твое животное рысь

ты сильная, смелая, но иногда ленишься ты и рысь отличная пара.

Пройти тест

Название: Поворот судьбы
Автор: S.Tsukiko aka Хиро
Бета: Бец Елизаветка a.k.a. Shinsui Yukko
Связь: мыло - Soubi.neko@list.ru, ася - 625427383
Фендом: Ориджинал
Дисклеймер: все герои мои (дооо я собственник^^), но могу дать попользовать, если хорошо попросить)))
Пейринг: Танака/Хироки
Рейтинг: R
Жанр: яой*_*,ROMANCE.
Статус: не закончен
Размещение: прошу лишь указать меня как автора
Предупреждения: я не писать, я всего лишь учусь))
От автора: Хочу посвятить эту историю моей сестренке Лизе, своей девушке Лере и мужу Лестату. Без вас, мои дорогие я бы этого не написала… И еще Ками-сама Гакту за песню которая стала моим вдохновением - Freesia op 2

«Ночь. Еще одна ночь в кромешной темноте. Тьма и одиночество. Один, совсем один в огромной квартире первого класса. Огни камер и вспышки фотоаппаратов, интервью и съемки, неужели мой мир так тесен? Неужели в мои двадцать два года жизнь заполнена лишь карьерой? Шикарная двухэтажная квартира, миллиард в банках и миллионы фанатов по всему миру. Думаете, я имею всё? Ошибаетесь. У меня нет главного – любви! Да любая из моих фанаток отдаст все, лишь бы провести со мной ночь. Но ночи мне мало, я хочу – вечности. Я – Хироки Судзуки, всемирно известный певец, модель, а в скором времени и актер. А и, кстати, я гей, о чем фанаты даже не догадываются. Еще с младенчества моя судьба была предрешена, мать – певица, отец – актер, соответственно мнения сына никто не спрашивал, да я и не был против. В детстве все это было игрой, в юности казалось крутым, а после восемнадцати стало поднадоедать. К двадцати одному году случайные связи уже не казались такими интересными.
Вся моя жизнь сплошной бег по кругу на время. И лишь изредка можно сделать маленькую передышку перед большим забегом. Так, как сейчас. До начала съемок осталось всего неделя, за которую мне сказали хорошенько отдохнуть. Неужели я так плохо выгляжу? Хотя… подойдя к окну, вижу свое отражения и понимаю, что явно недооценил весь ужас темно - серых мешков под глазами и затуманенного взгляда, что обычно скрывались под тоннами грима и хорошего освещения».
- Хм…надо бы полистать принесенный Фурудэ-сан сценарий. Дорама. Название: «Триллиум». Краткое содержание: Два лучших друга Кёскэ и Лау борются за сердце своей подруги и коллеги Арины. Все они работают в одном театре. Кто же победит? Кто завоюет сердце красавицы?- хмыкнув, я закурил, выпуская дым в прозрачное стекло за которым стоял проливной осенний дождь. – Интересно кто автор? Ичиро Сато… Ха!
«Очередной грошовый писака! Никакого дара и изюминки. Стандарт. Шаблон. Неужели люди с фантазией и талантом вымерли? За свой малый век я прочитал сотни книг, и, кроме классиков, могу воспринимать лишь одного писателя. Шинсуи Юкко. В моей немалой библиотеке начисливается более пяти тысяч книг, из них около тридцати – моего любимого автора Ши. Я знаю всю его биографию, у меня много фотографий с ним и книг с автографами, которые специально доставал мой менеджер. Почти на память знаю все книги Шинсуи и могу без проблем его цитировать. Для меня он Бог. Он прославлен на весь мир своими произведениями в области фантастики, а еще он осмелился выдать огромное количество романов о гомосексуалистах.
В этом я ему завидую, ведь если я расскажу всем о своей ориентации, то моя карьера придет к краху, хотя…возможно я так и поступлю, когда мне наконец-то по-настоящему захочется свободы».
Отложив толстую папку со сценарием, я еще раз глянул в окно. Дождь закончился, а вместе с ним и сигареты. Быстрым шагом я пошел на второй этаж, в святыню всех святых, комнату, в которую я не пускал даже родную мать. Свою спальню. Пройдя мимо горы чего-то непонятного на полу, я отшвырнул ногой нечто твердое, помятое и явно давно просящееся на свалку.
- Такс, чувствую полгода уже прошли и пора делать уборку, но так лень. – Тяжело вздохнув, я вновь направился в сторону гардероба. Открыв зеркальную заляпанную дверь, я полностью ринулся внутрь с головой. Через минут двадцать уже стоял у двери, одетый в рваные джинсы, мятую футболку и курточку, черные волосы были завязаны в хвост, а на лицо натянут козырек кепки. Обув кроссовки, я посмотрелся в зеркало с целью скептически оглядеть свой внешний вид.
- Жутковато, но как говорит Фурудэ: «Конспирация превыше всего, так как от нее зависит срок моей эксплуатации».
Хихикнув самому себе в зеркало, я направился на улицу родного города Токио. Весь усеян разноцветными огнями, поблескивающий от недавно выпавшей влаги – он так прекрасен, ночной город после дождя. Я шел не спеша, обращая внимание на каждую деталь, будто впервые оказавшись на этой пустынной улице.
«Странно. Я никогда не любил этот грязный город, застроенный многоэтажками и погрязший в рутине карьерного роста, но сейчас мне кажется, я смог бы его полюбить. Осенний город после дождя».
- Любовь моя, подожди меня. С каплями дождя я вернусь к тебе. Ты просто жди и я вернусь. С последним дыханием осени. С последним опавшим листком….
Шел я, напевая какие-то, неизвестные мне ранее, строки. Проходя мимо витрины с фарфоровыми куклами, резко остановился и повернулся к сверкающему, от ярких, уличных фонарей, стеклу. Сотни кукол разных размеров и форм, с похожими платьями и прическами стояли и, как будто смотрели на меня.
«Какие они прекрасные. Все такие нарядные и дорогие, словно куклы для взрослых. Может мне начать собирать такие куклы?»
