Победитель не получает ничего
Фима Жиганец
Человек, водрузивший над рейхстагом Знамя Победы, был вычеркнут из списка героев, прошел сталинские лагеря, погиб, спасая девочку, и до сих пор не получил заслуженной награды
*«Временный полковник»
Знамени Победы советское командование придавало особое значение.
Лозунг о водружении Знамени Победы над Берлином был выдвинут Сталиным в докладе на торжественном заседании Моссовета 6 ноября 1944 года, посвящённом 27 годовщине Октябрьской революции. «Теперь за Красной Армией остается её последняя заключительная миссия: довершить вместе с армиями наших союзников дело разгрома немецко-фашистской армии, добить зверя в его собственном логове и водрузить над Берлином Знамя Победы».
Заметим: речь шла именно об официально утвержденном стяге, а не просто о любом флаге, который будет вывешен на куполе рейхстага первым.
Победных знамен было девять. Их сшили по приказу командующего 3-й Ударной армии генерал-полковника Василия Кузнецова в армейском доме Красной Армии как точные копии государственного флага СССР. Древки венчались металлическими наконечниками от оконных гардин. В ночь на 22 апреля флаги были вручены от имени Военного совета армий представителям стрелковых дивизий. Флаг №5, которому впоследствии суждено было стать Знаменем Победы, получила 150-я стрелковая дивизия генерал-майора Василия Шатилова, части которой оказались на острие штурма здания рейхстага.
Этот момент многие из нас помнят по кадрам фронтовой кинохроники: группа солдат взбегает по ступеням рейхстага, затем двое из них закрепляют трепещущее знамя на фронтоне... Однако эти кадры - постановочные и не имеют ничего общего с действительностью. Они были отсняты фронтовыми операторами днем 2 мая 1945 года, когда все бои уже отгремели.
То же самое можно сказать и о знаменитом снимке Евгения Халдея, где два бойца устанавливают знамя на куполе германского парламента. По воспоминаниям самого Халдея, снимок этот тоже постановочный и сделан 2 мая 1945 года. «Самопальное» Знамя Победы фотограф привез в Берлин с собой из Москвы, где на заказ портной Израиль Кишицер сшил три флага из красных скатертей, а серп, молот и звезду Халдей вырезал сам из белой ткани. Позировал фотомастеру киевлянин Алексей Ковалев, которому помогали старшина Абдулхаким Исмаилов из Дагестана и минчанин Леонид Горычев.
Впрочем, каждому школьнику известно, что Знамя Победы над поверженным рейхстагом водрузили сержант Михаил Егоров и младший сержант Мелитон Кантария. На самом деле это не так. Вернее, не совсем так. И дело даже не в том, что до них на рейхстаг взбирались другие бойцы и вывешивали свои знамена. По воспоминаниям фотографа Бориса Шейнина, умудрились водрузить даже… полосатый матрац! Но мы все же говорим о подлинном Знамени Победы.
Неточность же (если это можно назвать неточностью) состоит в том, что на самом деле героев, водружавших победное знамя, было трое. Возглавлял группу лейтенант Алексей Берест...
Случилось это уже ночью 30 апреля. Именно к этому времени гитлеровцев, защищавших рейхстаг, удалось загнать в подвалы здания и на верхние этажи. Около 22.00 советские бойцы оказались внутри парламента. Перенес сюда свой КП комбат капитан Степан Неустроев. А около полуночи и комполка Федор Зинченко.
Первым его вопросом к комбату был: «Где знамя?». Неустроев доложил, что группа бойцов под руководством капитана Макова в 22.40 водрузила красное полотнище на крыше, прикрепив его к скульптурной группе «Богиня Победы»…
«Где знамя Военного совета под номером пять?» – резко перебил комбата командир полка. Оказалось, что знамя осталось в штабе полка. Именно оттуда его и принесли два бойца разведроты - Егоров и Кантария. Зинченко приказал им срочно взбираться на купол и водрузить Знамя Победы. Однако не прошло и получаса, как разведчики вернулись и растерянно сообщили, что не могут найти выход на крышу в темноте, а фонарика у них нет.
И тогда Неустроев обратился к замполиту батальона Алексею Бересту:
«Проведи их!»
Берест приказал командиру отделения Щербине отобрать десяток автоматчиков и под их прикрытием повел разведчиков наверх. Через некоторое время там застрочили автоматы, раздались взрывы гранат.
