…И если цель одна и в радости, и в горе.
То тот, кто не струсил и весел не бросил -
Тот землю свою найдет.
"Машина времени"
Многие спрашивают: почему в православных храмах не ставят скамеек, как в католических костелах. На самом-то деле, иногда ставят — в Америке или других западных странах. Но это редкость.

Думаю, не ставят, чтобы подчеркнуть особый характер отношений православных христиан между собой и с Богом. Недаром ведь главная православная служба называется литургией — это слово в переводе с древнегреческого означает «общая работа». Когда-то «выйти на литургию» означало собраться «всем миром» для постройки корабля, возведения стен и т.д.

В лексиконе девятнадцатого века появилась фраза «выслушать» — молебен, обедню и т.д. Но потом она вновь исчезла, потому что не выслушать, и даже не отстоять службу приходим мы. (Кстати, найти стул или скамеечку и посидеть очень уставшему или больному человеку можно сейчас практически в любом храме — только не в центре церкви, а у стены или в притворе). 

Человек поклоняется дереву. Живому, цветущему, широко раскинувшему ветви. Для такого человека у нас есть в запасе пара имен. Дикарь — скажут одни. Язычник — скажут другие. Первые снисходительно улыбнутся, вторые гневно нахмурят брови...

Дерево — это вам не шутка. Оно живое, это так же несомненно, как то, что жив я. Оно шелестит листвой, и почём мне знать — не язык ли это деревьев, столь же непонятный для меня, как язык китайцев или арабов...

Кажется, я понимаю язычников, кланявшихся деревьям. А ещё беременному животу и восходящему солнцу. Они делали это из чувства благоговения перед жизнью, которая насквозь чудесна. Если я сегодня не поклоняюсь солнцу или пшеничному колосу, то это не моя заслуга. Стоит довериться в поиске истины мерцанию собственного ума, уверяю вас, забредёшь в такие дебри, что поклонение кедру ливанскому или сосне корабельной покажется детским баловством.

Бога без Бога познать невозможно. Всё, что мы знаем о Нём, — Он Сам нам открыл. А когда ещё не открыл, то естественное желание прославить Кого то, от Кого ты зависишь, Кто лучше и сильней тебя, приводило людей к тому, что мы сегодня называем дикостью или язычеством.

Только змеи сбрасывают кожу
Чтоб душа старела и росла
Мы, увы, со змеями не схожи -
Мы меняем души, не тела.
Николай Гумилев


Человек растёт всю жизнь. Когда прекращается рост тела, душа продолжает расти и развиваться. Порой, замерев посреди всеобщей суеты, замечаешь, что рукава одежды твоей души стали коротковаты, и в плечах жмёт. Становится тесно, неуютно, и что-то нужно предпринять, и хочется перемен... Когда мы не в ладу с собой, хочется срочно изменить мир, населить его другими людьми — мудрыми, добрыми и красивыми, — и реже всего приходит мысль о том, что дело, может быть, не столько в мире, сколько в нас самих...
Моменты переоценки, когда жить по-старому уже невыносимо, а по-новому — ещё трудно и больно, в психологии называются возрастными кризисами. За годы жизни человек не один раз «вырастает» из своей действительности. И наша жизнь в Церкви — не исключение. Если присмотреться, закономерности возрастных кризисов можно увидеть и в духовной жизни человека.

Однажды я говорил с одним человеком. Человек жаловался на то, что многое в его судьбе не ладится, не везет в делах и на душе ему тяжело. Он пристрастился к ночным клубам, выпивке, игре в казино и полностью от такой жизни отказаться не может, так как это связано с его работой. Я ответил, что лучше, конечно, поменять работу, но если это пока невозможно, то стоит, находясь в таком месте, просить у Бога сил устоять от серьезного прегрешения и, даже чувствуя за собой его, не отчаиваться, но тут же исповедать свой грех и снова просить сил исправиться.

