Цитата сообщения Елизавета_Р Александра, императрица, сестра Елизаветы ч 2



Судьба третья.
«Царственная невеста или тень за гробом..»







Наследником короны и герцогских штандартов стал брат Эрни. А Аликс.. Она осиротела вторично. Окончательно замкнулась в себе, сторонилась общества, благо траур позволял. Вообще, сильно стала напоминать Виктории ее покойную меланхоличную дочь Алису – старшую. И тут бабушка заволновалась, заспешила. Она задумала выдать Алики замуж за принца Уэльского Эдуарда, ее кузена, и уже видела в мечтах любимую внучку королевой Англии, пришедшей ей на смену...
Но Алики вдруг бурно воспротивилась. Ей не нравился этот долговязый фатоватый Эдди, чью шею всегда туго сжимали накрахмаленные воротнички, а запястья – манжеты. Она так и звала его: «Эдди – манжеты!»

Он казался ей каким то фальшивым, прозаическим, от него часто пахло вином, и главное: он совершенно ничем не интересовался, кроме своей внешности. Она отказала Эдуарду, решительно и твердо, сославшись на то, что у нее уже есть жених, в России. Это наследник русского престола цесаревич Николай , сын крестного – Императора « племянник» Эллы! Они познакомились еще в июне 1884 года, когда маленькая Алики ездила в Россию, на свадьбу старшей сестры.





Скромный, серьезный Цесаревич, окруживший тогда двенадцатилетнюю Алики теплым вниманием и заботой, сразу понравился застенчивой принцессе. На прогулках она держала его под руку, за обедом, при встречах, старалась сесть рядом с ним. Он показывал ей дворец в Петергофе, сады и парки, они вместе катались на лодках и играли в мяч. Он подарил ей брошь. Правда, Алики вернула ее на следующий же день, но считала с того момента, что они обручены с Ники.


Потом она еще раз была в у Эллы в Ильинском (* подмосковное родовое имение Романовых, усадьба Великого князя Сергея Александровича, супруга Эллы – автор.), пять лет спустя. Встречалась с Ники на балах и прогулках, в театрах и на приемах. И поняла, что чувства их только укрепились. Она как - то знала сердцем, что Ники любит только ее и никого другого. Элла тоже была убеждена в этом. И всячески уговаривала Алики переменить веру. Бабушка - королева была изумлена. Она и без того находила Алики черезчур романтичной и углубленной в странные мечты, а теперь - и вовсе встревожилась!

Русские никогда не пользовались ее особой симпатией, хотя когда – то, в юности она была почти влюблена в государя - реформатора Александра Второго. Почти. Это не значит – всерьез!

Виктория несколько раз пробовала поговорить с внучкою наедине, но сломить упрямство той было невозможно. Она показала бабушке свою переписку с Ники и сестрой Эллой..

В письмах к Элле Алики с грустью говорила, что непреодолимо в ее любви к цесаревичу лишь одно препятствие – перемена вероисповедания, все остальное ее не страшит, столь сильно и глубоко она любит Цесаревича. Цесаревич же искренне признавался Алики, что одним из способов преодолеть отчаяние, охватившее его, при получении известия о сватовстве к ней принца Уэльского, было путешествие по Дальнему Востоку и Японии, которое он, Ники, предпринял, и которое едва не завершилось трагедией!* (* В Японии, в городе Оцу, на цесаревича Николая 29 апреля 1892 года было совершено неудавшееся покушение – автор.)
Мудрая королева сразу поняла, что чувства молодых людей достаточно серьезны. И - отступилась. Для нее главным было счастье внучки, и, кроме того, как весьма проницательный человек, она прекрасно понимала, что именно в заснеженной, далекой, огромной и непонятной России, ее умная, властная, способная на сильные чувства и страсти, обладавшая «чисто мужским умом» (А. Танеев. ) любимая «красавица – солнечный луч» Аликс найдет применение своим большим честолюбивым амбициям, которые она неосознанно прячет под вуалью печали и задумчивости.






