Андрей Ткачев: «О старости»

«Умирающий старик подобен сгорающей библиотеке» (с) ...

Как много правды в этом рассказе. Обычной такой, будничной правды, которую так не хочется видеть, но которая неизбежна для каждого.

Имею за собой привычку сочинять новые блюда ))
Люблю экспериментировать, сочетая привычные вкусы, но получать на выходе нечто необычное.
В этот раз в холодильнике нашлось для эксперимента: сырая морковь среднего размера, адыгейский сыр, пара ложек сметаны, пучок рукколы, столовая ложка маринованного имбиря и ... треть баночки консервированных абрикосов. На счёт абрикосов, кстати, сомневалась больше всего, но именно они стали финальным аккордом и салат "заиграл" почти летним настроением.

На улице сегодня серое небо и резкий ветер...
А чем вкусным вы себя радовали на днях?

1.


2.

Если кто ещё не в курсе был - скорей читайте!

Ставший уже традиционным, замечательный фестиваль, который организует Ирина Баркова.

Регистрируйтесь на конкурс и на мастер-классы.

А какие призы победителям!

Читать далее...

"Я всегда говорю: свобода - это длина цепи, которую ты себе выбираешь. Цепь может быть бесконечной, и это свобода. А может быть и короткий поводок, и это тоже свобода."

Ирина Винер-Усманова

В субботу всех жду в танцевальном зале!
При себе иметь: настроение искристое, кураж танцевальный, идеи интересные.
Нам предстоит работа над созданием нового номера, кто был в эту среду - тот ОЧЕНЬ ДАЖЕ имеет представление о чём я )))

Раскрасим серые весенние дни танцем!

Я вернулась в Ростов.
Снова веду тренировки в зале, открываю запись на индивидуальные занятия, принимаю заказы на выступления.
Добро пожаловать!

Пользуйтесь моментом пока я опять не умчала куда-либо... А то жизнь - она такая, ага, любит подкидывать сюрпризы.

Моё гарнизонное детство началось в городе Виттенберг-Лютерштадт.
Военный городок дислоцировался на окраине города. Вернее, между городом и его окраиной было поле, через которое нужно было пройти чтобы сесть на автобус и уехать в центр Виттенберга.
Большая часть семей была расквартирована в зданиях бывших нацистских казарм, переделанных в общежития. Два серых длинных строенияя были расположены напротив друг друга и являлись зеркальным отражением. Возле ворот, отделяющих городок от проезжей части дороги, сохранились выложенные из кирпича ниши для часовых. Для фашистских часовых, потому что наши часовые всегда двигались по определённому маршруту, а ворота эти никогда не закрывались. И в этих, теперь не нужных нишах, прятались дети советских военнослужащих, которые играли в игры, наиболее понятные и близкие им - в войну. Перед въездом в военный городок стоял щит, на котором на четырёх языках было написано что въезд иностранным миссиям запрещён. Что, впрочем, не мешало этим самым миссиям регулярно нарушать запрет с целью подслушивания, потому что тогдашние подслушивающие устройства позволяли фиксировать разговоры на расстоянии не более чем пятьсот метров.
По дороге из военного городка можно было дойти до "берлинки" - это вымощенная камнем дорога, соединяющая Берлин и Лейпциг, была построена во время войны нашими военнопленными. И местами находили участки дороги, где контрастного цвета булыжником были выложены "записки-послания" из прошлого, в которых пытались донести до потомков сколько советских военнопленных осталось в этой земле навечно.
По самой "берлинке" в даты, дорогие сердцу нацистов, глубокой ночью, выжившие и оставшиеся верные своим идеалам, маршировали и пели в полголоса "Дранг нах остен" фашисты. Фраза "Дойчланд, дойчлан - юбераллес" вырывалась предательски громко. Как правило, после таких променадов, в ближайший советский праздник, подгулявшие наши шли в гаштедт (немецкий ресторанчик), хозяин которого был в прошлом майор СС Вольф. Отсидев положенные ему за злодеяния восемь лет, он открыл гаштедтт недалеко от воинской части. Скорей в его не просто так. Выглядел Вольф очень моложаво, цветуще. Всегда радушно улыбался нижней частью лица и расстреливал верхней, за что его гаштедтт страдал регулярно разбитыми фонарями, окнами и мебелью. Хотя все знали что он тут же вызовет коммендатуру, которая явится очень быстро, арестует зачинщиков и мало им в родной коммендатуре не покажется. Иногда вплоть до высылки в двадцать четыре часа на Родину. Тем не менее, среди офицеров призыв "идём бить Вольфа" свято чтился и приводился в исполнение.
После окончания войны прошло 30 лет...

