Нужно всего лишь немного ловкости... которой у меня никогда не было.

Алкоголь может вызывать опьянение и наготу.

- Как тебя звать?

- Джастин.

- Какое отвратительное имя, оно совсем не соответствует твоему будущему. Позволь мне крестить тебя, и теперь ты будешь зваться... Обед.

Возможно, он остался жив... Нет, теперь уже нет.

Библия была написана теми же людьми, которые думали, что Земля плоская.

- Вы ушиблись, мэм?

- Я умерла, сэр.

- Умерли? Ну что ж, я могу вам помочь?

- Женитесь на мне.

- Я бы с удовольствием, мэм, но, боюсь, у меня вывихнута лодыжка.

Я люблю детей, и если они, так недавно оставившие божью обитель, отвечают нам тем же, их любовью шутить нельзя.

Они считают, что наш мир слепил кто-то, кого они называют Создателем. Создал и ушёл куда-то, но когда-нибудь вернётся. Хороших наградит, плохих накажет. Хорошие - это, разумеется, те, кто слушает проповедников.

- Кто такой Линч? Ваш вожак?

- У нас нет вожака.

- Двое убитых, один раненый, а он в безопасности на берегу. Наверное, он и есть вожак.

Какое-то приятное ощущение безопасности, какое-то глубокое внутреннее успокоение, своего рода счастливое забытье успокаивают нервы человека, когда он поглощён порученным ему делом.

Я питаю отвращение к законам. Они представляются мне простою чередой препятствий, мешающих поступать разумно.

А ведь право судить принадлежит Богу, и только Богу, о чём следует помнить кинокритикам.

Но довольно скоро выяснилась одна неожиданная подробность. Об этом как-то не предупреждают, но быть голубым - дорогое удовольствие.

Да, у меня была работа, но она не годилась, чтобы гомосячить по-крупному, как мне хотелось.

- Тогда зачем ты мне помогаешь?

- Ну, разве нужна причина, чтобы помочь красивой девушке, да ещё и в мокром платье?

- Я очень важный человек!

- Если мы не сбежим от неё, ты будешь очень мёртвым человеком.

Ты хочешь, чтобы я тратил свои силы на подобные человеческие банальности?

Учёные редко испытывают нервные срывы. У них нет времени на такую роскошь.

Иногда корабль перестаёт тонуть, как только его покидают крысы.

Думаю, это беспредельный бред необъятного разума. Большая голова - не обязательно умная.

Не иметь любовных связей в его положении было неприлично и подозрительно.

...мне очень хотелось бы, чтобы люди часто видели на твоём лице улыбку, но никогда не слышали, как ты смеёшься. Частый и громкий смех свидетельствует об отсутствии ума и о дурном воспитании.

- Возмутительно.

- Ты же не знаешь, о чём мы говорим.

- О черепашках?

Собираешься на вечеринку? К чему такая спешка, неужели у тебя есть приглашение?

Добру незачем таиться и некого бояться, ибо оно одаривает всех теплом и радостью, как солнечный день.

Помни, что для джентльмена и человека талантливого есть только два образа действия: либо быть со своим врагом подчёркнуто вежливым, либо сбивать его с ног.

Здесь мы шьём перчатки для леди и джентльменов. Если вы испортите кожу - будете наказаны. Если порежетесь и испачкаете кровью - будете наказаны. Если будете болтать - будете наказаны. И не забывайте: Господь любит вас.

- Как чувствуют себя сливки блистательного племени писцов, а?

- Кисловато, сэр, - ответил мистер Свивеллер. - По правде говоря, они начинают смахивать на простоквашу.

Не надо допускать близко к сердцу диких животных: чем больше ты даёшь им любви, тем больше у них сил. И однажды они станут настолько сильны, что им захочется убежать в лес, взлететь под самые верхушки деревьев.

Откуда ни возьмись -
Как резкий взмах -
Божественная высь
В твоих словах -
как отповедь, верней,
Как зов: "за мной!" -
Над нежностью моей,
Моей, земной.
Куда же мне? На звук!
За речь. За взгляд.
За жизнь. За пальцы рук.
За рай. За ад.
И, тень свою губя
(Не так ли?), хоть
За самого себя.
Верней, за плоть.
За сдержанность, запал,
Всю боль - верней,
Всю лестницу из шпал,
Стремянку дней
Восставив - поднимусь!
(Не тело - пуст!)
Как эхо, я коснусь
И стоп, и уст.
Звучи же! Меж ветвей,
В глуши, в лесу,
Здесь, в памяти твоей,
В любви, внизу
Постичь - на самом дне!
Не по плечу:
Нисходишь ли ко мне,
Иль я лечу.