«При поддержке огнем мы стали подниматься по винтовой лестнице, - писал Алексей Берест в начале 60-х в редакцию «Комсомольской правды» (письмо не было опубликовано). - Вследствие артиллерийских обстрелов оказалось, что лестница в отдельных местах была разрушена, которое препятствие нам удалось миновать путем образования живой лестницы: становился я, на меня - товарищ Кантария, а на нас - товарищ Егоров. И в 22.50 наше советское Знамя Победы заколыхалось на фронтоне рейхстага».
Берест от начала и до конца руководил водружением Знамени Победы. Он был здоровяк, поэтому можно сказать, что всю операцию вынес на собственных плечах. Помогал он и устанавливать знамя на бронзовой конной скульптуре на фронтоне главного подъезда – там же, где перед этим побывала группа капитана Макова.
А ночью гитлеровцы предприняли контратаку с использованием фаустпатронов. Внутри рейхстага заполыхал пожар, снаружи выскакивавших советских солдат плотным огнем косили фашисты. Батальон оказался буквально в «каменном мешке». В конце концов немцев снова загнали в подвал, а Неустроев тут же уснул на кожаном диване.
Однако сопротивление в рейхстаге продолжалось. Здание обороняли отборные части СС. В четыре часа утра 1 мая Береста разбудил комроты Сьянов и передал, что немцы выбросили белый флаг и согласились вести переговоры - но с офицером не ниже полковника.
В рейхстаге самым высшим чином был комбат капитан Степан Неустроев - сухощавый и невысокий. Как вспоминал сам комбат, он побоялся, что при такой комплекции и росте немцы просто не поверят, что перед ними - полковник советской армии. К тому же комбат еще и заикался после контузии. Решили, что эту роль сыграет лейтенант Алексей Берест - парень крепкий, здоровый, живое воплощение «русского Ивана». На всех надели телогрейки без опознавательных знаков, и Неустроев пошел с Берестом (тот единственный был в новой кожаной куртке) в качестве «адъютанта».
Немецкий оберст провел их к генералу, и тот заявил, что русские танки отбиты, рейхстаг окружен германскими частями и потому он предлагает советским бойцам сдаться.
«Я в ультимативной форме обратил внимание, что данная беседа происходит не в Москве, а в Берлине, и я не затем пришел в Берлин, чтобы сдаваться, - вспоминал позже Берест (по другим воспоминаниям, лейтенант добавил несколько крепких непечатных выражений). - Когда мы уже выбрались в вестибюль, эсэсовский офицер, сопровождавший нас, выстрелил мне в спину, но промазал. Я, рывком развернувшись, разрядил свой пистолет, и тотчас же вспыхнула стрельба».
Берест выпустил обоймы из двух пистолетов и стоял за статуей кайзера Вильгельма фактически безоружный, когда кто-то из эсэсовцев выстрелил в него из фаустпатрона, но попал в кайзера. И тут же на Береста бросились двое немцев. Лейтенант схватил отлетевшую металлическую руку статуи и наотмашь врезал ею по голове одного из нападавших. Тот грохнулся на пол. Второй сзади схватил Береста за горло.
В это время на помощь Бересту подскочил солдат с гранатой, но, промахнувшись, вместо гитлеровца стукнул по спине лейтенанта. Граната выскочила и волчком завертелась по полу. «Я мгновенно оторвал от себя цепкие руки врага, чуть приподнял его и бросил на гранату. Она взорвалась и разнесла его, и осколком ранила меня в ноги. Бойцы перенесли меня в комнату, наскоро перевязали и ушли. Я зарядил пистолет и снова вступил в бой»...
**Злой гений маршала Жукова
В мае 1946 года был опубликован Указ ПВС СССР «О присвоении звания Героя Советского Союза офицерскому и сержантскому составу вооруженных сил СССР, водрузившему Знамя Победы над рейхстагом». Награждены были пятеро: капитан Василий Давыдов, сержант Михаил Егоров, младший сержант Мелитон Кантария, капитан Степан Неустроев и старший лейтенант Константин Самсонов.
Береста в списке не оказалось.
