В Бога я не верил. Когда наступило время сборов в армию, моя мать дала мне бумажку с написанной на ней молитвой и сказала: «Сынок, пусть она всегда будет с тобой». На бумажке был псалом 90-й.
Первый прыжок с парашютом… Провалившись в бездну, я дернул кольцо – парашют не раскрылся. Я дернул кольцо запасного парашюта – он тоже не раскрылся. Земля стремительно приближалась. В эти считанные секунды я не мог, естественно, достать из гимнастерки мамину молитву и прочитать ее. Поэтому я только хлопнул по тому месту, где она была зашита, и закричал: «Господи, спаси меня!» В ответ надо мною захлопал раскрывающийся купол парашюта…
Прежде чем я спустился на землю, я дал себе слово поступить в Духовную семинарию. Впоследствии, окончив семинарию, я поступил в монастырь, теперь я иеромонах.

«Непридуманные рассказы о чудесной помощи Божией»

Кто самый наисчастливейший, как не наинесчастнейший, и кто наинесчастнейший как не наисчастливейший, и что такое жизнь, как не безумие, и вера как не сумасшествие, и надежда как не оттяжка времени удара на эшафоте, и любовь, как не острый кол у рану.

Кьеркегор, Киркегор Сёрен (Sören Kierkegaard)

Бог отстанет, так ни один не встанет.

В беде не унывай, на Бога уповай! Все на свете к лучшему.

Жить – мучится, а умереть не хочется.

И крылья есть, да некуда лететь.

Натерпишься горя – научишься жить.

От всякой печали Бог избавляет.

Плакать станешь, Бог больше жить заставит.

Подумаешь – горе, а раздумаешь – власть Господня.

Тяжел крест, да надо несть.

«Вот, он убивает меня, но я буду надеяться» (Иов, 13, 15)
Плывет корабль. И, как бы ни была глубока пучина морская, как бы ни были сильны волны, как бы ни свирепствовала буря, – все хорошо, пока вода в него не проникла. Не в том задача мореплавателя, чтобы вывести корабль из моря, а в том, чтобы вода его не залила. Так и задача христианина состоит не в избежании забот, испытаний, искушений, а в том, чтобы все это не могло нарушить его душевный покой и залить его душу неудержимой волной, не оставляя места ничему другому.
Если оставить в своем сердце свободный доступ бесчисленным, мелким и крупным заботам, постоянно осаждающим каждого из нас, они очень скоро породят в нас недовольство, раздражение, горечь, и мы будем в тягость себе и другим. Наше мрачное расположение духа будет бросать тень на все окружающее, и от нас будет веять холодом.
Научимся же не поддаваться нашим заботам и затруднениям и не будем преувеличивать их значение, тогда и душевный наш мир не будет нарушен, и среди всех этих бурь мы будем «всегда радоваться».
Нет ничего отраднее и утешительнее, чем видеть человека всегда спокойного, мирного, радостного даже среди многих и тяжелых забот. Такой человек светит ярко среди жизненного мрака, действует лучше всякой проповеди, может ободрить и поддержать унывающего брата и дать ему силу продолжать тяжелый путь.
«Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем» (2Кор. 4, 8)

По книге «День за днем». СПб, 1908

«И матерь Его сохраняла все слова сии в сердце Своем» (Лк. 2, 51)
Обыкновенно принято считать память свойством ума. Но мне кажется, что самая твердая память есть память сердца. То, что мы сохраняем в сердце, не испаряется, не теряется никогда, оно остается вечно живо. Многие жалуются на забывчивость, но не происходит ли это большею частью от равнодушия? Если бы мы относились более сердечно к нашим обязанностям , мы бы не забывали о них. То, что мы любили в прошлом, оставляет неизгладимое впечатление в нашем сердце и уж забываться не может.
Как бы следовало развивать эту сердечную способность! У нас есть сердечные очи, есть духовный слух, которые восприимчивее ко всему духовному, чем телесные наши свойства. Так же и суждения сердца часто гораздо разумнее, чем холодное определение ума. Как живо восстает в нашем воображении давно минувшее, когда оно дорого нашему сердцу! Отдадим же Господу эту нашу сердечную память, сохраняя в ней яркую картину всех тех благ, которые мы получили от Него. И, вспоминая о них, будем надеяться получить их и в будущем. Почему Давид с такою уверенностью восклицает: «Я ни в чем не буду нуждаться» (Пс. 22, 1)? Не потому ли, что он уже испытал, как Господь «покоит на злачных пажитях, ведет к водам тихим, как Он подкрепляет душу» (Пс. 22, 2, 3) Испытав это, он запомнил и не мог уже более бояться.
Пусть наша вера, опираясь на прошлое, почерпнет в бывших милостях Господа надежду на будущее. Сохраним же и мы в сердце своем не только живое воспоминание всего того, что мы получили от Господа, но, подобно Матери Его Пречистой, будем слагать в душе своей все слова Его, весь свет Его дивного образа, все чудеса и страдания Его, всю жизнь Спасителя нашего, в которой для нас источник жизни вечной.

По книге «День за днем». СПб. 1908

В одной из своих проповедей архипастырь Лука (Войно-Ясенецкий)
говорил: Вы спросите: "Господи, Господи! Разве легко быть гонимыми? Разве легко идти через тесные врата узким и каменистым путем? " Вы спросите с недоумением, в ваше сердце, может быть, закрадется сомнение, легко ли иго Христово? А я скажу вам: "Да, да! Легко, и чрезвычайно легко". А почему легко? Почему легко идти за Ним по тернистому пути? Потому что будешь идти не один, выбиваясь из сил, а будет тебе сопутствовать Сам Христос; потому что Его безмерная благодать укрепляет силы, когда изнываешь под игом Его, под бременем Его; потому что Он Сам будет поддерживать тебя, помогать нести это бремя, этот крест.
Говорю не от разума только, а говорю по собственному опыту, ибо должен засвидетельствовать вам, что когда шел я по весьма тяжкому пути, когда нес тяжкое бремя Христово, оно нисколько не было тяжело, и путь этот был радостным путем, потому что я чувствовал совершенно реально, совершенно ощутимо, что рядом со мною идет Сам Господь Иисус Христос и поддерживает бремя мое и крест мой. Тяжелое было это бремя, но вспоминаю о нем, как о светлой радости, как о великой милости Божией. Ибо благодать Божия изливается преизобильно на всякого, кто несет бремя Христово. Именно потому, что бремя Христово нераздельно с благодатью Христовой, именно потому, что Христос того, кто взял крест и пошел за Ним, не оставит одного, не оставит без Своей помощи, а идет рядом с ним, поддерживает его крест, укрепляет Своею благодатью.
Помните Его святые слова, ибо великая истина содержится в них. Иго Мое благо и бремя Мое легко. Всех вас, всех уверовавших в Него зовет Христос идти за Ним, взяв бремя Его, иго Его. Не бойтесь же, идите, идите смело. Не бойтесь тех страхов, которыми устрашает вас диавол, мешающий вам идти по этому пути. На диавола плюньте, диавола отгоните Крестом Христовым, именем Его. Возведите очи свои горе — и увидите самого Господа Иисуса Христа, Который идет вместе с вами и облегчает иго ваше и бремя ваше. Аминь".

Проповедь 28 января 1951 г. "Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные".

Опыт жизни дается нам не сразу. Долгие годы требуются для того, чтобы смирить нашу непокорную волю, смягчить наше ожесточенное сердце, обратить наше раздражение в кротость, положить «хранение устам нашим», так часто открывающимся для ненужной и вредной болтовни.
Духовный рост души человеческой совершается постепенно, подобно, тому, как «земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе» (Мк. 4, 28). Все в свое время. Терпеливое и спокойное ожидание облегчения трудностей жизни нашей есть необходимое условие, при котором Бог может возрастить в нас истинный плод.
Не будем же предаваться ропоту, не будем жаловаться на то, чего мы изменить не можем. Будем принимать все в духе кротости, относясь благодушно к встречающимся неудачам и веря, что во всем есть светлая сторона. Испытания послужат нам на пользу и принесут нам мир душевный.
«Приносить плод в терпении» означает также предать все последствия наших действий в Божии руки. Сеятель сеет, земля принимает, человек надеется на урожай. Он сеет с упованием, но знает, что успех в руках Божиих. Нельзя торопить жатву. Нельзя вновь и вновь тревожить семя, которое скрылось в недрах земли. Надо уметь иногда просто ждать в терпении и уповании. Мать блаженного Августина св. Моника ждала сорок лет плода своих молений, ждала, когда ее сын язычник обратится к Богу. И в назначенное Богом время этот плод дивно вырос, на радость ей и во славу Божию.