Засмеявшись от такой мысли, я развернулся и пошел дальше. Запах асфальта после дождя, всегда был моим любимый и, к сожалению, не всегда удается им насладиться, так как обычно меня возят на машине. Но сейчас я могу полностью упиваться своим счастьем.
«Почему люди не понимают простого? Ведь счастье так близко, оно таиться в деталях, окружающих нас. Но, увы, это в большинстве понимают лишь те, кто лишен самого простого, например, вот такой прогулки по ночному городу».
Мимолетный взгляд на часы – три часа ночи. Неужели так медленно тянется время? Ну что ж, хоть один раз оно играет на меня. Пройдя мимо одного из ночных кафе, я решил заглянуть. С улицы не приметное, а внутри все такое уютное и по-домашнему удивительное. Прохожу к угловому столику возле окна и сажусь у самого стекла на мягкий кожаный диванчик. Оглянувшись, я никого не заметил и снял кепку.
«Отлично, могу не скрываться. Интересно, что здесь в меню? Таак.. десерты, десерты.. вах, сколько здесь сладостей! Единственная моя слабость – это безумная любовь к сладкому».
- Официант! – позвал я, и ко мне из подсобки выскочила симпатичная девушка, которая сладко зевнула и, поправив немного помявшуюся юбку, подошла к столику. Она явно еще пару секунд назад сладко спала, так как шла, слегка пошатываясь и активно потирая глаза.
- Доброй ночи, приветс... Аааа!! Неужели это вы? Не могу поверить, Вы.. Вы же Хироки Судзуки??? – девушка вся прям светилась восхищением и фанатизмом.
«Ох, начинается…Так, Хиро, не нервничай. Дыши глубже..»
Мило улыбнувшись, я прижал пальчик к губам, и подмигнул, прошептав:
- Да, только я пришел отдохнуть и не хотел бы, что бы кто-то знал о том, что я здесь. Можно ли не разглашать мою личность?
- Да, конечно Хироки-сама. Что будете заказывать? Я вмиг принесу ваш заказ, – девушка светилась от счастья, а ее маленькая ручка дрожала от волнения.
«Щас, блин, ослепну от ее счастья. Еще бы! Ведь сегодня в ее кафе пришел ни кто иной, как сам Хироки Судзуки. Великий и Прекрасный Принц Токийской сцены!!»
Пройдя взглядом меню еще раз, я окончательно определился с выбором. Натянув на лицо улыбку, повернулся к девушке и сделал заказ, не забыв добавить к сладостям и чаю еще и любимые сигареты. Обезумившая от восторга официантка быстро записала все в маленьком блокнотике и слегка поклонившись, убежала на кухню. Посмотрев в окно, я улыбнулся. За окном снова шел легкий дождик, который бил в большое окно кафешки.
Дождь – это своеобразная музыка, которую играет сама природа. Моя любимая музыка. Прикрыв глаза, я приложил голову к окну.
«И все же у такой популярности две стороны монеты. С одной стороны у тебя много денег, слава и своеобразная армия. А с другой ты обречен на одиночество и жизнь полную ограничений. Ты теряешь самое главное в жизни – настоящих друзей, искреннюю любовь и свободу. Да, я могу позволить себе посетить любую страну на этой планете, но никогда не куплю время для того, чтоб насладиться этой страной, не смогу пройтись по ней не привлекая внимания. Не могу наслаждаться тем самым, что называется Жизнь».
Оказывается, в размышлениях я успел заснуть, и меня разбудила та самая надоедливая официантка.
- Господин Хиро, вот ваш заказ. Пирожные, чай и сигареты с ментолом – все, как вы и просили., - неуверенно переминаясь на месте, Хана (так было написано на ее бейджике) все же решилась и протянула мне свой блокнот. – Эм, можете дать мне свой автограф?
Улыбнувшись, я быстро начеркал на чистом листике пару строчек и протянул его обратно девушке.
- Большое вам спасибо – довольная девушка ушла обратно в подсобку, а мне наконец-то удалось добиться такого желанного одиночества.
«Наконец-то, я смогу нормально поесть сладкого, а то Фудурэ-сан опять сказала садиться на диету…. Ммм…. Какой вкус…Тирамисуууу… Эх знаю, что в такие моменты веду себя как капризный ребенок, но ведь так оно и есть. Я с детства посещал музыкальную школу, театральные кружки и снимался в незначительных эпизодах некоторых дорам. Так что хоть иногда, даже в таком возрасте я могу позволить себе столь детское поведение! Да! Ммм, какое же оно все-таки вкусное».
- Кхм…Вы ведь популярная звезда Хироки Судзуки? – прозвучал красивый, бархатный мужской голос.
Оказывается, все это время, кроме меня, в кафе был еще один посетитель. Высокий парень со слегка волнистыми, темно-русыми до плеч волосами. Довольно симпатичный, а на мой взгляд очень даже, особенно его слегка мускулистое тело, которое было видно через облегающую темно-синюю кофту.
«Ммм…красивый. Я бы с ним с удовольствием переспал, у него прекрасное тело, да и на личико далеко не урод».
- Да, это я., – лучезарно улыбнулся и протянул парню руку, а мысленно уже строил планы, как затащить его в свою постель.
Увы, моим планам пришлось слегка подождать, так как незнакомец подошел поближе и вылил мою же чашку горячего чая мне на голову.
- Хиро ты урод, который совсем не умеет петь. Уходи со сцены и не позорь честь своих родителей.

Пишу дипломную.Вот наткнулась на интересную статью о гейшах.Решила поделится^_^



Исторический очерк о самых красивых и самых искусных женщинах Японии.Идеалы женской красоты в Японии так же уникальны, как и её культура. Они совершенно иные и очень далеки от европейских стереотипов, которые без устали внедряют в сознание западных обывателей с помощью гламурных журналов и телевидения. Красота по-европейски так же похожа на красоту по-японски, как, скажем, «самоходные манекены для одежды», вышагивающие по подиуму бодрым строевым шагом, похожи на грациозных гейш. Между стереотипами массового сознания и высокими идеалами красоты не больше сходства, чем, например, между ситцевыми халатами фабричного производства и изысканными шелковыми кимоно ручной работы.