„А разве возможно в таком месте говорить с Богом? Ведь молятся в церкви“, — удивленно спросил мой собеседник.

К сожалению, такое же разграничение между жизнью и верой существует и в нашем обществе. Мы живем в стране, где большинство населения считается православным, но посещает храмы и причащается хотя бы иногда ничтожно малый процент от этого большинства. Православие воспринимается как одна из составных культуры, национальности.

Предприниматель И. (беседа в ресторане во время Великого поста).

Я абсолютно уверен, что у человека есть ангел-хранитель. Он его ведет по жизни. Он ему подсказывает в нужный момент, куда надо идти, а где надо остановиться. Вот меня хватил инфаркт. А почему? Начал я было высовываться. Ну, что значит высовываться — шевелиться уж очень (выразительные расталкивающие движения локтями). Тут меня ангел-хранитель и остановил: „Полежи, мол, немного“. Теперь вот на пенсии по инвалидности, а в бизнесе роль куратора всего лишь.

Ну, Кизлярского по 50? Пост? Нет, вот когда я крестился, не так и давно в общем-то. Батюшка сказал, что верить по мере надо. Вот я по мере и следую. Что? Я всегда прав!

Главная трудность, понять от чего же ангел-хранитель предостерегает. Ну, а если понял, действуй. Недавно приятель попал в больницу. Шел домой, у ворот поскользнулся, ухватился рукой за железную перекладину, порезал сухожилия на двух пальцах. Сходил я к нему, подумай, говорю, что собирался сделать, куда, с кем, может тебе и не надо этого. Он долго соображал, потом согласился.

Я так и живу, прислушиваясь, стараясь понять, к чему могут привести обстоятельства, даже самые мелкие. На днях хотел позвонить по сотовому приятелю, а он забарахлил. Сначала определитель отказал, а потом и весь телефон вырубился. Так я вовсе звонить ему не стал.

Ну, Кизлярского по 50?

Территория Богородице-Рождественского монастыря. Возле мусорных контейнеров — большая картонная коробка с тряпьём. В ней — маленькие пушистые котята: два рыжих, с белыми грудками, и один дымчатый. Недавно на моих глазах они весело кувыркались в траве и карабкались по стволам деревьев, радуясь жизни. Теперь съёжились и прижались друг к дружке. Замёрзли бедолаги. Да и не мудрено: дни стоят холодные; ветер дует северный, сильный. Кладу в коробку кусочки сосиски. Зверята жадно их заглатывают, почти не разжёвывая… Поели, немножко ожили. Укутываю их потеплее и иду ко Всенощной…Читать далее

г. Владимир
2004

Майкл Джексон

Майкл Джексон кажется воплощением американкой мечты — чернокожий парень из небогатой семьи, талантом и упорным трудом поднявшийся к вершинам богатства и славы. Как многие подростки — и в США, и в России, и по всему миру — мечтают о такой карьере! Вспышки софитов, ревущие толпы поклонников, горы денег, собственное поместье, лицо, которое узнает весь мир... Такая слава не приходит сама собой — Джексон был настоящим работоголиком, по словам тех, кто работал с ним, он мог трудиться по нескольку суток без перерыва. Несомненно, он был музыкально и пластически одаренным человеком. Но был ли он счастлив?

Фотографии, сделанные в разные годы, показывают постепенную трансформацию — миловидный, улыбчивый темнокожий подросток постепенно становится все менее темнокожим, менее миловидным и менее улыбчивым. Кожа в результате ряда операций приобретает неестественно белый цвет — не европеоидный, а кукольно белый — чертам лица придается какая-то утрированная, как в японских мультфильмах, красивость, а за искусственной улыбкой проступает боль и отчаяние. Последние годы артисту приходилось носить темные очки, чтобы скрыть уродливые шрамы, оставшиеся от операций — но несколько фотографий, на которых его лицо выглядит просто страшным, все равно попали в прессу и интернет.