«Хочу, очистись» (Мк. 1, 41)
На улице в стоке воды мутная грязь: дождевые капли, смешанные с песком и мусором, превратились в мутную волну. Но яркий солнечный луч, с небесной высоты спустившись на землю, любовно и бережно привлек к себе каплю мутной воды и унес высоко на снежную вершину. Там это капля прониклась солнечным светом, отдалась его теплоте и в чистом, прозрачном горном воздухе, среди окружающей ее снежной белизны, вдруг сама превратилась в чистую, блестящую, как алмаз, снежинку, отражающую в себе яркие солнечные лучи.
Грязь земная – нечистота греха, удушливый смрад пагубных страстей – затемняет, загрязняет, губит человеческую душу, угашает в ней искру Божию. Она лежит во зле и мраке, как дождевая капля в стоке мутной воды, – но всесильная любовь Божия своею благодатью, как солнечный луч, проникает сквозь этот мрак, побеждает силу греха и, не гнушаясь падшей душой, вселяется в нее, согревает, оживляет и подымает от земли. Бедное погибающее, затемненное, застывшее сердце просыпается, в нем зарождаются новые стремления, голод и жажда духовные, тоска по небесной родине!
Взгляд устремляется к горным вершинам, ищет небесного света, трепетная надежда наполняет грешную душу, и Дух Божий, всесильный и неудержимый, влечет ее к Богу, к Источнику благодати и истины! Мало-помалу жизнь Христова проникает в грешное сердце, перерождает его, и, очищенная, омытая в крови Агнца, убеленная белее снега, душа, радостная и сияющая, вступает в обитель вечного света и вечного блаженства!

В 20-х годах прошлого века архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий) работал в Ташкенте. Летом 1921 г. ему пришлось выступить в суде. Тогда власти обвинили профессора Ситковского и всех врачей его клиники в том, что они занимаются вредительством. Суть дела вкратце такова. Летом из Бухары в Ташкент под конец рабочего дня в клинику Ситковского привезли партию красноармейцев. У них под повязками развились личинки мух... Врачи в это время разошлись, а дежурный врач сделал две-три неотложные перевязки, а остальных раненых только подбинтовал и оставил для радикальной обработки до утра. Сразу же распространился слух, что в больнице гноят раненых бойцов, у которых раны кишмя кишат червями.
Там тогда ЧК возглавлял грозный и жестокий латыш Петерс. Он же себя и назначил общественным обвинителем. Над обвиняемыми нависла реальная угроза расстрела. По поводу вопроса общественного обвинителя с "червями", Войно-Ясенецкий обстоятельно объяснил суду, что никаких червей под повязками у красноармейцев не было, а были личинки мух. Хирурги не боятся таких случаев и не торопятся очистить раны от личинок, так как давно замечено, что личинки действуют на заживление ран благотворно. Английские медики даже применяли личинок в качестве своеобразных стимуляторов заживления. Валентин Феликсович так внятно и убедительно растолковал суть дела, что рабочая часть зала одобрительно загудела.
— Какие еще там личинки... Откуда вы все это знаете? — рассердился Петерс.
— Да будет известно гражданину общественному обвинителю, — с достоинством ответил Войно-Ясенецкий, — что я окончил не двухлетнюю советскую фельдшерскую школу, а медицинский факультет Университета святого Владимира в Киеве. В зале аплодировали.
Следующий вопрос по расчетам Петерса должен был изменить настроение рабочей аудитории:
— Как это вы верите в Бога, поп и профессор Ясенецкий-Войно? Разве вы его видели, своего Бога?
— Бога я действительно не видел, гражданин общественный обвинитель. Но я много оперировал на мозге и, открывая черепную коробку, никогда не видел там также и ума. И совести там тоже не находил. (Колокольчик председателя потонул в долго не смолкавшем хохоте всего зала).

За материалами книги: «Архиепископ Лука: «Я полюбил страдания»».

В ком есть вера, тот ни в чем не имеет недостатка, и что ни попросит, все получает. Так обетовал сам Господь. О, когда бы и нам попасть хоть на след такой веры! Но и она есть дар, и дара этого тоже надо просить, и просить с верой. Будем же просить ее, по крайней мере, с чувством нужды в ней, просить постоянно, усердно, помогая в то же время раскрытию ее в нас соответственными размышлениями, а более всего покорностью заповедям Божиим.

Св. Феофан Затворник

Сегодня день Архистратига Михаила и прочих небесных сил бесплотных, архангелов: Гавриила, Рафаила, Уриила, Селафиила, Иегудиила, Варахиила,и Иеремиила

Празднование Собора Архистратига Божия Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных установлено в начале IV века на Поместном Лаодикийском Соборе, бывшем за несколько лет до Первого Вселенского Собора. Совершается праздник в ноябре - девятом месяце от марта (с которого в древности начинался год) - в соответствии с числом 9-ти чинов Ангельских. Восьмой же день месяца указывает на будущий Собор всех Сил Небесных в день Страшного Суда Божия, который святые отцы называют "днем восьмым", ибо после века сего, идущего седмицами дней, наступит "день осмый", и тогда "приидет Сын Человеческий в Славе Своей и вси святии Ангелы с Ним" (Мф. 25, 31). Чины Ангельские разделяются на три иерархии - высшую, среднюю и низшую. Каждую иерархию составляют три чина. В высшую иерархию входят: Серафимы, Херувимы и Престолы. Ближе всех Пресвятой Троице предстоят шестокрылатые Серафимы (Пламенеющие, Огненные) (Ис. 6, 2). Они пламенеют любовью к Богу и других побуждают к ней. После Серафимов Господу предстоят многоочитые Херувимы (Быт. 3, 24). Их имя значит: излияние премудрости, просвещение, ибо через них, сияющих светом Богопознания и разумения тайн Божиих, ниспосылается премудрость и просвещение для истинного Богопознания. За Херувимами - предстоят Богоносные по благодати, данной им для служения, Престолы (Кол. 1, 16), таинственно и непостижимо носящие Бога. Они служат правосудию Божию. Среднюю Ангельскую иерархию составляют три чина: Господства, Силы и Власти. Господства (Кол. 1, 16) владычествуют над последующими чинами Ангелов. Они наставляют поставленных от Бога земных властителей мудрому управлению. Господства учат владеть чувствами, укрощать греховные вожделения, порабощать плоть духу, господствовать над своей волей, побеждать искушения. Силы (1 Пет. 3, 22) исполняют волю Божию. Они творят чудеса и ниспосылают благодать чудотворения и прозорливости угодникам Божиим. Силы помогают людям в несении послушаний, укрепляют в терпении, даруют духовную крепость и мужество. Власти (1 Пет. 3, 22; Кол. 1, 16) имеют власть укрощать силу диавола. Они отражают от людей бесовские искушения, утверждают подвижников, оберегают их, помогают людям в борьбе с злыми помыслами. В низшую иерархию входят три чина: Начала, Архангелы и Ангелы. Начала (Кол. 1, 16) начальствуют над низшими ангелами, направляя их к исполнению Божественных повелений. Им поручено управлять вселенной, охранять страны, народы, племена. Начала наставляют людей воздавать каждому честь, подобающую его званию. Учат начальствующих исполнять должностные обязанности не ради личной славы и выгод, а ради чести Божией и пользы ближних. Архангелы (1 Сол. 4, 16) благовествуют о великом и преславном, открывают тайны веры, пророчества и разумение воли Божией, укрепляют в людях святую веру, просвещая их ум светом Святого Евангелия. Ангелы (1 Пет. 3, 22) наиболее близки к людям. Они возвещают намерения Божий, наставляют людей к добродетельной и святой жизни. Они хранят верующих, удерживают от падений, восставляют падших, никогда не оставляют нас и всегда готовы помочь, если мы пожелаем. Все чины Небесных Сил носят общее название Ангелов - по сути своего служения. Господь открывает Свою волю высшим Ангелам, а они, в свою очередь, просвещают остальных. Над всеми девятью чинами поставлен Господом святой Архистратиг Михаил.
Имя Михаил — на еврейском значит «Кто, как Бог». Священное Писание, повествуя о явлении ангелов различным людям, собственным именем называет только некоторых из них, — по-видимому тех, которые несут особую миссию в утверждении Царства Божия на земле. Среди них — архангелы Михаил и Гавриил, упоминаемые в канонических книгах Писания, а также архангелы Рафаил, Уриил, Салафиил, Иегудиил и Варахиил, упоминаемые в неканонических книгах Писания. Архангел Гавриил обычно являлся некоторым праведникам в качестве вестника великих и радостных событий, касающихся народа Божия (Дан. 8, 16, 9, 21; Лук. 1, 19-26). В книге Товита архангел Рафаил говорит о себе: «Я — Рафаил, один из семи святых Ангелов, которые возносят молитвы святых и восходят пред славу Святаго» (Тов. 12, 15). Отсюда возникло убеждение, что на Небе существует семь архангелов, одним из которых является архангел Михаил.
Архангел Михаил в Писании именуется «князем», «вождем воинства Господня» и изображается, как главный борец против диавола и всякого беззакония среди людей. Отсюда его церковное именование «архистратиг», т. е. старший воин, вождь. Так, архангел Михаил явился Иисусу Навину в качестве помощника, при завоевании израильтянами Обетованной земли. Он явился пророку Даниилу в дни падения Вавилонского царства и начала созидания Мессианского царства. Даниилу было предсказано о помощи народу Божию со стороны архангела Михаила в период предстоящих преследований при Антихристе. В книге Откровения архангел Михаил выступает как главный вождь в войне против дракона-диавола и прочих взбунтовавшихся ангелов. «И произошла война на Небе: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось им места на Небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною». Апостол Иуда кратко упоминает об архангеле Михаиле, как о противнике диавола. (Нав. 5, 13; Дан. 10; 12, 1; Иуд. 9; Откр. 12, 7-9; Лк. 10, 18).