Кроме того, Аликс, как и любой девушке, пора было создать свою семью и иметь детей. В двадцать один год она являла собою образец пленительной молодой леди, могущей заставить дрогнуть какое угодно, самое искушенное сердце! Но чем Виктория могла утешить внучку? По доходившим до нее от послов сведениям, она знала, что и родители Ники были решительно против выбора сына. Не потому что Алики была бедной немецкой принцессой, вовсе нет. Так никто не считал. Просто династический брак наследника огромной империи предполагал обязательно здоровых детей в его роду, а Алики, по крови матери и бабушки, являлась носительницей коварного гена гемофилии – несвертываемости крови, передаваемой в наследство будущим сыновьям, продолжателям рода. И королева Виктория, и Император Александр Третий и Императрица Мария, его жена, мать Ники, да и он сам, и упрямая Алики, прекрасно понимали, что если брак этот будет заключен, то при рождении будущего наследника престола, его природный титул «принц крови» обретет зловещее звучание и создаст ряд проблем для России, где исторически уж так сложилось - со времен Павла Первого -, что трон и корона принадлежат лишь потомкам по мужской линии. Правда, закон о престолонаследии всегда можно изменить, но реформы весьма чреваты бурными последствиями. Особенно в такой непредсказуемо – стихийной стране, как Россия. Все понимали все. Но молодых людей неодолимо тянуло друг к другу. Ники упорно отказывался при разговорах с родителями о будущем от предложенных ему партий, в частности, от руки дочери графа Парижского, Елены Орлеанской или принцессы Маргариты Прусской. Он поставил «дорогих папа и мама» в известность, что женится только на Аликс Гессенской и ни на ком больше !





Что в конечном итоге повлияло на решение Александра Третьего дать благословение сыну и увидеть его обрученным с застенчивой и легко краснеющей немецкой принцессой с точеным профилем римской камеи? Резко и внезапно пошатнувшееся здоровье? Желание видеть сына - наследника в роли определившегося, семейного человека? Опыт личного счастья самого императора, прожившего с датской принцессой Даггмар - Марией Феодоровной, счастливых 26 лет? Или просто уважение непреклонности чужой воли и чужого решения? Думается, и то, и другое, и третье. Все сложилось так, что 20 апреля 1894 года, в Кобурге , куда представители почти всех европейских держав съехались на свадьбу брата Алики, герцога Гессенского, Эрни и принцессы Виктории - Мелиты Эдинбургской, была объявлена и ее собственная помолвка с русским цесаревичем Николаем.. На стеклах окон «зеленого кабинета» кобургского замка, на втором этаже, сохранились вырезанные алмазными гранями фамильного перстня Аликс две буквы, переплетенные в замысловатый вензель : «Н&А». А в переписке Николая и Александры этот день часто упоминается ими, как один из самых счастливых в жизни. Он вернул ей в тот день брошь, которую подарил при первой встрече, на свадьбе Эллы. Она считала ее теперь главным свадебным подарком. Брошь была найдена летом 1918 года в пепелище большого костра в глуши коптяковского леса. Или вернее, то, что осталось от нее. Два больших рубина.
В дни помолвки любимой внучки королева Англии писала старшей сестре Аликс, Виктории: «Чем больше я думаю о замужестве нашей милой Аликс, тем более несчастной себя чувствую. Я ничего не имею против жениха, поскольку он мне очень нравится. Все дело в стране и в ее политике, столь странной и отличной от нашей. Все дело в Аликс. После ее замужества ее частной личной жизни придет конец. Из почти никому неизвестной принцессы она превратится в почитаемую и узнаваемую всеми особу. Сотни приемов в день, сотни лиц, сотни поездок. У нее будет все, чего только желает самая избалованная душа человеческая, но при этом тысячи глаз будут придирчиво следить за нею, за каждым ее шагом, словом, поступком.. Непосильная ноша для милой Аликс.. Ведь она никогда особо не любила шумной жизни в свете.

Для того, чтобы привыкнуть к блестящему своему положению, некоторым русским императрицам, я знаю, понадобились годы. У Аликс едва ли будет несколько месяцев, увы!»

