Мы с тобой давно уже не те
И не живем делами грешными,
Спим в тепле, не верим темноте,
И шпаги на стену повешены.
В нашей шхуне сделали кафе,
На тумбы пушки исковеркали,
Истрачен порох фейерверками,
На катафалк пошел лафет.

Мы с тобой давно уже не те
И нас опасности не балуют,
Кеп попал в какой-то комитет,
А боцман служит вышибалою.
Нас уже не радует роса,
На парусах уж не разляжешься,
Пустил трактирщик разгулявшийся
На транспоранты паруса.

Мы с тобой давно уже не те,
И все дороги нам заказаны,
Спим и ждем на средней полосе,
Избрали город вечной базою.
Знаю нам не пережить зимы,
А шхуна словно пес на привязи,
Кривая никуда не вывезет,
А море ждет нас черт возьми!

А море ждет, а мы совсем не там,
Такую жизнь пошлем мы к лешему.
Боцман! - Я! Ты будешь капитан,
Оденем шпаги потускневшие.
Мы с тобой пройдем по кабакам,
Команду старую разыщем мы,
А здесь, а здесь мы просто лишние.
Давай, командуй, капитан!

1.


2.


3.


4.


5.


6.


7.


8.


10.


11.


12.


13.


14.


15.


16.


17.


18.


19.


20.


21.


22.


23.


24.


25.


26.


27.


28.


29.


30.


31.


32.


33.


34.

«Величие Рима повержено в прах!..» 
Кричали патриции в стенах Сената; 
В ста милях от Вечного Города страх 
На них нагоняет Спартак - гладиатор. 

«И он не один. С ним когорты рабов, 
Посмевшие в схватках разбить легионы! 
И кто же вернет им всю тяжесть оков, 
А, лучше - посадит их в лодку Харона?!» 

Так молвил сенатор - угрюмый старик, 
Отнюдь не сгущая обилия красок... 
И все обратили внимание в миг 
С надеждой на Марка Лициния Красса. 

«Оракулом» избран достойный был враг 
Для тех, кто желал «насладиться свободой»: 
«Повержен конечно же будет Спартак, 
А с ним воедино и полчища сброда.» 

И Красс предстает, одержимый войной, 
Пред «каменным» строем своих ветеранов: 
Какой же высокой заплатит ценой 
Невольник, поднявший копье на тирана?! 

Тем временем гордый фракиец держал 
Последнюю речь на военном совете; 
Предвидя уже не далекий финал, 
Он тяжко страдал, но верил в бессмертие: 

«Друзья! Мы проделали огненный путь 
С мечтой, что, возможно, умрет завтра с нами... 
В одном я уверен - им нас не согнуть, 
Как ветру не выиграть битвы с горами.» 

Пылающим солнцем сгустился закат; 
В спартаковском стане костры догорают. 
Не спят часовые у лагерных врат 
И бледные звезды тревожно мерцают. 

У грустной реки под названьем Брадан 
Луна молодая холмы освещает. 
Как призрак рассвета - болотный туман 
Укрылся в камыш и беду предвещает... 

На ранней заре просыпается Рим 
И ждет с упоением вести о бойне: 
- Спартак обречен! И мы победим! 
За воинство Красса мы будем спокойны... 

К тому же (нам верится в щедрость посул) 
Ускорить над чернью благую расправу, 
Великий Помпей и Луций Лукулл, 
Идут, упреждая друг друга и - Славу! 

Нарушив спокойствие утренних снов 
Две армии сходятся к месту сраженья. 
Не видно покорности в лицах «рабов», 
На ликах «господ» не видно презренья.. 

Итак, брошен жребий! Букцины звучат! 
И птицы кричат погребальные песни... 
Сегодня работа коснулась меча: 
Его ремесло хорошо всем известно. 

Не долго сраженье на равных текло, 
Повстанцы теряли, и веру, и силы... 
Кровавое солнце на запад ушло, 
Для многих лучи навсегда погасило. 

Марк Красс улыбался победе своей, 
Когда ей, как свежей весною, дохнуло: 
На юге отчетливо «вырос» Помпей, 
С востока шагали колонны Лукулла. 

Со свежими силами бросившись в бой 
Разгром гладиаторских войск довершили, 
И, нехотя, славу деля меж собой, 
Патриции «варваров беглых» пленили. 

Шесть тысяч распятий из Капуи в Рим 
Дорожную ленту собой увенчали, 
И долго еще убивались по ним, 
И дети, и матери в горькой печали. 