Но даже самые изысканные кимоно не могут сравниться с тем, что они скрывают…
1. КОРПОРАЦИЯ ХАНАМАТИ И ИХ ЗОЛУШКИ
В русский язык слово «гейша» попала из третьих рук и потому в заметно искаженном виде: в Японии таких искусниц называют «гэйся», что можно перевести как «человек искусства». Согласно одной из версий, первоначально это была мужская профессия, которой зарабатывали на жизнь актеры театра. Однако несколько столетий назад они не выдержали конкуренции с женщинами, которым гораздо лучше удавалось развлекать самураев пением, танцами, поэзией и игрой на национальных музыкальных инструментах.

Так это было на самом деле или нет − не столь важно. Важно другое: феномен гейш быстро сформировал свой профессиональный цех и с течением времени занял прочные позиции в японском обществе. И вовсе не случайно гейш называли и называют ханамати − женщинами-цветами, хотя исторически так когда-то называли улицы в Киото, на которых располагались их окии.

Также как семья является ячейкой общества, так и окия являлся ячейкой корпорации, в которой, правда, мужчин не было. Такая община единолично управлялась хозяйкой, как правило, не только великолепно знающей все традиции, обычаи и проблемы с подготовкой молодых гейш, но и прошедшей в свое время весь этот долгий и трудный путь, начиная свою карьеру девочкой-прислужницей. С этого начинали все девочки, попавшие в окия, и в лучшем случае этот путь занимал 5 − 7 лет.

Даже в первой половине XX века девочек в такие общины продавали их семьи, не имеющие возможности не только дать им хоть какую-то специальность, но даже не имеющие возможности их прокормить. Это достаточно традиционный путь для симпатичных и смышленых девочек из очень бедных или неблагополучных семей.

Однако далеко не все такие горемыки попадали именно в окия, а не в публичный дом. Такое считалось за большую удачу: отбирали только миловидных, сообразительных и способных к обучению девочек. К тому же их учили, кормили, обеспечивали простой одеждой, и они могли видеть вблизи, как становятся настоящими гейшами. Дабы служба не казалась им медом, на них возлагали и всю работу по дому, начиная с самой черной и неблагодарной.

Между различными окия существовала довольно жесткая конкуренция за состоятельных клиентов, и потому хозяйки заведений всемерно экономили на всем, на чем это было возможно. И в первую очередь они экономили на малолетних девочках, которых держали в «черном теле». На ученицах гейш − майко, заканчивающих свое обучение, заметно сэкономить не получалось: их еще нужно было не только доучить, но и удачно вывести «в свет». Сами же гейши, с одной стороны, требовали больших затрат на одежду, украшения, духи, косметику, еду, напитки и тому подобные «производственные расходы», а с другой − именно они и были основными добытчиками денежных средств, которые благодаря их стараниям появлялись в окия. На деньги, зарабатываемые гейшами, существовала вся община и все домочадцы, включая отошедших от дел, состарившихся гейш, родственниц или подруг самой хозяйки, которые продолжали заниматься посильной для них работой, наблюдая за порядком в общине, распределяя текущую работу, помогая в обучении подрастающей смены и наказывая нерадивых или допустивших оплошность учениц.

Не обходилось и без крайностей. Например, чтобы научить спать на спине, не меняя позы, ученицы подвергались весьма изощренным испытаниям: под подставку, на которой можно было спать, только опираясь на нее затылком или шеей, воспитательницы ставили поднос с рисовой мукой, а утром смотрели, в каком состоянии была эта своеобразная «контрольная полоса». Если во сне девочка всё же касалась головой подноса, то она подвергалась суровому наказанию. Эти навыки вырабатывались вовсе не из-за жестокости наставниц, а из чисто прагматичных соображений: прическа гейш стоила немалых денег, и потому было важно научиться сохранять ее во сне, обычно − в течение многих ночей.

С этими же проблемами было связано и то, что, казалось бы, такие заурядные вещи, как шпильки для волос, являлись весьма интимными предметами, и потому никогда не только не одалживались, но даже не давались в руки кому-либо другому. Шпильки для гейш были такими же интимными предметами туалета, как, например, нижнее белье для женщин Запада.

«Золушки» окия безумно завидовали гейшам: те могли спать допоздна, носить шелковые кимоно, проводить время в обществе состоятельных и хорошо воспитанных мужчин, вкусно есть, пить сакэ и заводить романы на стороне… Даже сама хозяйка была вынуждена считаться с их желаниями и пристрастиями. Любой их каприз и любые придирки «золушки» должны были безропотно сносить, мгновенно исполнять, угождать им из всех своих детских сил и оказывать им всемерное уважение, если не сказать − рабское подобострастие. И потому первой заповедью майко было смирение. Кроме всего прочего, на них была возложена неблагодарная обязанность встречать гейш своего окия, возвращающихся за полночь, помогать им при раздевании, прислуживать за поздним ужином и выполнять любые их капризы.

Сами же майко, когда они долгими вечерами поджидали гейш, мечтали о том, что когда-нибудь и они станут настоящими гейшами, и их жизнь изменится словно по волшебству. Тогда они смогут проводить время не в изнурительных занятиях и бесконечных работах по дому, а в приятном обществе мужчин, ценящих искусство общения и живущих совсем в другом мире, где много красивых вещей, поэзии, музыки, вкусных кушаний и пьянящих напитков, которых им еще не приходилось пробовать на вкус, но о которых они уже знали.