Старая, мудрая « королева Вики», как всегда, не ошиблась. Свадьба Аликс и Николая была назначена на лето 1895 года, но Судьба словно торопила Аликс. Уже в конце сентября 1894 - го она получила от Цесаревича тревожную телеграмму с просьбой срочно прибыть в Россию, в Крым, где в Ливадийском дворце угасал посреди красок пышной южной осени император Александр Третий. В последний месяц жизни, который отвели ему доктора, он хотел благословить сына и его невесту на брак официально, уже в России. Аликс поспешно выехала из Дармштадта в Берлин. Оттуда, экспрессом, на восток. В Варшаве ее встречала Элла. И уже 10 октября 1894 года она были в Крыму, в воротах Ливадийского дворца. Едва услышав о приезде будущей невестки, умирающий император, страдающий от почечных отеков и сердечной слабости, тем не менее пожелал принять ее стоя и в парадном мундире. Лейб- медик Н. Гриш воспротивился было, но император резко оборвал его: «Не Ваше дело! Я делаю так по Высочайшему повелению!» Встретившись глазами с Государем, Гриш умолк и стал молча помогать ему одеваться.

Молодая, застенчивая принцесса настолько была потрясена ласковым приемом и тем безграничным уважением, которое оказал ей умирающий отец любимого ею Ники, что и многие годы спустя вспоминала об этой встрече со слезами. Тепло приняла ее и вся семья жениха, хотя на особые любезности не было ни времени, ни сил. Но Аликс и не требовала их. Она понимала – все впереди.

Ровно десять дней спустя, 20 октября 1894 года, могущественного русского императора Александра Третьего не стало. Он умер тихо, сидя в кресле, будто уснул, перед этим причастившись Святых Тайн из рук знаменитого отца Иоанна Кронштадского. Пять часов спустя после кончины Государя, в дворцовой церкви Ливадии, Россия присягала на верность новому Императору - Николаю Второму, а на следующий день, принцесса Гесенская Аликс приняла православие и стала «Ее Императорским Высочеством, Великой Княгиней Александрой Феодоровной, ВысоконаречЕнной невестой Государя Императора».

Слова Символа Веры и других, полагающихся по православному обряду, молитв она произнесла четко, внятно и почти без ошибок. Вместе со всеми членами Императорской фамилии и Двором молодая невеста отбыла в Петербург, где вскоре должны были состояться похороны Александра Третьего. Это произошло

7 ноября 1894 года в Петропавловском соборе, после бесчисленного ряда панихид, литургий и прощаний.

А ровно через неделю, в день рождения Вдовствующей Императрицы Марии Феодоровны, матери молодого Императора, (при полагающемся послаблении траура) в парадной церкви Зимнего дворца состоялась свадьба нового Государя и бывшей гессенской принцессы.

Для очень религиозной, обязательной, прямодушной Аликс это было весьма мучительно и непонятно. Она была полна каких то дурных предчувствий, сильно переживала и даже плакала. В смятении писала сестре Виктории, герцогине Баденской, о том, что не понимает, как можно смешать в одно траур и свадьбу, но возразить что то дядюшкам обожаемого Ники, обретшим после смерти брата большое влияние при Дворе, не могла. Да и кто бы стал ее слушать! Как говорила ей когда то любимая бабушка: «Владетельные особы не могут быть рабами своих желаний. Они рабы обстоятельств, престижа, придворных законов, чести, Судьбы, но – не себя!» Судьбе же Аликс было угодно распорядиться так, чтобы она пришла в Россию вслед за царственным гробом. Дурная примета. Трагическое предзнаменование. Но что поделать? Смерть так часто сопровождала ее, что Аликс постепенно привыкла к ее верной тени. Смерть снова меняла ее Судьбу. Уже в который раз. Аликс собралась с духом и, отбросив в сторону все свои сомнения, погрузившись в новые мечты и надежды,всячески старалась наполнить смыслом новую страницу своей жизни. Очертить дороги новой своей Судьбы. Судьбы Императрицы России и Матери наследников царственной фамилии. Она ведь еще не знала, сколь все это будет мучительно и трудно.