Каждый год, приближаясь к Пасхе, мы проходим путем Великого поста. О том, каково церковное понимание поста, как мы можем построить свою жизнь в это время, говорилось в эфире радио «Град Петров» с участием его главного редактора протоиерея Александра Степанова и кандидата философских наук Марины Михайловой.

Марина Михайлова: В начале поста было бы уместно поговорить о наших ожиданиях и о требованиях Церкви к Великому посту. Мне кажется, что бытовые представления не всегда бывают правильными с точки зрения церковной традиции.

Протоиерей Александр Степанов: Если говорить о замысле Великого поста в церковной традиции, то он родился из жизни людей, которые готовились стать христианами. Пост был последним периодом в подготовке оглашенных, а этот процесс заключался не только в том, чтобы с ними проводились беседы, но во всем образе жизни. Люди должны были усваивать и осваивать христианство, должны были всеми своими чувствами готовиться к великому таинству вступления в Церковь. Именно для этого и был изначально установлен пост. Крещение в первые века было актом, в котором участвовала вся Церковь, а не индивидуальным событием. Здесь мы видим страшное искажение в сознании современных людей. Часто говорят: «Я хотел бы креститься, но чтобы никакого народа вокруг не было». Крещение воспринимают как акт личный: в моей жизни что-то происходит и это никого не касается. Понимание, что это дело всей Церкви, совершенно отсутствует. Индивидуализм в сознании укоренился так прочно, что вытеснил подлинное переживание соборности и общинности жизни, хотя изначально это присутствовало как главное ощущение пребывания человека в Церкви - чувство, что он не один, что это Тело Христово. Каждый год, когда совершалось массовое крещение, - а это было перед крупными церковными праздниками, - члены Церкви переживали это как воспоминание своего крещения. Постепенно начинало входить в практику пощение вместе с оглашенными, чтоб заново пройти путь вхождения в Церковь. Сейчас мало кто воспринимает Великий пост как воспоминание о собственном крещении, потому что крещение часто воспринимается как личное дело.

М. Михайлова: С другой стороны, всякая Пасха - это момент обновления церковной жизни, мы возвращаемся к истоку нашей веры.

Прот. А. Степанов: Безусловно. И было бы неплохо, чтобы в сознании людей это связалось с их крещением: Пасха - и мое соединение с Церковью. Даже если человек крестился не на Пасху, эта духовная связь все равно существует, и она должна так переживаться.

М. Михайлова: Таинство Крещения представляет собой вхождение в тайну Христа, Его смерти и воскресения: «Если мы умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с Ним» (Рим. 6, 8).

Прот. А. Степанов: Да, эта мысль очень важна и связывает Крещение с Пасхой самым непосредственным образом. Это главная тема Великого поста, если на него взглянуть глазами людей первых веков. Конечно, и ограничение в пище важно для духовной жизни, потому что, как мне кажется, современные люди склонны слишком умозрительно понимать свою веру. А телесный пост - это вполне конкретное дело, то есть вполне чувствительное, реальное ограничение нашей жизни. Одно дело в период гонений: в первые века или в советское время, вступая в Церковь, человек понимал, что он подвергается опасности и может создать угрозу всей своей семье. Теперь ровным счетом никакой опасности нет: крещение тебе ничего ни прибавляет, ни убавляет с точки зрения социального положения. Поэтому люди крестятся, не слишком-то и задумываясь. Испытать свою веру даже таким не слишком тяжелым подвигом постных ограничений очень полезно.

Слушательница: Что делать с духовным оцепенением, когда нет сил даже на молитву?

Прот. А. Степанов: Этот вопрос связан с психологическим состоянием верующего человека. Конечно, каждый из нас переживает период того, что называется «окамененным нечувствием», унынием, которое не есть унывание в бытовом смысле. Например, когда монаху не хочется молиться, он возьмет - пройдется по келье, выйдет на воздух, послушает птичек, а там, глядишь, и полдень, обедать пора. В аскезе именно это называется состоянием уныния, когда человек не может себя подвигнуть, поставить перед Лицом Божиим. Это переживают абсолютно все люди. Посты премудро установлены Церковью в определенном ритме, а ведь наша жизнь вся ритмизована, все подчинено определенной периодике. Для нас полезно состояние духовного напряжения, внутреннего делания, но ведь человек не может быть все время натянутым, как струна, находиться в состоянии предельно нажатой педали, как говорил отец Александр Шмеман. Он может в какие-то моменты жизни именно так жить, а в какие-то моменты необходимо ослабить вожжи. Ритм постов как раз рассчитан на то, что человек может на некоторое время усилить свою духовную жизнь, но постоянно жить в таком напряжении не свойственно нашей падшей природе. Расслабленные состояния бывают, на них надо смотреть как на некую данность, хотя мы не должны с этим мириться. Встает вопрос, когда нам становиться на молитву: когда у нас есть силы и желание или мы должны понуждать себя к этому. Опытные в молитвенном деле отцы Церкви говорят, что понуждать себя совершенно необходимо, нельзя все оставлять так. Да, эта молитва может получиться очень сухой, но не надо судить свою молитву. Понятно, что мы должны пропустить через себя смысл тех слов, которые мы произносим. Если мы это делаем, то, как правило, наше сердце тоже начинает отзываться на эти слова. Иногда получается, что плохо отзываются и даже сознание наше отключается.

М. Михайлова: Но, может быть, это наше усилие зачтется?

Прот. А. Степанов: Совершенно верно. Господь не хочет взять от нас того, что мы не можем дать. Но мы можем зажечь лампадку, встать перед иконой и прочитать сколько-то молитв. Это, как лепта бедной вдовы из Евангелия, будет принято Господом Богом.