Значительно позже, уже в 70-е, Степан Неустроев через Музей Вооруженных Сил разыскал одного из крупных военных, участвовавших в составлении указа. Посидели на даче, выпили коньячку... «Как так, говорю, обидно, - почему Бересту отказали? А он говорит: это Жуков виноват. Если б вы в реляцию вписали, что замкомбата - и не добавили «по политчасти» - он бы прошел». Суров был маршал к политработникам. И не всегда справедлив.
Впрочем, есть и другое мнение.
«Дело вовсе не в Жукове, - сообщил мне известный донской писатель Игорь Бондаренко. – Алексей Прокопьевич рассказывал мне лично, за что пострадал. Ведь я первым написал о нем очерк в журнале «Дон» в июне 1961 года. Действительно, причиной оказалась его должность. Просто по пути к рейхстагу бойцам батальона Неустроева попалось японское посольство. Ну кто там в бою будет разбираться, посольство оно или не посольство, болтается там флаг или нет? Вышибли гранатой дверь, ворвались… А в Москву нота. Оттуда приказ - "Наказать виновных". Кто отвечает за морально-политическое состояние бойцов? Замполит... Береста к тому времени представили уже к Герою, я сам видел это представление. Против фамилии "Берест" стояло "Хватит ему "Красного знамени"».
Трудно сегодня сказать, что же в действительности помешало Алексею Бересту получить звезду Героя. Точно известно одно: о его роли в водружении Знамени Победы знали все ответственные лица. В архивах Минобороны хранится и до сих пор злополучный документ, где Берест представлен к званию Героя Советского Союза – и вычеркнут. В "Боевой характеристике знамени военного совета 3-ой ударной армии, водруженного над рейхстагом" ясно написано: «30 апреля бойцы роты старшего сержанта Сьянова с боями пробрались по лестнице на крышу здания и достигли купола рейхстага. Отважные воины - коммунист лейтенант Берест, комсомолец сержант Егоров и беспартийный младший сержант Кантария установили знамя над зданием германского парламента взвился гордый флаг Советского Союза - символ нашей великой Победы».
К слову сказать, замполитом Берест стал лишь в конце войны, когда погиб прежний замполит в батальоне Неустроева. Как пересказывает тот же Бондаренко слова самого Береста, лейтенанта вызвал комбат и попросил: "Лешка, будь моим политруком, а то пришлют какого-нибудь мудака. А с начальством я договорюсь». Ну, и договорился…
А вот то, что Жуков сыграл недобрую роль в другом эпизоде, касающемся знамени №5 и самого Неустроева – это факт. В первом Параде Победы красный штандарт, развевавшийся над рейхстагом, не участвовал. Хотя первоначально он должен был открывать марш. Однако во время генеральной репетиции на Красной Площади комбат Неустроев (пять раз раненый, с дважды перебитыми ногами) сбился с шага перед самой трибуной Мавзолея, и маршал лично отменил вынос Знамени Победы.
Но Степан Неустроев хотя бы был на самом параде. О Бересте даже не вспомнили. Как не вспомнили и двадцать лет спустя, 9 мая 1965 года, когда Знамя Победы впервые появилось на параде. Но пронес его полковник Самсонов, который непосредственно не участвовал в водружении штандарта на рейхстаг, но получил за это звание Героя. Алексей Прокопьевич Берест даже не был приглашен на этот парад...
***«Ни перед кем не стану на колени»
После окончания боевых действий в Германии лейтенант Берест находит себе жену - медсестру Людмилу. Отслужив в Германии, затем - в Севастополе, супруги едут на родину жены, в Ростовскую область. Здесь Берест уходит на «гражданку», где работает в Неклиновском районе начальником отдела кинофикации.
Впрочем, проработал он совсем немного. Вскоре нагрянул с проверкой ревизор.
«Дальше – знакомая до боли история, - рассказывает Игорь Бондаренко.- Ревизор пришел к Бересту в кабинет: у Вас там, Алексей Прокопьевич, есть нарушения финансовой дисциплины, но мы можем договориться... Вот тогда Берест его и выкинул в окошко вместе со стулом. Ах ты гад! Мы там кровь проливали, а вы тут взятки берёте... Ревизор "при исполнении служебных обязанностей", свидетели, конечно. Тут уже его из партии и в лагерь».
Свидетели, однако, подтвердили на суде непричастность Береста к недостаче: оказалось, кассир уже дважды была уличена в мошенничестве, но находилась под «крылом» районного прокурора. И все же 14 апреля 1953 года районный суд приговорил Береста «за хищение» к десяти годам заключения. Правда, осужденный тут же попал под так называемую «ворошиловскую» амнистию от 27 марта 1953 года по случаю смерти Сталина, и срок был сокращен вдвое. Но Алексей Прокопьевич все же отправился в пермские лагеря.