Личная жизнь Джексона была хаотичной — два брака и настойчивые обвинения в сексуальных связях с подростками, судебный процесс, на котором ему едва удалось избегнуть осуждения за педофилию, финансовые проблемы, из-за которых ему пришлось расстаться со своим поместьем Neverland и даже распродать часть личных вещей. Как писал в день 50-летия артиста Сева Новгородцев, «Очевидцы говорят, что узнать нашего юбиляра нелегко. Он сидит, с бледным и безжизненным лицом, говорит редко, тихим и хриплым голосом».

Стоило ли вкладывать свою жизнь в это? Вся развлекательная культура уверяет нас, что да, что участь самая завидная, и множество молодых людей и девушек мечтают именно об этом. «Старизм», культ «звезд», сформировавшийся в западной массовой культуре и прочно утвердившийся у нас, требует воспринимать популярных певцов и артистов как жителей некоего Олимпа, полубогов, счастливых обителей эмпирей, к которым прикованы все взгляды, взгляды полные обожания, когда целью жизни оказывается войти в этом мир знаменитостей. Слово Божие призывает нас «взирать на начальника и совершителя веры Иисуса (Евр.12:2)», и для мы, люди, так сотворены, что нам нужен некий духовный ориентир, кто-то, на кого мы взираем, проходя наше земное поприще. Там, где люди не видят Господа, они начинают взирать на кого-то другого — политиков, диктаторов, в лучшем случае — артистов. Взгляд, который не обращен к Алтарю, ищет, к чему бы обратиться — и обращается к популярным певцам. Не случайно популярные исполнители называются «идолами».

Однако человек не должен быть идолом; это бедственно и разрушительно прежде всего, для него самого. Мы видим это в жизни многих знаменитостей — и, в частности, в жизни Майкла Джексона. Вроде бы, он был окружен восторженной любовью и поклонением — но при этом страшно одинок; такова участь многих «звезд» - быть окруженными восторженными толпами и умереть в одиночестве. Вроде бы, он был богат — но темное дело с обвинениями в педофилии многие связывают именно с желанием отсудить у него денег. Вроде бы, он добился всего — но в итоге оказался у разбитого корыта.

Многим кажутся тяжкими ограничения, налагаемые христианской верой, особенно если человек избирает путь монашеского, аскетического делания. Но разве путь мирского успеха легче? Нет, он гораздо изнурительней; человек посвящает всю свою жизнь тому, чтобы добиться успеха — он тяжко трудится, отказывается от всего, как бы карабкается по лестнице мирского преуспеяния, надрывается, оставляет внизу менее удачливых и упорных конкурентов, добирается до самого верха — и там обнаруживает, что лестница была приставлена не к той стене. «Какая же польза ему, что он трудился на ветер? А он во все дни свои ел впотьмах, в большом раздражении, в огорчении и досаде. (Еккл.5:15,16)»

Майкл Джексон был, несомненно, талантливым человеком — и одарен той особой, уникальной музыкальностью, которая свойственна американским чернокожим, народу, породившему жанр «спиричуэлс», духовных песен, проникнутых то глубокой скорбью, то смиренным упованием, то ликующей радостью. Но культура «старизма» увлекала его в другом направлении, подчинив его жизнь фальши и искусственности, горьким знаком стало искусственно выбеленное лицо.

Этот человек был глубоко несчастен; и нам остается молиться о том, чтобы всещедрый Господь явил Ему свою милость и утешение. Но для всех нас эта жизнь может послужить уроком — что стоит и что не стоит ставить своей жизненной целью, во что стоит и во что не стоит выкладывать напряженные усилия.

http://www.pravoslavie.ru/smi/37575.htm

Хотя автор статьи оговаривает,что всё это чисто греческие проблемы,всё-же мне кажется,что в наших ситуациях много общего,что и нам полезен этот опыт.

