Анна Парусникова

— Мой лучик солнца, доедай скорее — сказала нежно мама и поцеловала в макушку сидящего за столом Ёню.

— Мама, а я разве не твой лучик? — несколько обиженно спросила двенадцатилетняя Лола, убирая свою тарелку со стола.

— Ты тоже мой лучик солнца. Вы оба мои солнечные лучики. — ответила мама. И девочка довольная улыбнулась.

Так вспоминал маленький Ёня сегодняшнее утро и сидел тихо-тихо в кладовке, боясь пошевелиться, как ему велели. Было очень мало места, но он как раз помещался. Во что бы то ни стало нельзя было выходить. Он слышал шум, чьи-то голоса, но не мог разобрать слов, и кому принадлежали эти голоса. Ему страшно хотелось выбраться, но он знал, что обещания надо высполнять и, продолжал сидеть в своем убежище.

— Где сын? Еще должен быть сын! Где он? — кричал высокий мужчина.

Лола поежилась и испуганно покосилась на стоящую рядом маму.

— У нас нет сына, у нас только один ребенок. Дочь.

И голос женщины задрожал.

— Что ты врешь. Обыщите дом!

Стоял грохот падающей мебели, крики, проклятия. Дом был небольшим, но поиски не дали успехов. Они никого не нашли. Полицаи были умные, но, несмотря на то, что маленькому Ёне было очень страшно, он умел прятаться. Никто из ребят, когда он играл в прятки, не мог его найти. Он умел долго сидеть, не шевелясь. Мальчик всегда гордился этим. Друзьям чаще всего не удавалось обнаружить его укрытие, и полицаям этим тоже не удалось. Когда все покинули дом, вокруг воцарилась тишина, и Ёня беззвучно заплакал в темноте от окутавшего его одиночества.

— Огонь. — раздался сигнал и тела попадали в глубокий длинный ров. Было пасмурно и моросил дождь. Деревья поникли, а молодая листва чуть шелестела под порывами ветра. За полем в туманной дымке виднелись шпили главного костела небольшого городка. И Лола угадывала его хорошо знакомые очертания в сизой дали и держала руку своей мамы очень крепко.

Еще долго слышались выстрелы, а девочка уже лежала во рве, придавленная другими телами. Она так и не выпустила руку мамы, и слышала свое прерывистое дыхание. «Так умирают?» — подумала Лола, и невыносимая боль сжала ее детское тело. Она тихонько застонала, и чуть слышно позвала маму, сжав ее ладонь, но та не отвечала. Сознание покидало ее и девочка начала проваливаться в черный мир пустоты. Но эта пустота не поглотила ее полностью и, в скором времени голоса стали вновь возвращаться в сознание Лолы. Они ворвались в мир вместе с болью и страхом. А когда девочка открыла глаза, она увидела пристально смотрящего на нее мужчину в форме, в форме, которая для нее означала только смерть. Она смотрела на него, а он на нее. Девочка оцепеневшая от ужаса, не могла вымолвить ни слова. Ей бы убежать, но как она могла это сделать? Она не могла пошевелиться. В это время этот человек что-то крикнул на непонятном ей языке и ушел. Сердце ее колотилось, а из глаз катились слезы. «Наверное я жива» — подумала Лола и тяжелые веки снова опустились на ее глаза. Перед ней предстал образ бабушки, она напевала веселую песенку, и Лола стала вспоминать ее слова. И эти слова стали расплываться перед ней и плясать, и она очутилось в странном сне. Там была вся ее семья, а кругом сколько хватало глаз была одна голая вспаханная земля. Тут она заметила, что все в земле, и брат, и мама, и папа, и няня, и она тоже. «Но почему у меня на ногах, руках, лице земля?» — спросила она их. Но они не отвечали. Она вдруг ощутила леденящий холод, который шел от этой земли, и хотела подойти к маме и прижаться к ней, но не могла. «Мама, они нас засыпают» — прошептала вдруг Лола в страхе — «Но я ведь жива». Но никто не слышал ее и вскоре ее семья растворилась и исчезла под землей. «Постойте» — позвала она их, но голос ей не подчинялся. Она кричала, а получался лишь еле слышный шепот. Лола испугалась и почувствовала как тело ее становится невесомым и через мгновение она уже летела. «Куда я лечу?» — спросила себя Лола. А когда взглянула наверх в небо она заметила звезду, которая то гасла, то вновь загоралась. И девочка всем своим существом потянулась к этому свету. Ей хотелось помочь себе руками быстрее долететь и схватить эту звездочку, но руки будто приклеились к телу и не хотели двигаться. Она бы так летела и летела, если бы не дерево, которое схватило ее своими ветвями; и Лола старалась вырваться из этого плена, и начала быстро падать вниз, и каждая ветка, цепляясь за нее, шептала: «куда же, ты, Лола, держись, не уходи от нас». Сердце Лолы сильно заколотилось. «Куда я падаю?» — и при этой мысли она снова вернулась в реальность. Было уже темно, а ее на руках держал незнакомый мужчина. У него была седая борода, большой увесистый нос и маленькие темные глаза. Он часто нервно моргал и подгонял сидящего на коленях товарища. А тот что-то несвязно бормотал и чиркал спичкой в темноте. На мгновение свет выхватывал его лицо и фигуру из мрака и, Лола видела сырую землю, по которой он рыскал рукой в поисках чего-то.

