю проточной холодной водой.
Для маринада в воду добавляю соль, сахар, лавровый лист, перец. Довожу до кипения и варю 3 - 4 минуты. В банки заливаю в кипящем виде.

Уксус в маринад не добавляю, я его разливаю по банкам в зависимости от их объема.

В подготовленные банки раскладываю специи. На каждую литровую банку беру 1 – 2 листика черной смородины, 2 – 3 вишневых листочка, 1 – 2 черешка хрена (у хрена беру только черешок, а зеленую часть листа обрываю), 3 – 5 долек чеснока, кусочек красного острого перца (по желанию), 1 – 2 зонтика укропа.
Далее плотненько, но без насилия укладываю огурцы.

Делаю 2 заливки чистым крутым кипятком (не маринадом!), чтобы хорошо прогреть огурцы и специи. Делаю это так: аккуратно заливаю огурцы в 1-й раз, накрываю крышкой и оставляю на 2 – 3 минуты, затем эту воду сливаю, заливаю новой порцией крутого кипятка и держу еще 5 – 7 минут, опять сливаю, а затем сразу же заливаю кипящий маринад и уксус.


После заливки маринада даю постоять без крышки 1 – 2 минуты, чтобы вышел воздух, а затем закатываю.

Закатанные огурцы сразу же переворачиваю вверх дном и в таком положении оставляю до полного остывания.

Ничем сверху НЕ НАКРЫВАЮ!!! Извините за капс, но если накроете, то вся работа пойдет насмарку, огурцы в итоге получатся мягкими. После полного остывания баночки переворачиваю и еще раз проверяю качество закатки. При хорошей закатке крышки будут слегка втянутыми и не будут шипеть. Если где-то шипит, то такую баночку я ставлю в холодильник, храню в холодильнике и открываю в первую очередь. Хорошо закатанные банки можно хранить при комнатной температуре или, если есть возможность, в погребе. Через 2 – 3 недели они по теории должны быть готовы, но лучше открывать не ранее чем через 1.5 – 2 месяца после закатки. Банки прекрасно хранятся до следующего урожая.
|
Диета "6 лепестков" |
|
Сок из сельдерея |

|
5 рецептов ванн для похудения |

|
10 самых лучших продуктов для очистки организма |


|
Сливовый сок |

|
Балерины |












Источник: http://www.passionforum.ru/pages/8-shemoki-s-balerinkami.html
Серия сообщений "Вышивка крестиком":
Часть 1 - Подарок на день Валентина
Часть 2 - Наивная вышивка от Nicoletta Farrauto
Часть 3 - Вышитые пасхальные яйца
Часть 4 - Елочные игрушки из фетра с вышивкой
Часть 5 - Балерины
Часть 6 - Кошки
Часть 7 - Для кухни
...
Часть 29 - Вышиваем маки - схемы
Часть 30 - Вышивка в средневековом стиле
Часть 31 - ЗАКРЕПКА нити БЕЗ ДОСТУПА К ИЗНАНКЕ
|
|
Цветок из ткани |
Автор: Наталья Сандлер
http://www.passionforum.ru/pages/120-TSvetok-iz-tkani-svoimi-rukami.html

Делаем выкройку:

Нам понадобится 5 больших лепестков и 3 маленьких. Края советую обжечь на свече или зажигалкой.
Сделать разрезы, как показано на рисунке, затем крайние части завести на среднюю часть, закрепить.

Таким образом собрать 5 больших, затем 3 маленьких лепестка и скрепить их все вместе


Серединку можно украсить бусинками.

|
История любви: Сальвадор Дали и Гала |










|
Dr. John - Satin Doll |
Dr. John - Satin Doll
|
Тюльпаны BOBBIE BURGERS |

Канадская художница Bobbie Burgers родилась в 1973г. в Ванкувере. В 1996 г. она закончила Университет Виктории по специальности "История искусства", потом училась во Франции, в Провансе. Имела около 60 персональных выставок и широко известна в мире.