Протестанты в Греции
С 1990-х годов началась экспансия в Россию самых разнообразных протестантских проповедников, и немалая часть русских людей оказалась в их «церквях». Живя в стране, православной по культуре, истории и религиозному выбору большинства населения, эти люди во многом составили особый тип протестантов, отличающийся от протестантов из традиционно протестантских стран четко сформулированным негативным отношением к Православию. В отличие, например, от немецких, шведских или американских протестантов, «русским протестантам», живущим в православном окружении, поневоле приходится отвечать себе на вопрос: почему я не в Православной Церкви?

Нужно сказать, что подобное явление имеет место и в других православных странах, в том числе в Греции. Тем интереснее для сравнения узнать опыт того, как живут там греки-протестанты, как они отвечают себе на подобный вопрос, чем пытаются оправдать свой ошибочный выбор, и как, несмотря на это, для них открыть путь в Православную Церковь. Этому и посвящена статья одного современного греческого автора, опубликованная под инициалами N.M. на апологетическом сайте «Orthodox Outlet for Dogmatic Enquries». Сам автор в прошлом был основателем и пастором одной из протестантских общин в Греции, но познал истину и пришел в Православие. Вопрос, вынесенный в заглавие, покажется ненормальным любому православному греку, но очень важен для другого грека, не исповедующего Православие. Я, как бывший основатель греческой протестантской группы, а сейчас обратившийся в Православие, считаю полезным ответить на этот вопрос и с точки зрения моего личного опыта недавнего прошлого, и с точки зрения греческой протестантской группы – заклятого врага Православной Церкви.

Итак, поставим вопрос: каков взгляд грека-протестанта на Православие? И что можно сделать, чтобы он смог оценить его по достоинству? Хочу специально оговориться, что эта заметка касается протестантствующих греков, а не всех протестантов в целом.                        

В Союзе православных граждан считают, что анафема Мазепе по сути распространяется и на "неомазепинцев"

27 июня торжественно отмечалось 300-летие Полтавской битвы. Союз православных граждан распространил заявление, в котором отмечается, что "Полтавская победа — это выдающееся событие русской истории, в результате которого Россия стала центром православной цивилизации".

"Если бы не воссоединение 1654 года, в результате которого малороссийская ветвь русского народа заняла ключевые позиции в Русской Церкви, культуре, в Российском государстве, приняла ключевое участие в кодификации общерусского литературного языка, то Юго-Западная Русь была бы окончательно окатоличена и ассимилирована", говорится в заявлении СПГ.

В случае успеха мазепинского предательства возникла бы новая смертельная угроза Православию на Юго-Западной Руси, считают авторы заявления. "Ему надо было продать Малороссию католической Польше в обмен на область на территории современных Витебской и Полоцкой областей, где бы Мазепа был бы относительно самостоятельным князьком по скипетром Речи Посполитой. Поэтому церковная анафема Мазепе совершенно справедлива и не может быть отменена", заявляют в СПГ.

В Союзе православных граждан отмечают также, что те, кто ныне поднимает на щит Мазепу, по сути сами подпадают под анафему ему: "Ибо эти люди предали Святую Православную Церковь и создали раскол "киевского патриархата". Эти люди захватывают православные храмы. Эти люди нагло и цинично переврали историю, возвеличив нового Иуду — Мазепу, возвеличивая таким образом иудин грех, делая его нормой жизни. Эти люди оболванивают народ Украины, тоталитарными методами промывки мозгов внушают ему ненависть к России, к Русской Церкви, уничтожают историческую память".

"А ведь история ясно свидетельствует о том, что малороссы, великороссы и белорусы— это один православный русский народ", напоминают в СПГ. Разделение этого народа носит надуманный, искусственный характер, говорится в заявлении. "И те, кто осуществляет это разделение, кто поднял руку на единство Русской Церкви и нераздельной триединой Руси, ответят за это не только на Страшном Суде, но и в этой жизни. Восстановление единства Святой Руси также неизбежно, как и празднование Полтавской Победы всеми, кто хоть немного знает правду".

