Цитата сообщения Елизавета_Р Александра, императрица, сестра Елизаветы ч 3



Судьба четвертая:
«Прежде мать, чем Императрица, или
портрет идеальной семьи..»




Это была самая прекрасная и самая желанная для нее роль в жизни! Мать детей обожаемого ею человека. В Александровском дворце Царского Села Императрица создала счастливый остров Уединения и Покоя для императора, обремененного тяжким грузом государственных забот, украшением которого были четыре прелестных цветка:- дочери, появившиеся друг за другом с интервалом в полтора – два года: Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия. Четыре Цесаревны, так разительно похожие друг на друга и такие разные!






Они любили белые платья и жемчужные бусы, нежные ленты в волосах, и игру на фортепиано. Не очень жаловали уроки письма и каллиграфии и с упоением разыгрывали на французском пьесы Мольера – для именитых гостей очередного званного ужина и дипломатического корпуса. Они самозабвенно играли в лаун - теннис и украдкой читали книги со стола матери: «Путешествие на корабле «Бигль» Дарвина и «Ламермурская невеста « Вальтера Скотта. Подписывали свои письма начальными буквами имен, слившихся в странный знак печать, загадочный романтичный, и одновременно – до детскости простодушный: ОТМА.






Они обожали мать, она была для них непререкаемым божеством, и они словгно и не замечали ее ласковой властности. Рукою «в бархатной перчатке» был расписан каждый их шаг, каждая минута урока, платье за завтраком, за обедом и ужином, развлечения, катание на велосипедах, купание. В ущерб себе и своему величественному образу Императрицы, Александра Феодоровна уделяла дочерям так много тщательного внимания и времени, что блестящее светское общество Петербурга, в котором Государыня, кстати, так и не стала своей до конца, поскольку не собирала сплетен и не тяготела к шумным балам и маскарадам, потихоньку постоянно выражало недовольство тем, что материнские обязанности затмили для венценосной особы все остальное и с обидой косилось на нее. Чувствовать себя ниже императрицы еще и в этом отношении многим ох как не хотелось!

Как бы а отместку за холодное пренебрежение столь высокой Особык к своим правилам и законам , бомонд обеих столиц а за ним - и всей России, нервно, тайными шепотками, приписывал Александре Феодоровне все, что угодно:любовников – графа А. Н. Орлова, к примеру, – фанатичную религиозность, властное давление на венценосного мужа , нелады с вдовствующей императрицей - свекровью. Она, зная слухи, сжимала губы, каменно улыбалась на приемах декольтированным донельзя графиням и княгиням, протягивала им руку для поцелуя, но, никогда не жаловала их «в большие подруги», а это то и обижало титулованных стрекоз - сплетниц , таких, как княгиня Зинаида Юсупова, например, более всего!






Но гордая чересчур императрица Александра отнюдь не считала себя виновной в том, что ее страстно - властная натура, желающая деятельности, реальной самоотдачи, достижения больших, честолюбивых внутренних возможностей, не нашла никакого отклика, сочувствия, понимания у поверхностных и неглубоких созданий, именуемых «приближенными ко Двору Ее Величества», и вечно занятых только лишь блеском собственных нарядов и капризами легковесного сердца, но не ума! На всяческие дурные слухи о себе венценосная жена Самодержца не обращала внимания, ей было все равно, что и как о ней говорят, поскольку она знала, давно, с юных лет, еще от строгой бабушки, что трудно, очень трудно услышать правду и отделить ее от плевел в избранном придворном окружении и кулуарах, где каждый ищет только собственной выгоды, а все пути к ней вымощены лестью!
Она, несомненно, казалась многим холодной, неулыбчивой, но, быть может, оттого, что просто - напросто ограждала свою душу от поверхностного по ней «скольжения», непроникновения в страдания ее и искания? Всегда так многое ранило эту душу, а особенно..





Особенно много ран и шрамов стало на ней после рождения « порфирородного», долгожданного, вымоленного наследника, которого в народе называли, крестясь: «Алешенька – кровоточивый!»
Рассказывать о страданиях матери, имеющей на руках неизлечимо больного ребенка, для которого каждая царапина могла окончиться смертью – бессмысленно и бесполезно. Эти круги ада для души императрицы Александры тоже остались непостигнутыми абсолютно никем, да и были ли они - постижимы?! Способно ли вообще на это эгоистичное человеческое сердце, умеющее холодно отстранять от себя чужие страдания? Если и да, то такое встречаемо очень редко. Милосердие во все века не в чести, признаемся откровенно!