на фотографии - дорога к "берлинке".

Сегодня вспоминали с мамой времена начала 90-х годов. А точнее, период с 1990 по 1993 год.
Рассказали друг другу как мы видели, воспринимали все события тех лет. Мне мама свои взрослые воспоминания, а я ей всё с позиции ребёнка.
И добрались мы до периода 1992 года. Когда распался Советский Союз, когда все бывшие советские республики срочно взалкали себе различных независимостей и самостийностей, и начали строить себе "новую жизнь".
А новая жизнь государства подразумевала наличие государственных структур, аппарата управления, армии, милиции и много чего ещё. И вот решили новоиспечённые страны скрести по людским сусекам в надежде наскрести себе чего-нибудь.
А оно ж, как известно, удобнее всего скрести там, где ничего не знают про скребущих. На тот период времени наиболее удобными и привлекательными были военнослужащие ЗГВ (западной группы войск, Германия). Ибо живут далеко, изолированно, прям как в резервации, знаний о реальном положении дел и вещей на территориях бывшего Советского Союза у них мало или вообще нет.
И вот приехали волонтёры, агитаторы в создающуюся украинскую армию. И всё бы хорошо, но было одно чудесное условие: дабы заслужить честь быть зачисленным в ряды армии этого государства, нужно было перечислить несколько своих зарплат в валютном эквиваленте, в фонд этой самой армии. Короче - купить себе место. И весь этот акт купле-продажи был завёрнут в глубоко и ярко патриотическую оболочку. А вдобавок обещали 100% гарантию получения жилья, клянясь при этом Богом, новообретённым статусом независимого государства и всеми зубами в собственном рту. Причём ни где именно будет жильё, ни какое оно будет, ни где часть воинская находится, ни должность - ничего толком рассказать не могли. Наверное важно было другое - скинуться на армию.
Советские офицеры взбудоражились. Для них это было ново, необычно, но очень странно, потому что идея создания армии на пожертвования вызывала странные ассоциации с добровольческим обозом батьки Махно.
Некоторые вдохновились настолько, что стали записываться в кандидаты "осчастливленных". И, окрылённые, умчались делиться этой новостью с жёнами...
С жёнами, ага... Но, закалённые проживанием в военных городках, и каждодневными битвами за выживание семей, жёны оказались носителями чудовищного иммунитета к лжепатриотическим идеям. По силе идейного воздействия рядовая жена советского офицера в лёгкую могла заткнуть за пояс весь политотдел воинской части. А посему, все вредоносные идеи мигом были деактивированы и на утро к волонтёрам потянулись вереницы кандидатов, но уже на выписку.
Озадаченные волонтёры стали предлагать повышения в звании. Майоры российской армии автоматически становились бы подполковниками, подполковники - полковниками. Но тут прояснение в мозгу офицеров наступило без дополнительных "политинформаций". Ведь каждый знал чего стоила каждая звёздочка на его погонах. И факирные превращения доверия не вызывали.
Пришлось волонтёрам сворачивать агитпункт и искать дураков где-то в других местах.

"Иногда я думаю, что нет никаких мужчин. Имея дело с мужчиной, ты всего лишь имеешь дело с той женщиной, которая его воспитала. В итоге все сводится к разговору женщины с женщиной. Между каждой и каждой женщиной есть только толщи пустоты. Даже та, не имевшая прав, получавшая сапогом под ребра, сплевывающая зубы под лавкой, – даже та воспитала сына. Воспитала судьбой, сломленной волей, молчанием. Воспитала соучастником ее же собственного убийства. Даже самая в мире немая и окровавленная мать стоит за рожденным ею мужчиной. Больше нет ничего. Один лишь вселенский, безысходный матриархат, в котором хочется кричать, как в отчаянном одиночестве. " (с)

Катя Пицык, рассказ "Вторая комната"

Мысль не то, чтобы неожиданная. Подозрения, основанные на наблюдениях, были. Но я всё время искала дополнител ных подтверждений или опровержений.
А тут вот человек взял да и оформил мысли в такой текст. Пронзительный текст.
Не обижайтесь, мужчины.
Но общаясь с вами всегда видно, какая женщина через вас сейчас говорит. Мать ли. Жена ли. Любовница...