Генрих Шлиман, знаменитый немецкий археолог, был с детства захвачен великой и страстной мечтой. Он наизусть знал «Одиссею» и «Илиаду» Гомера и «Энеиду» Вергилия. В детстве он познакомился с ними в плохом немецком переводе, но позже, уже будучи взрослым, выучил древние языки, чтобы читать и перечитывать свои любимые поэмы. Он страстно верил, что народ не может ошибаться, что описанные Гомером Троя и ее «меднобронные» защитники и противники действительно существовали – такие, как о них рассказано в «Одиссее» и «Илиаде», быть может лишь немного приукрашенные сказителями и певцами. И Шлиман преследовал в своей жизни лишь одну-единственную цель: найти и откопать исчезнувшую Трою, вывести ее на свет солнца, сделать это погибшее сокровище достоянием всего мира – ведь не могли за три-четыре тысячелетия искрошиться циклопические стены несокрушимой крепости, в которую враги могли проникнуть лишь внутри троянского коня, не могли распасться бронзовые ворота даже под действием всесокрушающего пожара, не могли полностью погибнуть оружие защитников и сокровища Приама, даже если город подвергся разграблению!

Дипломированные ученые часто упрекали Шлимана в том, что он является самоучкой, что ведет свои раскопки ненаучно. Но за то, что получали эти строгие и непримиримые профессора в университете почти без труда, Шлиман заплатил ценой всей своей жизни. Куда ему, сыну полунищего померанского пастора, было думать о раскопках, которые стоили огромных денег! И все же он не сдавался. Он объехал весь свет, занимался торговлей в Петербурге и стоял у прилавка в Америке, спекулировал домами в Париже и, нажив миллионное состояние, все потратил на раскопки. Он построил в Афинах роскошный особняк, который стал его штаб-квартирой, а сам, под нестерпимо палящим южным солнцем, проводил месяцы на холме Гиссарлык, под которым, по его мнению, была похоронена Троя.

Да, он часто ошибался, но учился на своих ошибках, а его противники, высоколобые профессора, никогда не ошибались, потому что не занимались археологическими раскопками, этим «делом землекопов». Шлиман изучил пятнадцать языков, писал книги по-немецки, по-английски и по-французски. Он был страстным пропагандистом своих открытий, и вот изумленному миру открылась совсем новая, никому не ведомая цивилизация, которая не знала железа, но была пышной и великолепной, как золотые и серебряные сосуды и украшения Приамова клада, как бронзовое и медное оружие троянских воинов, как Львиные ворота в Микенах!

Рекомендация Гепнера помогла Шлиману поступить посыльным в банкирскую контору «Ф. Квин».

Но его честолюбие страдало. Он тяготился ролью мальчика на побегушках и твердо решил выбиться в люди. У него не было ни денег, ни друзей, ни почтенного имени. Он мог рассчитывать только на себя.

И он стал учиться.

Прежде всего, он взял двадцать уроков каллиграфии, потому что со своим полудетским некрасивым почерком он не мог надеяться получить место хотя бы конторщика.

Потом он стал изучать немецкий язык.

И в Мекленбурге и в Гамбурге Шлиман говорил на «платдойч» – нижненемецком жаргоне, далеком от немецкого литературного языка. Но здесь, в Голландии, немцы разговаривали по-немецки, и Шлиману часто приходилось краснеть за свое произношение и невозможную орфографию. Шлиман раздобыл какую-то немецкую книгу и стал ее заучивать наизусть. Потом, для практики, начал писать изложения по этой книге. Так зародился «шлиманский» метод изучения языков.

В это же время он писал сестре: «Несмотря ни на что… моя страсть к путешествиям не исчезла. Проведя здесь лет шесть, основательно изучив дело, я поеду в Батавию, а оттуда в Японию. Там я завоюю свое счастье. Инстинкт говорит мне: не оставайся в Европе!»

Этот рассыльный уверенно намечал себе определенные цели. Он решил стать независимым путешественником и «завоевателем своего счастья». Для этого он принялся за изучение английского языка – международного языка колониальных купцов. В Голландии, тесно связанной с морской торговлей всего мира, трудно было рассчитывать на «успех в жизни», не владея английским языком.

Шлиман ив детстве не чувствовал пристрастия ко всякого рода склонениям, спряжениям и прочей грамматической премудрости. Он просто-напросто купил у букиниста знаменитый роман Гольдсмита «Векфильдский священник» и стал его зубрить наизусть. Вначале он ничего не понимал. Поэтому он за гроши нанял какого-то англичанина, который ежедневно переводил ему содержание выученных страниц и исправлял ошибки в его «сочинениях». Исправленные сочинения Шлиман переписывал и затем также заучивал наизусть.

«Таким образом, я настолько укрепил свою память, что через три месяца уже легко мог… к каждому уроку повторить наизусть по двадцать печатных страниц английской прозы, предварительно лишь трижды прочитав их», – писал Шлиман.

Когда «Векфильдский священник» был выучен, наступила очередь «Айвенго» Вальтера Скотта.

Шлиман не расставался с книгой. Он читал в очереди на почтамте, на ходу, на улице и даже в конторе, штемпелюя векселя, бочком заглядывал в раскрытую, книгу.

Чтобы выработать хорошее произношение, он регулярно каждое воскресенье дважды ходил в англиканскую церковь и, став в углу, потихоньку повторял про себя каждое слово проповедника.

Свой бюджет он рассчитал с точностью до гроша. Восемь гульденов за каморку без печки – даже это было дорого. Печку он взял напрокат у кузнеца за пять гульденов. На завтрак – похлебка из ржаной муки. Обед – не дороже шестнадцати пфеннигов в день. Все остальные деньги тратились на учителей, книги, бумагу и перья.