Спокойно несет свои воды Брадан 
Среди апулийских земель благодатных... 
Но двадцать столетий не вылечат ран, 
Свободной мечте нанесенных когда-то. 
(1997)

1.


2.


3.


А хочешь, я тебе открою тайну?
Один такой мал-ю-ю-ю-сенький секрет?
Знай... люди не встречаются случайно,
Случайностей, поверь мне, в жизни нет.
Не веришь? Ну тогда, хотя б, послушай,
Не бойся, я тебя не обману,
Представь себе, что существуют души,
Настроенные на одну струну.
Как звёзды в бесконечности Вселенной
Они блуждают сотнями дорог,
Чтоб встретиться когда-то... непременно...
Но лишь тогда, когда захочет Бог,
Для них нет норм в привычном пониманьи,
Они - свободны, как паренье птиц,
Для них не существует расстояний,
Условностей, запретов и границ..

Вдруг внезапно голос в трубке,
Страшный голос в телефоне:
«Ты зайди-ка на минутку
К папе, старому, Капоне».

В дрожь бросает этот голос,
Томми-ган берешь ты смело:
Все решаются вопросы –
Ты идешь сейчас на дело.

А в газетах некрологи 
Заливаются слезами:
«Был поэт! Среди дороги
Умер! Почки отказали…»*

В этом мире крохотном и шатком,
Пока солнце будет нам сиять,
Женщина останется загадкой,
Что никто не в силах разгадать.

Я знаю, что бывают в бане 
Разврат и пьянство - всё подряд, 
Воркуют пары на диване, 
А мыться вовсе не хотят. 

Я мысленно готов к разврату 
И выпить я не прочь чуток… 
И как-то раз, к своим ребятам 
Был зван на банный вечерок. 

Вхожу – ни хохота, ни тостов, 
Ни дев прекрасных… В чём же суть? 
Они решили (ГАДЫ!) просто 
От баб и водки отдохнуть.

Ах,жил я у реки, о юные года, 
На берегу там деревце стояло, 
И на молодом стволе тогда 
Я написал свои инициалы, 

Прошли года и я влюбился , 
Она была как ангел хороша,
Она Сказала:"Да!" И я на ней женился
И радостью наполнилась душа.

Когда пришли домой мы в тот же вечер.
Я чуть было не крикнул - КАРАУЛ!!!
Жена вставную вынимает челюсть,
И глаз стеклянный свой кладет на стул.

Снимает свои волосы жена,
Снимает с бюста ваты слишком много,
И словно от рояля вдруг она -
Прелестную отвинчивает ногу.

Стою пред этой дивной красотой 
И тут со мной совсем уж грустно стало -
На деревянной стройной ножке той,
Я прочитал свои инициалы.

От старых друзей весточки нет, грустно.
А на душе от свежих газет пусто.
И от несвежих – невелика потеха.
Правда, вот был армейский дружок – уехал.

Запил сосед – у них на фабрике стачка.
С чаем беда – осталась одна пачка.
На кухне записка: "Не жди, останусь у Гали".
По телеку рядятся, как дальше жить – ДОСТАЛИ.

Скорей бы лед встал. Пошёл бы тогда на рыбалку.
Чего бы поймал – знакомым раздал, не жалко.
Луна появилась и лезет настырно все выше и выше.
Сейчас со всей мочи завою с тоски – никто не услышит.

Пиратская Лирическая
В ночь перед бурею на мачте...

Окуджава Булат 

В ночь перед бурею на мачте
Горят святого Эльма свечки
Отогревают наши души
За все минувшие года
Когда воротимся мы в Портленд 
Мы будем кротки, как овечки. 
Но только в Портленд воротиться 
Нам не придется никогда. 


Что ж, если в Портленд нет возврата,
Пускай купец дрожит от страха.
Ни Бог ни дьявол не помогут
Ему спасти свои суда.
Когда воротимся мы в Портленд 
Клянусь, я сам взбегу на плаху. 
Да только в Портленд воротиться 
Нам не придется никогда. 