Сайт художницы: http://bobbieburgers.com/
Серия сообщений "Цветы в живописи":
Часть 1 - Josef Lauer
Часть 2 - Натюрморты Ф. Толстого
...
Часть 10 - Ветреницы
Часть 11 - Цветы на картинах Martin Johnson Heade(а)
Часть 12 - Тюльпаны BOBBIE BURGERS
Часть 13 - Из ботанического альбома Пьера-Жозефа Редуте
Часть 14 - Акварельные сады Марни Вард
...
Часть 35 - Цветы Джейн Петерсон
Часть 36 - Гербарий Чарльза Ренни Маккинтоша
Часть 37 - Цветы Edna Boies Hopkins
|
Метки: тюльпан |
Витамины под ногами, или как вкусно питаться и лечиться майской зеленью? |
Автор: Лариса Шуфтайкина

.jpg)
|
Дина Верни |


Александр Шаталов - Блатной шансон с французским акцентом (http://www.newtimes.ru/articles/detail/64219):
Дина Верни, русская муза знаменитого французского скульптора Майоля — героиня открывающейся в Мультимедиа Арт музее фотовыставки Пьера Жаме «Ретроспектива. 1930–1970».

Пьер Жаме. «Дина под струей воды». 1937 г.











|
Александра Аплаксина и Михаил Коцюбинский |

Ольга УНГУРЯН, «ФАКТЫ» (http://fakty.ua/print/22222):
В Киеве живет родная племянница Михаила Коцюбинского. Не знаю, как для кого, а для меня этот факт сродни чуду — живой «перекличке» столетий. Сама Михайлина Фоминична Коцюбинская с улыбкой вспоминает, как однажды на встрече со школьниками ее спросили: «Вы были на похоронах писателя?» Нет, присутствовать на них она никак не могла — Коцюбинский ушел из жизни в 1913 году. Создателем и первым директором литературно-мемориальных музеев писателя (сперва в Виннице, а затем в Чернигове) стал его младший брат — Фома Михайлович Коцюбинский. Ему было за 60, когда в семье появилась дочка. Девочка родилась в том же доме и в той же комнате, где 17 сентября 1864 года появился на свет автор «Теней забытых предков». И назвали ее в честь знаменитого писателя — Михайлиной. Павло Тычина поздравил родителей с рождением дочери телеграммой: «Михайлина своє знає, кріпне і росте… »
— Помню, как я, еще совсем маленькая, декламировала перед посетителями Черниговского музея (для себя определяя их как «писатели» и «вожди») стихи «Наша хатка» Коцюбинского и «На Майдане» Тычины, — рассказывает Михайлина Фоминична Коцюбинская. — Все мое детство и ранняя юность прошли в атмосфере музея. Отец и мама не мыслили жизни без него. Летом 1941 года, когда Чернигов нещадно бомбили и все эвакуировались, отцу предложили место в поезде для семьи и нескольких чемоданов. Он отказался! Добивался отдельного вагона для музея. Ходил, просил, требовал — и все-таки добился. С 20 августа вагон, загруженный экспонатами, стоял на путях разбомбленной станции «Чернигов». Немцы уже подходили к городу, и ни о каком регулярном движении поездов не могло быть и речи. Ночью, во время налетов, по крыше вагона барабанили осколки, бомбы рвались рядом. Родители укладывали меня на кованный железом сундучок с рукописями Коцюбинского и с двух сторон накрывали нас своими телами. Так они защищали самое дорогое, что у них было… Казалось, вырваться из этого ада невозможно.
— Но вам все-таки удалось спастись?
— Да, тогда вмешалась судьба, или Божье провидение. Однажды утром мы почувствовали, что… едем. Санитарный эшелон, проезжавший через Чернигов, на свой страх и риск прицепил к себе наш вагончик. Еще месяц мы добирались в Уфу, куда уже была эвакуирована Академия наук Украины. Музей включили в состав академии, практически все экспонаты удалось спасти… После войны музей был восстановлен. И постепенно оживал сад (мама называла его раем) — отец собрал в нем цветы и растения, которые любил Михаил Коцюбинский и о которых писал. Виноград, розы, георгины, агавы, крупные красные гвоздики (есть даже ботаническое название — гвоздика Коцюбинского)… И, конечно, мальвы. Им писатель обрадовался, как добрым знакомым, увидев возле домика рыбака на Капри. Улыбнулся цветам, снял шляпу и сказал: «Здоровенькі були, як живеться на чужині?»