Чтобы не уснуть, они мечтали о своей новой жизни, которая была так не похожа на их суровую действительность и обещала столько приятного, неведомого и запретного. Такая жизнь представлялась им сказочной и беззаботной: спать можно будет, сколько захотят, есть − досыта и только то, что им нравится, а не жидкий суп и рис с солеными огурцами, что составляло их ежедневный рацион. Каждый день они будут делать красивый макияж, носить шелковые кимоно и ювелирные украшения, пользоваться дорогими духами и ароматными маслами… И даже прислуживать и исполнять их капризы будут уже другие молоденькие майко из их окия…

Вот только чтобы стать начинающей гейшей, каждой из учениц предстояло пройти долгий и мучительный путь... Но они верили: когда-нибудь обязательно наступит их день, и невзрачные «золушки» вдруг превратятся в красивых бабочек небывало изысканной расцветки. Поэтому и ту неделю, когда молодая девушка готовится стать начинающей гейшей, обитатели окия сравнивали с превращением гусеницы в бабочку. Сравнение поэтичное, но верное.

О чем же еще смели мечтать бесправные девчушки из очень бедных семей? Больше им желать нечего: стать настоящими гейшами было пределом их мечтаний.

2. ТРАДИЦИИ И ОБЫЧАИ

Гейша в Киото
Общины имели устоявшиеся традиции и опытных наставниц, но это не гарантировало всем девочкам, что, пройдя долгий и изнурительный путь обучения, они в конечном итоге станут гейшами. Вовсе нет: нерадивые и неспособные к обучению могли навсегда остаться в служанках. Ибо по расчетам хозяйки окия выходило, что, взяв на содержание деревенских неумех, неспособных стать гейшами, они ввели общину в большие расходы и потому всю жизнь будут безропотно отрабатывать свой непомерный долг. Пока же все ученицы, если им случалось в своих простеньких школьных «кимонишках» оказаться поблизости от настоящих гейш, чувствовали себя примерно так же, как чувствует себя корюшка при встрече с серебристым лососем.

Само обучение несло в себе не только неприятности. Малограмотные деревенские девчушки получали неплохое даже по городским меркам образование. Их учили грамоте, поэзии, литературе, каллиграфии, пению, танцам, этикету, игре на различных музыкальных инструментах, учили поддерживать светский разговор, умению грациозно владеть своим телом, неподражаемо носить национальную одежду и обувь, и еще тысяче вещей, которые сделают их неотразимыми и желанными для мужчин.

Что касается пения и игре на музыкальных инструментах, то не лишне пояснить, что они умели аккомпанировать себе на нескольких национальных инструментах: на сямисэне (японская трехструнная лютня), на флейте фуэ и даже на барабане цуцумэ. И пусть они не были виртуозами, однако, чтобы сносно научиться играть на любом из таких инструментов, дети из благополучных семей годами посещали музыкальную школу. И это свидетельствует о том, что их подготовке уделяли весьма серьезное внимание.

А вот другое свидетельство: «Я буду учить тебя пению до тех пор, пока ты будешь жива», − говорила преподавательница пения совсем еще юной девушке, если видела в ней хорошие вокальные задатки. И это не преувеличение: многие состоявшиеся и успешные гейши продолжали брать уроки пения или танцев до преклонного возраста.

Следует также пояснить, что в корпорации гейш со временем сложилась специализация в обучении. Ведь сложных предметов было много, и потому некоторые окия, ставшие по сути школами профессиональной подготовки, специализировались исключительно на обучении девочек из окрестных общин. Например, в одних школах обучали игре на музыкальных инструментах, в других − учили национальным танцам, чайной церемонии и т. п. Такая специализация была экономически целесообразна, так как окия не могли себе позволить держать полный штат опытных учителей.

Жизнь гейш не была так легка и беззаботна, как это представлялось наивным майко. За один вечер гейши успевали побывать на десятке всевозможных вечеринок, зарабатывая деньги для своих общин. И это был нелегкий труд: ведь выглядеть они должны свежо и неотразимо, хотя к концу своего рабочего дня едва не валились с ног.

Но кроме добывания средств к существованию, была и заветная мечта: со временем стать хозяйкой окия. Опытные и успешные гейши могли претендовать на такую роль в своей общине, тем более, что они досконально знали всю эту «кухню» изнутри. И разве это не предел мечтаний для бедной и бесправной девочки: стать уважаемой, изысканно одетой и хорошо воспитанной дамой, пользующейся не только уважением во всем Гионе, но и весьма большой властью в собственном окия?

Самых же успешных и талантливых из учениц ждала и вовсе сказочная судьба: они могли завести богатого и влиятельного покровителя – данну, который взамен эксклюзивного права на интимную близость будет оплачивать ее личные расходы, дарить ей кимоно, драгоценности, способствовать ее карьере и всячески заботиться о ней. Данна мог даже иметь от нее детей, о которых он тоже будет заботиться.

Любопытно, но сами общины были заинтересованы в том, чтобы у гейш были такие покровители. Во-первых, потому, что данна вовсе не освобождался от обычных платежей и даже не пользовался скидками, когда приглашал свою чаровницу на вечеринки и рауты, а во-вторых, такой статус многократно повышал часовой тариф самой гейши, когда ее приглашали другие мужчины.

Поэтому опытные наставницы втолковывали своим майко: «Щедрые люди не становятся гейшами, они становятся их покровителями. Без данны даже самые блистательные гейши напоминают бездомных кошек». И хотя бездомными они, конечно, не были, однако примеры преуспевающих гейш оставляли неизгладимый след в их юных сердцах: только очень состоятельный данна мог сделать красивую женщину независимой от ее окия.

Следует пояснить, что в Японии издавна не считается грехом забеременеть вне брака, и потому гейши могли заводить собственных детей. При этом дочерей ждала карьера гейши − это тоже являлось традицией, а сыновья были вправе выбирать себе профессию самостоятельно.

Единственное, чего данна не мог сделать для своей прелестницы − так это жениться на ней. На это было по крайней мере две причины. Во-первых, в профессиональном цехе гейш действовало и действует непреложное правило: гейши не могут выходить замуж. Во-вторых, среди мужской элиты страны просто не бывает неженатых мужчин. Не иметь семьи означает для них признание собственной незрелости или неполноценности, что, естественно, вызывает настороженное отношение в высшем обществе. Поэтому браки в Японии прочны и устойчивы, количество же разводов невелико. В целом, это характерно и для других слоев общества.

