Я отложила листок письма в сторону и несколько минут не могла собраться с мыслями. Значит, у меня к Женьке возникла такая вот «дружеская влюбленность»… И люди говорят, что это вполне нормально: наслаждаться общением с другом, храня в душе и иное чувство, иную влюбленность. Так, что ли? Странно очень… И в то же время… знакомо! Такая знакомая ситуация, что я ее не сразу узнала только из-за некоторых непривычных фраз. А когда узнала, то с радостью поспешила сообщить тете:

– А я знаю, что Вы ответили подруге!

– Конечно, знаешь… Ведь мы с тобой говорили об этом… Другими словами говорили, но суть-то одна…

Да, случился недавно незабываемый вечер… Тетя перед этим сильно болела, я навещала ее, приносила продукты, а потом, когда ей стало лучше, она неожиданно разговорились со мной настолько откровенно, что я и благодарность к ней почувствовала, и страх за нее…

Мы сидели с ней тогда в гостиной небольшой ее квартирки, тетя закуталась, как всегда, в черную с красными розами шаль – огромную, словно шатер. От такого ее облика сразу исчезло все будничное! К тому же уютно горел торшер, а вне круга света достаточно хорошо видны были картины на стенах (ее работы!), стеллажи с великолепными образцами русских народных промыслов и макеты – многочисленные макеты декораций к театральным спектаклям.

– Нравится? – спросила тетя. – Много лет я все это собирала, писала, мастерила, но считаю, что главная моя "коллекция" – это люди, которые полюбили мою комнату, потянулись ко мне и уже жить не могут без чаепитий с откровенными разговорами...

Иногда столько народу собирается, что странно даже, ведь квартира не резиновая! А иногда – придет только один друг. Или подруга. Я ведь одинаково умею дружить как с женщинами, так и с мужчинами. Дружескую влюбленность испытываю как к тем, так и к другим… Зато какие потрясающие исповеди мне доводилось выслушивать! Ни в одной книге не прочитаешь такого о глубинах русской души, воистину говорю! Когда меня не станет... Да не дергайся ты! Я не боюсь умирать. Только постарайся сохранить здесь все, как при мне, и пусть продолжаются чаепития, тогда найдется другая «жилетка» для выплеска эмоций. Театральному народу без этого нельзя!


– Знаешь... – она помолчала. – Театр – это великая тайна. Я всю жизнь провела в нем, не помню уж, сколько спектаклей на моем счету, но каждый раз боялась, что не получится... Тайны не получится, чуда настолько яркого, что люди выходят из зала уже не такими, какими вошли сюда. Но все получалось. За редким исключением – и тогда я перетряхивала в себе все косточки, проветривала каждый уголок души... Не плачь обо мне. Я счастливую жизнь прожила, потому что делала только то, что люблю, без чего не могла бы и дня прожить, а мне за это ЕЩЕ И ДЕНЬГИ ПЛАТИЛИ... Если ты сумеешь найти и для себя такую профессию – безумно буду за тебя рада! При любом заработке ты, племяшка моя, будешь богаче любого короля. Ему же не только жениться, ему ничего нельзя делать по любви! А работа по любви – это еще «круче», чем брак по любви… Сейчас ты это вряд ли поймешь, по потом вспомнишь мои слова…


… От Марии Ефимовны я вернулась уже поздно вечером, но родители, узнав, что я

провела день у маминой сестры, не стали упрекать ни тем, что школу прогуляла, ни придуманной головной болью… Они знали, что без особой причины тетя меня так долго ни за что бы у себя держать не стала…

А к Женьке на следующий день я подошла совершенно спокойно.

– Воскресные вечера у нас теперь свободны? И ты спрашивал, что я предлагаю? Так вот: предлагаю не я, а Мария Ефимовна. Она выписала контрамарку на посещение всех спектаклей до конца этого сезона. На два лица… Правда, сидеть придется в служебной ложе – это почти что на самой сцене, у боковой кулисы. Но бывают ведь свободные места и в партере, и на ярусах. Тетя Маша сказала, что дежурная по залу это всегда видит и очень вежливо почетную публику из служебной ложи туда провожает…

Я не знаю, насколько тебя привлекает театр, ты ведь кино любишь, но тетя предлагает после премьер оставаться на обсуждения, куда приглашается культурная элита города. А там чего только не бывает! Капустники, фуршеты, спонтанные диспуты… Мы можем, если «большая доза» театра тебе ни к чему, ходить только на премьеры и оставаться на «капустники». Я думаю, что они похожи на наши КВН, только классом гораздо выше… Интересно же?

Женька ошарашено почесал лохматый затылок.

– А с чего это такая щедрость твоей суровой тети?

– Она вовсе не суровая, просто хронически уставшая… А щедрость? Тетя считает, что мои мечты о журфаке далеко не беспочвенны, ей нравится, как я пишу. А любому журналисту не помешает умение писать театральные рецензии, только театр нужно знать очень хорошо и знакомство с его истинной жизнью начинать как можно раньше… В выпускном классе – в самый раз!

И знаешь, Жень… Спасибо тебе за стихи. Я из-за них даже в школе вчера не была – расчувствовалась…

– Из-за них?! – искренне изумился Женька. – Да это же… Да я еще лучше напишу! А тот листок нужно редактировать, считай, что получила черновик. И знаешь, если бы ты и сегодня в школе не появилась, я бы к тебе домой обязательно пришел! А вчера… тоже подумывал прийти, как обещал, но потом решил, что тебе нужно побыть одной.

Не хотел мешать и вообще… Пусть тебе нравится кто угодно, душе же не запретишь… Но дружба, она встречается гораздо реже. Потерять ее легко, в одну минуту можно, а вернуть потом ни за что не получится… Это не цитата какая-нибудь, это я сам уже успел понять…

– Вот здорово! Я тоже это поняла… Мне тетя необычное письмо своей подруги показала, хочешь прочитать?

– Разве такое можно делать?

– Почему нет? Тетя нас на чай приглашает, а значит, позволит посмотреть все, что у нее есть в доме… С ней, знаешь, с ней все-все обсуждать легко! Пойдем?

– Ну, не знаю… Дня через два годится? Да, кстати, я вчера новое стихотворение начал писать… Сам не понял, о чем. Нахлынуло вдруг что-то странное… Я могу сейчас прочесть только две строчки, дальше пока сумбур. Хочешь?

Конечно же, я хотела. И услышала то, отчего вдруг мурашки по телу побежали…


Уходят поезда

Неведомо, куда,

По тонким лентам

Самых длинных улиц…


Поезда по улицам? Но они же… не какие-нибудь пассажирские или скорые… Это мистические поезда, они уносят нас в неведомое «нечто» – другую реальность, другой мир. Их никто и никогда не видит, но все – чувствуют и всю жизнь их ожидают… пусть только ожидание это остается приглушенным, не вполне осознанным. Пусть яркие впечатления сегодняшнего дня будут для Женькиных поездов как солнце, при котором и луна на небе есть, но она, пока не придет ее час, никому не видна…

Чай у тети Маши – это действительно Женьке нужно! И немедленно. А с поездами потом разберемся…

***