… Засушенные цветы, собранные во время путешествий в Италию, Коцюбинский часто вкладывал в письма к своей любимой женщине — Александре Ивановне Аплаксиной. «Солнышко мое, светлее итальянского», — обращался он к ней. И признавался: «Если великий Данте имел свою Беатриче, то пусть позволено будет мне, обыкновенному смертному, иметь свою… »
Впервые они увиделись в 1902 году на вечере, где присутствовали члены губернской земской управы. Шурочка Аплаксина только-только устроилась в статистическое бюро земства, где работал в то время Михаил Коцюбинский. «В дверях появилась пара, которая сразу же привлекла мое внимание, — вспоминала Александра Аплаксина. — Она — с подстриженными волосами (в те годы это было редкостью), высокого роста, с цветущим, интересным лицом, с решительными, немного резкими манерами. Он — стройный, элегантно одетый. Поражали матовая бледность его лица и темные глаза, смотревшие внимательно и вдумчиво. Это были Коцюбинские — Михаил Михайлович и жена его Вера Устиновна».
Прошло еще два года, и Коцюбинский положил на рабочий стол Шурочки записку: «… Я виноват только в том, что Вас люблю, горячо и искренне. И если же Вы все-таки считаете меня виновным, я готов чем угодно заслужить Ваше прощение, только не сердитесь. В знак того, что не сердитесь, взгляните на меня. Поднимите же Ваши глаза, дорогая, любимая!»
Она не подняла глаз. Последовала вторая записка: «… Я очень сожалею, что не сдержал вспышки своего чувства — но чувство мое искренне и глубоко. Если бы Вы захотели выслушать меня, если бы Вы позволили мне встретить где-нибудь Вас — я рассказал бы Вам целую поэму — или, если хотите, — драму о том, как я Вас полюбил… »
Но и это послание не смогло заставить девушку, золотую медалистку Черниговской гимназии, отступиться от строгих правил. А в конце 1905 года Шурочка Аплаксина пришла на вечер, где Коцюбинский читал свою новеллу «Цвіт яблуні» (в новелле на глазах героя-художника умирает его дочка). Взволнованная услышанным, она спросила у писателя: умирал ли у него ребенок? «Нет, — ответил он. И добавил: — Меня часто спрашивают об этом». Потом, внимательно посмотрев на Шурочку, поинтересовался, все ли у нее в порядке. Она рассказала, что тяжело болеет брат. Коцюбинский так горячо успокаивал ее, что на сердце у девушки стало легче. На следующий день она получила записку: «… Как мне хочется поговорить с Вами. Но я у Вас ничего не прошу. Я всецело отдаю себя во власть Вашего доброго сердца. Захотите — ответите мне, не захотите — не отвечайте. Если Вам неприятно, что я пишу Вам, порвите этот клочок и не отвечайте. Я больше не буду надоедать Вам».
Она ответила, что согласна встретиться… Первое свидание произошло 3 января 1906 года. Шурочке в то время было 26 лет. Коцюбинскому, отцу четверых детей, — неполных 42 года. Он уже был тяжело болен. Ему оставалось жить семь лет… И все это время прошло под знаком любви к Александре Аплаксиной.
Из письма Михаила Коцюбинского к Александре Аплаксиной: «Семь лет я люблю тебя, а мне кажется, что не прошло и семи часов, так мое чувство свежо и ново. Разве это не чудо, разве это не радость!.. Может быть, это особый дар, но я благодарен судьбе за него… »