Отдельного упоминания, конечно, заслуживает национальная женская одежда. Кимоно это не просто красивая одежда, это баснословно дорогая одежда − настоящее шелкового кимоно стоило и стоит небольшого состояния. И это не преувеличение: процессы получения шелковых нитей, шелковых тканей, окраски таких тканей и всё остальное − было в точном соответствии с национальными традициями, где, как и тысячи лет назад, использовался ручной труд и старинные секреты мастерства.

Конечно, ни одна молодая гейша не могла себе позволить иметь шелковое кимоно в личной собственности. Поэтому в роли собственника всегда выступала окия, и потому весь гардероб кимоно и множество сопутствующих, но совершенно необходимых аксессуаров тоже находился в ее владении. Соответственно, ни одно стихийное бедствие не было так опасно для общины, как пожар: утрата коллекции кимоно ставило на окия крест и обрекало почти всех ее обитателей на жалкое существование.
3. ДЕВЯТЬ ПРАВИЛ, КОТОРЫЕ ПОТРЯСЛИ МИР
Тысячу лет назад, еще в эпоху Хэйан, из Китая в Японию пришла необычная мода пользоваться белилами, делавшими лицо похожим на фарфоровую маску. С течением веков состав белил менялся, становился более безопасным для кожи, но и поныне это удовольствие не из дешевых. Мало того, что сама процедура трудоемка, так еще и включает весьма экзотические и исключительно дорогие виды кремов − например, на основе соловьиного помёта. Правда, сейчас есть и вполне доступные белила, однако, как и тысячу лет назад, смываются они не так просто, как хотелось бы.

Эти составом покрывалось не только лицо, но и руки, шея и часть спины, не скрываемой задним отворотом кимоно…

Любопытно, но в отличие от Запада, где женщины начали обнажаться спереди − с каждым веком делая всё более глубокие декольте и всё более откровенные разрезы на юбках, японки, как и тысячу лет назад, спереди практически наглухо закрыты. А неприкрытый отворотом кимоно кусочек спины и открытая шея стали не менее эротичны и соблазнительны, чем почти обнаженная женская грудь у женщин Запада. Японский парадокс.

…Поверх «фарфоровой» маски создавалось лицо гейши: на щеки наносились довольно яркие румяна (обязательно с учетом цвета кимоно), выше обычного места очерчивались брови, тушью подводились глаза, на безжалостно «загрунтованных» белилами губах ярко-красной помадой рисовался небольшой «бантик». Много веков назад помада изготовлялась из шафрана, цветочных лепестков и растительных масел. Однако уже тогда помада обладала блеском − для этого в нее добавлялась карамель. И потому расхожая метафора из других культур − сладкие губы − в Японии вовсе не была метафорой: из-за карамели губы действительно были сладкими. Соответственно, поэтические сравнения губ гейши с лепестками цветов и спелыми ягодами были не такими уж и метафорами.

А вот другая древняя традиция − выкрашивать зубы в черный цвет – не сохранилась. Хотя когда-то это почиталось за особый шик.

За несколько веков своего существования гейши сумели выработать свод правил, следование которому и сегодня делает их желанными, притягательными и неотразимыми. Правил всего девять, но касаются они не только внешности.

С одной стороны, у гейш должны безукоризненно выглядеть руки, глаза, рот, голова и ступни, а с другой − они должны обладать прекрасной осанкой, приятным голосом, в полной мере отвечать духу (по-японски − хари) своей корпорации и что самое трудное − иметь соблазнительную ауру. Что касается первых семи условий, то им отвечали все гейши. А вот аурой и хари могли похвастать немногие: видимо, это не столько связано с обучением, сколько с личностью самой женщины. Но те, кто обладал этим «секретным оружием», становились самими притягательными, самыми желанными и, соответственно, самими дорогими гейшами. Для сравнения: даже просто хорошая гейша за один час зарабатывает больше, чем квалифицированная работница в других сферах за день.

При этом надо помнить, что их основная задача не в соблазнении, а в создании для мужчин особенной атмосферы женской красоты и непередаваемого словами обаяния, которая притягательна не только внешне, но и внутренне. Ведь за годы обучения в специальной школе, в своём окия и во время длительной стажировки будущие гейши основательно изучали поэзию, литературу, танцы, пение, постигали искусство чайной церемонии и остроумной светской беседы, получали массу других навыков, которые подчеркивали и раскрывали их внутренний мир.

Хотя, конечно, среди мужчин встречались и такие, которых привлекала внешняя красота гейш, и за которыми прочно закрепилась репутация сластолюбцев, проводивших без своих элегантных одежд столько же времени, сколько и в них. Но это были не самые трудные случаи. Сложнее было с теми клиентами, когда даже опытным гейшам не хватало «фундаментальной подготовки», многолетней практики и неисчерпаемого обаяния. «Мужчины так же отличаются друг от друга, как кустарники, цветущие в разное время года», − утверждали они и продолжали искать подходы к сердцам суровых самураев.

Работа есть работа… Ведь мужчины им попадались самые разные, и если сердце одних удавалось растопить беседами или национальными танцами, то из других за целый вечер не удавалось вытянуть ни слова. «Проще добиться ответа от зажаренного осьминога, лежащего в его тарелке, чем от него самого», − говорили в таких случаях опытные гейши, однако не прекращали попыток угодить привередливому клиенту.

Даже таким, казалось бы, заурядным вещам, как поклоны, стиль походки, умение садиться и вставать, пользоваться веером и зонтом, их долго и тщательно учили, стремясь добиться изящества движений и грациозности, которая казалась врожденной. В умении носить кимоно и национальную обувь им вообще не было и нет равных − за несколько веков они превратили это в высокое искусство. Их школы превратили в науку даже самые заурядные жесты: как они разливают чай, подают мужчинам сакэ, подносят зажженную спичку… В этих и других жестах легко читалось их внимание и удивительная предупредительность по отношению к едва обозначенным желаниям мужчин.

