Параграф № 1 Командир просыпается не в духе.

Воскресным июньским утром наш священный лишний час солдатского сна был оборван разрывами ненормативной лексики. Грохотало в канцелярии. Там почивал ответственный дежурный капитан Романкин, он же Громозека, он же командир нашей бедной отдельной роты связи. Загибал капитан и в Бога, и в Черта, и в министра Обороны, и даже упомянул святая святых - комбата Тищенко!
Мой кореш Серега Варнавский, с которым я делил прикроватную тумбочку, авторитетно заявлял, что корабельная сирена проиграла бы нашему ротному несколько октав, и я Варнавскому верю. И не, потому что он бывший студент музыкального училища, а потому что сам слышал и Громозеку и корабельную сирену.
Подобравшись под одеялами в ожидании развязки, мы начали гадать, что же случилось. Но ничего, кроме сказочной и маловероятной версии о падении командира с кровати и переломе ног, придумать не успели. 
Из Ленинской комнаты с видом кота, которого только что застали врасплох на кухонном столе, вылетел, одергиваясь и застегиваясь на ходу, перепуганный дежурный по роте сержант Тараскин. За свою привычку подпирать лбом, находясь в наряде, подшивку журнала «Советский воин», он уже имел одну задушевную беседу с Громозекой (мы тогда с удовольствием слышали быстрые перемещения сержанта по канцелярии, в ходе которых он налетал на шкафы, стены и сейф). Повтора такой беседы Тараскину не хотелось, и он спешил привести себя в порядок - тер предательский красный рубец на щеке и лютым шепотом кликал из спального отсека свободного дневального.
Между тем раскаты Романкина переместились из стен канцелярии в коридор и сделались намного громче.
- Поднимай это стадо! Форма одежды номер раз! Построение на плацу! - гаркнул он дневальному, и тот испуганным фальцетом продублировал приказ.
Ну что ж, с добрым утром, Родина! Двадцатипяти головым табуном мы ломанулись на улицу, хлябая на бегу тапками, построились и, ежась от свежести утра и мечтая об оправке, начали ждать этого усатого изверга Романкина, которого никто, за исключением вольнонаемных радиотелеграфисток не любил.
Он вскоре появился - двухметровая каланча с походкой журавля мутанта. Чуть в стороне за ним, не поспевая, семенил Тараскин. Через газетный обрывок он нес за хвост труп громадной крысы. Вид ее сразу снял вопросы, и всем стало ясно, что перед нами истинная виновница этого утреннего переполоха.
Начал Громозека, как всегда с заботы о подчиненных.
- У всех яйца на месте? - спросил он. Мы промолчали, только стоящие перед капитаном, инстинктивно, на всякий случай, приняли позу футболистов в стенке.
- Руки по швам! - гаркнул Романкин, и его челюсть, похожая снизу на змеиную голову, угрожающе выдвинулась.

Серия сообщений "МузАльбом":

Часть 1 - Stamatis Spanoudakis - музыка для души
Часть 2 - Еврейские мотивы
...
Часть 98 - Жанна Бичевская
Часть 99 - БИ2 - для себя
Часть 100 - Всё та же музыка моя...