Он жил в каком-то судорожном возбуждении. У него началась бессонница. Но и в томительные ночные часы, ворочаясь на своей жесткой постели, он повторял английские слова. «Ночью, в темноте, память гораздо более сосредоточенна»,- замечал он.

Менее сильный ум не выдержал бы такой подвижнической работы.

Но Шлиман, в полгода совершенно свободно овладев английским языком, немедленно с той же страстью принялся за французский. На этот раз его учебниками были «Похождения Телемака» Фенелона и «Поль и Виргиния» Бернардена де Сен-Пьера (Бернарден де Сен-Пьер (1737-1814) – французский писатель).

Французский язык был ему более чужд, чем английский, но через шесть месяцев он уже говорил и писал на языке Фенелона. Это был настоящий классический французский язык, пусть и не очень приспособленный для парижской болтовни, но богатый, строгий и выразительный.

Шлиман настолько вытренировал свою память, что изучение голландского языка отняло у него уже только шесть недель. По полтора месяца ушло также на испанский, португальский и итальянский.

Если бы у него в это время спросили, зачем ему знать шесть языков, он ответил бы, что это необходимо для делового человека. На самом же деле настоящая страсть к знанию толкала и вела его. Ведь только языки он мог изучать без университетских лекций, без предварительной подготовки, это стоило дешево и давало высокое моральное удовлетворение.

Однако контора «Квин» не нуждалась в рассыльном полиглоте (Полиглот – человек, знающий много языков).

Шлиман был плохим служащим, он путал поручения, дважды ставил штемпель на один и тот же вексель и частенько, замечтавшись, обращался к хозяину по-португальски. Получив отставку, Шлиман попросил какую-нибудь другую работу, конторскую. Хозяин рассмеялся: какой толк может быть из человека, который не способен даже носить письма на почту?

Несколько месяцев безработицы и голода юноша перенес без жалоб. Он продолжал зубрить иностранные книги.

Наконец ему повезло: торговому дому «Шредер и Ко» понадобился корреспондент и бухгалтер. В марте 1844 года Шлиман снова стал служащим с окладом в 1200 франков в год.

Это было для него богатством. Но он не изменил образа жизни. По-прежнему жил в нетопленной конуре, питался впроголодь и продолжал учиться.

Фирма Шредер продавала колониальные товары, главным образом индиго. Среди покупателей Шредера было довольно много русских купцов. С верной коммерческой сметкой Шлиман рассчитал, что, научившись русскому языку, он станет незаменимым человеком для своих хозяев. И он взялся за русский язык.

С большим трудом ему удалось откопать у букинистов три русские книги: грамматику, словарь и плохой перевод «Похождений Телемака» (утверждают, что это была «Тилемахида» незабвенного Василия Кириллрвича Тредиаковского (В. К. Тредиаковский (1703-1769) – русский поэт и теоретик литературы. Указанное его произведение является стихотворным переводом книги Ф. Фенелона «Похождения Телемака» (так по-французски назывался сын Одиссея Телемах))). Но нужен был еще учитель. Единственным «русским» в Амстердаме был господин Танненберг, вице-консул Российской империи. Шлиман, ничтоже сумняшеся, отправился к нему. Вице-консул, выслушав его просьбу, сначала остолбенел, потом зарычал, затопал ногами и собственноручно вышвырнул наглеца за дверь.

Шлиман попытался декламировать «Тилемахиду» самому себе. Но это было странно, скучно и неестественно.

Тогда он нанял себе слушателя. Один старый нищий еврей согласился за четыре франка в неделю приходить к нему и слушать рассказ о Телемахе.

Старик ни слова не понимал по-русски, но все же обращаться к нему было веселей, чем разговаривать со стеной.

В дешевых амстердамских домах перегородки и перекрытия настолько тонки, что соседи Шлимана не раз жаловались хозяевам на его непрестанное громкое чтение. Несколько раз Шлиману из-за страсти к декламации пришлось менять квартиру. Но это его мало огорчало.

И вот однажды библиотека Шлимана пополнилась новой книгой: новогреческим переводом «Поля и Виргинии».

Греческий язык – вот что ему было нужно!

Он нанял себе учителя – молодого семинариста Николая Паппадакиса. Паппадакис был родом афинянин, на его произношение можно было положиться.

Произношение было самым главным. Шлиман не мог изучать мертвый, немой язык. Не грамматика была ему важна, а живой строй речи. Поэтому он начал не с древнегреческого, который был языком давно истлевших мертвецов, звучание которого в XIX веке стало уже предметом спора между филологами.

Он положил перед собой французский оригинал «Поля и Виргинии» рядом с новогреческим переводом и стал читать. Смысл каждой фразы он понимал, не теряя времени на копание в словаре, – достаточно было сравнить оба текста.

Паппадакис следил за его произношением и исправлял ошибки в сочинениях.

Через полтора месяца Шлиман уже говорил по-новогречески. Путь к Гомеру был открыт.

В изучении древнегреческого языка окончательно отшлифовался «шлиманский» метод, в котором соединялись изобретательность, железная память и огромный темперамент.

Учитель (уже другой грек, Феоклит Вибос, тоже семинарист) писал на большом листе бумаги много разных греческих слов, по выбору Шлимана, рядом – перевод этих слов. На том же листе совместно составлялись предложения, в которые входили эти слова. К следующему уроку Шлиман все это заучивал наизусть, и Вибос составлял ему новые фразы. Таким образом Шлиман быстро овладел солидным запасом слов, и сам стал составлять различные фразы, описания и изложения. Вибос исправлял их. С каждым разом эти «сочинения» становились все длиннее и обстоятельнее. Для простоты они писались печатными буквами. По содержанию были разнообразны, но больше всего походили на дневник.