Принято решение о возобновлении строительства Десятинной церкви в Киеве в следующем году. Краткая историческая справка из Википедии.
Сооружена между 986 и 996 годами в Киеве честь Пресвятой Богородицы в эпоху княжения Владимира Великого который выделил на возведение и поддержание церкви десятую часть своих доходов — десятину, откуда и пошло её название. В источниках Десятинную церковь, однако, нередко называют церковью Богородицы. Она представляла собой крестово-купольный шестиярусный каменный храм. В начале ХI была повреждена пожаром, но вскоре её восстановили и с трёх сторон добавили галереи. Десятинная церковь была богато украшена мозаиками, фресками, резными мраморными и шиферными плитами. Иконы, кресты и посуда были привезены из Корсуня (Херсонеса Таврического) в 1007 г. Также из Корсуня были привезены мощи святого священномученика Климента. Кроме главного алтаря у церкви имелись ещё два: св. Владимира и св. Николая.
В Десятинной церкви находилась княжеская усыпальница, где была похоронена христианская супруга Владимира — византийская царевна Анна, умершая в 1011году, а затем и сам Владимир, умерший в 1015 году. Также сюда были перенесены из Вышгорода останки княгини Ольги. В 1044 году Ярослав Мудрый похоронил в Десятинной церкви посмертно «крещённых» братьев Владимира — Ярополка и Олега Древлянского.
В 1169 г. церковь разграбили войска Андрея Боголюбского, в 1203 г. — войска Рюрика Ростиславича.
В конце 1240 г. орды хана Батыя, взяв Киев, уничтожили Десятинную церковь — последний оплот киевлян. По преданию, Десятинная церковь рухнула под весом набившегося в неё народа, пытавшегося спастись от монголов.
В 1824 году митрополит Евгений (Болховитинов) поручил расчистить фундамент Десятинной церкви. Вновь были найдены остатки мрамора и мозаики. 2 августа 1828 года освятили начало строительства новой церкви, которое доверили петербургскому архитектору Василию Стасову. Храм был построен в византийско-московском стиле и не повторял первоначальной архитектуры древней Десятинной церкви. Его строительство обошлось в 100 тысяч золотых рублей. Иконостас составили из копий икон иконостаса Казанского собора в Петербурге, созданных художником Боровиковским. 15 июля 1842 года новую Десятинную церковь Успения Богородицы освятили митрополит киевский Филарет, архиепископ житомирский Никанор и епископ Смоленский Иосиф.
В 1928 году вторая Десятинная церковь, как и множество других памятников культуры и искусства, была снесена советской властью.
В 1938-1939 годах научная группа Института истории материальной культуры АН СССР под руководством М. К. Каргера провела фундаментальные исследования всех частей остатков Десятинной церкви. Во время раскопок снова были найдены фрагменты фрескового и мозаичного украшения древнего храма, каменные гробницы, остатки фундаментов и т. д. Кроме Десятинной церкви были найдены руины княжеских палат и боярских жилищ, а также мастерские ремесленников и многочисленные захоронения IX-X века. Археологические находки хранятся в заповеднике «Софийский собор» и Национальном музее истории Украины.
Сохранившиеся под землёй фундаменты первоначальной Десятинной церкви свидетельствуют о том, что её архитектура носила промежуточный характер между базиликой и центральным типом. План и спасённые детали рассказывают об искусстве Херсонеса и ранней эпохи византийского стиля.
3 февраля 2005 г. Президент Украины Виктор Ющенко подписал указ о восстановлении Десятинной церкви, на что из государственного бюджета предусматривается около 90 миллионов гривен (18 млн долларов). 2008 году рядом построен временный Десятинный храм, возведенный Союзом Верных Казаков за одну ночь, так как на этом месте местные неоязычники начали совершать свои ритуалы.

Сегодня церковь чтит память Священномученика Кирилла, митрополита Казанского и Свияжского. С Владыкой произошла такая история. Когда его везли в ссылку, в одну глухую ночь он был выброшен из вагона на полном ходу. Стояла снежная зима. Митрополит упал в огромный сугроб, как в перину, и не расшибся. Он долго шел по снежной целине и, выбившись из сил, сел на пень. Чувствуя, что начинает замерзать, митрополит стал читать себе отходную. Вдруг видит: к нему приближается медведь. «Загрызет», – мелькнула мысль, но бежать не было сил. А медведь подошел, обнюхал сидящего, улегся у его ног и захрапел. Долго колебался Владыка, потом, не выдержав холода, лег рядом, прижавшись к теплому брюху. Когда начал брезжить рассвет, отдохнувший Владыка встал и вскоре дошел до небольшой деревеньки.

«Непридуманные рассказы о чудесной помощи Божией»

Желательно избегать того пагубного разногласия в деле воспитания, которое почти во всех супружествах вижу я. Да, вещь та действительно премудреная! Но спорить об этом при детях, вы и сами заметили, не полезно. Поэтому в случае разногласия лучше или уклоняйтесь и уходите, или показывайте, как будто не вслушались, но никак не спорьте о своих разных взглядах при детях.
Совет об этом и рассуждения должны быть наедине и как можно похладнокровнее, – чтобы было действительнее. Впрочем, если вы успеете насадить в сердцах детей ваших страх Божий, тогда на них разные человеческие причуды не могут так зловредно действовать.