С самого момента рождения сына Алексея (12 августа 1905 года – нов. стиля.) призрачная, хрупкая надежда на спокойствие и счастье хотя бы в Семье, в нерушимой гавани, где можно полно реализовать себя, как Женщине, оставила мятущуюся душу Александры навсегда. Вместо надежды в ней теперь поселилась нескончаемая тревога, сжимавшая в тиски ее сердце, разрушившая основательно ее нервную систему, доводившая не то, что бы до истерии, а до странной болезни сердца - симптоматической,
(диагноз доктора Е. Боткина) которая вызывалась в императрице, к примеру, полчаса назад еще здоровой и бодрой, любым, пустячным нервным потрясением и переживанием. Может быть, к этому добавился еще и комплекс вины перед сыном, и терзания от осознания самой себя, как несостоявшейся матери, не сумевшей одарить желанное чадо счастьем детства, и оградить от невыносимой боли! Эти бесконечные «виноватости» столь тяготили ее, что она могла подавить сию тяжесть лишь своеобразно «выпустив пар»: дав строгий совет в том деле, в котором не очень разбиралась, ( *политика, например, или военные действия Первой Мировой – автор.) покинув ложу в театре посреди спектакля - для отчаянной молитвы, или вовсе - возведя сомнительного сектанта – гипнотизера в ранг «Святого Старца». Так было. И никуда от этого не деться. Но даже и у этого есть свое оправдание в истории.

Александра, по сути дела, была чудовищно одинока и чтобы выжить «в громадном, немыслимом одиночестве средь толпы,» она постепенно выработала свою собственную «философию страдания»: муки нравствененые ли физические посылаются Богом только избранным, и чем они тяжелее, чем смиреннее ты несешь свой крест, считала она, тем ближе ты к Господу и ближе час избавления! Не встретив поддержки практически не у кого в обществе, в том числе и у родных, за исключением мужа, дочерей, свекрови и Анны Александровны Вырубовой, Александра Феодоровна добровольно, схимнически, эгоистично ушла в самоизоляцию. Погрузившись вбесконечные страдания, она сделала их своеобразным навязчивым культом, и они ее – поглотили! Это, вообще, довольно сложный этический вопрос – культ страдания, служение страданию, оправдание страдания именем Бога. Но поднимется ли у кого либо рука кинуть камень в женщину, потерявшую надежду на всех и вся, кроме Всевышнего? Вряд ли..Могла ли она поступить иначе? Тогда? Для всего этого требуется определенный рост души. Он, конечно, совершился, этот неизбежный рост, но - позже.. После марта 1917 года. Тогда она преодолела все свои страдания. Но ведь и Смерть тогда победила ее Судьбу.