Это на Западе, если кого и учат умению подавать напитки, так это официантов или барменов (обычаи в американских барах в расчет брать не стоит: в лучшем случае это карикатура, в худшем − признание непревзойденного убожества сферы услуг). В Японии всё иначе: даже такая, казалось бы, заурядная вещь, как подача гостю чашки чая, давно стала весьма непростой наукой. Сам же ритуал чайной церемонии вообще является для европейцев запредельным для понимания. Для них это что-то вроде «Чайной академии», где нужно проучиться много лет и всё лишь для того, чтобы в результате весьма сложных манипуляций получить несколько маленьких чашек чая. Оставаясь прагматиками до мозга костей, ищущими во всём выгоду и пользу, они этого просто не понимают.

Гейши же не только владели приемами чайной церемонии, но и превосходно освоили сложную науку жестов. И потому мужчины млели только от одного, внешне вполне невинного жеста, когда опытная гейша как бы ненароком обнажала узкую полоску своего запястья или вкладывала в поворот головы особый чувственный намек.

В ритуале очарования мужчин, руки гейш играют очень важную роль: это своего рода поэзия, которая плавно переходит в гармонию движения, звука и цвета. И не случайно их руки сравнивают с цветами под лучами утреннего солнца: настолько гейши изящны и грациозны даже в самых простых движениях − будь то разливание чая или создание композиции из цветов. Такой же обязательной для них вещью, как веер, они владеют виртуозно не только в танце, в чем достигли поразительного профессионализма, но и сидя рядом с клиентом на циновке. Каждое движение руки представляется присутствующим чарующим, значимым и изящным. По этой причине японские гейши не только тщательно ухаживают за своими руками, но и заботливо оберегают их от лучей солнца.

В отличие от традиций Запада, гейши никогда не красили ресниц. Эта традиция сохраняется и поныне. Однако глаза подводили тушью: это придавало выразительность взгляду, подчеркивало интеллигентность и искусность. Когда женщина-цветок грациозными шажками входила, если не сказать − вплывала в комнату, она не строила глазки, а всегда держала их опущенными. Своего рода парадокс, но ее приход никогда не оставался незамеченным ни со стороны мужчин, ни тем более − со стороны женщин. Хотя, конечно, не гейши первыми додумались подводить глаза тушью. Необъяснимая слабость мужчин к чарам подрисованных глаз была известна женщинам с глубокой древности и, например, другой символ женской неотразимости − царица Клеопатра известна нам именно с такими, контрастно подведенными глазами.

Чем опытнее была гейша, тем более скромным был ее макияж, и тем проще и естественнее было ее кимоно: обычно более спокойных тонов. Однако «естественнее и проще» вовсе не означает заурядность или тем более безвкусность. Как раз наоборот: такие кимоно были неяркими и неброскими, но потрясающе красивы по композиции вышитых серебром или золотом узоров и безупречны по сочетанию основных цветов. Безупречно изысканный стиль таких кимоно и сегодня вызывает неподдельное восхищение даже у самых прославленных европейских кутюрье.

Брови были одной из отличительных особенностей облика гейши. Правда, в этом отношении не было единодушия: выпускницы некоторых школ осветляли брови, некоторые выщипывали. Выщипывание бровей и рисование их выше естественного положения на лице придавало им особую одухотворенность. Форма бровей была настолько важна, что в случае ошибки, приходилось смывать с лица весь макияж и всё начинать сначала.

В общем и целом, традиционный макияж был достаточно дерзким и заметным даже на расстоянии. Не обходилось и без женских штучек: на задней части шеи вызывающе дерзкими и соблазнительными оставлялись две полоски кожи без белил, что символически повторяло естество женского лона и считалось очень эротичным.

А вот такой, чисто национальный элемент очарования японских женщин, как ступни, несомненно, нуждается в пояснении. Традиционная одежда японских женщин, кимоно, почти полностью скрывает ноги: взору мужчин доступны лишь ступни. Именно поэтому к ступням такое трепетное отношение: для японок это примерно то же, что для женщин Запада носить мини-юбку и тем самым демонстрировать стройность своих ног. И хотя сейчас в Японии можно увидеть мини-юбки, особенно у молодых девушек, однако традиции в стране Восходящего Солнца − вещь незыблемая. Поэтому и сегодня отношение японок к ступням такое же трепетное, как и тысячи лет назад. По этой причине даже зимой гейши не отказывают себе в удовольствии продемонстрировать обнаженные ступни с аккуратно подстриженными ногтями, покрытыми красным лаком. Это всегда считалось и считается особым шиком. Жертвы вполне оправданы: каждая гейша знает, что вслед ей смотрят и вздыхают многие мужчины…

Этому же способствует и национальная женская обувь на весьма высокой деревянной «платформе»− окобо, и удивительная походка японок вообще, и гейш − в частности. И хотя иностранцам кажется, что способ передвижения японок чересчур манерен, однако это не так. Объективно это связано с самим типом несбалансированной обуви и с особенностями женского кимоно. Поэтому научиться правильно ходить в кимоно и в окобо непросто даже для японок. Сами гейши называют такую специфическую манеру «плывущей» или «походкой восьми шагов» и туманно поясняют: освоить все эти премудрости можно, если вообразить себя «волной, набегающей на песчаный берег».

И хотя такая семенящая манера ходьбы вызывает у европейцев улыбку, однако японцам она представляется ритмичной, грациозной и соблазнительной. И не случайно майко когда-то носили высокую обувь, снабженную еще и колокольчиками, которые мелодично «аккомпанировали» их коротким шажкам.

4. СЕКРЕТНОЕ ОРУЖИЕ ГЕЙШ КИОТО

Майко
Замысловатые прически гейш заслуживают отдельного упоминания. Начать с того, что в соответствии с многовековыми традициями, они отращивали волосы максимально возможной длины. В прошлые века им требовалось такое количество воды, что в публичных банях с них взимали дополнительную плату. Роскошные волосы создавали много проблем, но зато позволяли сооружать невероятно сложные и изысканные прически, которые подчеркивали чувственность и утонченность их обладательниц.