Преподобный Амвросий Оптинский

«Православия и мир»
Взгляды Льва Толстого — именно те, которые послужили причиной известного решения синода — всегда пользовались (и пользуются) определенной популярностью. Это связано не только с его бесспорной литературной гениальностью, но и с тем, что беда Льва Толстого подобна беде очень многих людей, взирающих на Церковь. Толстой видит обрядность, иерархию, книги св. Отцов, катехизисы, богословие; при этом он совершенно не видит Христа. Без Христа все, что он видит в Церкви, рассыпается, кажется набором раздражающих нелепостей. Так человек, зашедший на свадьбу, но не понимающий смысла происходящего, может ворчать на нелепое платье молодой женщины, неудобный костюм мужчины, бессмысленный обряд с обменом кольцами и дурацкие крики “горько”.
Церковь собирается вокруг Христа, воскресшего и живого во веки веков, и без Него все остальное бессмысленно. Беда Льва Толстого именно в том, что воскресшего Христа он не видит — он видит только давно умершего древнего учителя. Как писал он сам:
“Верю я в следующее: верю в Бога, которого понимаю как дух, как любовь, как начало всего. Верю в то, что Он во мне и я в Нем. Верю в то, что воля Бога яснее, понятнее всего выражена в учении человека Христа, которого понимать Богом и которому молиться считаю величайшим кощунством. (Ответ Льва Николаевича Толстого на постановление Синода)”
Спор Толстого с Церковью – это спор о именно Христе. Кто такой Иисус Христос? Живший когда-то, в глубокой древности, учитель, такой же мертвый, как и все остальные древние учителя, или Тот, Кто невидимо, но абсолютно реально пребывает с верующими в Него? Можно ли взывать к Нему в молитве или это “величайшее кощунство”? Может ли Он простить грехи, или само прощение есть “вредный обман, только поощряющий безнравственность и уничтожающий опасение перед согрешением”? Есть ли среди нас Христос, милосердный и сострадающий, Тот, Кто утешает нас во всякой скорби, и встретит нас за порогом смерти? Или все что есть – это только “учение”?
Евангелие, хранимое и возвещаемое Церковью, говорит о том, что Сам Бог облекся в плоть, был распят и погребен за нас, неблагодарных и злонравных. Знаменитые слова «Бог есть любовь» Апостол Иоанн произносит именно говоря о Боге, который стал человеком и предал Себя на муку и смерть ради нашего спасения.
“Евангелие Толстого”, напротив, говорит о хорошем, но несколько мечтательном и безответственном человеке, который говорил нравственные прописи и которого за это убили. Каким образом насильственная смерть еще одного хорошего человека может свидетельствовать о Божией любви – непонятно. Зато понятно, что с точки зрения Толстого у нас нет Спасителя, возлюбившего нас и предавшего Себя за нас:
“То, что я отвергаю непонятную троицу и не имеющую никакого смысла в наше время басню о падении первого человека, кощунственную историю о боге, родившемся от девы, искупляющем род человеческий, то это совершенно справедливо». (Лев Толстой. Ответ на определение Синода от 20-22 февраля и на полученные мною по этому случаю письма.)
Этот выбор – мертвый учитель или живой Спаситель – и встает перед нами, когда мы выбираем между учением Толстого и верой Церкви. Но важно отметить и еще одну печальную вещь – люди, которые упрекают Церковь в том, что она отошла от Евангелия, в то время как Толстой понимал его прямо и буквально, очевидно, не читали не Евангелия, ни Толстого. Как только мы откроем “Евангелие, изложенное Львом Толстым”, и сопоставим его с просто Евангелием, мы обнаружим, что Толстой грубо кромсает Евангельский текст, выкидывая из слов Христа то, что не согласно с его взглядами, и иногда просто приписывая Христу свои собственные слова – нередко прямо противоположные тому, что говорит Евангельский Христос.
Если бы такому обращению подвергся любой другой текст, хотя бы текст самого Льва Николаевича, это было бы сочтено крайне непорядочным, и, совершенно очевидно, не было бы принято его почитателями. Едва ли следует удивляться тому, что Церковь не может принять такого произвольного редактирования слов Христа.
Если же мы обратимся к подлинному учению Христа, мы найдем там Его слова: » Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; (Матф.16:18) Подлинное учение Христа — и не только учение — Его самого — мы можем найти только в созданной Им Церкви.

Сергей Худиев

Пост из «Православия и мир».
О смерти, казалось бы, и думать-то не хочется, а тут – готовиться. Если сравнить смерть с выпускным экзаменом, то вся жизнь это – долгий учебный процесс, стремящийся к ней и никуда более. Кто хорошо учился весь год, тот экзаменов не боится. Напротив, лодыри и прогульщики пытаются учиться в последние три дня, да и то лишь в процессе изготовления шпаргалок.
Со смертью этот номер не проходит. Вернее проходит, но в виде крайнего исключения. Есть примеры глубокого и спасительного предсмертного покаяния, самый яркий из которых – благоразумный разбойник, висевший на кресте справа от Господа Иисуса. Надеяться на повторение подобного чуда в своей жизни – дерзость. Такие чудеса не планируются. Каяться нужно сегодня. Сегодня нужно и о смерти думать.
Верующий человек думает о смерти не как об исчезновении, а как о радикальном изменении способа бытия. Если смерть ассоциируется с исчезновением, то придется согласиться с мыслями некоторых греков, говоривших, что пока мы есть, смерти нет, а когда смерть есть, нас уже нет. Это – довольно изящное словесное коленце, откинутое на манер софистов. Но оно не греет и в глубине своей содержит ложь. Мы близко знакомы со смертью на всем протяжении временной жизни.
Наш праотец услышал от Бога, что «смертью умрет», если съест от запрещенного дерева. Он съел и тотчас умер. Физически он умер, спустя девятьсот шестьдесят лет, но вкус смерти ощутил тут же. У него открылись очи, и он узнал свою наготу, а вместе с нею и стыд. Он потерял благодать, испугался Бога, ощутил жуткую пустоту внутри. Он пережил еще множество болезненных состояний, которые перешли в потомство и там многократно умножились. Вся история человечества с тех пор это – совокупный опыт умирания, опыт сопротивления смерти, опыт проигрыша в борьбе с ней. В этой борьбе человека согревало ожидание того, что Бог со временем вмешается в историю и победит смерть, и грех. И даже когда надежда на это выветрилась из большинства душ, когда первоевангелие было забыто, людей все равно продолжало согревать ощущение личного бессмертия.
Везде, где есть человек, есть погребальный обряд. И везде, где есть погребальный обряд, центральной мыслью в нем является мысль о продолжении жизни за гробом. Иногда есть и вторая мысль, более важная, а именно – мысль о будущем воскресении. Она могла выражаться очень просто. Например, через укладывание усопшего в позу младенца, в то свернутое состояние, в котором мы проводим внутриутробный период и в котором некоторые любят спать. Это положение тела, сообщенное покойнику, проводит параллель между материнским лоном, из которого родился человек, и землей, этой общей для всех утробой, из которой предстоит воскреснуть.
Кроме этой предельной простоты, вера в загробную жизнь может обрастать массойобрядов, положим, египетских, с мумификацией, сложно разработанными ритуалами, жертвами и проч. Мы не найдем ни одного народа, который не знал бы погребального ритуала и не верил в продолжение жизни за гробом. Этому вопросу посвящено огромное количество литературы, но нам сейчас важно уяснить лишь одну мысль. А именно: в общечеловеческом опыте смерть есть не что иное, как изменение способа существования, а не его прекращение вообще.
*
На смерть очень похоже рождение. Более радикальная перемена способа существования, чем у человека, видна лишь на примере превращения гусеницы в бабочку. Вызывающе неэстетичная, медленно ползающая, никого, кроме голодных птиц не интересующая, гусеница совершенно чудесным образом превращается в порхающее, легкое, раскрашенное всеми райскими красками существо. А что же человек?