М. Михайлова: Великий пост - это как солдат на посту: хочешь или не хочешь, но если твоя очередь, то ты должен. И в то же время период поста - это не только большое напряжение. Для меня пост - это благоприятное время, я его жду. Может быть, пост - это не только напряженность и собранность, но еще и территория радости и тишины, которая нужна для подготовки к Пасхе?

Прот. А. Степанов: Конечно, я полностью с Вами согласен, что пост - это не время лишений, хотя его зачастую воспринимают именно так. Вот мы насупимся и ходим «постимся». Сам Христос говорил, что этого делать не надо, что это время радости. Когда вы чувствуете, что вы живете так, как вам естественно жить, становитесь самим собой, - это и есть правильное ощущение поста. В нашем храме святой великомученицы Анастасии Узорешительницы на первой неделе Великого поста мы стараемся служить все службы суточного круга без сокращения. Когда еще, как не в пост, ты можешь себе позволить погрузиться в эти замечательные тексты? И действительно: душа пробуждается. Это совершенно иное качество жизни. Это постный образ жизни, и что-то сладостнее этого придумать даже трудно.

М. Михайлова: Мы говорили о молитвенном режиме, который более обширным будет в Великий пост, говорили, что все-таки имеет значение то, что мы едим и чего не едим. Мне кажется, что для современного человека краеугольный камень поста - это выключить телевизор и перестать болтать. Наш внутренний мир разрушает прежде всего агрессивная речь, которую мы воспринимаем некритично. Можно было бы выключить телевизор на семь недель Великого поста?

Прот. А. Степанов: Это очень хорошо - выключиться из привычного информационного потока, который нас окружает. Конечно, бессмысленное сидение перед телевизором и смотрение сериалов - это ненужное занятие. Человек должен достичь внутренней тишины, чтобы вернуться к себе и к Богу..

М. Михайлова: Другой момент, на который следует обратить внимание в связи с великопостным образом жизни, - это молчание по отношению к своим ближним. Когда мне приходится смотреть, как люди общаются друг с другом, например родители со своими детьми, я вижу постоянное вторжение в жизнь другого. Пост - это время, когда уместно и свою жизнь, и жизнь детей отдать в руки Божии, на короткое время перестать их тыкать в спину и посмотреть, что будет. Мы говорили, что Великий пост - это путь упражнений, самоограничения. К чему нас готовит Великий пост? К чему мы должны стремиться?

Прот. А.

Степанов: Понятно, что весь этот период заканчивается Пасхой. В конце поста должно быть ощущение чего-то выполненного, но, к сожалению, чаще всего это ощущение чего-то невыполненного. У меня всегда есть ощущение сожаления, что я бездарно провел это прекрасное время. Мы всегда делаем меньше, чем хотели бы, и рождается желание в следующий раз исполнить больше.

М. Михайлова: Как маленькие дети говорят себе, что в новой тетради не будет кляксы.

Прот. А. Степанов: Да, Великий пост - это всегда новая страница, которую хочется не запачкать, не замарать. Пасхальная радость, думаю, не прямо зависит от того, как провел пост, так же как переживания священника во время Литургии не зависят от того, как он подготовился к ней. Пасха изливается Божией милостью на нас. Она всегда предельно радостна. То, что мы не сделали, не дотянули, здесь исполняется, причем видно, что это не мы дотягиваем, а Бог нас дотягивает до Себя.

 

 

"Шестой Ангел вылил чашу свою в великую реку Евфрат: и высохла в ней вода, чтобы готов был путь царям от восхода солнечного. И видел я выходящих из уст дракона и из уст зверя и из уст лжепророка трех духов нечистых, подобных жабам: это – бесовские духи, творящие знамения; они выходят к царям земли всей вселенной, чтобы собрать их на брань в оный великий день Бога Вседержителя. Се, иду как тать: блажен бодрствующий и хранящий одежду свою, чтобы не ходить ему нагим и чтобы не увидели срамоты его. И он собрал их на место, называемое по-еврейски Армагеддон". Откровение святого Иоанна Богослова (Апокалипсис)

Как-то поздним сентябрьским вечером, в субботу, трое филологов – Джон Рональд Руэл Толкиен, Клайв Стейплз Льюис и Хьюго Дайсон – приятно отужинав в колледже Магдалины, степенно прогуливались по Оксфорду и рассуждали о значении мифов.

- Мифы лгут, - утверждал мистер Льюис, - хотя это и посеребренная ложь.

- Нет, они вовсе не лгут, - отвечал профессор Толкиен. – Ты называешь дерево деревом и более не думаешь об этом слове. Но оно не было «деревом», пока кто-то не дал ему такого имени. Ты называешь звезду «звездой» и говоришь, что это всего лишь шар из материи, который движется по рассчитанной орбите. Но это только ты так видишь звезду. Называя и описывая вещи подобным образом, ты всего-навсего сам придумываешь для них названия. И так же как речь – изобретение слов, называющих объекты или идеи, миф – изобретенный язык для рассказа о правде.

- Мы все сотворены Богом, - продолжил Дайсон, - и потому неизбежно, что мифы, которые нами плетутся, хоть и содержат ошибки, все же позволяют нам увидеть и мелкие брызги истинного света, той извечной Истины, что от Бога. Поистине, лишь выдумывая легенды, Человек может надеяться достичь того совершенства, какое он знал до своего падения. Мифы, быть может, не слишком хорошие лоцманы, но они ведут, пусть даже кружным путем, в гавань Истины, тогда как материалистический "прогресс" тянет в зияющую бездну и к Железной Короне зла.