Встречались они тайно — в городе или на природе. Все письма и записки, полученные от нее, писатель уничтожал. Но одно послание случайно осталось. Его нашла Вера Коцюбинская, перед тем получившая анонимное письмо: муж ей изменяет. Последовало выяснение отношений. Писатель был поставлен перед выбором — долг или чувство. Он не решился оставить семью. И… не смог порвать с Шурочкой: «Ты мне необходима, как воздух, как живописцу краски и музыканту звуки». Их свидания возобновились. О времени и месте встречи сообщала «тайная почта» в кармане Шурочкиного жакета.
В отличие от Коцюбинского, Аплаксина не уничтожала адресованных ей посланий — хранила все, начиная от самой первой записки. Он отправил ей 335(!) писем и записок. Писал в каюте парохода, вагоне поезда, больничной палате (исследователи творчества писателя позже обнаружат внутреннюю связь между его шедеврами последних лет и письмами к Аплаксиной). В последней весточке, отправленной из Киева 21 января 1913 года (Коцюбинский лечился тогда у знаменитого доктора Стражеско), он сообщает: «Дома надеюсь поправиться быстрее и увидеться с тобой. Я стосковался до невозможного. Хоть бы одним глазком увидеть тебя. Из Чернигова напишу, когда буду иметь возможность выехать на прогулку. Как же ты, моя любимая?.. »
Но с переездом Коцюбинского в Чернигов они уже не могли не только видеться, но и переписываться… Хоронили Михаила Михайловича 15 апреля. Всю ночь накануне похорон, вспоминает Александра Аплаксина, она «пролежала с открытыми глазами», не в силах справиться с горем. Утром поехала к садовнику, у которого Коцюбинский всегда покупал для нее цветы. Хотела сделать венок, но он никак не получался. И вдруг увидела корзинку с бело-розовыми цветами. Вспомнила: «Цвіт яблуні!» «Я придвинула к себе корзинку и быстро сплела венок из одного лишь яблоневого цвета». На похороны она прийти, естественно, не могла. Шурочке сообщили, что «Вера Устиновна просила от вас не принимать ни венков, ни цветов… » Но венок она все-таки передала. И кто-то положил его в гроб «в головах Михаила Михайловича».
Письма Коцюбинского Александра Аплаксина хранила в тайнике — в погребе во дворе материнского дома. «Откопал» их литературовед Илья Стебун, он же уговорил Александру Ивановну передать письма в архив Коцюбинского и подготовил их первую публикацию в 1938 году (публикация была неполной — снимались все упоминания о «врагах советской власти» — Грушевском, Терещенко, Шаляпине, о репрессированных сыновьях Коцюбинского — Юрии и Романе). К сенсационной находке многие тогда отнеслись неприязненно и даже враждебно. В течение нескольких десятилетий на имя Аплаксиной было наложено негласное табу…
— Для меня Александра Аплаксина — не просто персонаж украинской литературной мифологии, а вполне реальная тетя Шура из мира моего детства, — говорит Михайлина Коцюбинская. — Она была другом нашей семьи и частенько гостила по нескольку дней.
— Как она выглядела?
— Худенькая (хотя в молодости была «пышечкой»), со светлыми и абсолютно незрячими глазами. Ослепла, по ее словам, после того, как упала в бане, ударившись затылком об каменный пол. Произошло отслоение сетчатки. Эту болезнь и сейчас не особенно-то лечат, а тогда тем более… Но, несмотря на слепоту, тетя Шура ориентировалась в пространстве, даже шила и писала — листок бумаги складывала гармошкой, на ощупь определяя начало и конец строки. Мы с мамой часто читали ей вслух что-то из классики или новинки из литературных журналов. Александра Ивановна была таким благодарным слушателем!
О письмах Коцюбинского к ней я знала с момента их первой публикации, мне было тогда семь лет.
— Как вы думаете, почему в официальных литературных кругах их встретили «в штыки»?