Потом он поднялся и еще раз зажег спичку. Это был молодой мужчина, похожий на ее папу, и он смотрел прямо на нее и, девочка невольно закрыла глаза.

Тем временем двое мужчин уходили от этого места все дальше и дальше, унося с собой Лолу. Куда они шли, она не знала. Мужчина с бородой тяжело дышал и она слышала как его сапоги хлюпали по лужам. Сначала они оба шли молча, потом они начали испуганно шептаться и мужчина с бородой вскоре побежал, неся ее, Лолу на руках. Ей было страшно холодно, шел дождь, и одежда, в которую она была завернута, стала совсем мокрой. Она уткнулась в этого незнакомого мужчину и схватилась рукой за его воротник. Неизвестно сколько прошло времени, оно потеряло значение для этой девочки, как она услышала скрип двери и очутилась в каком-то небольшом сарае. Там приятно пахло сеном. Второго мужчины Лола уже не видела. «Может он отстал?» — подумала она. Тем временем незнакомец опустил ее на охапку сена недалеко от входа, и сказал, чтобы она не боялась, что это его сарай и тут она в безопасности. И добавил, чтобы она оставалась тут, и что он скоро вернется. «Какие хорошие слова» — подумала Лола и даже слегка улыбнулась. Вскоре дверь заскрипела снова и этот мужчина с бородой скрылся за ней. Воцарилась тишина. Ей все еще было холодно, но она лежала неподвижно на сене, боясь открывать глаза, и слушала как стучит дождь по крыше сарая. «Ливень»— подумала Лола. Вокруг бедра ее правой ноги была замотана какая-то тряпка, под которой невыносимо жгло и пошевелив ногой, девочка невольно застонала. Вскоре снова заскрипела дверь и она увидела все того же мужчину с бородой. Он положил возле нее хлеб и кружку с водой и велел поесть. Лола с трудом впихнула в себя половину хлеба, а вторую половину спрятала в карман. «Завтра съем» — решила девочка. Мужчина накрыл ее одеялом и сказал, что завтра с утра он придет, и еще раз предупредил, чтобы она никуда не выходила и лежала тут тихо. Куда было ей иди? Лоле было идти некуда. Она закрыла глаза — «сейчас заскрипит дверь и этот мужчина уйдет». Но она не успела этого услышать, потому что крепко уснула.

Наутро Лола проснулась от того, что кто-то сильно тряс ее за руку. Солнце было уже высоко, сквозь прогнившую крышу пробивались его яркие лучи. Это был мужчина с бородой, он был очень напуган и торопился. Он что-то бормотал, и помогая девочке встать, повел ее к выходу, и сказал идти в лес, а оттуда вечером в деревню Юрлово и там постучать во второй дом от реки, там ей помогут. Он попросил Лолу повторить, что ей надо сделать и, потом слегка улыбнулся, потрепав ее по голове и заверив, что все будет хорошо, и затем быстро исчез за углом сарая.