- Вы хотите сказать, джентльмены, что история Христа – это просто истинный миф, воздействующий на нас, как и любой другой, но при том миф, который случился на самом деле? В таком случае, я начинаю понимать.

Первого октября 1931 года Льюис напишет: «Я только что перешел от веры в Бога к осознанной вере во Христа – в христианство. Долгий ночной разговор с Дайсоном и Толкиеном подтолкнул меня к этому».

Джон и Клайв сошлись немного раньше, на почве большой любви к средневековой литературе и настоящему мужскому братству, с которым оба имели возможность познакомиться в окопах. Но, по сути, именно из этой исторической беседы вышел знаменитый литературный клуб «Инклинги», собиравшийся раз в неделю, главным образом в задней комнате паба с романтичным названием «Орел и ребенок», или просто – «Птичка и малыш».
По всей вероятности, вывеска этого уютного заведения и подарила образ для крылатых спасателей из «Властелина колец». В «Инклингах» слышалось сразу два слова – «чернила» и «намек». И то и другое вполне подходило для общества любителей изящной словесности, чьим главным занятием было чтение вслух и последующий критический разбор неопубликованных произведений его членов, которыми, по оксфордской традиции, могли стать все желающие, кроме женщин.

"Однажды Льюис сказал мне: «Толлерс, уж больно мало на свете того, что мы на самом деле любим в историях. Боюсь, придется нам самим что-нибудь написать». Мы договорились, что он возьмется за «путешествие в пространстве», а я за «путешествие во времени». Главное условие, чтобы присутствовал Миф". Толкиен

Друзья-преподаватели были убеждены, что только сказка может передать христианское мировоззрение и Правду в той степени, в какой большинство неподготовленных, и особенно, молодых людей способно ее понять и принять. Поэтому их оружием становится самый волшебный на свете жанр.

После бесед с Льюисом на свет стал появляться «Хоббит», при обстоятельствах, которые требуют от нас небольшой исторической прогулки. Весной 1909 года семнадцатилетний Джон влюбляется в прекрасную Эдит Бретт. «В те дни волосы ее были, как вороново крыло, кожа – атласная, глаза сияли ярче, чем звезды, и она умела петь и танцевать».

Эдит была тремя годами старше, но ее круглое сиротство и одиночество, столь близкие Джону, рано потерявшему и мать, и отца, устраняли и малейшую трудность в общении, и они поддерживали друг друга в этом, порой, не очень приветливом для них мире.

Вскоре всем стало ясно, что ни о каком поступлении в Оксфорд предполагаемый студент думать не в состоянии, и тогда его опекун отец Френсис строго настрого запретил ему встречи и даже переписку с мисс Бретт на целых три года.

Когда они истекли, бакалавру Толкиену пришлось отбивать невесту у другого; потом долго просвещать ее и готовить ее переход в лоно Католической церкви; а потом – заканчивать учёбу. Они обвенчались только весной шестнадцатого, а 4 июня Джон пошел на войну.

14 июля вместе со своей ротой ланкаширских стрелков младший лейтенант Толикен попадает в одну из самых страшных мясорубок Первой мировой – в битву при реке Сомме, во Франции, где погибли десятки тысяч его соотечественников. Он чудом выжил, но тут же подхватил «окопную лихорадку». Врачи были уверенны, что сыпной тиф сделает то, что не удалось бомбам и ядовитым газам. Несколько месяцев он провалялся в полевом госпитале, почти не приходя в сознание, а затем вдруг стал поправляться и «редкого счастливчика» отправили на долечивание в одну из британских больниц, где его уже могла навещать Эдит.

Ровно через год у них появляется первый малыш – Джон. За ним Майкл. За ним Кристофер. И, наконец, Присцилла. Вся эта озорная кампания и заставила отца взяться за сказки.

На каждое Христово Рождество, начиная года с двадцатого, Толкиен стал посылать детям «Письма Рождественского деда», в которых были небольшие повести, стихотворения и разного рода пожелания добра. Со временем в этом эпистолярном сериале появилась целая поэма, которую Джон задумал еще в госпитале, о Берене и Лутиэн – девушке эльфийского, ангельского, рода, попросившей у Бога разрешение стать смертной, чтобы навсегда соединиться со своим возлюбленным. Малыши понимали, что речь идет о маме и папе, и требовали подробностей этой истории.

Так появился «Сильмариллион» – повесть о сотворении Средиземья, то есть всех земель мира и его обитателей. С каждым годом семейство Толкиенов все больше узнавало о Создателе Вселенной, об ангелах, которых он сотворил, об отпадении гордого Люцифера и о его мести людям – любимым детям Творца. О том, как дьявол построил крепость и стал собирать орочьи полки, бесовские силы, чтобы низвергнуть все живое в ад. И о том, как Добро должно было этому противостоять. И вот в этот удивительный и опасный мир попадают хоббиты – маленькие человечки с типично английскими привычками и невероятно поэтичным отношением ко всему, чем окружил нас Господь. Им предстоит научиться выбирать между добром и злом, а, выбрав, – сражаться.

«Хоббит» попал к читателям почти случайно. Мистер Джон дал почитать рукопись одной из своих студенток. Та – игуменье одного монастыря. Она – знакомому издателю Стэнли Анвину, а тот – своему главному советнику по детской литературе, одиннадцатилетнему сынишке Райнеру, который и решил судьбу книги.