Революционер защищает свои права, а не выступает против. Поэтому ему надо делиться своими идеями, чтоб его лучше поняли.

- У меня с руками проблемы.

- В смысле?

- Они не заняты тем, чем я хочу.

Хотите печенюшку? Ешьте, всё равно засохнут.

Хорошие манеры в отношениях с человеком, которого не любишь, не большая погрешность против правды, чем слова "ваш покорный слуга" под картелем.

Меж нами проникал белый свет,
Он был так удивительно спет
Неведомою птицей без рук,
Но от неё остался лишь звук
И перо на сосновом бюро.

Меж нами только ветер и сон,
И этот ветер вряд ли спасёт.
И этот ветер шёл и молчал,
Никто-никто нам не обещал,
Что будет легко.
Легко...

- Сэр! - воскликнул пожилой джентльмен. - Вы изъясняетесь как светский человек, но я о вас лучшего мнения.

Ад - место, куда человек иногда попадает: вдали от всего, что он любит.

Человек готов пойти на всё, лишь бы только не затрачивать умственных усилий.

Знаешь, серость разогнать надо бы.
Нарисуем по небу радугу,
Кинем россыпь облаков перистых;
Мы раскрасим целый мир, веришь ты?
В эту осень бирюза просится -
Синих птиц добавим многоголосицу,
Сердца ритм и нежность рук ласковых.
Разноцветим мир души красками.

Мы заблудились в этом свете.
Мы в подземельях тёмных. Мы
Один к другому, точно дети,
Прижались робко в безднах тьмы.

По мёртвым рекам всплески вёсел;
Орфей родную тень зовёт.
И кто-то нас друг к другу бросил,
И кто-то снова оторвёт...

Бессильна скорбь. Беззвучны крики.
Рука горит ещё в руке.
И влажный камень вдалеке
Лепечет имя Эвридики.

- Я за тобой не полезу, это опасно.

- Нет, я не ушиблась. Спасибо, что спросил.

Бог может простить нам грехи наши, но нервная система - никогда.

- Но вы не можете отправится туда одна.

- Почему бы нет?

- Потому что там очень много опасных людей. Поэты...

Жизнь, которая крутится вокруг смерти, - это вообще не жизнь.

Самая большая ошибка врачей состоит в том, что они пытаются лечить тело человека, не пытаясь вылечить душу; однако душа и тело представляют собой единое целое, и их нельзя лечить порознь!

Как невеста, получаю
Каждый вечер по письму,
Поздно ночью отвечаю
Другу моему.

«Я гощу у смерти белой
По дороге в тьму.
Зла, мой ласковый, не делай
В мире никому».

И стоит звезда большая
Между двух стволов,
Так спокойно обещая
Исполненье снов.

Наша семья как шлюпка, или как водный велосипед: мы скользим тихо и плавно, но, если вы посмотрите снизу, то увидите, что каждый гребёт изо всех сил. Но сверху этого не видно.

Когда я был маленьким, и у меня что-то болело, мама говорила мне: "Это растут твои кости. Взрослеть больно". То же самое происходит и с душой.

- Со мной всегда так случается, - говорил мистер Свивеллер, - всегда! Мечты мои косил злой рок, таков удел мой с детских лет - взлелеешь нежный ты цветок, и он увял, цветка уж нет. Пленит ли сердце мне газель, лаская взор мой красотой, я поднесу к устам свирель, - а глядишь, эта газель взяла да и выскочила замуж за какого-нибудь огородника.

Зато теперь я умею летать! Чудо случилось! Я оттолкнулась ногами... и полетела. Вот только для того, чтобы я не упала, пришлось лишиться тела... иначе я бы рухнула вниз...

- Если я скажу тебе кое-что странное, ты решишь, что я ненормальная?

- Да, наверняка.

- Потому что, когда я смотрю в некоторые окна, я вижу того, кем не являюсь.

- До чего странно! Я делаю то же самое. Я, окно, смотрю в него - не я. Те, в которых я вижу себя, называются зеркала.