Лола направилась к лесу. Ей было тяжело наступать на правую ногу и, она с трудом ковыляла. К тому же штаны, что были на ней оказались слишком велики, чтобы идти самой и, она постоянно наступала себе на штанины, даже несмотря на то, что подогнула их не один раз. Дойдя до края леса и немного углубясь в него, она облегченно опустилась на траву у березы и, облокотилась о нее спиной. Эту местность она знала очень хорошо, и деревню, и тот дом, где ей должны были помочь. Вот только не могла вспомнить кто там живет. Сквозь деревья вдалеке она видела крыши домов этой деревушки, из трубы одного из которых валил дым. «Люди дома и им хорошо» — подумала Лола и ей захотелось тоже домой и от этих мыслей сердце ее защемило, ведь больше у нее не было семьи. Под рукой она чувствовала хлеб, что лежал в кармане куртки и, вытащив его, откусила немного, а остальное спрятала назад. Так она сидела одна в лесу и думала. Кругом была тишина, только птицы щебетали и, от ветра шелестели листья. А как стемнело она направилась к деревне и, подойдя к нужному дому, неуверенно постучала. Ей никто не ответил. Но в соседнем доме зажегся свет в окне и Лола испуганно присела.

Соседка посвятила фонарем. А дома стояли слишком близко, чтобы Лоле удалось остаться незамеченной, и предательский луч света вырвал ее из темноты.

-Держите вора! — раздался истошный крик женщины.

Лола бросилась бежать как могла к заднему двору. Но как только она завернула за угол дома, ее сшиб кто-то с ног и, схватив за руку, повел назад к крыльцу.

— Что ты тут делаешь? Кто ты? — спросил он.

— Я…

Лола не могла сказать ни слова.

— Что ты тут делаешь? — повторил он.

— Ничего.

— Кто ты?

Тут на шум подошла еще одна женщина и остановилась в нескольких шагах у изгороди, и тогда Лола узнала ее, несмотря на темноту. Эта женщина часто приходила к ним домой и приносила яблоки маме. Лоле было приятно ее видеть, и девочка умоляюще взглянула ей в глаза. Но та казалось не понимала ее взгляда.

— Это она, это ж Лола из города. Лола Езельштейн. — произнесла та и при этом она почему-то указала на нее пальцем. У Лолы не было сил на злость, ей овладела паника. Она была еще ребенком, но чувствовала, что это ее конец. Ей захотелось, чтобы пришел вновь тот мужчина с бородой и спас ее. Но никто к ней в этот раз не приходил.

— Ах, вот оно что. Ты еврейка? — мужчина нагнулся над ней, внимательно всматриваясь в ее лицо.

— Нет, нет… — промямлила Лола, опуская голову.

— Мы тут уже нашли таких как ты в подвале. Ты туда наверное направлялась, не так ли?

Лола только испуганно покачала головой.

— Кто тебя сюда послал? А? Говори.

Лола опять покачала головой.

— Нет, нет. Я не… — ей было страшно, но она не могла договорить.

Мужчина вдруг рассмеялся в голос и сказал:

— Ты шла сюда, а мы тебя тут уже ждем. Вот как бывает, девочка.

И он опять расхохотался.

А Лола стояла и смотрела в землю, боясь поднять голову и тяжело дышала. Она не понимала его смеха, ей от этого делалось еще страшнее. Ноги ее подкашивались и ей стоило огромного труда удержаться на ногах и не упасть. Вдалеке она услышала лай собак, а затем появились еще какие-то люди с оружием и фонарями. Они светили на нее и тоже почему-то смеялись.

— Не убивайте, пожалуйста. — вдруг взмолилась она, а слезы покатались из ее глаз.