«До чего же мне симпатичен Ваш сын! – Пишет Толкиен. – Прочесть машинописную рукопись, в которой строчки налезают друг на друга, а чернила едва просматриваются, - деяние само по себе благородное; перечесть же все творение от начала до конца, да так скоро, - это комплимент не из малых». На особый успех никто не рассчитывал. Иллюстрации профессор подготовил сам и совершенно бесплатно. А Льюис, чтобы поддержать друга, анонимно опубликовал рецензию в «Таймс», которая заканчивалась перефразированными словами из «Энеиды» sic hobbitur ad astra – так «хоббитают» к звёздам! Но он оказался пророком. Изданный в сентябре тридцать седьмого, тираж разлетелся уже к Рождеству. И его пришлось допечатывать. «Когда я не выразил по этому поводу особой радости, мне пояснили, что обыкновенно допечатывают экземпляров по сто, и среди авторов это считается большой удачей. А ваших сказок допечатали шесть тысяч!»

Толкиена стали заваливать письмами, приглашать на «BBC» и дружно требовать продолжения. Толкиен попробовал, было, предложить Анвину свое главное детище, «Сильмариллион»: «Понятия не имею, что еще можно сказать о хоббитах; зато я готов поведать многое, очень многое, - а многое уже и написано, - о том мире, в который хоббиты вторглись». Но публика категорично наставала на новых приключениях, так что в декабре Джону пришлось взяться за «Властелина колец».

«Я родился на восьмой день после праздника Святого Иоанна Евангелиста, - пишет Толкиен, - и считаю его своим небесным покровителем».

Откровение Иоанна Богослова – что может быть более подходящим для загадочного, тревожного и вместе с тем светлого и радостного повествования новой книги!

Джон решает, что кульминацией «Кольца» станет Армагеддоне – последняя битва добра со злом; конец истории человечества, без которого, ее надо признать бессмысленной.

- Король Теоден: На бой! На бой! Последний бой этого мира! На смерть!

Армагеддон или горы Мегиддо – это уголок на севере Святой Земли, неподалеку от Фавора, где произошло первое, известное военной науке и археологии большое сражение. Круг замкнется, когда антихрист соберет всех ненавидящих Бога и поведет их против Христа и Его Церкви.

Увы, в этой сечи защитников добра будет значительно меньше, а на сторону дьявола встанут не только «орки». Там будет очень много людей, попавших во тьму по разным причинам – зло притягательно. Но, прежде всего, из-за гордости, из-за стремления повелевать, жажды безграничной власти, и из желания самим стать «как боги». Добрым будет страшно, но этот страх можно преодолеть, если помнить, что даже от самого хрупкого и беззащитного существа зависит исход последнего боя.

- Пиппин: Наверное, это конец…
- Гендальф: Конец!? Нет, наш путь не кончается смертью. Смерть лишь продолжение пути, начертанного всем. Завеса, серая, как дождь, упадет, и ты увидишь белые берега, а за ними – далекие зеленые холмы под восходящим солнцем…
- Пиппин: Это неплохо!
- Гендальф: Нет, конечно…

«Продолжение к «Хоббиту», - пишет Джон в издательство, - уже продвинулось до третьей главы. Мистер Льюис и мой младший сын глотают ее кусками, как своего рода сериал. Не знаю, удобно ли беспокоить Вашего сына, хотя я был бы рад узнать его мнение. Если и он не прочь читать «выпусками», так добро пожаловать!»

Клайв сделался редактором «Властелина колец», и весьма требовательным: он торопил, исправлял, подбадривал, а иногда кричал «Да нет же, Толлерс! Ты умеешь писать лучше, уж можешь мне поверить!» Если им не удавалось посидеть в пивной, Джон направлял другу такое письмо: «Я думаю, наши встречи по средам – это священный долг, иначе, зачем было бы врагу рода человеческого строить нам такие козни?» И Анвину, и Льюису Толкиен обещает закончить рукопись в самом скором будущем, но сдержит слово только через двенадцать лет…

Первым на войну ушел Майкл, потом, добровольцем, Кристофер. «Всего тебе хорошего, дорогой мой сынок, в темную пору мы родились, в неподходящее время. Утешение одно: в противном случае мы так и не узнали бы и не полюбили бы так сильно все то, что на самом деле любим. Кроме того, остались же у нас еще наши маленькие мечи. Задай же оркам жару, забросай их крылатыми словами, острыми стрелами – но только, прежде чем стрелять, хорошенько прицелься».

С каждым новым письмом на фронт отправляются новые главы о великой битве за Средиземье. Подбадривая сыновей и их боевых товарищей, из фраз полюбившихся им героев он черпает веру для сражающихся детей; и, наоборот, в своих же строчках находит фразы для рыцарей из Братства кольца. «Зло пускает в ход громадные силы и с неизменным успехом – да только тщетно; оно лишь подготавливает почву, на которой пустит ростки нежданное добро. Так оно происходит и с нашими собственными жизнями. И хотя нам необходимы вся наша врожденная человеческая храбрость и мужество, и вся сила нашей веры, чтобы выстоять перед лицом приключившегося с нами зла, все равно нам дано молиться и надеяться. Для меня это так. С любовью, ваш родной папа».

- Арагорн: Сыны Гондора, Рохана, мои братья! Возможно, настанет день, когда мужество оставит род людей, но только не сегодня! Сегодня мы сразимся! За все, что вы любите на этой земле, зову вас на бой!