Человек в утробе расположен вниз головой. Он не дышит легкими. Не питается через рот. Все необходимое из организма матери человек получает через пуповину. Кроме того, человек полностью погружен в воду. Он ни в чем не похож на «того» себя, каким ему предстоит стать через некоторое время: устремленным вверх, видящим солнце, самостоятельно двигающимся. Лишь нежелание всматриваться в это «обыкновенное чудо» делает его привычным в наших глазах. Но коль скоро задумаешься, тут же и согласишься с тем, что между понятиями «родиться» и «умереть» гораздо больше общего, чем нам кажется.
*
День смерти христиане древности считали днем рождения в вечность. Это был переход от худшей жизни к лучшей, и для того, чтобы так думать и чувствовать, нужно иметь очень живой опыт святости. Главный враг бесстрашной смерти – грех. Грех отлучает человека от Бога и покоряет «имеющему державу смерти, то есть диаволу» (Евр. 2:14). Если же приход в веру ознаменовывается радостным внутренним переживанием прощения грехов и вступлением в празднование Вечной Пасхи, то исчезает и смертный страх, вытесняемый надеждой на Бога, любовью к Нему и мужеством.
Коснувшись рождения, нельзя обойти вниманием Таинство Крещения. Оно есть истинное рождение в вечную жизнь, единственное Таинство, упомянутое в Символе веры. Вошедшее в привычку поспешное, невнимательное, лишенное должного трепета совершение этого Таинства, сильно обеднило нашу духовную жизнь. Эпоха великомучеников, первые три с небольшим столетия христианской истории были временами, когда христиане долго готовились к принятию Крещения и крестились взрослыми. Они посещали Литургию, слушали Писание и уходили на словах «Оглашенные, изыдите». Епископы и пресвитеры вели с ними беседы. Они учились молиться. Напряженное и неспешное приготовление к Таинству рождало после совершения самого Таинства глубокий внутренний опыт. Это был именно живой опыт рождения заново, опыт приобщения к Воскресшему Христу, опыт вхождения в жизнь будущего века. Этим отчасти объясняется мужественная борьба с грехом и удивительное долготерпение в страданиях, которыми славилась Церковь тех далеких веков.
*
Но что делать нам, тем, кто крещен в детстве, нуждается в покаянных слезах и кроме них лишен всякой иной влаги, очищающей душу? Нам нужно перерождаться через покаяние. Слезы упомянуты не случайно. Начало земной жизни младенца, по отделении его от материнского организма, ознаменовано плачевным криком. Точно так же кричит и плачет душа, перерождаясь, так же с криком и слезами, утомленная суетой, она срывает с себя прилипшие греховные покровы. Мы так хотим провести жизнь в смехе, так влюблены в веселье, любое, по всякому поводу, что громом должны звучать для нас слова из молитвы Златоуста: «Дай мне, Господи, слезы, память смертную и умиление». Будем просить на молитве у Бога слез и памяти смертной и мы, чтобы в неизвестный и трепетный день обрести для себя Бога милостивым.
Ворота и путь, ведущие в вечную жизнь, узки. В них нельзя свободно войти, но можно только протиснуться. Это тоже образ, очень похожий на рождение. Ребенок, рождаясь, что иное делает, как не протискивается, не усиливается с болью и мукой пополам, выйти наружу и обрести свободу?
Покаяние это и есть умирание, умирание для греха и оживание для Бога. «Так и вы почитайте себя мертвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 6:11) это однажды в жизни совершается через Крещение, и затем всю жизнь продолжается через исполнение заповедей и борьбу со страстями.
*
О. Павел Флоренский много размышлял над первичным, глубинным смыслом слов. Так слово «искусство» связано с понятием «искушения» или «испытания». Кто много раз «испытан» в каком-либо деле, тот уже «искушен», у того практический навык может быть назван словом «искусство». Искусство есть мастерское умение, и оно требует опыта, частого повторения. Умираем же мы лишь один раз; мы лишены опыта частых умираний, а значит обречены на «неумелую» смерть. Наша смерть обязана быть неуклюжей так же, как комом обязан выйти первый блин. Во всех этих размышлениях есть истинная прозорливость. Как-то сама собой напрашивается следующая мысль: нужно научиться умирать, нужно изобрести способ правильно приготовиться к важнейшему событию в своем земном странствии.
Старец Силуан Афонский писал в своем знаменитом дневнике, что истинная христианская жизнь это – опыт умирания для греха и приготовления к вечности. Интересно, что Платон приблизительно в тех же терминах высказывался о целях истинной философии. «Она учит умирать», – говорил Платон, имея в виду тот разрыв с мирскими связями и умирание для суеты, которые свойственны истинной философии.
*
То, что предчувствовали мудрецы древности, в жизнь и в конкретное дело превратили христианские святые. Именно умирать уходили монахи, когда оставляли города и поселялись в лесных дебрях или сухих пустынях. Их жизнь, лишенная всякого понятного и мирского удовольствия, и представляется ничем иным, как смертью для мирского человека. Обычный человек согласится скорее умереть той самой одной и настоящей смертью, чем жить по-монашески и мучиться. А ведь эта странная жизнь, монашество то есть, и есть добровольная смерть прежде наступления той, неизвестной и неизбежной.
*
Ко многим событиям повседневной жизни отцы советовали относиться так, как если бы человек уже умер. Например, как мертвый нужно учиться реагировать на похвалу и ругань.
И грехи свои нужно учиться оплакивать так, словно в доме у тебя – покойник.
Ко всяким слухам и сплетням, ко всей информационной мишуре тоже было бы неплохо относиться с вниманием погребенного мертвеца.
Высоко все это. Столь высоко, что кажется недосягаемым. Знаю. Согласен. Но само чтение повестей и изречений из жизни великих отцов пустыни каким-то тайным образом лечит душу и прививает ей небесные мысли. Не уходя в монастырь, не переставая жить в многоэтажке и посещать супермаркет, мы все же имеем одинаковую со всеми христианами древности задачу: исполнить заповеди. Исполнение заповедей должно умертвить грех и оживить дух. «Если Христос в вас, то плоть мертва для греха, а дух жив для Господа», – говорит святой Павел. И еще говорит: «Да не царствует грех в мертвенной плоти вашей» Подобных слов, построенных на антитезе смерти и жизни, смерти для греха и жизни для Господа у Павла много.
*
О смерти можно думать с улыбкой, пока холодное дыхание ее не шевельнуло волосы на твоих висках. Говорят, Джон Леннон в молодости спал в гробу. Конечно, не потому, что подражал Серафиму Саровскому, а потому, что глупый был. В эти годы он с прочими «битлами» говорил, что они по популярности превзойдут Господа Иисуса Христа (!?) Зато в последние годы жизни он панически боялся смерти, избегал разговоров о ней и спал при включенном электричестве. Это – поучительная и горькая правда. И тот старик из басни, что устал тащить дрова, который вспомнил, что вся его жизнь прошла в голоде и труде, взмолился, чтоб смерть пришла. Но как только она пришла на его зов, он не растерялся и сказал: «Помоги мне донести дрова до дома» Мы не хотим раньше времени шутить над смертью. Мы не должны смеяться над ней, покуда в нас живы грехи и страсти. Но мы должны думать о ее неоткупном и неизбежном появлении и молиться о даровании «христианской кончины, безболезненной, непостыдной, мирной». Это прошение произносится и на вечерне, и на утрене, и на Литургии.
*
Христос плакал над гробом Лазаря. Это были слезы содрогания безгрешного Человека, при виде той беды и того позора, в какие смерть ввергла детей Адама. Опыт Лазаря остался для нас невысказанным, поскольку соответствующих слов просто-напросто нет в словаре человеческом, чтобы описать, как Лазарево пребывание в аду, так и Павлово пребывание в раю. (См.2 Кор. 12:4) Но сами слезы Богочеловека должны быть поучительнее любых слов.
Плакать над гробом не стыдно. Плакать и растворять скорбь молитвой и раздачей милостыни. Кто-то из отцов пустыни сказал, что если мы услышим о приближении смерти к одному из братьев, мы должны поспешить к нему. Во-первых, чтобы молитвой укрепить уходящего человека в минуты или часы последней борьбы. А во-вторых, чтобы ощутить сердцем эту великую тайну – разлучение души с телом. Сердце почувствует больше, нежели увидят глаза и услышат уши. Человек взбодрится, ощутит страх Божий, отряхнет от себя уныние и маловерие. Потому, что «возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратится к Богу, Который дал его» (Еккл. 12:7)
*
Те времена, когда смерть была далека и не представляла собой ежедневного зрелища, были временами неслыханного разврата. Это было перед Потопом, когда было «велико развращение человеков на земле, и все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время» (Быт. 6:5) Наши же времена, времена безмерно умножившейся немощи человеческой, то и дело сжимают сердце мелодиями и стихами заупокойного богослужения. Его стоило бы выучить наизусть, причем, всякому. Это – учение Церкви, выраженное средствами высокой поэзии. Самогласные стихиры Иоанна Дамаскина, тропари на «благословен еси, Господи», да, в общем, вся заупокойная служба это – научающее вере и врачующее душу «надгробное рыдание». Этими молитвами можно, буквально, жить. «Классическая» православная бабушка, кроме «Отче», «Богородицы» и «Верую», знающая панихиду наизусть, это – обладатель самых важных религиозных знаний.
*
Важная деталь: в заупокойных богослужениях есть частые обращения к мученикам. Кровь страдальцев за Имя Христово это – царская багряница Церкви. Христос пролил кровь за род человеческий. Мученики пролили кровь за Христа. В этом взаимном пролитии крови Господь и мученики вошли в таинственное и неразлучное единение. Нередко люди, решившиеся на любые страдания за Христа, видели Его. Он являлся им, укрепляя и ободряя. Поэтому слово «мученик» по-гречески звучит, как «мартирос» и означает не только страдальца, но и свидетеля. Мученик не просто верит. Он уже видит. Его внутреннему взору приоткрыта реальность иной, будущей жизни, и мученик возвещает нам о вечности и духовной реальности больше любого богослова. Значит почитание Христовых страдальцев способно ободрить нашу испуганную и уставшую душу. Прежде чем мы приступим к « к горе Сиону, и ко граду Бога Живаго, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов; к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства» (Евр. 12:22-23), нам предстоит часто призывать в молитве имена этих праведников, достигших совершенства.
*
Но самое главное, конечно, это Великий пост и Пасха. Радость Пасхальной ночи это именно радость победы над «последним врагом», как написано: «Последний же враг истребится – смерть» (1 Кор. 15:26) Текст пасхального канона буквально переполнен выражениями радости о победе над смертью. - «Смерти празднуем умерщвление, адово разрушение, иного жития вечного начало, и, играющее поем Виновного»
- «Безмерное Твое благоутробие адовыми узами содержимии зрящее, к свету идяху, Христе, веселыми ногами, Пасху хвалящее вечную»
- «Вчера сраспинахся Тебе, Христе, совосстаю днесь, воскресшу Тебе. Сраспинахся Тебе вчера, Сам мя прослави, Спасе, во Царствии Твоем».
Смысл последнего тропаря важен особенно. Он говорит о том, что для того, чтобы наше естество ощутило победу Христа над смертью, необходимо, чтобы мы приняли участие и в Христовых страданиях. Терпеливое, длительное и честное перед Лицом Бога самоумерщвление в течение поста, на Пасху увенчается обновлением и радостным очищением. Благодатный опыт переживания Пасхи Христовой, вот, что более всего нужно нам, стремящимся в жизни будущего века.
Многие строчки псалмов, известные по букве, открывают в эти свой тайный смысл. «Обновится, яко орляя, юность твоя», «Возрадуется язык мой правде Твоей», «Все кости мои рекут: Господи, Господи, кто подобен Тебе?», «Возрадуются кости смиренные» и проч. Воистину, язык радуется, говоря «Христос воскресе!». И каждая косточка знает, что раз Христос воскрес, то будет день, когда зазвучит слово: «кости сухие! Слушайте слово Господне! … Вот, Я введу дух в вас и оживете» (Иез. 37:4)
Слово огласительное Иоанна Златоуста тоже упоминает об изменившемся отношении к смерти. Святитель призывает не рыдать об убожестве, ибо «вилось общее Царство» не унывать о грехах, ибо «прощения воссияло из гроба»; и не бояться смерти, «освободила бо нас Спасова смерть»
Итак, в Пасхе мы имеем врачество от всех недугов. И если, как пишет митрополит Иерофей (Влахос) мы продолжаем рыдать, унывать и страшиться, то это значит, что свет Христова Воскресения еще не осветил всех уголков нашей души.
При этом одной Пасхи в год не хватит, чтобы жить ее светом до следующего года. Лампаду веры задует ветер или в ней закончится масло. Чтобы Пасха стала смыслообразующим центром христианской жизни, Церковь празднует ее еженедельно, пятьдесят два раза в году. Каждое воскресенье – малая Пасха. Об этом говорит чтение соответствующих текстов Евангелия на утрене, воскресная песнь после Евангелия и все богатство Октоиха. Собираться на воскресную службу нам следует именно как на праздник победы над смертью, с любовью и благодарностью к Победителю-Иисусу, невидимо дориносимому ангельскими чинами на Таинстве Евхаристии.
*
Смерть очевидно разрушает все и побеждает всех. Среди побежденных ею числятся сила, мудрость, красота, таланты, успехи, знания. Говоря по совести, жить можно, или не думая о смерти, или имея от нее лекарство. Такое лекарство есть. Святой мученик Игнатий, прозванный Богоносцем, шел под конвоем в Рим, чтобы там принять смерть за Христа от зубов диких зверей на цирковой арене. По дороге он встречался с представителями Церквей, писал письма общинам. В одном из таких писем он говорит о Таинстве Причащения, о Евхаристии, и называет ее «врачевством бессмертия». Истинное Тело и Кровь воскресшего из мертвых Иисуса Христа, принимаемые нами на Литургии, есть лекарство, соединяющее нашу смертную природу с Бессмертным Господом. Причащаться нужно часто. Но особенно важно принять бессмертную пищу перед смертью. Илья-пророк, после победы над жрецами Ваала, был столь утомлен душой, что просил себе смерти. (3 Царств 19:4-9) Когда он уснул под кустом можжевельника, Ангел коснулся его и приказал есть и пить. Пророк съел предложенную лепешку и выпил воду. Явление Ангела повторилось, и опять пророк ел и пил. А затем он получил повеление идти на встречу с Господом к горе Хорив и шел, не останавливаясь, сорок (!) дней и ночей.
Нам тоже предстоит дальнее путешествие к престолу Божию. Нам тоже нужно будет напитаться особенной пищей ради этого путешествия – Телом и Кровью Господа.
*
Она – не стена, смерть. Она – двери. Вернее, двери это – Христос, сказавший: «кто войдет Мною, тот спасется, и войдет, и выйдет, и пажить найдет» (Ин. 10:9) Христос умер за наши грехи и воскрес для нашего оправдания. Теперь, благодаря Его искупительной смерти, в Нем и через Него мы, воротами смерти, войдем в иную жизнь. Войдем, выйдем там на широту и свободу и, как овцы Христовы, найдем тучное пастбище.
Вот только всерьез думать об этом надо в течение всей жизни, а не в самом конце, как двоечник перед экзаменом.