Императрица казалась кому то до фанатичности религиозной. Может быть, так и было: стены ее приемной – гостиной и знаменитого сиреневого будуара почти сплошь увешаны иконами, одна стена – от пола до потолка, но , переменив веру, она просто старалась правильно и истово исполнять все религиозные каноны . Все дело еще и в том, что для сильных и ярких натур, каковою, несомненно, являлась последняя русская императрица, и Бог может стать - крайностью, и Бога может стать - слишком много. И тогда вновь будет подавленный бунт души и скрытое желание выразить самое себя , найти что то непохожее на остальное, привычное, непохожее на то, что уже давно не дает успокоения. Распутин. Человек из народа. Божий странник, посетивший святые места. Перед Венценосной Особой, в отчаянии стоявшей на коленях у постели истекающего кровью ребенка, он - один, в знаменитом цыганско м ресторане «Яр» – совершенно другой. Хитрый, неопрятный, неприятный, загадочный, обладающий магической силой заговаривать кровь, и в путанных фразах – бормотаниях предсказывать будущее. Юродивый, Святой и Дьявол в одном лице. То ли - сам по себе, то ли – слуга в чьих то очень уж опытных руках?..
Масонов ли, революционеров ли? Версий, догадок, фактов, гипотез, толкований, появившихся сейчас - превеликое множество. Как в них разобраться, как не запутаться? Сколько не гадай, не перебирай, не рисуй в воображении вариантов, ответов на вопросы истории будет много. Даже – слишком. Каждый видит то, что он хочет видеть, и слышит то, что хочет. Психологом от природы сибирский крестьянин Григорий Распутин – Новых был, конечно же, великолепным. И этот вот закон человеческого «видения и слышания» прекрасно знал. Он сразу, безошибочно, тонко уловил флюиды измученной страстями Власти и подавленного Самовыражения Души Александры Феодоровны. Он уловил то, чего она жадждала.
И решил подыграть ей. Пока он подыгрывал, убеждая ее, что она может «разделять и властвовать», помогать Супругу нести бремя и быть Хранительным Ангелом, болтливая «оппозиция Его Величеству», Партия левого блока, Дума, неспособные к решительным шагам министры, тоже – властвовали. Абы как. Таща «одеяло» в разные стороны. Усиливая в истерзанной душе Александры Феодоровны трагические ощущения того, что все разваливается, рушится, что всему тому, что титаническими усилиями создавали предки ее любимого до страсти мужа, приходит крах, конец! Последними усилиями воли она пыталась спасти свое разрушенное гнездо, наследство своего сына: трон. И кто бы мог осудить ее за это?






В дни февральской анархии и беспорядочной стрельбы на улицах Петрограда, рискуя быть убитой шальными пулями вместе с дочерьми ежесекундно, она вела себя так, что напоминала Истинных героев трагедий Эсхила, Шиллера, Шекспира. Героев духа в дни Величайшей Смуты Времен. Трагическая, скорбная, непонятая почти никем Императрица, она сумела возвыситься над своими страданиями. Там, позже, в ссылке в Тобольске и Екатеринбурге, в последние месяцы своей жизни в Ипатьевском доме. Но смерть уже стояла над нею стражем, обвеивала упругим, прохладным крылом. Смерть в очередной раз дирижировалаа ее Судьбою, сыграла свою последнюю, победную ноту, громкий, звучный аккорд в странной, блестящей, непонятной, изломанной линии ее Жизни. Линии, которая резко оборвалась, ушла в звезды в ночь с 17 – го на 18 июля 1918 года, в подвале Ипатьевского дома, на улице Свободы. Смерть тогда вздохнула облегченно. Она, наконец ,одолела, накрыла черною, глухою вуалью облик, черты, той, что звалась сначала: Алики – Аликс, Принцессою Гессен - Дармштадскою и Рейнской, и Ее Императорским Величеством Государынею Императрицею Всероссийскою, Александрою Феодоровной. Кстати, замечу напоследок, что, наверное, меньше всего на свете, Последняя Государыня хотела бы быть, как ни странно, Святою Великомученницей, ибо ее душа познала и постигла под конец земного пути всю истинность горечи и непоправимость ошибок от страданий, возведенных в культ, положенных на алтарь божества, озаренных ореолом непогрешимости и избранничества!

Ведь, согласитесь, в таком ореоле, несомненно, будет очень трудно различить, отыскать, распознать, живые, человечески притягательные, ранимые, теплые, настоящие черты незауряднейшей женщины, какою была Аликс – Виктория - Елена – Лиуза - Беатрис , принцесса Гессенская, Императрица Русская. Все, причудливые, манящие, завораживающие,зеркально множащиеся облики Женщины, невольно, одним лишь своим присутствием, изменившей весь ход мировой истории в конце девятнадцатого и начале двадцатого века.
____________________________________________

Автор: Светлана Макаренко

*Автор намеренно не приводит обширных цитат из многочисленных исторических документов, известных почти всем, оставляя читателю возможность самому выбрать тон и краски, в которых ему увидится образ персонажа данного очерка. Книги, гипотезы, факты, появляются в наше время с быстротою скорости света, а муссировать многочисленные сплетни и анекдотичные истории, публиковавшиеся в 1990 – е годы в разных изданиях, автор просто не считает этически допустимым.

** В подготовке статьи использованы материалы личного книжного собрания и архива автора.



источник