Однажды Вибос опоздал на урок. На следующий день он нашел в тетради Шлимана следующие строки:

«Если вы еще раз опоздаете на урок, я вас вышвырну за дверь. Вы плохой, злой человек, вы вор: вы унесли мою греческую газету и не вернули ее».

Вибос добродушно улыбался и исправлял ошибки. Поджав губы, прищурясь, следил за своим учителем Шлиман.

В три месяца – феноменальный срок! – Шлиман научился говорить, читать и писать по-древнегречески. И вот наступил день, когда на его высокую конторку впервые лег раскрытый томик Гомера…

«Два года подряд, – вспоминал впоследствии Шлиман,- я занимался исключительно древнегреческой литературой и за это время прочел от доски до доски почти всех древних классиков, а «Илиаду» и «Одиссею» – по нескольку раз. Из греческой грамматики я заучил только склонения и правильные и неправильные глаголы; на зубрежку самих грамматических правил я не потерял ни мгновения из своего дорогого времени. Видя, что ни один из мальчиков, которых в течение восьми и больше лет истязают в гимназии скучнейшими грамматическими правилами, впоследствии не в состоянии написать греческого письма без сотен грубейших ошибок, я пришел к убеждению, что употребляемый в школе метод насквозь неправилен; по моему мнению, можно достичь основательных познаний в греческой грамматике исключительно путем практики, то есть путем внимательного чтения классической прозы и заучивания наизусть отдельных отрывков. Таким образом, я теперь совершенно бегло пишу и без труда могу говорить о любом предмете, никогда не забывая слов. Всех правил грамматики я придерживаюсь полностью, хотя и не знаю, записаны ли они в учебниках или нет».

Так изучал Шлиман произведения древних классиков. Он читал Гомера и Фукидида, Эсхила и Софокла – читал и заучивал наизусть.

Начинался послевоенный торговый кризис, в делах наступило затишье, пускаться в спекуляции Шлиман теперь не рисковал да и не хотел. Прочитав всех древнегреческих классиков, он взялся за давно забытую латынь. С помощью одного из университетских профессоров он в несколько недель вспомнил латынь, вернее, научился заново, потому что его детский багаж был ничтожно мал.

Но латынь не очень увлекла его. Красноречие Цицерона оставляло его равнодушным, непристойности Петрония Арбитра шокировали. Он не мог изменить своей привязанности к Греции и ко всему греческому. По воскресеньям он целые дни проводил за конторкой, переводя трагедии Софокла с древнегреческого на новогреческий язык

«Я хочу в Грецию. Там я хочу жить. Просто поразительно, что существует такой великолепный язык! Не знаю, что скажут другие, но мне кажется, что Греции предстоит большая будущность и недалек уже тот день, когда греческое знамя будет развеваться над Айя-Софией… (Айя-София – христианский храм Святой Софии в Константинополе, переделанный турками в мечеть). Удивительно, что Греция, триста лет просуществовавшая под турецким владычеством, сохранила свой язык!»

В Египте он поднялся по Нилу до вторых водопадов, то есть в Нубию (Нубия – современный Судан). В пути он научился арабскому языку. Способ все тот же: практические упражнения в языке и заучивание наизусть, на этот раз – корана. Продолжая упражняться в арабском, он возвращается в Каир и оттуда, через пустыню, едет в Иерусалим.  

Шлиман ничем – ни интересами, ни наблюдениями – не выделяется из ряда обычных туристов по экзотическому Востоку.

И вдруг, переодевшись дервишем и обрив голову, Шлиман уезжает в Мекку – он хочет попытаться проникнуть в священный город мусульман.

Европейцу, неверному гяуру, вход в Мекку запрещен. Лишь немногие белые (большей частью это были шпионы) отваживались проникнуть в Мекку. Порыв любопытства, толкнувший Шлимана на это паломничество, трудно объясним. Во всяком случае, лучшего экзамена своим познаниям в арабском языке Шлиман придумать не мог.

– Шлиман стоит того, чтобы помянули его добрым словом. Он – самоучка – был полон благородной страсти к знанию. Он был интернационалистом до мозга костей (недаром к концу жизни он владел уже пятнадцатью языками!). Он любил творчество народа и верил в побеждающую силу этого творчества. Смелый искатель, он мучительно трудно становился настоящим ученым, но он сумел проложить науке новые пути. Он помог нам искать и находить следы прошлого, которые мы изучаем для того, чтобы строить будущее!

Не остались без внимания археологов и развалины Трои. Благодаря гениальной интуиции Шлиман правильно определил место, где находилась древняя Троя. Однако в стремлении поскорее добраться до гомеровских слоев он безвозвратно разрушил многие памятники того самого периода, который разыскивал. Как рассказывает М. Мейерович, Троя II, где был найден Шлиманом и его женой «клад Приама», на целое тысячелетие предшествовала Трое VI, которую уже после смерти Шлимана его сотрудник В. Дерпфельд определил как гомеровскую.

О Шлимане выбраны отрывки из книги Моисея Ликмановича Мейерович  Шлиман

 Российский конькобежец Иван Скобрев стал бронзовым призером Олимпийских игр-2010 в Ванкувере, заняв третье место в соревнованиях на дистанции 5000 метров.

Скобрев завершил дистанцию за 6 минут 18,05 секунды, около 4 секунд уступив установившему олимпийский рекорд (6.14,60) и завоевавшему золото голландцу Свену Крамеру. Второе место занял представитель Южной Кореи Ли Сеон Хун (6.16,95).

Скобрев вышел на лед олимпийского «Овала» в предпоследней, 13-й паре и сумел опередить своего непосредственного конкурента — итальянца Энрико Фабриса. Судьба российской медали решалась в последнем, 14-м забеге, где на бронзу претендовал норвежец Ховард Бекко. Он шел по дистанции в графике Скобрева, но в итоге уступил россиянину всего 0,75 секунды.