Протоиерей Андрей Ткачев

Страсти суть греховные навыки души, обратившиеся от долгого времени и частого упражнения во грехе как бы в природные качества. Таковы чревообъядение, пьянство, сладострастие, рассеянная жизнь, сопряженная с забвением Бога, памятозлобие, жестокость, уныние, леность, гордость и тому подобное. Каждая из этих страстей, обратившись в характер человека и как бы в правило его жизни, соделывает его неспособным к духовному наслаждению на земле и на небе, хотя бы человек и не впадал в смертный грех… Страсть не всегда выражается делом; она может жить тайно в сердце человека, обладая его чувствованиями и помышлениями. Страсть познается из того, когда человек не перестает изображать грех в мечтании и сердечном чувстве, через что поддерживает свое общение с темными духами.
Слуга Христов должен быть как можно свободнее от худых навыков, чтобы они не возбраняли ему шествие ко Христу. Он должен удаляться от навыков не только прямо греховных, но и от всех, приводящих ко греху, как-то от навыков к роскоши, изнеженности, рассеянности. Иногда ничтожнейшей навык связывает наши ноги и оставляет нас на земле, между тем мы должны быть на небе.

Св. Игнатий Брянчанинов

Информация взята из портала православие. ру

Беседа с настоятелем монастыря Враньина игуменом Петром (Драгойловичем)
На юге современной Черногории расположен уникальный регион. По берегам и на островах крупнейшего на Балканах Скадарского озера действуют многочисленные православные монастыри. О сегодняшнем дне Зетской Святой горы нам рассказывает выпускник Московской духовной академии настоятель монастыря Враньина игумен Петр (Драгойлович).
***
– Отец Петр, расскажите немного об истории вашего монастыря?
– Монастырь святителя Николая на полуострове Враньина был основан в 1223 году по благословению первого Архиепископа Сербского Саввы (Неманича). Вернее, в те годы завершилось его строительство, начатое около 1217 года. По преданию, и место для обители выбрал сам святитель Савва. Однажды, когда он проходил этими землями, лежавшими на юге средневековой сербской державы, то встретил юношу пастуха. Прозрев в юноше будущего монаха и епископа, Савва позвал его стать пастырем словесных овец. Пастух, подобно святым апостолам, послушался гласа Божия, вышедшего из уст святого, оставил свое бессловесное стадо и последовал за учителем, определившим ему место для подвига. Это и была Враньина – тихое и благодатное место на берегах реки Морачи и Скадарского озера. По благословению святого Саввы и с помощью богатых пожертвований его брата святого сербского короля Стефана Первовенчанного монастырь быстро начал строиться. Святой Савва постриг подвижника, дав ему монашеское имя Иларион. Молодой монах был поставлен первым настоятелем Враньинской обители, посвященной переносу мощей святителя Николая.
Вскоре после начала строительства обители, в 1219 году, Сербская Церковь обрела самостоятельность и стала автокефальной, а святитель Савва стал первым Сербским Архиепископом. Одной из восьми епархий, основанных им, была Зетская, на трон которой был поставлен настоятель Враньины Иларион. Он переселился в монастырь архангела Михаила на полуострове Михольска Превлака под Тиватом, но никогда не переставал заботиться о Враньине.
На протяжении более двух столетий, с 1223 по 1479 годы, обитель получала богатые дары от сербских королей и князей, владевших Зетой вплоть до завоевания ее турками. В середине XIV века, в период расцвета сербской государственности, обитель стала метохом сербского монастыря архангела Михаила в Иерусалиме. В этот период в ней было около 500 насельников. Это был единственный ставропигиальный монастырь в Зете, располагавший большой автономией в отношении церковных и государственных властей.
Во время турецкого владычества монастырь сильно страдал, особенно в 1714 году, когда был буквально стерт с лица земли Нуман-пашой Чуприличем, и в 1843 году, когда был снова полностью разрушен Осман-пашой Скопляком.
Монастырь пережил ужасы Первой и Второй мировых войн, а после 1945 года, с установлением новой системы власти под руководством антихристиански настроенного Иосифа Броза Тито, пережил великие страдания, отнятие земли и гонения на ее игумена Романа (Вукмановича). В тяжелые времена богоборческой атеизации народа монастырь после упокоения отца Романа в начале 1960-х годов остался без монахов и опустел. В начале 1970-х годов опустевшую обитель постигло еще одно несчастье: в пожаре погиб большой монастырский корпус.
Только в 1998 году монастырь снова начал оживать и восстанавливаться. Работы еще много, и мы находимся в начальной стадии обновления обители. Особое значение для нас имеют частые визиты русских паломников, священников и монахов. Их помощь и поддержка, как духовные, так и материальные, очень важны.
– Мы знаем, что в истории вашей обители прослеживается определенная связь с Россией…
– Да, эта связь с Россией занимает особое место в истории нашего монастыря. Спустя 40 лет после полного разрушения в 1843 году обитель была восстановлена именно благодаря России – защитнице всех православных христиан. Россия не забыла свою маленькую православную сестру на Балканах – Черногорию. В 1886 году при князе Черногории Николе I Петровиче на средства, посланные российским императором Александром III, большим другом сербского народа, монастырь был снова восстановлен. Из России были присланы и все необходимые богослужебные книги, множество икон и богослужебные сосуды. Воскрешение обители произошло благодаря любви к этой земле русского императора, называвшего княжество Черногорию «самым верным союзником России».
Сегодня духовный покой, возвышенная красота природы, богатая церковная история этих мест, их связь с Россией привлекают сюда русских паломников. Стало уже традицией, что русские священники не только посещают наш монастырь, но и остаются в нем на несколько дней. Здесь они находят отдохновение своей душе и, служа с нами Божественную литургию на церковнославянском языке, ощущают, что гостят у самых близких и родных братьев.
Многие из наших русских друзей, пожив здесь, со слезами на глазах и великой благодарностью уезжают назад в Москву, Петербург, Ярославль, Лесосибирск или Киев, но потом опять возвращаются. Это место манит как сильный духовный магнит. Кто однажды посетит Враньину, тому трудно снова сюда не вернуться.
Древняя традиция помощи нашей обители от матери-России и русских христиан продолжается. Недавно мы получили в подарок из России икону священноисповедника и архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого) с частицей его мощей, частицы мощей святителей Димитрия Ростовского и Тихона Задонского, позолоченный мощевик, множество прекрасных икон, священнических одежд, стихарей, паникадил, церковных книг.
Русские братья во многом помогли нам украсить сильно обветшавший монастырский храм, расширить и отремонтировать монастырский корпус, приобрести необходимую сельскохозяйственную технику, купить несколько ульев пчел.
Мы воздаем им открытым сердцем, христианской любовью и гостеприимством, духовным теплом нашего монастыря. Во Враньине развевается не только флаг Сербской Церкви, но и российский государственный триколор. Наш монастырь не только сербский, но в той же степени и русский. Когда русские паломники видят много икон русских святых в нашем храме и российский флаг, гордо развевающийся в тысячах километров к югу от Москвы, многие просто сияют от радости. Часто я говорю русским: «Добро пожаловать в ваш русский монастырь». Сначала они не понимают и смотрят на меня с удивлением. Но когда они видят, насколько сербы и сербские монахи любят русских и Россию, то все им становится намного понятней.
– На берегах и островах Скадарского озера и возле него сейчас действуют несколько монастырей. Что представляют собой эти обители? И можно ли говорить о каких-то особенностях монашеской жизни здесь?
– Возле крупнейшего на Балканах Скадарского озера еще с начала IV века, после Миланского эдикта императора Константина Великого 313 года, начали появляться многочисленные храмы, а уже в начале V века и первые монастыри. Монастыри возникали как на самом берегу озера, так и в его окрестностях и в городе Скадаре. Самым известным был монастырь мучеников Сергия и Вакха на берегах реки Бояны. В средние века сербский князь Иоанн-Владимир построил около озера монастырь Успения Пресвятой Богородицы, в народе известный как Пречиста Краинска. Сербские средневековые правители из династий Неманичей, Мрнявчевичей, Балшичей и Црноевичей с начала XIII и до середины XV веков построили на Скадарском озере десять монастырей. Здесь были и десятки малых монастырских келий, в которых жили пустынножители, бежавшие перед арабским нашествием из Иерусалима, с Синая и Ближнего Востока. В конце XIV и первой половине XV веков здешние монастыри и кельи были населены в основном так называемыми исихастами-синаитами, принесшими с собой знаменитый Синайский пустынножительный устав.
Пустынножители раз в неделю собирались в монастыре Враньина на всенощное бдение, которое заканчивалось рано утром Божественной литургией. После исповеди и принятия святого причастия они удалялись в свои небольшие монастыри и кельи, где жили неделю в полном безмолвии и непрестанной Иисусовой молитве, занимаясь при этом каким-нибудь рукоделием.