Естественно, что такие прически сделать самостоятельно было нельзя. Для таких целей были специализированные парикмахерские, где волосы «лакировали» и доводили до нужной кондиции с помощью отваров, пчелиного воска и других компонентов, которые придавали не только специфический блеск, но и изысканный аромат. «Удовольствие» было хлопотным, дорогим и долгим, и потому сами гейши были вынуждены потом спать на жестком валике, чтобы не повредить во сне совершенное произведение искусства.

Несмотря на всё разнообразие таких причесок, был и признак, который указывал на квалификацию самой гейши: чем больше в прическе было декоративных деревянных шпилек, костяных гребней, заколок, подвесок и прочих украшений, тем дороже стоили ее услуги. Современные гейши используют также и специальные парики. Однако следует пояснить, что они мало похожи на обычные: их вес доходит до пяти килограммов. Носить такие парики − удовольствие не из самых приятных, но зато они сохраняют изысканную прическу без пытки спать на жестком валике.

Любой японец может определить по прическе, кто скрывается за «фарфоровым» личиком: гейша или ее ученица − майко. Некоторые особенности причесок недвусмысленно указывают именно на этот аспект. На то же указывают и особенности накрашенных губ.

Не обходилось и без дерзостей, если не сказать провокаций: щелочка красного шелка, используемого в «недрах» сложных причесок и просматривающаяся с затылка из-под темных волос, бесстыдно напоминала женское естество и как магнитом притягивала к себе вожделенные мужские взгляды. Парадокс, но это так: в понимании самих японцев затылок у гейш был не просто затылком, но именно весьма эротичной, манящей и обещающей райское наслаждение частью женского тела. Ничего подобного в культуре обольщения у женщин Запада нет и никогда не было.Правда, для не японцев это то же, что для русских «китайская грамота» − то есть совершенно непонятный язык.

Но всё это всего лишь обязательные элементы стиля гейш − и именно этому учат в их школах. А вот приобрести высшую квалификацию дано не всем. Это трудно «перевести» на какой-нибудь другой язык: настолько сложны, противоречивы и необычны такие понятия. Поэтому придется довольствоваться весьма приблизительным «переводом». То есть, надо помнить, что дух истинной гейши это больше чем стиль, он включает в себя вызов условностям и элемент отваги.

Но доступен такой «высший пилотаж» только тем, кто в полной мере научится владеть и управлять энергией собственной женственности, быть одновременно бескомпромиссной и уравновешенной, сдержанной и смелой, владеть искусством флирта со сдержанным эротизмом, не переходящим границ умеренности − своего рода очарование без распутства, а также обладать благородством и великодушием, быть утонченной натурой. Для тех, кто не понял, сами гейши поясняют: «идеальная красота должна быть сдержана, но совершенна, она должна осознавать себя и при этом обладать скромностью».

Если кто-то ничего не понял из вышесказанного, то не огорчайтесь: для того, чтобы это разуметь не хватает всего двух вещей: нужно родиться в Японии и с отличием окончить школу гейш. В качестве более понятного примера можно привести такой: истинные гейши могут взглядом остановить любого (!) мужчину. При этом эффект настолько неожидан и силен, что пораженный в самое сердце японец может налететь на столб, прохожих или, например, свалиться с велосипеда.

В это можно верить или не верить, но как показывает жизнь, гейши в совершенстве владеют своими женскими чарами: у их ног оказываются даже мужчины высшей элиты японского общества, включая глав крупнейших корпораций и министров правительства.

Гион подобен звезде, предстающей во всем своем блеске и великолепии с заходом солнца. Также как мотыльки слетаются на огонек свечи, так и самые известные политики, преуспевающие бизнесмены и доблестные генералы стремились в Гион, чтобы насладиться обществом самых красивых, остроумных и изысканных гейш в Японии. У многих мужчин «морщины вокруг глаз были глубже, чем борозды на дороге», но это ничего не меняло: такими клиентами можно было гордиться. При этом сами хозяйки общин, ресторанов или чайных домиков не забывали и о своей выгоде: «сто иен – это сто иен, независимо от того, какой мужчина их приносит».

К примеру, адмирал Ямамото, считающийся отцом Императорского флота, регулярно посещал Гион и был гейшам хорошо известен. На шумных вечеринках 30-х годов прошлого века были популярны всякие легкомысленные игры, и поигравшему обычно приходилось выполнять какое-нибудь дурацкое задание − например, купить в ближайшей аптеке презервативы. Адмирал не проиграл ни разу, но своим участием сильно забавлял всех присутствующих: «Представляете, Ямамото-сан, какая физиономия бы была у несчастного аптекаря, когда туда за презервативами явился бы сам великий адмирал Императорского флота?!» На что адмирал неизменно отвечал, что не сомневался в своей победе.

И действительно, адмирал Ямамото не только всегда брал верх над своими соотечественниками, но и одерживал блистательные победы в морских сражениях над врагами империи.
5. ДВЕ СЕСТРЫ
Однако если кто-то полагает, что самое трудное и самое важно для гейш научиться петь и танцевать, играть на музыкальных инструментах, легко и остроумно поддерживать беседу, грациозно разливать чай или носить кимоно, то это не так. Главная задача ханамати − излучать радость, светиться счастьем и быть мечтой даже для самого высокопоставленного японца. Это очень трудно и удается не всем женщинам, прошедших через муки многолетнего обучения и долгую стажировку под присмотром состоявшихся опытных гейш. Не научившиеся решать такие сверхзадачи, особой популярностью и спросом пользоваться не будут.

Впрочем, самостоятельно выйти «в свет» ни одна майко не могла. Какой бы красивой и талантливой она ни была, она не имела права появляться в мужском обществе без своей опытной наставницы. Такую нахалку просто не пустили бы на порог. Это было не только одной из старинных традиций, но и необходимостью. Над неопытной майко обязательно должна взять шефство настоящая гейша, которая становится ей старшей сестрой и которая дает своей сводной сестре новое имя. Старшая сестра будет водить свою сестренку по чайным домикам, ресторанам, театрам и другим местам, где предпочитают отдыхать состоятельные мужчины. Она будет знакомить младшую сестру с нужными ей людьми: прежде всего − с хозяйками чайных домов, с шеф-поварами популярных ресторанов, с искусными мастерами, делающими парики для разнообразных представлений, и так далее.