Рука девочки была в кармане и она нащупала мякоть хлеба, что лежал там. И ей вдруг захотелось почувствовать его вкус. Ей показалось самым важным попробовать этот хлеб еще раз, и она вытащила руку вместе с куском хлеба из кармана, и хотела уже откусить его, но не успела. Прозвучал выстрел и тело девочки упало замертво на землю, а хлеб выкатился из ее руки на траву. После этого мужчина и люди с оружием, убившие Лолу, ушли; также скрылась в ночи соседка, приносившая ее семье яблоки; и женщина с фонарем исчезла в своем доме. Постепенно голоса людей смолкли и затихли собаки. Звезды ярко горели на небе, а полумесяц желтел между деревьями за лесом. И только девочка Лола лежала у крыльца, глаза ее были открыты, а взгляд был направлен в пустоту догорающего последнего дня ее жизни.

***

В душном подвале открылся шкаф и мальчика Ёню ослепил свет. Он там сидел очень долго и, казалось, даже успел поспать. Он был рад, что его, наконец, нашли. Теперь он часто играл в эту игру, каждый день и очень радовался, когда его находили.

Седой мужчина погладил его по кудрявой голове.

— Где мама? — спросил Ёня в который раз, привыкая к свету и оттого часто моргая.

— Она скоро придет. — заверил его мужчина.

Этот человек говорил ему тоже самое уже который день, но мама не приходила и от этого Ёне хотелось плакать.

— Все будет хорошо. — продолжал он, завидя испуганное лицо мальчика — пока тебе надо прятаться. Когда услышишь шум наверху, прячься. Когда услышишь, что кто-то открывает вот эту дверь, прячься и сиди тихо-тихо.

А в этот момент в комнату вошла полная женщина и ласково улыбнулась мальчику.

— Если это я или твоя тетя — и мужчина указал на женщину, — то мы откроем шкаф и ты выйдешь.

— Вот ешь. — сказала она и поставила на стол глубокую тарелку, из которой аппетитно шел пар.

«Еда, я хочу есть» — говорил живот мальчика, но он взял ложку и медлил. Он думал о маме, о его доме и ему было непреодолимо грустно. Он изо всех сил старался не заплакать, но предательские слезы покатились по щекам. Женщина увидев это, посадила его себе на колени, и стала кормить как маленького. У нее было доброе сердце. А Ёне было стыдно, ведь, ему исполнилось уже 5 лет. Мама его бы отругала за это. Но ему было так приятно и, он позволил себя кормить этой женщине, от которой пахло каким-то сладким вареньем очень, очень вкусно.

— Слушай, — продолжал говорить тем временем мужчина, облокотясь руками о стол напротив Ёни — тебя зовут Ежи Новак.

— Нет — запротестовал мальчик, отпихивая ложку — меня зовут Ён….

Но мужчина грубо прервал его.

— Я тебе говорил уже. Тебя зовут Ежи, слышишь? Это твое второе имя. Я твой дядя Станислав, а это твоя тетя Каща. Когда ты запомнишь? И никому не говори свое первое. Никогда, кто бы не спросил. Ты понял, Ежи?

— Да — отозвался Ёня.

— Ну, а теперь повтори как тебя зовут.

— Не мучай ребенка. Он запомнил, он привыкнет. Дай ему поесть — заступилась за мальчика женщина.

Но мужчина настаивал:

— Повтори.

— Ежи Новак. — тихо вымолвил Ёня.

— Меня зовут Ежи, моя фамилия Новак, это мой дядя Станисав, эта моя тетя Каща. Повтори!

И он повторил. Он был способный и знал наизусть уже несколько стихов и даже одну песню. Им его научили мама вместе с няней.

Так шли дни и, изо дня в день он послушно старался запомнить: «меня зовут Ежи…», но другой голос в его голове говорил: «меня зовут Ёня Эзельштейн, мою маму Мария, а папу Исаак, сестру Лола». И он так боялся почему-то, что забудет это пока будет учить свое новое имя, что вместе с новым повторял свое настоящее. И он не забыл его и через три года, когда война закончилась, и помнит его до сих пор. Он вырос у своих новых родителей, спасших ему жизнь, и стал им опорой. Но он не забыл: его зовут Ёня Эзельштейн, сестру Лола, маму его Мария, а папу Исаак. И он мамин лучик солнца.