Моё гарнизонное детство началось в городе Виттенберг-Лютерштадт.
Военный городок дислоцировался на окраине города. Вернее, между городом и его окраиной было поле, через которое нужно было пройти чтобы сесть на автобус и уехать в центр Виттенберга.
Большая часть семей была расквартирована в зданиях бывших нацистских казарм, переделанных в общежития. Два серых длинных строенияя были расположены напротив друг друга и являлись зеркальным отражением. Возле ворот, отделяющих городок от проезжей части дороги, сохранились выложенные из кирпича ниши для часовых. Для фашистских часовых, потому что наши часовые всегда двигались по определённому маршруту, а ворота эти никогда не закрывались. И в этих, теперь не нужных нишах, прятались дети советских военнослужащих, которые играли в игры, наиболее понятные и близкие им - в войну. Перед въездом в военный городок стоял щит, на котором на четырёх языках было написано что въезд иностранным миссиям запрещён. Что, впрочем, не мешало этим самым миссиям регулярно нарушать запрет с целью подслушивания, потому что тогдашние подслушивающие устройства позволяли фиксировать разговоры на расстоянии не более чем пятьсот метров.
По дороге из военного городка можно было дойти до "берлинки" - это вымощенная камнем дорога, соединяющая Берлин и Лейпциг, была построена во время войны нашими военнопленными. И местами находили участки дороги, где контрастного цвета булыжником были выложены "записки-послания" из прошлого, в которых пытались донести до потомков сколько советских военнопленных осталось в этой земле навечно.
По самой "берлинке" в даты, дорогие сердцу нацистов, глубокой ночью, выжившие и оставшиеся верные своим идеалам, маршировали и пели в полголоса "Дранг нах остен" фашисты. Фраза "Дойчланд, дойчлан - юбераллес" вырывалась предательски громко. Как правило, после таких променадов, в ближайший советский праздник, подгулявшие наши шли в гаштедт (немецкий ресторанчик), хозяин которого был в прошлом майор СС Вольф. Отсидев положенные ему за злодеяния восемь лет, он открыл гаштедтт недалеко от воинской части. Скорей в его не просто так. Выглядел Вольф очень моложаво, цветуще. Всегда радушно улыбался нижней частью лица и расстреливал верхней, за что его гаштедтт страдал регулярно разбитыми фонарями, окнами и мебелью. Хотя все знали что он тут же вызовет коммендатуру, которая явится очень быстро, арестует зачинщиков и мало им в родной коммендатуре не покажется. Иногда вплоть до высылки в двадцать четыре часа на Родину. Тем не менее, среди офицеров призыв "идём бить Вольфа" свято чтился и приводился в исполнение.
После окончания войны прошло 30 лет...

на фотографии - дорога к "берлинке".