Многие знали, что Гитлер язычник и претендует на роль антихриста. Во всяком случае, в «Майн кампф» он подробно описывает, как однажды, еще в Вене, в Хофбурге, наслушавшись мистических преданий о Копье Судьбы, он предал душу Сверхчеловеку – дьяволу. С тех пор Адольф Шикльгрубер не принимал никаких серьезных решений, не посоветовавшись с астрологами, и особым почтением дарил знаменитый Пергамский алтарь, перевезенный в Берлин из Турции в 1914 году. Фюрер полагал, что это именно тот «престол сатаны», о котором говорится в Апокалипсисе. Хотя, скорее всего, Иоанн Богослов писал о храме, в котором как божеству поклонялись императору. Ведь по-гречески «антихрист» – это не только тот, кто против Христа, но больше тот, кто хочет быть «вместо» Него. Так что верующие мало сомневались в том, что фашизм – это своего рода прообраз, жуткая репетиция последних времен. А, значит, можно было с полным основанием надеяться на его бесславный конец.

"Седьмой Ангел вылил чашу свою на воздух: и из храма небесного от престола раздался громкий голос, говорящий: совершилось! И произошли молнии, громы и голоса, и сделалось великое землетрясение, какого не бывало с тех пор, как люди на земле. Такое землетрясение! Так великое! И город великий распался на три части, и города языческие пали, и Вавилон великий воспомянут пред Богом, чтобы дать ему чашу вина ярости гнева Его". Апокалипсис

6 июня 1944 года – открытие второго фронта; знаменитый день «D». Из письма Кристоферу. «Встал в пять утра, чтобы успеть на мессу в Корпус-Кристи. Потом печатал, не покладая рук. На собрании «инклингов» посидели очень даже приятно. Дайсон тоже был: выглядит усталым, но шуму от него достаточно. Клайв читал свою новую повесть. Я – очередные две главы «Кольца», который Льюис полностью одобрил – просто-таки в бурный восторг пришел».

Джентльмены бурно обсуждали военные события и пришли к заключению, что Гитлеру – конец, но большая война на этом не закончится.

«Когда американская гигиена, - пишет Джон сыну, - подъем боевого духа, феминизм и поточное производство распространятся по всему Ближнему, Среднему и Дальнему Востоку, СССР, Пампасам, Экваториальной Африке, по Где-то-Таму и Внутренней Мумбо-Юмбо, то-то счастливо мы все заживём! По крайней мере, на путешествиях удастся сэкономить – ехать-то будет некуда! Журналисты утверждают, что одна восьмая населения мира говорит по-английски, и что это самое большое языковое сообщество. Если и так – то позор и еще раз позор, говорю я. Да поразит их проклятие Вавилона!»

В конце сорок девятого Льюис заканчивает знаменитые христианские сказки – «Хроники Нарнии», а Толкиен – «Властелина колец». С тысячью извинений он отдает рукопись Стэнли Анвину, но просит издать роман не иначе, как вместе с «Сильмариллионом». Рецензентом снова выступает Анвин-младший. «Властелин Колец», - заключает он, - по-своему великая книга, своеобразная, но весьма любопытная, и, так или иначе, публиковать ее стоит. В дорогом варианте. Как своего рода рекламу издательства, а на «Сильмариллион» гляньте еще раз – да и ну его».

Через три года препирательств Джон сдался, и в 1954 году началось триумфальное шествие «Властелина колец» по миру, сопоставимое разве что с распространением «битломании». Через четырнадцать лет книгу будут изучать в школе, и когда внучку Анвина, Камиллу, попросят на основе «Кольца» написать сочинение о смысле жизни и спросить об этом самого писателя, Толкиен ответит ей так.

"Уважаемая мисс Анвин! Если вы не верите в своего Бога, вопрос «В чем состоит цель жизни?» задавать бесполезно: ответа на него нет. Основная же цель тех, кто верит в своего Создателя, это умножать в меру наших способностей наше знание о Боге всеми доступными нам средствами и через него быть подвигнутыми к восхвалению и благодарению. «Хвалим Тебя, благословляем Тебя, поклоняемся Тебе, благодарим Тебя, ибо велика Слава Твоя". С наилучшими пожеланиями, Джон Рональд Руэл Толкиен

PS. "Наконец-то занялся маминой могилой... Мне бы хотелось следующую надпись: "ЭДИТ МЭРИ ТОЛКИЕН. 1889 - 1971. Лутиэн". Она знала самымй ранний вариант легенды (написанный в госпитале), а также и стихотворение, впоследствиии опубликованное как песнь Арагорна в ВК" Джон Р.Р. Толкиен. Из письма к Кристоферу. 11 июля 1972 года

 

Услышав от мужа, что ей очень идет новое платье, Марина не задумываясь возразила: «Оно совсем не новое, просто я его не носила»... и солгала. На самом деле она купила его буквально на днях в довольно дорогом бутике. Марина материально независима, она работает и может тратить свои деньги по собственному усмотрению. Ее маленький обман вряд ли повлечет за собой серьезные последствия, если вдруг будет раскрыт. Он не представляет собой угрозы для отношений. Но в нем и нет необходимости. Так что же, тем не менее, заставляет скрывать от любимого человека подобные мелочи?

Иметь личное пространство

«Когда мы живем вместе с другим человеком, почти вся наша жизнь проходит у него на глазах, – говорит психотерапевт Елена Улитова. – Тем важнее для нас иметь такой уголок, куда никто кроме нас заглянуть не сможет. Это помогает нам чувствовать границу между собой и другим: я – это я. А ты – это ты».

Каждую пятницу Юлия ссылается на позднее совещание на работе, а сама отправляется на йогу. Андрей тоже не всегда сообщает жене о том, что заходит в бар выпить с друзьями пива. Ему проще объяснить свое отсутствие тем, что он помогает с ремонтом своей неведомо откуда взявшейся двоюродной сестре. Иметь секреты необходимо каждому из нас. Оставляя часть своей жизни только для себя, мы избегаем чужих оценок и мнений, создаем своего рода внутреннее убежище, где полностью принадлежим себе. Особенно это важно для тех, кто очень «включен» в своего партнера.