Радонеж

Хотелось бы попытаться рассеять отношение к смерти, которое выработалось у современного человека: страх, отвержение, чувство, будто смерть — худшее, что может с нами произойти, и надо всеми силами стремиться выжить, даже если выживание очень мало напоминает настоящую жизнь.

В древности, когда христиане были ближе и к своим языческим корням, и к волнующему, потрясающему опыту обращения, к откровению во Христе и через Него Живого Бога, о смерти говорили как о рождении в вечную жизнь. Смерть воспринималась не как конец, не как окончательное поражение, а как начало. Жизнь рассматривалась как путь к вечности, войти в которую можно было открывшимися вратами смерти. Вот почему древние христиане так часто напоминали друг другу о смерти словами: имей память смертную, вот почему в молитвах, которые, как драгоценное наследие, передал нам Иоанн Златоустый, есть строки, где мы просим Бога дать нам память смертную. Когда современный человек слышит подобное, он обычно реагирует неприятием, отвращением. Означают ли эти слова, что мы должны помнить: смерть, точно дамоклов меч, висит над нами на волоске, праздник жизни может трагически, жестоко окончиться в любой момент? Являются ли они напоминанием при всякой встречающейся нам радости, что она непременно пройдет? Значат ли они, что мы стремимся омрачить свет каждого дня страхом грядущей смерти?

Не таково было ощущение христиан в древности. Они воспринимали смерть как решающий момент, когда окончится время делания на земле, и, значит, надо торопиться; надо спешить совершить на земле все, что в наших силах. А целью жизни, особенно в понимании духовных наставников, было — стать той подлинной личностью, какой мы были задуманы Богом, в меру сил приблизиться к тому, что апостол Павел называет полнотой роста Христова, стать — возможно совершеннее — неискаженным образом Божиим.

Апостол Павел в одном из Посланий говорит, что мы должны дорожить временем, потому что дни лукавы. И действительно, разве не обманывает нас время? Разве не проводим мы дни своей жизни так, будто наскоро, небрежно пишем черновик жизни, который когда-то перепишем начисто; будто мы только собираемся строить, только копим все то, что позднее составит красоту, гармонию и смысл? Мы живем так из года в год, не делая в полноте, до конца, в совершенстве то, что могли бы сделать, потому что «еще есть время»: это мы докончим позднее; это можно сделать потом; когда-нибудь мы напишем чистовик. Годы проходят, мы ничего не делаем, — не только потому, что приходит смерть и пожинает нас, но и потому, что на каждом этапе жизни мы становимся неспособными к тому, что могли сделать прежде. В зрелые годы мы не можем осуществить прекрасную и полную содержания юность, и в старости мы не можем явить Богу и миру то, чем мы могли быть в годы зрелости. Есть время для всякой вещи, но когда время ушло, какие-то вещи уже осуществить невозможно.

Я не раз цитировал слова Виктора Гюго, который говорит, что есть огонь в глазах юноши и должен быть свет в глазах старика. Яркое горение затухает, наступает время светить, но когда настало время быть светом, уже невозможно сделать то, что могло быть сделано в дни горения. Дни лукавы, время обманчиво. И когда говорится, что мы должны помнить смерть, это говорится не для того, чтобы мы боялись жизни; это говорится для того, чтобы мы жили со всей напряженностью, какая могла бы у нас быть, если бы мы сознавали, что каждый миг — единственный для нас, и каждый момент, каждый миг нашей жизни должен быть совершенным, должен быть не спадом, а вершиной волны, не поражением, а победой. И когда я говорю о поражении и о победе, я не имею в виду внешний успех или его отсутствие. Я имею в виду внутреннее становление, возрастание, способность быть в совершенстве и в полноте всем, что мы есть в данный момент.