Еще один российский участник в соревнованиях скороходов на дистанции в 5000 метров Александр Румянцев был дисквалифицирован за то, что по ходу забега помешал своему оппоненту.

Олимпийский чемпион от России получит за свой успех в Ванкувере 100 тысяч евро, серебряный медалист станет богаче на 60 тысяч евро, а бронзовый призер — на 40 тысяч евро.

Крамер Свен (Нидерланды) – 6:14.60 OR

Ли Сюнг-Хун (Южная Корея) – 6:17.00

Скобрев Иван (Россия) – 6:18.05



 

Мой серебряный шар. Наталья Гундарева 

Мой серебряный шар. Владимир Ивашов

Мой серебряный шар. Анастасия Зуева

Мой серебряный шар. Раиса Горбачева

Мой серебряный шар. Ирина Печерникова

Мой серебряный шар. Валентин Зубков

Открытие Олимпийских игр-2010 продолжалось 2,5 часа.

Российская сборная имела одно из самых многочисленных представительств. Флаг сборной нес хоккеист Алексей Морозов .

Также в память о трагической гибели грузинского саночника Нодара Кумариташви по стадиону была объявлена минута молчания.

Раскрыта и главная тайна – имя последнего факелоносца. Им стал прославленный канадский хоккеист Уэйн Гретцки.

Олимпийский огонь в Ванкувере зажгли конькобежка Катриона ЛеМэй Доан, баскетболист Стив Нэш и хоккеист Уэйн Гретцки. Четвертый участник церемонии – олимпийская чемпионка в горных лыжах Нэнси Грин Рейн не смогла зажечь огонь из-за поломки оборудования.

Одна из четырех колонн, по которым огонь должен был подниматься вверх к импровизированному факелу, застопорилась и не появилась из-под сцены. И в то время как остальные факелоносцы зажигали огонь, Игр Грин Рейн просто стояла с факелом в руках.

Олимпийский огонь вспыхнул в 8.00 субботы по московскому времени, свидетельствует спецкор «Советского спорта» в Ванкувере Сергей Пряхин.


 

Однако большой факел зажгли сразу все пять спортсменов, которые передавали эстафету олимпийского огня на стадионе.

Генерал-губернатор Канады Микаэль Жан объявила XXI зимние Олимпийские игры открытыми.

Церемония открытия Игр-2010 прошла в пятницу в крытом зале BC Place, который вмещает около 60 тысяч зрителей.

Генерал-губернатор Канады Микаэль Жан объявила XXI зимние Олимпийские игры открытыми.

Эту почетную миссию генералу-губернатору Канады передал президент Международного олимпийского комитета (МОК) Жак Рогге. В своей приветственной речи он поблагодарил страну-хозяйку Игр.

«Мы снова в Канаде, в третий раз в истории Олимпийских игр. После Монреаля и Калгари настала очередь западного побережья Канады принять Олимпийские игры. Спасибо Канаде за преданность олимпийским идеям, властям страны и провинции Британская Колумбия, четырем коренным народам, друзьям в Олимпийском комитете Ванкувера, которые 7 лет готовились к этому, тысячам волонтеров за их энтузиазм», — сказал Рогге.

Церемония открытия Игр-2010 проходит в пятницу в крытом зале BC Place, который вмещает около 60 тысяч зрителей.

«Сегодня Олимпийские игры представляют собой больше чем спортивные состязания, они собирают вместе представителей 82 стран. Наш мир нуждается в мире, братстве, терпимости, пусть Олимпиада-2010 будет проходить в духе олимпийских ценностей. Придайте этим играм ощущение волшебства, которого мы все ждем. Вы служите примером для молодых граждан всего мира. Нет места для безответственности, говорите нет допингу и бесчестью», — дополнил глава МОК.
 

Всего российская команда насчитывает 178 спортсменов, 50 из которых, по мнению президента Олимпийского комитета России (ОКР) Леонида Тягачева, будут бороться за призовые места.

 Сборная России появилась на параде в ходе церемонии открытия XXI зимних Олимпийских игр в Ванкувере.

Знаменосцем российской сборной является хоккеист Алексей Морозов.

Всего российская команда насчитывает 178 спортсменов, 50 из которых, по мнению президента Олимпийского комитета России (ОКР) Леонида Тягачева, будут бороться за призовые места

За полчаса до начала церемонии открытия Игр с улиц внезапно исчезли все волонтеры. Может, испугались свинцовых туч, гуляющих над городом – не знаю, но дорогу до BC Placeмне показал торговец флажками, который зычно призывал купить канадские флажки за два доллара. Хотел даже купить у него в благодарность флажок, но не нашел мелочи. Оно оказалось к лучшему – в восьмиугольных коробках, которые были приготовлены на каждом зрительском кресле во дворце, канадский флажок уже лежал. Как и два фонарика, белый плащ, а также барабанная палочка, который, видимо, предлагалось стучать по коробке.

В 18 часов по местному времени (в 5 утра по Москве) началось! Зажглись олимпийские кольца – и сквозь них на сцену влетел известный канадский сноубордист Джонни Лайолл, поприветствовавший зрителей на английском и французском языках.

Затем аудиторию с началом Игр поздравили местные аборигены – представители четырех народностей, о которых вы сейчас, наверное, услышите в первый и последний раз: лильват, масквим, сквамиш и цлейл-ваутут. Надо признать: и костюмы индейцев, и их выступление получились впечатляющими.

