...
В черном-черном доме была черная-черная комната.
В ней стоял черный-черный стол...
Фольклор
На вершине холма стоял странный дом.
Он был увит гирляндами плюща, в некоторых местах свисал седой мох, придававший дому нежилой вид. Украшен дом был совершенно непонятной, кое-где осыпавшейся лепниной, у входа стояли растрескавшиеся колонны. На заднем дворе, вместо приличного, как у всех в этой местности, сада или хотя бы огорода, росли какие-то чахлые деревья, заросшие кустарником. В просветах зарослей можно было увидеть статуи, старые, с отбитыми носами и засиженные голубями.
Местные жители не любили этот дом, за его вычурность и неопрятность. "Хоть бы покрасили-побелили",- говорили они.
Приезжие считали дом местной достопримечательностью и ломились "посмотреть"- почему-то он им казался связанным с какой-то страшной тайной или, еще интереснее, вампирами.
Но местные, привыкшие к "странностям" приезжих, спокойно объясняли, что в доме живут брат с сестрой.
"Они, конечно, слегка необычные, но точно не вампиры никакие - как бы они ездили в город днем за продуктами, а вечерами - в клубы? Да и работают оба дизайнерами. Так что, это просто замысел такой."
После таких рассказов интерес к дому пропадал и его обитатели продолжали спокойную жизнь.
Впрочем, иногда они устраивали вечеринки.
И тогда местные видели множество черных машин, запаркованных у дома, за железной оградой. Дом стоял на отшибе, поэтому от громкой музыки никаких неприятностей местным жителям не было.
Внутри дом был действительно обставлен необычно, в викторианском стиле, с множеством старинных портретов на стенах, вычурных резных перил, темных тяжелых портьер, больших зеркал. Где-то на этажерке можно было увидеть человеческий череп(очевидно, из гипса), в котором лежали всякие побрякушки.
А сегодня везде было особенно много свечей. Они достаточно ярко освещали комнату с темными, тяжелыми драпировками, по которой металась молодая девушка.
Она была одета в черное, очень изящное платье, прямые темные волосы были красиво уложены, длинная челка закрывала один глаз. Большие, выразительные глаза смотрели словно внутрь себя, но, очевидно, чего-то не находили. Изящными пальцами с длинными накладными ногтями, выкрашенными в черный цвет, она держала листок бумаги и тихим голосом подвывала:
Когда наступит час последний,
Чтоб быть под стать апофеозу,
Накрасьте ногти лаком черным
И черную кладите розу.
- Вот куда класть?! Как-то не получается,- бормотала Она под нос,- надо же и про гроб, и свечи. А музыка! Думаю, фуги Баха подойдут, весьма соответствуют. Надо подумать! Ой, когда ж думать-то: гости приглашены, да и скоро снотворное подействует! Уже и спать вроде хочется, глаза слипаются, а я еще не расписала, как все должно быть!
С этими словами Она медленно и картинно сползла на пол, случайно зацепившись за настольную скатерть - закрытый челкой глаз помешал рассмотреть, куда падать - на которой были изображены летучие мыши.
Скатерть скользнула вниз и прикрыла ее с головой.
Вот неудача, на голову сполз со стола вместе со скатертью изящный медный кувшин, покрытый очень красивым узором из черной эмали. Ну, можно сказать, скатерть сползла, а вот кувшин весьма ощутимо упал. И стукнул.
Из-под скатерти раздался стон и все затихло.
В это самое время по лестнице спускался Он. И, как ни странно, насвистывал фугу Баха, для настроения.
Новый черный костюм сидел великолепно, маникюр тоже сделали прекрасно. Даже черный лак подобрали с некой черной искрой - просто чудесно. Косметику он не любил, ну, чуть-чуть белой пудры. Чтобы аристократическая бледность бросалась в глаза. Романтическая длинная челка черного цвета падала с высокого лба - всё никак не могла упасть.
В общем, настроение было прекрасное, поэтому Он, чтобы постоянно не улыбаться(не выбиваться же из стиля), втягивал щеки и закусывал губы.
И тут прямо перед собой Он увидел какой-то куль, замотанный в столовую(праздничную, между прочим) скатерть, похожий на человеческую фигуру. Он остолбенел.