Ценность времени
Подумайте, каков был бы каждый момент нашей жизни, если бы мы знали, что он может стать последним, что этот момент нам дан, чтобы достичь какого-то совершенства, что слова, которые мы произносим — последние наши слова, и поэтому должны выражать всю красоту, всю мудрость, все знание, но также и в первую очередь — всю любовь, которой мы научились в течение своей жизни, коротка ли она была или длинна. Как бы мы поступали в наших взаимных отношениях, если бы настоящий миг был единственным в нашем распоряжении и если бы этот миг должен был выразить, воплотить всю нашу любовь и заботу? Мы жили бы с напряженностью и с глубиной, иначе нам недоступными. И мы редко сознаем, что такое настоящий миг. Мы переходим из прошлого в будущее и не переживаем реально и в полноте настоящий момент.

Достоевский в дневнике рассказывает о том, что случилось с ним, когда, приговоренный к смерти, он стоял перед казнью, — как он стоял и смотрел вокруг себя. Как великолепен был свет, и как чудесен воздух, которым он дышал, и как прекрасен мир вокруг, как драгоценен каждый миг, пока он был еще жив, хотя на грани смерти. О, — сказал он в тот миг, — если бы мне даровали жизнь, ни одно мгновение ее я не потерял бы… Жизнь была дарована, — и сколько ее было растеряно!

Если бы мы сознавали это, как бы мы относились друг ко другу, да и к себе самим? Если бы я знал, если бы вы знали, что человек, с которым вы разговариваете, может вот-вот умереть, и что звук вашего голоса, содержание ваших слов, ваши движения, ваше отношение к нему, ваши намерения станут последним, что он воспримет и унесет в вечность — как внимательно, как заботливо, с какой любовью мы бы поступали!.. Опыт показывает, что перед лицом смерти стирается всякая обида, горечь, взаимное отвержение. Смерть слишком велика рядом с тем, что должно бы быть ничтожно даже в масштабе временной жизни.

Таким образом, смерть, мысль о ней, память о ней — как бы единственное, что придает жизни высший смысл. Жить в уровень требований смерти означает жить так, чтобы смерть могла прийти в любой момент и встретить нас на гребне волны, а не на ее спаде, так, чтобы наши последние слова не были пустыми и наше последнее движение не было легкомысленным жестом. Те из нас, кому случилось жить какое-то время с умирающим человеком, с человеком, который осознавал, как и мы, приближение смерти, вероятно, поняли, что присутствие смерти может означать для взаимных отношений. Оно означает, что каждое слово должно содержать все благоговение, всю красоту, всю гармонию и любовь, которые как бы спали в этих отношениях. Оно означает, что нет ничего слишком мелкого, потому что все, как бы ни было оно мало, может быть выражением любви или ее отрицанием.

В Турции запущена телеигра, участники которой должны обратить атеистов в свою веру
Стамбул, 3 июля 2009 г.

В эфир турецкого телевидения выходит телевизионная игра "Соревнование исповедников", участники которой - имамы, раввины, христианские священники и буддийские монахи. Задача соревнующихся - обратить убежденных атеистов в свою веру, цитирует Благовест-инфо сообщение Guardian.

В каждом выпуске передачи участники будут говорить с одним из 10 атеистов. Те, кто уверуют, выиграют главный приз - поездку к святыням своей новой религии (мусульмане отправятся в Мекку, иудеи и христиане - в Иерусалим, а буддисты - в Тибет).

Создатели передачи надеются, что она даст возможность телезрителям узнать больше о религии. "Цель проекта - обратить неверующих к Богу", - заявил заместитель директора телекомпании Kanal T Ахмет Ёздемир. В рекламе передачи говорится, что участники-атеисты получают шанс "выиграть самый большой приз - веру в Бога".

Однако прежде чем принять участие в программе, атеистам придётся доказать свое неверие - отбором займется специальная комиссия, состоящая из восьми богословов. Если обращение состоится, комиссия также должна будет удостовериться в том, что бывший атеист действительно глубоко уверовал, а не просто хочет отправиться в бесплатное путешествие. "Они должны воспринимать эту поездку не как отпуск, а как религиозный опыт", - говорит Ёздемир.