В параде открытия приняли участие 2600 спортсменов из 82 стран. Если не считать канадцев, наибольших аплодисментов от публики удостоились олимпийцы США и Грузии. Последних приветствовали стоя в знак сочувствия – гибель саночника Нодара Кумариташвили потрясла весь мир. На флаге Грузии была заметна черная траурная лента.

Российская делегация на церемонии открытия была одной из самых представительных. Наш флаг нес капитан сборной России по хоккею, серебряный призер Олимпиады в Нагано, двукратный чемпион мира Алексей Морозов, выступающий за казанский «Ак Барс».

Когда участники парада расселись по своим местам перед огромной сценой, представление продолжилось. Брайан Адамс и Нелли Фуртадо исполнили красивый и энергичный гимн Олимпиады «Бей в барабан!», который – уверен на сто процентов – станет хитом. Затем на глазах у 60 тысяч зрителей зима (сверху падали кусочки белой бумаги, имитирующие снег) сменялась весной (лед, который «покрывал» сцену, начал таять, разбиваясь на льдины), та – летом (из земли выросли огромные деревья), а лето – осенью (с неба полетели кленовые листья).

Олимпийский огонь на арену привез Рик Хансен, человек, который в инвалидной коляске объехал вокруг света. Он передал его Катрионе ЛеМэй Доан, олимпийской чемпионке по конькобежному спорта. Следом по очереди зажгли свои факелы баскетболист «Финикс Санс» Стив Нэш, олимпийская чемпионка по горным лыжам Нэнси Грин Рейн и Великий Уэйн Гретцки. Четверо последних и должны были зажечь огонь. Но одна из колонн, которая отлично чувствовала себя во время представления, застряла и не сумела подняться из-под сцены. В итоге огонь, взлетевший по колоннам к огромному факелу, зажгли только трое – ЛеМэй Доан, Нэш и Гретцки. А Грин Рейн в это время скромно стояла в сторонке.

Но на этом путешествие олимпийского огня не закончилось. Уэйн Гретцки понес его на берег красивейшего залива Буррард, где огонь будет гореть следующие 17 дней. Олимпиада началась!



 

В Ванкувере во время тренировочных заездов на трассе в Уистлере на скорости около 150 км в час разбился грузинский саночник Нодар Кумариташвили. На последнем повороте спортсмен вылетел из саней и ударился о металлические ограждения, окружающие желоб. После этого страшного удара атлет недвижимо завис между подпирающими желоб колонами. В Сети появилась подробная раскадровка с видеокамер, которыми оборудована трасса.

"Челси" – "Арсенал" – 2:0 (2:0)

Голы: Дрогба, 8 – 1:0, Дрогба, 23 – 2:0.
"Челси": Чех, Терри, Карвалью, Э. Коул, Иванович, Микел, Лэмпард, Баллак (Жирков, 82), Малуда, Дрогба (Калу, 90), Анелька (Д. Коул, 87).
"Арсенал": Альмунья, Вермален, Галлас, Клиши, Санья (Эбуэ, 75), Сонг, Диаби (Росицки, 74), Фабрегас, Насри, Аршавин, Уолкотт (Бендтнер, 64).
Судья: Майк Дин.
Предупреждения: Жирков, 88 – Фабрегас, 84.
7 февраля. Стадион "Стэмфорд Бридж" (Лондон). 41 974 зрителя.

Победив в лондонском дерби "Арсенал", "Челси" отцепил одного из конкурентов от чемпионской гонки, а заодно вернулся на первую строчку, куда в субботу водрузился "Манчестер Юнайтед". Для "канониров" этот матч был последней возможностью продолжить борьбу за титул, но учитывая катастрофические выступления питомцев Венгера в играх с большими командами, особых надежд на успех не было. Тому же "Челси" "Арсенал" в первом круге в родных стенах проиграл со счётом 0:3. После поражения от "МЮ" Арсен Венгер произвёл две замены, выпустив с первых минут Тео Уолкотта и Абу Диаби. У "синих" попал в состав Джон Оби Микел, вернувшийся с Кубка Африки, плюс Эшли Коул на левом краю обороны сменил Жиркова.

Тон встречи уже на первых минутах задал главный специалист по "Арсеналу" Дидье Дрогба. При розыгрыше углового Джон Терри скинул мяч на дальнюю штангу, где ивуариец в касание подправил его в ворота. Вполне ожидаемо "канониры" бросились отыгрываться, а "синие" умело оборонялись всей командой и ловили соперника на контратаках. По большому счёту до перерыва гости создали два момента и оба за счёт длинных забросов в штрафную. Сначала Самир Насри с острого угла выскочил на рандеву с вратарём, но переиграть Чеха не сумел, а затем Андрей Аршавин с близкого расстояния замыкал заброс Фабрегаса, но вновь на высоте был голкипер хозяев.

"Челси" же, как и в первой игре против "Арсенала", атаковал редко, но метко. В одном из эпизодов подопечные Анчелотти поймали соперника на контратаке, Лэмпард бросил в прорыв по флангу Дидье Дрогба, тот переиграл двух защитников и с близкого расстояния расстрелял Мануэля Альмунью. Ещё один момент для гола имел Эшли Коул, прорвавшийся к углу вратарской, но на сей раз "канониров" выручил испанский кипер.

После перерыва "канониры" толком ничего не сделали для того, чтобы отыграться. Не помогли гостям и замены, и единственный раз, когда Петру Чеху пришлось выручать свою команду, это удар Сеска Фебрегаса со штрафного, когда вратаря не смутил даже рикошет о Уильяма Галласа. Футболисты "Челси" при этом спокойно гнули свою "синию" линию, имели свои моменты Лэмпард и Анелька, самый опасный удар со штрафного нанёс всё тот же Дидье Дрогба, сотрясший перекладину.