В лагерях Берест остался таким же, как был. Он не стал просить о помиловании. Жене писал в письме: «Проси от себя. Мне нельзя: я себя виноватым не признаю… Значит, мне судилось просидеть в этом аду и побывать в этом уголовном мире… Я ни перед кем на коленях не стоял и никогда не стану». Домой Берест вернулся через 2 года 7 месяцев.
Только лет через двадцать жена нашла того следователя, и он признался, что на него давили сверху – «или он сядет, или ты вылетишь с работы». По мнению Людмилы Федоровны, мужу не простили того, что он постоянно «докучал» высшему военному руководству, требуя восстановить справедливость и присвоить ему Героя... Вот кому-то наверху и не нравилось упорство «зарвавшегося» провинциального «киношника».
***Смерть самых лучших выбирает...
Новую жизнь Алексей Берест начал в Ростове-на-Дону, куда переехал с семьей - женой и двумя детьми. Пошел в простые рабочие на комбайновый завод «Ростсельмаш». Вкалывал в самом тяжелом цехе - сталелитейном. Вскоре стал бригадиром. Был добрым здоровяком, любившим становиться на четвереньки и катать на своей широкой спине до полудюжины малышей. Держал дома ворону с перебитым крылом. В общем, с виду – ничего героического.
Но впереди ему предстояло совершить новый подвиг – в мирное время.
...3 сентября 1970 года Алексей Прокопьевич проснулся утром веселый, бодрый, полный сил. Тщательно побрился и даже сходил в парикмахерскую. Будто чувствовал… В конце дня зашел в детсад за пятилетним внуком Алешей и повел его домой. Впереди торопилась куда-то женщина, держа за руку маленькую девочку. Неожиданно при переходе через железнодорожные пути девочка вырвалась и побежала вперед. В это время вылетел скорый пассажирский поезд. Ребенок оцепенел от ужаса. И тогда Берест, отпустив внука, бросился на пути. Он вытолкнул малышку из-под колес состава, но сам отскочить не успел...
Его отбросило на перрон. Алексей Прокопьевич еще попытался приподняться, позвал внука: «Алеша…». Это было последнее слово, которое он произнес.
Алексей Берест ушел из жизни в 49 лет.
***Дважды забытый
До самой смерти Алексея Береста его имя находилось под негласным запретом. Фактически нельзя было о нем упоминать даже тем, кто получил за Знамя Победы звезду Героя Советского Союза. Фильм ростовского режиссера Романа Розенблита «Знамя Победы» так и не увидел свет. А ведь там и комдив Вамилий Шатилов, и комполка Федор Зинченко, и комбат Степан Неустроев, и комроты Илья Сьянов, и сам Мелитон Кантария наконец-то прямо назвали руководителем операции по водружению победного знамени на рейхстаг Алексея Береста. Позже некоторые из них то же самое повторили ив своих мемуарах.
Дочь Береста Ирина вспоминала позднее:
"В шестидесятых годах несколько раз приезжал к нам Неустроев: «Что ж ты в коммуналке живешь, в таких скотских условиях?» Не то, чтобы с сожалением, а с каким-то чувством... самодовольства, что ли: «У тебя что же, даже телефона нет?». А как выпьют, Неустроев снимает свою Золотую Звезду и протягивает отцу: «Леша — на, она — твоя». Отец отвечает: «Ну, хватит...». Отцу это было неприятно, больно. Он до конца жизни страдал. Когда по телевизору показывали военные праздники или парады, он его выключал..."
«В 1961 году после публикации моего первого очерка о Бересте редколлегия журнала "Дон" послала этот номер Малиновскому, министру обороны с ходатайством о присвоении звания Бересту Героя Советского Союза, - рассказал Игорь Бондаренко.- Но меня вскоре вызвали в административный отдел обкома и сказали, что Берест за взятие рейхстага Берест награжден орденом Красного Знамени, а за один подвиг две награды не полагается. Я полвека добивался, чтобы ему дали Героя. В фильм "Освобождение" по моей просьбе Юрий Бондарев вставил эпизод с Берестом. Но все бесполезно».