— Скорее всего, из-за того, что сугубо личные моменты жизни Коцюбинского тогда не принято было афишировать. О донжуанском списке Пушкина говорить можно, это уже легендарная эпоха. А об интимной переписке «зачинателя социалистического реализма», «предтечи пролетарских писателей» (именно так подавался Коцюбинский в советских учебниках) — нельзя. К тому же сыграла свою роль и малосимпатичная личность автора сенсации.
— Но как бы там ни было, при жизни моего отца эти письма были включены в экспозицию музея, — рассказывает Михайлина Фоминична. — В витрине лежало фото молодой Аплаксиной, обрамленное засушенными цветами. И сама Александра Ивановна принимала участие в экскурсиях. Однако после того, как в 1956 году умер отец и директором музея стала дочь Коцюбинского Ирина Михайловна (к тому времени трое детей писателя ушли из жизни, жена умерла от тифа в 1922 году. — Авт. ), в стенах музея нельзя было даже произносить имя Аплаксиной — «соперницы» Веры Устиновны. Ирина Михайловна защищала честь матери. Болезненная острота чувств улеглась лишь со временем. Праправнук писателя Игорь Романович Коцюбинский — нынешний директор музея, рассказывал мне, что женщины однажды все-таки увиделись.
Из письма Михаила Коцюбинского к Александре Аплаксиной:
«… Да, милостивая государыня, у Вас имеется соперница. Блондинка она или брюнетка — решайте сами, но соперница несомненная: это
— Мне кажется, — продолжает Михайлина Коцюбинская, — что в этой шутке намного больше правды, чем, может быть, хотел сказать писатель. Главная любовь его жизни, главная соперница и жены, и возлюбленной — это Литература. Ради нее он готов был рисковать здоровьем и даже жизнью. Уже смертельно больной, за два года до кончины, он в Карпатах собрался путешествовать по Черемошу на «дарабе» — плоту из сплавляемых деревьев. «Бывают случаи, когда дараба разбивается о скалы, — пишет он Александре Аплаксиной. — Но волков бояться — в лес не ходить». И все расхваливает ей лошадку, на которой ездил в горы: «Мой конь-гуцул сходил в такие пропасти, влезал на такие скалы, что я, потом оглянувшись, не хотел верить, что был там. А конь ступает, как балерина, ловко и грациозно… »
Он хотел все увидеть своими глазами. И не просто наблюдать со стороны! Попробовать на ощупь, на вкус, почувствовать цвет и запах — чтобы потом передать свои ощущения в прозе… Помню, когда впервые путешествовала в Карпатах, рано утром вдруг проснулась от странных, смутно знакомых звуков. Почувствовала: где-то я уже слышала эту мелодию! И тут же вспомнила описание в «Тенях забытых предков» (я люблю их с детства и знаю едва ли не наизусть) — как течет по полонине отара овец, подгоняемая пастухами. Выглянула из палатки — так и есть! Литературное описание ожило в реальности. «Гісь! Гісь! — підганяє ззаду вівчар. Вівці ліниво згинають коліна, тремтять на тонких ніжках і трусять вовну. — Гісь! Гісь!.. — Голі морди, з старечим виразом зануди, одкривають слиняві губи, щоб поскаржитись бозна-кому: бе-е… ме-е… Треться вовна об вовну, біла об чорну… » А вот как овчары делают брынзу из овечьего молока, мне наблюдать не пришлось. Но я знаю этот процесс. Я ВИДЕЛА его «стереоизображение» на страницах повести Коцюбинского. Он владел даром воспринимать жизнь как произведение искусства. И, мне кажется, Сергею Параджанову удалось создать киношедевр по «Теням забытых предков» прежде всего потому, что он обладал таким же природным даром от Бога, как и сам Коцюбинский. Невзирая на разницу в эпохах, национальности, темпераменте… Особенно остро я ощутила это, когда переводила на украинский язык сценарий Параджанова по «Intermezzo».
— И каким же был этот сценарий?
— Химерным, весьма далеким от буквы оригинала. Но по духу своему, по ощущению жизни он был очень близок к «Intermezzo» Коцюбинского.