Таким образом, "Челси" вновь выиграл у представителя "большой четвёрки" и вновь не пропустил, а "Арсенал" снова плохо сыграл с сильным соперником, потерпев второе поражение подряд. Команда Карло Анчелотти возвращается на первое место, а отставание "канониров" от лидера вырастает до 9 очков.
 

 Портретъ лыжебъжца Бычкова. 100 лет назад московский дворник Павел Бычков стал первым чемпионом России  

Лыжный спорт, Олимпиада

08 февраля 2010, №17-М(18036)

СОБЫТИЕ ДНЯ. ОЛИМПИАДА-2010
НЕГРОМКАЯ ДАТА

Когда потомки Павла Бычкова – сильнейшие лыжники России отправились на Олимпиаду в Ванкувер, корреспондент «Советского спорта» побывал в гостях у дочери легендарного чемпиона.

Мышастой масти «сталинка», изготовившаяся к прыжку через проспект Мира на станцию метро «Алексеевская», – дом со странностями. Уверен, автор могущественных Иных из «Ночного дозора» писатель-фантаст Сергей Лукьяненко не случайно жил в этом квартале. Таинственный домик. Но обо всем по порядку…
В ГОСТЯХ У МАРИИ ПАВЛОВНЫ

Дверь квартиры номер 34 на 11-м этаже крайнего подъезда мне открыла дочь чемпиона – Мария Павловна. Белая роза от «Советского спорта» – улыбчивой, открытой, непоседливой женщине… Редкий дар феноменального жизнелюбия многое помог пережить хозяйке квартиры. Медсестра Мария Бычкова вместе со своим госпиталем прошла всю Великую Отечественную от Калининской области до Берлина – сквозь Латвию, Литву и Польшу. Медаль «За взятие Берлина» – самая дорогая память Марии Павловны о войне.

— Ой, а сколько было у папы спортивных медалей – не сосчитать. Но все по музеям раздал. Пустяки, что осталось, –пять значков, — ласково щебечет Мария Павловна. – Прошу только: пишите о папе, а не обо мне.

Из «пустяков» я легко выхватываю взглядом потертый временем значок «Заслуженный мастер спорта СССР».

— А вот посмотрите – папины пьексы (от финского: pieksu), – озадачивает меня незнакомым словом хозяйка и достает на свет божий латаные-перелатаные лыжные ботинки начала прошлого века. На вид — модные «казачки», полусапожки с вздернутыми вверх носками. – Папа перед смертью в 1974-м просил меня хранить эти пьексы, покуда жива буду. Характер у папы был суровый.Зато и мы с сестрой, покойной ныне, выросли исполнительными. Одна беда – плохо я помнить стала. Но папа словно и об том подумал: перед смертью велел записать его автобиографию. Вот она, — протягивает мне Мария Павловна аккуратно исписанные восемь листочков. – Вы первый из журналистов, кто ее прочитает; я чувствую, пора мне о папе людям напомнить. Вы присаживайтесь в моей комнате, а я пока обедом займусь, не буду вас отвлекать… — закрыла за собой дверь в комнату Мария Павловна.
ИНТЕРВЬЮ С ТЕНЬЮ ЛЫЖЕБЕЖЦА

Плюхнувшись в старинное кресло, я углубился в автобиографию, изредка поднимая глаза на огромный портрет Павла Афанасьевича Бычкова. Бравый усач в лыжном свитере изучающе сверлил меня с портрета пронзительным взглядом. Читал я вслух:

— Родился я в 1886 году в семье бедных родителей, живших в селе Большой Азясь Пензенской губернии. С ранних лет я пас скотину, пока не исполнилось мне 18. А на 19-м году отец отправил меня в Москву по вербовке на строительство Московской окружной железной дороги. Работал с утра и до вечера, кормили плохо, спали в бараках, на соломе в грязи, от блох не было спасения. Через три месяца я уволился. В августе 1905-го поступил на фруктово-квасной завод владельца Макарова на должность возчика. Воду по магазинам развозил. Работал недолго.Во время революции 1905 года на углу улиц Сущевская и Палиха возвели баррикаду. Я вместе с другими рабочими выкатил на баррикаду свои сани. Хозяин, вернувшись после революции в Москву и узнав, что сани поломаны, уволил меня. Хорошо, что в полицию не сообщил. После этого всю зиму 1906 года я ходил безработным, только в июне поступил дворником к домовладельцу латышу Скуйе – мелкому предпринимателю. У хозяина были сыновья, которые ходили на лыжах и участвовали в соревнованиях. Жили они на валу Сокольнического парка, — продолжал читать я; то ли в полудреме, то ли черт, знает что такое, но вдруг… усач с портрета как-то плавно и незаметно приблизился ко мне на расстояние вытянутой руки, улыбнулся и, любовно поглаживая свои пьексы-«казачки» 42-го размера, продолжил:

— В свободное время я часто ходил гулять с детьми хозяина в парк на лыжах, да и сам увлекся. Настал сезон 1907-1908 годов. Хозяин умер, дети его относились ко мне очень хорошо. Денег на покупку лыж у меня не было, сам смастерил и стал на них тренироваться по вечерам и воскресным дням. В 1909 году 15 февраля была организована гонка на звание лучшего лыжебежца Москвы на 25 верст (верста – 1,0668 км). Впервые я принял участие в соревнованиях. Пришел третьим из 18 участников, оставив позади своих хозяев – братьев Скуйе. После той гонки меня пригласили в члены Общества любителей лыжного спорта (ОЛЛС). Там собрались хорошие люди, которые и помогли мне продолжить спортивный путь.

— А что за лыжи были в ту пору? – спросил я или же только подумал, но бравый усач, сошедший с портрета, понял вопрос.