«В таких парах воспроизводятся отношения матери и ребенка, – объясняет Елена Улитова. – Иногда он или она с гордостью говорят: «У нас нет тайн друг от друга». За стремлением к полной искренности, прозрачности скрывается неосознанное желание вернуться в младенчество, когда «Я» еще не имеет границ и пребывает в слиянии с материнским».

Те, кого отличает особая чувствительность к эмоциям и настроению близких, как никто другой, нуждаются в сохранении личного пространства, своего отдельного мира, в котором можно (иногда) спрятаться, чтобы перевести дыхание и ощутить себя только самим собой.

Скрывать подробности нашей жизни мы начинаем еще в детстве, главным образом от родителей. Этот безобидный обман играет важную роль: он помогает нам личностно сформироваться, почувствовать себя независимыми и утвердиться в собственном существовании. Английский педиатр и психоаналитик Дональд Винникотт (Donald Winnicott) настаивал на том, что у каждого ребенка должен быть свой мир, в который не вторгаются взрослые.

Cкрыть желание нравиться

Зоя держит в тайне визиты к косметологу, Лариса показывает мужу обновки только спустя пару месяцев после покупки... Часто женщины скрывают усилия (или средства), потраченные на то, чтобы выглядеть привлекательно. «Они не скрывают то, что делается специально для конкретного партнера, – считает Елена Улитова, – напротив, охотно подчеркивают: «На мне сегодня твое любимое платье». Другое дело – когда усилия направлены на то, чтобы понравиться всем окружающим мужчинам. Это желание женщины действительно скрывают. Каждой приятно ловить на себе восхищенные взгляды. Но традиция, которая предписывает женщине скромность и не разрешает выставлять напоказ свою сексуальность, вряд ли скоро сдаст свои позиции».

Психоаналитик Анн Дюфурмантель (Anne Dufourmantelle) добавляет, что такое поведение связано еще и с так называемым «материнским императивом». На протяжении веков женщины с ранних лет получают представление о том, что их тело не принадлежит им в полной мере, что однажды его нужно будет разделить с ребенком, ведь оно затем им и дано – чтобы рожать детей, кормить их и защищать.«Необходимость пожертвовать собой ради другого противоречит другой необходимости – ухаживать за собой. Отсюда и желание недоговаривать о том, что имеет отношение к заботе о своей внешности».

Маленькие женские секреты – это еще и часть любовной игры. Это удовольствие – неожиданно предстать перед партнером в новом обличье. И для чего ему знать, как кропотливо готовился этот сюрприз? К тому же «у женщины, на которую обращают внимание другие мужчины, намного больше шансов сохранить верность своего партнера, – отмечает Анн Дюфурмантель. – Об этом писал еще Фрейд, доказывая, что умение женщины быть привлекательной оказывает положительное влияние на отношения в паре: желание нравиться всем лишь усиливает желание партнера. В результате в выигрыше остаются все».

Сохранить равновесие

Мы также часто предпочитаем умалчивать о том, что нас не устраивает в привычках или поведении партнера. За тридцать лет совместной жизни Галина так и не призналась мужу в том, что терпеть не может фартук, который тот надевает, когда чтонибудь готовит. «Сказать ему про это – то же самое, что сказать, что я его не люблю», – считает она. На самом деле причина ее неприязни глубже: по ее ощущению, в фартуке муж становится похож на ее свекровь.

Скрывая свои эмоции, Галина поддерживает гармонию в семье. Ольга курит втайне от своего партнера. Они бросили курить вместе, и она не может признаться Антону, что вновь взялась за старое. Тем более что однажды он заявил: «Если ты будешь курить, я начну выпивать, а если я начну выпивать, наша жизнь превратится в кошмар». С помощью обмана Ольга пытается поддержать равновесие в паре.

Иногда мы передаем нашему партнеру функции нашего «Сверх-Я», того самого внутреннего судьи, которого Фрейд определял как совокупность родительских запретов, подавляющих наши желания. «То, что по идее мы должны уметь контролировать самостоятельно, мы предпочитаем переложить на плечи нашего партнера», – объясняет Анн Дюфурмантель. Полномочия «Сверх-Я» частично передаются другому человеку, который становится ответственным за наше поведение. Если же он не справляется, равновесие в паре оказывается под угрозой.

Каждый партнер является носителем тех качеств, которыми другой хотел бы обладать. Один – образец для другого. Именно такое представление о том, как должны строиться отношения, заставляет нас стараться всегда быть на высоте. Из страха не выполнить должным образом свою функцию мы нередко идем на обман и притворство. «Есть тонкая грань между взаимной поддержкой, когда партнеры помогают друг другу в общем начинании, и перекладыванием на другого ответственности за свое поведение. Здесь нужно соблюдать большую осторожность, – предостерегает Елена Улитова. – Наделяя партнера родительскими «полномочиями», мы рискуем спровоцировать собственный «подростковый» бунт против него. А это создает реальную угрозу для отношений».

Разгадать тайну

Ни за что на свете Яна не скажет своему другу, сколько на самом деле стоит сумка, которую она якобы купила на распродаже. Она не хочет объяснять, почему во что бы то ни стало ей понадобился этот аксессуар, который был ей определенно не по карману. Пытаясь разобраться в причинах своего желания, Яна поняла, что цветом он похож на сумку для инструментов, с которой ходил ее отец, работавший сантехником. Ту самую, коричневую, которой она так стыдилась в детстве. «Мы не всегда готовы делиться своими воспоминаниями и переживаниями, если они вызывают у нас сильные и противоречивые чувства. Ведь они потребовали бы от партнера сосредоточенности и полного понимания, – констатирует Елена Улитова. – Когда это невозможно по тем или иным причинам, мы предпочитаем держать их при себе».