- Вроде поминки на вечер назначили, а труп должны найти за час до захода солнца,- пробормотал Он,- а это тогда Что?!
Из-под скатерти раздался стон, потом она зашевелилась и наконец-то выползла Она. Вся зеленая, трясущаяся и с огромной шишкой на голове.
- А ты что здесь делаешь?- подозрительно спросил Он и, рассмотрев ее, вдруг радостно засмеялся. Это было нелегко - со втянутыми щеками и закушенными губами. Чем дольше он сдерживал смех, тем хуже получалось. Наконец, он заржал, как лошадь.
- У тебя ж сегодня п-похороны!- проблеял Он,- а т-ты живее всех живых!
И он опять закатился, да так, что злосчастная челка упала таки ему на глаз и он чуть не полетел на пол. "Эх, переборщили с лаком!"- промелькнуло у него в голове.
Она мрачно смотрела, пошатываясь, на это безобразие. Потом схватилась за живот и с болезненным воплем вылетела из комнаты, чуть не в прямом смысле.
Вытирая слезы смеха, он поднял скатерть, застелил стол и, увидев на полу целехонький кувшин, опять закатился радостным смехом. Он понял, что произошло с Ней. Но вот почему Она так стремительно убежала из комнаты - этого Он понять не мог.
На полу Он увидел листок бумаги с ее стихами и улыбнулся. Взял ручку и дописал:
И, чтоб все испугались насмерть,
Для смеха не было б причин:
Я плотно завернулась в скатерть,
Надев на голову кувшин.
И подписал: "Предсмертная записка."
После этого опять засмеялся и понял, что ему еще нужна пудра и приподнять челку. Поэтому быстрым шагом направился наверх, но по дороге столкнулся с Ней.
Тихая, печальная и всё такого же зеленоватого оттенка, Она откуда-то возвращалась.
Внимательно посмотрев на нее, Он заметил:
- Ну, с тональником ты переборщила. Зеленый цвет - это не comme il faut. Да и шишку надо как-то замаскировать, - не удержался от улыбки Он.
Она мрачно посмотрела, прочитала свою "Предсмертную записку" и, заверещав, накинулась на него. В ход были пущены накладные ногти, локти и кулаки. Раздался дикий вой и образовалась куча-мала. Через некоторое время она распалась - Он был весь в царапинах, синяках, маникюр кое-где слетел с ногтей; у нее и ногти кое-где слетели, и волосы болтались клочьями, да и синяков прибавилось. Но, опять согнувшись в три погибели, она вылетела из комнаты.
- Да что с ней такое-то, - недоуменно кряхтел Он, ощупывая зубы, лицо и вообще подсчитывая свои потери.
Она вошла в комнату с гордо поднятой головой, поцарапанная, в синяках, но вполне довольная.
- А ты чему радуешься-то?-проворчал Он,- праздник вечером, а ты уже на труп похожа.
- А праздник отменяется!-гордо произнесла Она,- хочешь, сам умирай. Я еще не готова.
- Это как это?- изумился Он,- а гости?
- Вот и принимай гостей, только царапины замаж!- ехидно продолжила Она, - а с меня на сегодня умираний хватит!
- Да что случилось-то? Ты решила испортить нам праздник?! - допытывался он.
- Ты в пузырьке, где было снотворное, что держал?
- Что-что, слабительное. Всегда под рукой, удобно.
- Мо-ло-дец!- проскандировала Она и похлопала в ладоши.
- Так ты вместо снотворного...?- спросил Он.
- Вместо!- ответила Она и оба покатились со смеху.
До вечера было далеко, поэтому привести себя в порядок и придумать новый повод для готической вечеринки время еще было.
***
Я подарил вам эту *п.розу,
Как волю черного Жнеца,
Чтобы поэзию, не прозу,
Вам жизнь дарила до конца.
Чтоб лепестки черного цвета
Ласкали взор ваш иногда.
Кода ж их песня будет спета,
Закончится строка поэта -
Жизнь красотой станет полна.
***
*Здесь- игра слов.
"Пурпурная проза"( фиолетовая)- Обычно уничижительный термин, обозначающий письмо или речь, характеризующийся витиеватым, цветистым или гиперболическим языком.
© Copyright: Юлия Чернухина, 2024
... |
|