— Шел я на лыжах, взятых напрокат, ничем не смазанных, в холодных сапогах с каблуками. В те годы у нас была распространена финская методика ходьбы, палки выше головы, отталкивались ими одновременно, двумя руками. Я же шел размашистым шагом, отталкиваясь попеременно, и палки у меня были всего лишь до плеч. На лыжне я обгонял всех…

— Помните, как выиграли первый чемпионат России? – робко продолжил я диалог с тенью.

— Отчего же, конечно. 7 февраля 1910 года впервые было проведено соревнование на звание лучшего лыжебежца России. Дистанция – 30 верст. Участвовали 14 человек. Старт от Ходынского поля – до села Всехсвятское по Петроградскому шоссе – далее до села Никольское, потом по реке Сходня до села Троицкое, финиш у Московского клуба лыжников. Мое время – 2 часа 26 минут 47 секунд. И стал я чемпионом России. Вторым, с отставанием в 2,5 минуты, пришел председатель московского яхт-клуба Энгельке. После гонки узнав, что я работаю дворником, Энгельке возбудил против меня дело через Российскую лигу лыжебежцев.
ПЕРВЫЙ ЧЕМПИОНАТ РОССИИ ЗАКОНЧИЛСЯ СКАНДАЛОМ

— Выходит, первый чемпионат России в 1910 году закончился скандалом?

Тень кивнула.

— Тогда вышла статья в журнале «Русский спорт», где речь шла о том, могут ли рабочие, занимающиеся физическим трудом, участвовать в состязаниях с людьми умственного труда. Постановили, что не могут, меня причислили к профессионалам и запретили выступать. Но наше Общество любителей лыжного спорта опротестовало постановление, ссылаясь на то, что все любители лыжного спорта имеют право таковым заниматься. И я снова продолжил свой спортивный путь.

— Довелось вам выступать на международных соревнованиях?

— Да. В феврале 1913 года состоялось первое выступление российских лыжников за границей. Гонки должны были проходить на «Северных играх» в Швеции, в Стокгольме. От России были командированы двое: я и Александр Николаевич Немухин – чемпион России 1912 года. Ехали мы одни, без провожатых. С трудом добрались до Стокгольма и разыскали спортивное общество. Там нам сообщили, что соревнования будут проходить в Норвегии, в городе Остерсунде. Через два дня мы выехали в Норвегию вместе со шведами и финнами. Вечером приехали к месту соревнований, а утром надо было выходить на старт, и с дистанцией познакомиться не пришлось.

Дистанций было четыре: 20, 30, 60, 90 километров. Мы с Немухиным записались на 20 и 30 километров. На 30 км участвовали 75 человек, я прошел неплохо, был во втором десятке, со временем 2 часа 21 минута. А мой партнер Немухин, не окончив дистанцию, сошел с пути. На следующий день мы прошли 20 километров – какое место заняли, нам никто не сказал, по-русски никто не говорил, да и относились к нам безо всякого внимания. Выглядели мы какими-то сиротками. Но посылали нас не призы брать, а посмотреть, как люди ходят на лыжах. Мы многому там научились, по креплению и смазке лыж. Вернувшись, я сам стал варить лыжные мази для команды своего общества.

— Откройте секрет той лыжной мази.

Тень лыжебежца отрицательно покачала головой.

— Тогда, может быть, поговорим о проблеме допинга спортсменов в царской России?

Тень нахмурилась и, негодуя, едва не растворилась…

— Постойте, вы — первый чемпион России, а звание заслуженного мастера спорта СССР получили на 9 лет позднее своего извечного соперника Александра Немухина, в 1948 году…

— Я сочувствовал большевикам, но никогда не состоял в партии, а Александр Николаевич Немухин к тому же был замечательным художником-плакатистом. Немухин вообще автор эскиза знака «Заслуженный мастер спорта СССР».

А мне грех жаловаться: в 1948 году, помимо присвоения звания «Заслуженный мастер спорта», я был награжден чемпионским свитером. А в 1960 году определили мне персональную пенсию в 70 рублей. От всего сердца благодарю советское правительство за внимание ко мне и моим скромным заслугам в отечественном спорте.

— Вам довелось воевать на фронте?

— В июне 1914 года началась Первая мировая война, меня мобилизовали для прохождения строевой службы. А в апреле 1915-го был отправлен на фронт передней линии в район Львова. На войне пробыл до 1917 года. Во время революции служил в охране Московской Казанской железной дороги, на станции Москва-Пассажирская. В 1918-м перешел на работу в службу движения на должность составителя поездов. Где и проработал до 1936 года. В 1937-м перешел на работу в Военторг, работал на отправке военных грузов. В 1941 году мне исполнилось 55 — на фронт не взяли. А вот дочь моя дорогая, Маруся, дошла до Берлина. Я же, работая в Военторге во время Второй мировой, организовал команду по тушению бомб. Учил курсантов ходить на лыжах в противогазах. Я и сам продолжал гулять на лыжах с внуками и правнуками в Сокольническом парке до 86 лет.

— Чем вас наградили за победу в первом чемпионате России?

Тень резко сморщилась, глаза лыжебежца грозно сверкнули, усы задрожали...

— За победу в 1910 году мне вручили звезду из чистого золота. Она пропала. Помоги отыскать ту звезду, слышишь, иначе не будет у России золота в лыжных гонках на Олимпиаде в Ванкувере, ха-ха-ха-ха! – жутко захохотала тень и исчезла…

— Проснитесь, молодой человек, обед готов! – тормоша меня за плечо, ласково ворковала Мария Павловна.
О ВОЙНЕ НА КУХНЕ

…Мы пили чай с тортом на кухне Марии Павловны за разговором о войне, кипяток топил во мне холодок от наваждения с тенью.