Даниил не рассказывает своей жене о приобретении очередной технической новинки. «Я всегда скрываю такие покупки, – признается он. – Взять хотя бы мой новый телефон: я прячу его, как только захожу в подъезд своего дома. Это очень странно, ведь все эти манипуляции лишь осложняют мою жизнь. Но я испытываю какое-то необъяснимое удовольствие, нащупывая спрятанный в кармане телефон». Маркетологи называют товары этой категории «power toys» – в дословном переводе «игрушки власти» или «игрушки силы». Это подталкивает к тому, чтоб провести аналогию с фаллическим символом: Даниил владеет «секретным оружием», которое придает ему уверенность в себе. «Когда что-то скрыто, возникает ощущение тайны, стремление ее разгадать, так и рождается взаимный интерес», – убеждена Елена Улитова. Благодаря невинным секретам и маленьким обманам мы сохраняем свою отдельность, непохожесть, собственный мир и продолжаем оставаться привлекательными друг для друга.

С чего начинается ложь

До четырех лет ребенок живет с мыслью о том, что родители видят его насквозь, знают все, о чем он думает. Постепенно он начинает осознавать, что родители не могут читать его мысли. К 5–6 годам он уже знает, что значит «обманывать», однако еще не в состоянии понять, что это может быть плохо. Его это забавляет. Выдуманный мир становится частью игры, благодаря которой ребенок может удовлетворять свои желания и уклоняться от родительского контроля. Притворство естественно для ребенка, для него это игра. Позже он учится обманывать, чтобы соответствовать реальным или предполагаемым ожиданиям родителей, рискуя развить в себе то, что Дональд Винникотт назвал «ложной самостью», своего рода искусственное «Я». Он притворяется, чтобы не разочаровать. Как помочь ему найти золотую середину? Позволять ему иметь свои маленькие секреты, чтобы впоследствии он не превратился в неисправимого лгуна.

АВТОР - Елена Тюленева

Как вы относитесь к традиции просить прощения в последнее воскресенье перед постом? «Бог простит!» - говорим мы обычно. Но прощение ли это, ведь многие из нас из собственного опыта знают, что простить гораздо труднее, чем самому испросить прощения. И что же вообще подразумевает под собой день, называемый Прощеным воскресением?

На 6 марта в этом году приходится последний день Масленицы - Прощеное воскресенье, последнее воскресенье перед Великим постом. По давней традиции в этот день все православные просят друг у друга прощения, чтобы приступить к посту с доброй душой и с чистым сердцем встретить Пасху: "Прости меня, если виноват" - "И ты меня прости" - "Бог простит". Всё это сопровождается поклонами и поцелуями.

В этот день в церквях на литургии читается Евангелие с частью из Нагорной Проповеди, где говорится о прощении обид ближним, без чего мы не можем получить прощения грехов от Отца Небесного, о посте, и о собирании небесных сокровищ. А после вечернего богослужения в храмах совершается особый чин прощения, когда священнослужители и прихожане взаимно испрашивают друг у друга прощение, чтобы вступить в Великий пост с чистой душой, примирившись со всеми ближними.

"В этот день, по установленному в древние времена обычаю, поклонившись друг другу из глубины наших сердец, прощают православные взаимные обиды и согрешения. Это необходимо нам, если мы хотим жить с Господом и находясь на земле, и переселившись в жизнь вечную. Мы все желаем себе вечного спасения. Но это возможно только в том случае, если не будет в нашем сердце обид; не будет взаимного осуждения, неприязни. Но для этого нужно и простить тех, кто нас обидел, и испросить себе прощение у тех, кого мы вольно или невольно обидели. Иначе напрасны будут все наши труды в предстоящем посту. Не примет Господь наших многочисленных земных поклонов, если в сердце нашем будут продолжать жить обиды на брата, зло и недоброжелательность к ближним" (Архим. Иоанн Крестьянкин).

Особенно чтился этот обычай в дореволюционной России. В семьях не ложились спать не помирившись друг с другом: дети испрашивали прощения у родителей, слуги - у господ. Сами господа не только не считали за стыд в Прощеное воскресенье испросить прощения у своих слуг, но даже вменяли это в свой священный долг. И даже царь просил прощения у своих подданных. С этой целью он объезжал войска, просил прощения у солдат, посещал монастыри, где просил прощения у их братии, приезжал к архиереям, чтобы и у них попросить прощения.

ПРОЩЕНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ - НЕ ДЕНЬ РАЗБОРОК

В Прощеное воскресенье (в этом году оно будет 6 марта), накануне Великого поста в храмах служится вечерня с чином прощения. В этот день принято у всех знакомых просить прощения и всех прощать. А если не получается от души — надо через силу? Не ведет ли это к лицемерию, формализму? О месте и смысле чина прощения в церковной традиции, о том, как подготовиться к Прощеному воскресенью, рассказывает иерей Николай ПЕТРОВ, клирик храма Святого благоверного царевича Димитрия (Москва).

— Прощеным это воскресенье называется не только потому, что после вечерни происходит чин прощения. Уже на литургии утром в евангельском чтении говорится о прощении: «…если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6: 14-15). Сам чин прощения появляется впервые в русских обиходниках и соборных чиновниках только в XVI веке. Возможно, его основой послужила практика Иорданского монастыря, описанная в житии преподобной Марии Египетской, которое читается Великим постом. Но эта практика была исключительной, потому что ни в древних типиконах (уставах), ни в современном типиконе, ни в Триоди постной (богослужебной книге

поста) мы этого чина не находим.