Что ж, если в Портленд нет возврата,
Поделим золото, как братья.
Поскольку денежки чужие
Нам достаются без труда.
Когда воротимся мы в Портленд
Нас примет Родина в обьятья.
Да только в Портленд воротиться
Нам не придется никогда.
Когда воротимся мы в Портленд
Нас примет Родина в обьятья.
Да только в Портленд воротиться
Не дай нам, Боже, никогда

Стою на полустаночке , играю на тальяночке
Ко мне подходит пьяненький народ
Долой нужду политику ,кидайте по полтиннику,
Пока в стране хоть кто-нибудь поет

Стою на полустаночке , играю на тальяночке,
А на глазах горючая слеза,
В родном колхозе "Рощино" - все коровенки тощие
Не видно где корова , где коза.

Стою на полустаночке , играю на тальяночке
Молчат в поселке нашем трактора,
Механики сердитые, вокруг бутылки битые,
И мусора железного гора.

Стою на полустаночке , играю на тальяночке
Вчера упал мой старенький овин.
Была бы только песня бы, еще была бы пенсия,
А с чем пойду я завтра в магазин

Автор: Алексей Иващенко .

Кончается четверг, и дождик мелок,
И сквозь него едва-едва видны
Два косяка летающих тарелок
Над мокрой территорией страны,



И девушки, бегущие с работы,
По лужам торопливо семеня,
Промокший двор и в нем промокший кто-то,
Немножечко похожий на меня.

Ох, как легка и необыкновенна
Та женщина, что скромный свой уют
Несет в химчистку в сумке здоровенной,
Немножечко похожей на твою.

А из-за облаков, сквозь дождик мелкий
Глядит на двор в подзорную трубу
Борт-инжинер летающей тарелки,
Немножечко похожей на судьбу.

Кончается четверг, и дождик мелок
И трудно различить в промозглой мгле
Чего-то, что на небо улетело,
И то, чего осталось на земле.

И две фигуры посреди стихии,
Друг с друга не спускающие глаз,
Промокшие, слепые и глухие,
Такие непохожие на нас.
Счастливые, слепые и глухие,
Такие непохожие на нас.

Вставайте, мамаево войско идёт!
Князь Дмитрий полки посылает вперёд.
Нашли себе поле за Доном,
Чтоб встретить Мамая заслоном.

Они уже близко, идут и идут
Захватчиков русские воины ждут.
Враги уже здесь, запылали костры,
На вёрсты раскинулись в поле шатры.

Одеждой меняется с воином князь,
Быть равным на поле сраженья стремясь.

И вот, развернувшись на поле дугой,
Оставив в дубраве засаду,
Готовятся русские выдержать бой,
И лечь, как один, если надо.

В шеломе простом, у бойцов на виду,
Князь Дмитрий с оружием в первом ряду.

Помериться силами звал Челубей
В белёсом тумане рассвета
Но он не увидел победы своей
И пал от копья Пересвета.

И грянула битва. Блистали клинки.
Бойцы умирали, стеная.
К земле окровавленной гнулись полки
Под натиском полчищ Мамая.

Легко ли в засаде томиться с утра?
Дерзайте же, братья и други! Пора!

И с кличем "Москва!" из-за дальних дубов
Как сокол бросается полк на врагов!

Внезапен удар. Побежали враги,
Победа за нами по праву!
И тем,
кто вернулся,
И тем,
кто погиб, -
Память
и вечная слава!

Константин Сергиенко

кто же его тронет? он же памятник
нашему оболганному прошлому!
да, сейчас он выглядит как праведник,
вычищен от грязного и пошлого.

а поди, когда-то был он ветреным,
трепетал пред всяким громким выдохом.
как аршины выверили метрами,
так он стал лукавым перевыродком. 

перетёр он цепь об угол каменный,
во весь рост хотел фигуру выставить,
но уж больно низок в его камере
потолок. скрутили снова приставы…

и сидел он смятый и раздавленный,
думая о прошлом, как о будущем.
а извне о прутья било ставнями.
думал: Что-то там… а я всё тут ещё!

но проснулся утром как-то. выспался.
на земле, под солнцем, вроде, осенью.
на опушке леса, с краю выкоса,
словно тут вчера хмельного сбросили.

кто же он теперь? в каком обличии?
где сейчас стоять ему пристало бы?
в сраме или в пафосном величии?
принимать дары? копить ли жалобы?

обоюдоострыми коленями 
с ним сплелись мы в некий узел гордиев,
где с орлами гордыми, с оленями
прочно свиты псы и свиномордии.

памятники, стелы, обелиски ли,
все места почётные в истории
нам не поделить с родными, с близкими.
всё поделено чужими… 
горе им.

Александр Волконин. 2012