Историческую справедливость пытался восстановить не только Бондаренко. Многие выдающиеся люди обращались и к Ворошилову, и к Хрущеву, и к Брежневу. Ответ был один – не положено дважды награждать за один подвиг! Но, во-первых, из всякого правила есть свои исключения. Во-вторых, случаев подобных награждений более чем достаточно. Уже не говоря о том, что сам незабвенный Леонид Ильич вообще каким-то непостижимым образом оказался… Четырежды Героем Советского Союза!
Любопытно, что подводнику Александру Маринеско Героя присвоили через полвека после окончания войны…
Увы, скорее всего, дело не столько в «невозможности» награждения Алексея Береста, сколько в постоянных политических играх, заложником которых он оказался после смерти.
На самом деле Бересту все-таки было присвоено звание Героя Советского Союза. Случилось это перед Днем Победы 6 мая 1998 года. Однако указ о награждении подписала Сажи Заиндиновна Умалатова – от имени самопровозглашенного Постоянного Президиума Съезда народных депутатов СССР, образованного в сентябре 1991 года после упразднения Верховного Совета СССР.
Естественно, после этого шага ярой оппозиционерки президент России Борис Ельцин «закрыл» эту тему на весь период своего правления.
В 2000-м году, в период, когда Ельцин уже не был президентом России, а Путин – еще не стал, вроде бы блеснул луч надежды. В Главном управлении кадров Минобороны России ростовчанам обещали «в порядке исключения» содействие в присвоении звания Героя Советского Союза своему земляку, «учитывая общественно-политическую значимость подвига Береста, многочисленные публикации в периодической печати, неоднократные обращения коллективов предприятий и организаций, ветеранов Великой Отечественной войны с просьбами о восстановлении объективности и справедливости в оценке его подвига в штурме рейхстага».
Увы, в октябре 2003 года Управление Президента Российской Федерации по государственным наградам отказало в ходатайстве, поскольку для него не имеется «правовых оснований».
Между тем 6 мая 2005 года у тогдашнего президента Украины такие правовые основания нашлись. Учитывая, что Алексей Берест - уроженец села Горяйстивка Ахтырского района Сумской области, Виктор Ющенко присвоил ему звание Герой Украины.
Награду получила дочь Береста - Ирина Алексеевна.
Позднее генконсул Украины в Ростове предложил от имени руководства своей страны перенести прах Алексея Прокопьевича в Киев и с почестями похоронить на аллее Славы, у Вечного огня. Родные отказались.
А 25 августа 2005 года в Сумской области на родине Героя состоялось торжественное открытие памятника Алексею Бересту.
Право открыть памятник предоставили министру обороны Украины и дочери Алексея Береста.
– Сегодня мы восстанавливаем историческую справедливость в отношении Алексея Береста, – отметил министр обороны Украины Анатолий Гриценко. – Он был Настоящим Человеком и Героем, образцом боевого и грамотного политработника, заботливого офицера-воспитателя, избравшего своим жизненным принципом: «Делай, как я». Он жил, как Герой, и погиб, как Герой!
После этого для России можно было считать вопрос о присвоении Бересту звания Героя Советского Союза или аналогичного звания Героя России уже нерешаемым. В одной чрезвычайно важной и крупной российской газете мой очерк о Бересте в это время просто отказались напечатать с аргументацией: да таких героев у нас пруд пруди, мало ли кто что рассказывает…
В России дань герою отдали лишь ростовчане. Здесь его имя носит одна из средних школ. На ростовском комбайновом заводе, где после войны работал Берест, действует посвященный ему музей. А 25 апреля этого года состоялось торжественное открытие мемориальной доски на доме №17 по улице Российской, где долгое время жил легендарный фронтовик.
Впрочем, сегодня надежда забрезжила опять. Во-первых, неожиданно Алексей Берест оказался в немилости у украинских националистов, которые после решения о лишении Степана Бендеры звания Героя Украины потребовали того же самого и по отношению к своему земляку, водрузившему знамя над рейхстагом. Во-вторых, на Украине теперь – новый, лояльный России президент.
Может, в конце концов, присвоение Алексею Прокопьевичу Бересту звание Героя страны, некогда объединявшей оба наших государства, может стать еще одним добрым знаком нашего содружества?
http://www.proza.ru/2010/04/28/923
http://www.proza.ru/2010/04/28/923