Вечерня Прощеного воскресенья — это первая служба Великого поста, ведь в Церкви день начинается с вечера. Ее последование немногим отличается от вечерни среды или пятницы Сырной седмицы, на которых уже делаются земные поклоны и читается молитва Ефрема Сирина, — просто на них мало кому удается прийти. Различий несколько: открываются царские врата, меняются облачения священников и убранство храма на черный и звучит великопостный «великий прокимен»: «Не отврати лица Твоего от отрока Твоего, яко скорблю…», выражающий, по слову протоиерея Александра Шмемана, главное настроение первых дней Поста — светлую печаль: «таинственную смесь отчаянья и надежды, тьмы и света» для человека, слабого отрока, безвольного раба, стремящегося в Царство Божие, но ощущающего себя изгнанным из него. Светлая печаль — потому, что одновременно с осознанием греховности возникает и покаяние как путь к возрождению, обновлению души. Не случайно в одном из песнопений Триоди постной пост сравнивается с весной — «возсия весна постная». Только в начале весны бывает такой холодный свет, такой прозрачный воздух, и мне кажется, он очень соответствует духовному переживанию начала Поста — чистоте, трезвенности, что передается всем богослужебным строем Поста — тихие строгие распевы, темные облачения, мерные поклоны. Весна — это обновление жизни, обновление духа, но «весна душам» начинается прикровенно в самой глубине, как и в природе ранняя весна, которая наступает в это время: зримых изменений вроде нет, но уже день стал длиннее, и тьма отступает.

Вечерня Прощеного воскресенья открывает время, когда каждый может почувствовать себя немного монахом: начинаются длинные службы, земные поклоны, постная пища, чтение святоотеческих поучений. И сам чин прощения, который миряне совершают на богослужении раз в год, в монастырях принято совершать ежедневно на повечерии. Начать новый день нужно с чистой совестью. Так же и начать Великий пост — очистив свою душу от груза обид, непонимания, размолвок с другими, чтобы можно было спокойно сосредоточиться на себе, своих отношениях с Богом, по слову Христа: «Когда ты идешь с соперником своим к начальству, то на дороге постарайся освободиться от него, чтобы он не привел тебя к судье, а судья не отдал тебя истязателю, а истязатель не вверг тебя в темницу» (Лк. 12: 58).

После вечерни настоятель храма обращается к народу со словом, в конце которого первый просит прощения. Здесь в каждом храме могут быть свои традиции, но, как правило, священство храма выходит с крестами, и прихожане поочередно подходят сначала к ним, а потом друг ко другу со словами «Простите меня» и ответом «Бог простит, и я прощаю». Хор в это время поет обычно песнопения подготовительных дней к Великому посту, такие, как «Покаяния отверзи ми двери», а в некоторых храмах и Пасхальные стихиры, как бы указывая ту цель, к которой мы начинаем путь.

И даже если вы никого на приходе не знаете, все равно очень важно сходить на эту службу, чтобы почувствовать атмосферу наступающего Великого поста и начать свое покаяние просьбой прощения у священника.

Чин прощения повторяется Великим постом еще несколько раз: первые четыре дня первой седмицы, когда читается канон Андрея Критского, но не целиком, когда все просят прощения друг у друга, а кратко — настоятель храма в конце службы говорит: простите меня, отцы и братья, и делает земной поклон, на который верующие также отвечают земным поклоном. И еще раз в более полном варианте чин прощения повторяется в Великую среду перед последней этим Постом Литургией Преждеосвященных Даров — перед наступающим Великим четвергом, Тайной вечерей и страстными событиями Великой пятницы. Об этом говорится в Постной триоди. Его смысл — также отложить все свои «земные попечения» и достойно подготовиться к службам, на которых мы будем проживать самые страшные и важные события истории мира.

Не раз мне приходилось слышать: разве в один день можно все всем простить или за все у всех попросить прощения? Не думаю, что здесь идет речь о прощении как о каком-то однократном вдруг принятом решении. Но главным в этот день должен стать вопрос: неужели я желаю кому-то погибели и наказания Божия — или, несмотря ни на что, желаю ему спасения и вечной жизни, хочу, чтобы Бог его простил, помиловал, несмотря на мои с ним, может быть, разногласия, может быть, зло, которое он мне сделал? И если я ему спасения не желаю, могу ли идти к Пасхе, когда, как говорит святитель Иоанн Златоуст в своем слове: «…все войдите в радость Господа своего! И первые, и последние, примите награду; богатые и бедные, друг с другом ликуйте; воздержные и беспечные, равно почтите этот день; постившиеся и непостившиеся, возвеселитесь ныне!» А на выяснение отношений, попытки понять другого, его поступка иногда уходит вся жизнь.

Конечно, в этот день мы должны в первую очередь спросить себя: кому я сам причинил боль, вольно и невольно? С кем у меня немирные отношения и что я могу сделать для изменения этого? И в первую очередь просить от сердца прощения у наших близких. В храме, всем вместе, это сделать проще. Проще просить прощения и простить. Эту возможность, которой нельзя пренебречь, и дает нам Церковь в Прощеное воскресенье.

Подготовила Ирина ЛУХМАНОВА

Иерей Николай ПЕТРОВ родился в 1976 году в Москве. В 1999 году закончил МАТИ, в 2000 — ПСТГУ. Клирик храма бл. цар. Димитрия. Преподаватель духовных основ милосердия в Свято-Димитриевской училище сестер милосердия, преподаватель ОПК в Свято-Димитриевской гимназии.