— Премьера параджановского фильма «Тени забытых предков» в кинотеатре «Украина» в сентябре 1965 года, как известно, была очень бурной. Вы знали о готовящейся акции протеста?
— Конечно. Накануне мы собрались втроем — Иван Дзюба, Юрий Бадзьо и я — и решили, что нужно публично заявить об арестах среди украинской интеллигенции. Уже арестовали Ивана Свитлычного, Панаса Заливаху, братьев Горыней… На встрече я сказала, что готова выступить. Но предложение отклонили — по той причине, что я женщина, с маленьким ребенком на руках. На премьере тогда выступил Иван Дзюба. По призыву Вячеслава Чорновола, поддержанного Василем Стусом, в знак протеста против репрессий в зале встало немало людей, в том числе и я. К слову, директором кинотеатра в то время была мама поэтессы Ирины Жиленко. Она выделила нам зал. И, конечно, потом ей это аукнулось.
— Как и другим… В Киеве ходила грустная шутка: «Кто в „Украине“ не встал, тот потом не сел». Вас, насколько я знаю, вскоре исключили из партии, уволили из Института литературы. И регулярно вызывали на допросы. Скажите, имя помогло вам избежать ареста?
— В какой-то мере, да. Чтобы арестовать человека с такой известной в Украине фамилией, нужно было иметь реальный «состав преступления». Но имя и «мешало» — когда, например, искала работу корректора в техническом журнале, от меня шарахались…
Больше двух десятилетий Михайлина Коцюбинская была вычеркнута из творческой жизни и не могла заниматься научной работой. Во время обысков у нее изымали каждый листок. Поэтому все, что удавалось написать, она сразу заворачивала в целлофан и прятала под старый соседский шкаф в коридоре коммунальной квартиры… Порог Института литературы она снова переступила уже в конце
— Михайлина Фоминична, однажды вы признались, что учились у Коцюбинского относиться к жизни, как к произведению искусства. Как бы вы определили жанр своей жизни? Как драму?
— Нет. Как стихотворение в прозе. В широком смысле слова.
— А жизнь Александры Аплаксиной?
— Думаю, у нее тот же жанр…
Шурочка Аплаксина не видела фильм «Тени забытых предков», где Маричка поет Ивану: «Iзгадай мні, мій миленький, три рази на днину, а я тебе ізгадаю сім раз на годину». Она умерла в Чернигове в 1973 году в возрасте 93 лет. Замужем никогда не была. Уже после ее смерти в бумагах Александры Ивановны обнаружили два письма Коцюбинского, которые она никому так и не отдала. Из этих писем следовало, что между писателем и его любимой не было интимной близости.
— Помню, уже повзрослев, я однажды спросила у Александры Ивановны, была ли она счастлива, — говорит Михайлина Коцюбинская. — И она сказала, что не променяла бы свое счастье, свой праздник ни на какие другие благополучные варианты. Александра Ивановна не лукавила — она действительно не чувствовала себя обделенной. Наверное, это не каждый сможет понять… Чтобы доставить тете Шуре радость, я читала ей вслух Коцюбинского. Она слушала, замерев в кресле. И мне казалось: ее слепые глаза видят что-то, доступное только ей.
Алла Диба «Нас тільки двоє на світі...», http://www.day.kiev.ua/uk/article/kultura/nas-tilki-dvoie-na-sviti :



|
Lenny Kravitz - I Belong To You |
|