С того времени вся область Скадарского озера стала называться Зетской Святой горой. В XV веке настоятелем Враньины был знаменитый исихаст и церковный писатель Никон Иерусалимлянин, автор двух знаменитых трудов: Шестоднева (1439) и Горицкого сборника (1440–1441). Никон был духовником игуменьи Благовещенского монастыря на острове Бешка благоверной Елены (Балшич-Хлебельянович), дочери святого князя Лазаря Косовского. Их духовная переписка стала значительным явлением сербской православной духовности XV века и европейской средневековой церковной литературы.
После турецкого порабощения в конце XV века, последующего многовекового притеснения от турецких завоевателей практически все монастыри частично или полностью были разорены и запустели. Хотя процесс их обновления начался еще в конце XIX и начале XX веков, но из-за общего упадка духовной жизни он шел довольно медленно. Особенно тяжелым было положение после Второй мировой войны, во время владычества безбожного коммунизма.
Последние 15 лет идет интенсивный процесс обновления монастырей и монашеской жизни. Восстановлены монастыри Враньина, Орахово, Горни Брчели, Старчева Горица, Бешка, Морачник, Ком, Риека Црноевича, в процессе обновления монастырь Космач. Особая заслуга в обновлении нескольких обителей принадлежит великому строителю и молитвеннику архимандриту Хризостому (Нешичу), настоятелю Успенского монастыря на острове Ком.
Особенности монастырской жизни на Скадарском озере заметны и сегодня. Монастыри примечательны не только своим расположением (на островах или полуостровах), но и особым образом жизни в тишине и ритме, схожем со средневековым. До сих пор здесь есть обители, где нет электричества и постоянного источника питьевой воды. У многих монахов нет желания пользоваться некоторыми техническими средствами и плодами современной цивилизации. Время здесь как будто остановилось и течет немного медленнее, а жизнь проходит в мире, Божественной литургии, Иисусовой молитве и духовной радости, часто совершенно незаметной для внешнего мира, безумно бегущего по дебрям современной эпохи.
– Отец Петр, спасибо за интересный рассказ о прошлом и настоящем обителей. Хотелось бы задать и вопрос, напрямую связанный с будущим монастырей в Скадарском регионе. Сейчас озеро является естественной границей между Черногорией и Албанией. Когда-то по всему периметру его берегов жили православные сербы: здесь было множество сербских сел, крепостей, стоял древний христианский город Скадар. Сейчас ситуация иная: вокруг озера практически повсеместно расселились албанцы. На черногорском берегу расположены албанские деревни. Албанцы населяют районы, непосредственно примыкающие к столице Черногории Подгорице. И албанское население неуклонно растет. А мы хорошо знаем, к чему это привело в соседних Косово и Метохии, что наводит на определенные тревожные мысли о будущем Скадарского региона. Что вы можете сказать по этому поводу?
– Прежде чем ответить на вопрос о будущем, я хотел бы вновь вспомнить о прошлом нашего края.
Город Скадар был под этим именем основан императором Константином Великим. До того он носил иллирийское название Розафа. Покоренные римлянами иллирийские племена были постепенно ассимилированы и практически исчезли. После святого Константина город активно развивался и стал большим торговым и культурным центром с множеством христианских святынь, самой известной из которых является древний монастырь мучеников Сергия и Вакха – его остатки и сейчас видны у реки Бояны около Скадара. Монастырь обновляла святая Елена Неманич Анжуйская.
В ходе переселения славянских племен в VI–VII веках сюда добрались и сербы. С VII по XII века Скадар в основном находился под властью Византийской империи, но сербские правители с переменным успехом боролись за самостоятельность. В эту борьбу включалось и сербское княжество Зета. Хорошо известен первый святой сербский князь Иоанн-Владимир, современник равноапостольного русского князя Владимира Киевского.
С конца XII и до конца XIV века Скадар находился в руках сербских правителей и был одним из духовных и экономических центров сербского государства. С конца XIV до конца XV века за него боролись турки и венецианцы. С конца XV и до начала XX века, то есть до Балканских войн 1912–1913 годов, он входил в Османскую империю.
В 1913 году, благодаря упорным стараниям Австро-Венгрии, Германии и Италии и дипломатической помощи Великобритании, было образовано государство Албания, на территории которого в тот момент проживало более 30 процентов неалбанского населения. Наиболее многочисленными были греки на юге и сербы на севере, особенно в Скадарском регионе. Фактически Албания была образована в тот момент, когда православные народы после 500 лет рабства уже освободили Балканы от турецких завоевателей. Опасаясь распространения православного влияния на юг, а особенно русско-сербской дружбы и естественного русского влияния на единоверную Сербию, европейские страны сошлись около одной, в сущности антиправославной, идеи образования нового государства в Европе, которое будет вне сербского и, таким образом, вне русского влияния.
Так Скадарский регион по воле европейских держав был фактически разделен на две части. Одна треть Скадарского озера с тех пор принадлежит Албании, а две трети – Черногории. Сейчас в приграничной зоне около Скадарского озера с черногорской стороны живет частично и албанское национальное меньшинство, исповедующее в основном ислам и частично католичество. С албанской стороны границы проживает и древняя сербская популяция в Албании (сербы живут в основном в самом Скадаре и его окрестностях).
Под давлением турок (особенно в XVII–XIX веках) и албанских властей с начала 20-х годов XX века сербы из преобладающего и автохтонного населения края превратились в национальное меньшинство. Жестоко притесняемые, они или постепенно были изгнаны или перешли в ислам, а частично и в католичество. Следующим этапом стала ассимиляция сербского населения и превращение сербов в албанцев. Открыто преследовал сербов в Албании и коммунистический диктатор Энвер Ходжа. Их насильно вынуждали менять имена и фамилии, лишали собственности. Была запрещена какая бы то ни было религиозная и культурная жизнь. Некогда преобладавший в Скадаре и Северной Албании сербский народ сейчас лишь меньшинство, борющееся за свои элементарные права. Я хотел бы обратить внимание на то, что сербы в регионе являются автохтонным населением.
Однако и это, и то, что именно Зета с городом Скадар и Скадарским озером – колыбель известных сербских средневековых династий Неманичей, Воисавлевичей, Балшичей и Черноевичей, не мешает некоторым современным албанским политикам в Черногории присваивать сербские православные монастыри (например Старчеву Горицу, Бешку, Морачик). Албанцы присваивают себе развалины древнейшего монастыря Пречиста Краинска, построенного в конце X – начале XI века святым князем Иоанном-Владимиром. Вдохновляемые проалбанскими политическими настроениями на Западе представители албанских партий в Черногории не перестают угрожать монашествующим и верующим Православной Церкви. Сами албанцы признают, что ктиторами всех монастырей на озере были сербские средневековые правители, однако, несмотря на это, провокации со стороны албанцев каждый год повторяются.
Нередко на фундаменте Пречистой Краинской можно увидеть кучу мусора, намеренно оставленную албанцами. Этот монастырь до сих пор не восстановлен, потому что находится вблизи албанского села Острос, жители которого противятся его восстановлению.
Особо бесстыдные и провокационные заявления делает в последнее время Мехмет Барди, руководитель одной из влиятельных албанских национальных партий в Черногории. Недавно он потребовал от черногорского парламента и государственных органов убрать православный храм Святой Троицы на горе Румия над Баром. Этот храм был разрушен в XVI веке турками, а несколько лет назад восстановлен.
Опираясь на некоторые сомнительные турецкие документы времен Османской империи и исходя из логики голого албанского национал-шовинизма, который поддерживается Западом, эти албанские политические лидеры Черногории стараются добиться того, чтобы православное монашество выселилось с островов Старчева Горица, Бешка и Морачик, а монастыри были переданы в управление албанцам. Как албанцы их «охраняли» и ими «управляли» при Османской империи и при коммунистической диктатуре, свидетельствует то, что монастырские храмы были превращены ими в стойла для скота, полные козьего помета.
С приходом митрополита Черногорско-Приморского Амфилохия на кафедру Цетинской митрополии положение дел значительно улучшилось: все монастыри освящены и сейчас вновь ожили. Весь регион Скадарского озера с девятью действующими православными монастырями Зетской Святой горы представляет собой первый бастион Православия, выдвинутые вперед духовные сторожевые башни и живые светильники непобедимости истинного христианства. Это чувствуют и все враги Богочеловека Христа, и прежде всего отец всякой лжи сатана. Поэтому молитвенная и всякая иная поддержка Православию в Черногории, и прежде всего православному монашеству обителей Зетской Святой горы, находящейся на границе миров и цивилизаций, – святой долг всякого христианина.
Мы, православные сербы, с вами, православными братьями русскими, по словам величайшего серба из Черногории святителя Петра Цетинского, «единоверный, единородный и единокровный народ». Дай Бог, чтобы святая Русь возрастала в наших сердцах и небесная Сербия – в ваших. Поэтому мы должны молиться друг за друга, посещать друг друга и друг другу помогать.