— Я окончила школу 21 июня 1941 года, а 22 июня началась война. Услышала по радио объявление о приеме на курсы медсестер, окончила их и отправилась на фронт. Мне не страшно было: убьют – значит убьют, в 17 лет глупенькой головке нечем было думать. Мы в Москве страшно боялись прихода немцев, в столице началась паника, магазины громили… Это ведь сибиряки спасли Москву, грустно, что не сами москвичи… В наше семейное овощехранилище угодила бомба – хорошо, никого рядом не было… Когда в 1942 году папа провожал меня на фронт, была страшная бомбежка на Белорусском вокзале…

А какие все-таки наши солдаты были герои… Когда мы подошли к Берлину, наши мужчины – только раны залечат, а то и не залечат – бегут в свою часть, лишь бы закончить войну в Берлине. Столько было раненых. Наш госпиталь и под бомбежку попадал, в лесу стояли… Лекарств не было, бинты стирали. А жениха я нашла после войны. Некогда на фронте было о любви думать…

…Папа часто писал мне письма на фронт: «Дорогая дочь Маруся…». А я, глупая, обижалась – считала, что Марусями дурочек деревенских кличут.
«ВЕРНИТЕ ЗОЛОТУЮ ЗВЕЗДУ»

— Ну что вы все обо мне? Скоро ведь юбилей папиной спортивной победы, — меняет тему Мария Павловна. — Папа ведь не курил совсем, всегда болел за наших лыжников у телевизора, особенно во время Олимпиад… И меня к болению приучил, вот только со зрением у меня проблемы, вряд ли Олимпиаду в Ванкувере осилю… Вообще я на здоровье не жалуюсь, спасибо папе, он нас с детства с сестрой на лыжах заставлял бегать. А еще папа пчел разводил на даче…

За окном сгущались московские сумерки, пора прощаться.

— У меня к вам просьба, молодой человек, — уже на пороге тихо попросила хозяйка. — Помогите через газету отыскать ту легендарную золотую звезду, которую папе вручили за победу в 1910 году. Он ведь всю жизнь сожалел о ее потере, не находил себе места… Лежит у кого-нибудь в коллекции, пылится…

Это я уже слышал.
ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Всю ночь я сверял по памяти свой загадочный разговор с тенью лыжебежца с автобиографией первого чемпиона России по лыжным гонкам Павла Афанасьевича Бычкова. Тень не соврала ни буквы.

А под утро мне приснился сон на зависть фантасту Лукьяненко: над проспектом Мира два Великих мага «Ночного» и «Дневного» дозоров Гесер и Завулон в одинаковых шапочках с надписью «Ванкувер-2010» одновременным шагом на лыжах по звездному небу безуспешно пытались догнать тень Первого российского лыжебежца Павла Бычкова… И выше всех звезд светила утраченная звезда чемпиона.
ТОЛЬКО ФАКТЫ

«Лыжная техника у спортсменов в дореволюционной России была однообразной. Они ходили русским большим, накатистым шагом и лишь в 1914 году стали применять переменный ход. Длина специальных спортивных лыж иногда доходила до 3 метров. Палки были бамбуковые или просто деревянные, длиной в рост человека, крепление применялось мягкое. Кожаный носковый ремень, перетянутый сверху сыромятной сшивкой. Обувью служили пьексы из мягкой кожи, преходящие в носковой части в крючок, удерживавший носковой ремень. Пьексы крепились к ногам обмотками.

Лыжный костюм состоял из шерстяной фуфайки, узких, стеснявших движения брюк и вязаного шлема. Лыжная мазь стала применяться с 1914 года. Мягким креплением с пьексами пользовались до 1925 года. Спорт был недоступен широким массам, секции носили замкнутый, кастовый характер».

(«Физкультура и спорт». Справочник «Лыжный спорт». 1951 год)
ТОЛЬКО ЦИФРЫ

7.02. 1910

2:26.47 секунд – результат победителя Павла Бычкова (Россия). Москва. Чемпионат России. Гонка на 30 верст (32,004 км).

12.02.2006

1:17.00,8 – результат победителя Евгения Дементьева (Россия). Олимпиада в Турине. Дуатлон 15 км х 15 км (30 км), общий старт.

26.02.2006

2:06:12.6 – результат серебряного призера Евгения Дементьева (Россия). Олимпиада в Турине. Масс-старт. 50 км.

24.02. 2006

1:22.25,4 – результат победителя Катержины Ноймановой (Чехия). Олимпиада в Турине. Гонка на 30 км с масс-старта. Женщины.
ЛИЧНОЕ ДЕЛО
Павел Афанасьевич БЫЧКОВ

(1886–1974)

Заслуженный мастер спорта СССР.

Чемпион России 1910, 1911 гг. (гонка на 30 верст). Серебряный призер чемпионата России 1912, 1914 гг., бронзовый призер чемпионата России-1913. Участник Первой мировой войны. Во время Гражданской войны – инструктор военно-лыжной подготовки Всевобуча. Работал составителем вагонов на Московской железной дороге.

Воспитал двух дочерей.

Серия 1 часть 1

Серия 1 часть 2

Серия 2 часть 1

Серия 2 часть 2

Серия 3 часть 1

Серия 3 часть 2

Серия 4 часть 1

Серия 4 часть 2

Серия 5 часть 1

Серия 5 часть 2

Серия 6

Крот 2с

Серия 7

Крот 7с

Серия 8

Крот 8с

Серия 9

Крот 9с

Серия 10

Крот 10с

Серия 11

Крот 11с

Серия 12

Крот 12с
 

Tatar girls -Татарские девушки




Zek Zek татарская песня.




Татарская
ВИА Волга-Волга




Татарская плясовая.




Tatar song Alsou-Etkey




Татарский танец с платками