С игуменом Петром (Драгойловичем) беседовал иеромонах Игнатий (Шестаков)

«За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия» (1Фес. 5, 18)
Что может облегчить и возвысить нашу душу, разогнать уныние и даже сомнения? Что может ободрить нас на жизненном пути? Благодарение – то есть сознательная, живая, сердечная благодарность Богу за все.
Один человек верующий часто предавался унынию, тем не исполняя воли Божией, о которой говорит апостол Павел. Ему кто-то посоветовал записывать в особой книжечке все милости, которые посылал ему Господь.
Через несколько месяцев вся книжка была полна. Милости, так быстро забываемые, начертались на бумаге и на сердце, но уныние все-таки иной раз охватывало его душу.
«Стоило мне тогда, – говорил он, - лишь заглянуть в мою книжку, вновь окунуться в испытанною мною любовь Божию, чтобы многовенно рассеялись все тучи: теплой волной радости и упования переполнялось сердце, и хотелось только благодарить и славить Бога без конца».
Да, но не все посылаемое Богом кажется нам милостью: иное кажется тягостью, бременем непосильным; и тут благодарение сменяется жалобой.
Пойми, верующая душа, что все без исключения в жизни твоей – милость, под каким бы черным покрывалом она не являлась. Пусть вера приподымет покрывало, и милость тебе явится и проникнет в тебя. Так было с царем Езекией, когда он, припоминая пережитое испытание, говорил: «Вот, во благо была мне сильная горесть, … и мы во все дни жизни нашей… будем воспевать песни в доме Господнем, ибо во всем этом жизнь моего духа» (Ис. 38, 16, 17, 20)
Всякая скорбь, всякая теснота и труд посланы, чтобы усилить жизнь нашего духа, который научается благодарить и за то, что заставляло нас плакать, потому что это же самое научило нас хвалить.
По книге «День за днем»