И майко, и гейши, и хозяйки общин − все были чрезвычайно суеверны и потому шагу не могли ступить, чтобы не свериться с восточным гороскопом. Их всегда интересовало, что сулит грядущий день: чему он будет или не будет благоприятствовать, в какую сторону от окия можно удаляться, а в какую − нет. Из-за суеверия высекали кресалом искру и за спиной молодой стажерки − на удачу, когда ее ждало очень трудное испытание − дебют в обществе мужчин, и за спиной любой опытной гейши.

Излишне добавлять, что в тот, очень важный в жизни дебютантки вечер, ее будет опекать старшая сестра. Опытная гейша представит ее мужчинам именно как майко − то есть с того вечера она начинала свою официальную карьеру. Это же будут подчеркивать и обязательная для майко прическа, и особенности ее кимоно: пояс повязан гораздо выше, чем у состоявшихся гейш, а само кимоно будет наиболее ярким из всей коллекции окия. Старшая сестра будет ее представлять всем своим клиентам, а майко, как примерная пай-девочка, скромно потупив взгляд, будет обязательно добавлять: «Меня зовут так-то... Я начинающая гейша и прошу проявить ко мне благосклонность».

Гейша, читающая письмо
От того, как пройдет дебют, в значительной мере зависело то, как сложится карьера молодой гейши. Просто старательно прислуживать и угождать мужчинам, наливать им чай или подносить сакэ − майко не имела права. Она должна так изящно и умело продемонстрировать свою искусство, чтобы ее приметили, оценили ее старания и обязательно пригласили бы вновь. Только в этом случае ее карьера могла начаться успешно. Несмотря на очевидные трудности, дебютантка не имела права плакать, дрожать нервной дрожью и потеть от волнения. Всё это было строго запрещено: кукольная красота может потечь. А вместе с той красотой могли пойти прахом и те заветные мечты, которые помогали майко сносить лишения и терпеливо ждать своего «звездного часа».

Велика в том испытании была и роль ее старшей сестры: от того, насколько умело она представит майко, насколько правильно выберет для этого место и время, насколько удачен окажется ее выбор в отношение тех или иных своих давних клиентов, зависел успех дебюта, и как правило − сама карьера молодой гейши. Опытная гейша могла умело затушевать допущенные стажеркой неловкости, вовремя подсказать, как ей себя вести, что надо или не надо делать в сложившихся обстоятельствах, вовремя предупредить или дать знак, могла перевести в шутку явные ошибки и т. п. − словом, всеми силами содействовать тому, чтобы дебют был удачным. Поэтому и заработок неопытной майко делился между тем заведением, где проводилась вечеринка, ассоциацией гейш, старшей сестрой и окия.

С этого момента они начинали работать вдвоем, причем у каждой из них был в том свой резон. Это тоже было давней традицией. Также как такой традицией было и то, что именно старшая сестра будет проводить своеобразный аукцион среди самых состоятельных и сластолюбивых своих клиентов с целью как можно дороже продать девственность начинающей гейши…

Следует пояснить, что пока майко не потеряет свою девственность и не станет женщиной, она не считалась гейшей. Но это был единственный момент в жизни гейши, когда она оказывала клиенту сексуальные услуги в обязательном порядке. В дальнейшем же, спать или не спать с мужчиной, зависело только от нее самой.

…Однако здесь тоже были свои традиции. Потому так важно было выбрать влиятельного мужчину − данну, который мог содействовать ее профессиональной карьере, оплачивать ее счета и помогать ей материально. При этом, как правило, женские симпатии и антипатия в расчет не брались: гейшами становятся не для того, чтобы наслаждаться жизнью, а потому что у них нет другого выбора.

Это был трудный и непростой выбор, и потому помощь старшей сестры была неоценима. К тому же если гейша не оказывает сексуальных услуг своим клиентам, это вовсе не значит, что она может обойтись без мужчины вообще. Между правилами корпорации гейш и физическими потребностями в мужчине у каждой молодой женщины было явное противоречие. Решалось оно традиционным способом: для души и тела гейша выбирала себе данну − солидного, состоятельного и заботливого любовника. Такие мужчины были женаты, однако настоящая гейша будет хранить ему верность, и потому не станет марать репутацию своей доступностью для других мужчин. В противном случае − ей придется подыскивать себе нового содержателя, что вовсе не просто и без такого конфуза, который любой данна воспримет как личное оскорбление.

Всего лишь полвека назад за право лишить майко девственности, почитатели ее красоты и талантов без особых колебаний выкладывали большие деньги. В случае же, если майко подавала особые надежды, ее почитатели были готовы заплатить солидную сумму, которая была эквивалентна стоимости небольшого дома.

Правда, сегодня этой традиции уже нет. И видимо одной из причин стало то, в школу гейш не принимают девочек 6 или 7 лет, как это было когда-то. Теперь, в соответствие с новыми законами, сначала нужно закончить обычную, и потому возраст самых молодых учениц оказывается не менее 15 лет. Сказывается, видимо, и общая либерализация жизни в современной Японии: права девочек-подростков защищены законом, они уже не являются «собственностью» хозяек общин, и соответственно, их жизнь уже не контролируется так жестко, как это было в прошлые века. Строго надзирать за целомудренным поведением учениц некому, и потому у майко есть много возможностей лишиться девственности задолго до традиционного посвящения в гейши.
6. ЯПОНСКИЙ ПАРАДОКС: ГЕЙШИ ЖЕНАМ НЕ ПОМЕХА

Фигурка гейши
Иметь на содержании гейшу − уже на протяжении нескольких веков означает для мужской элиты значительное повышение собственного престижа. И не только из-за исключительной дороговизны такого «хобби», так как на содержание женщины может уходить до 300 тысяч долларов в год и даже больше. Гораздо важнее другое: статус данны будет указывать на то, что мужчина обладает безупречным вкусом и является тонким знатоком и подлинным ценителем японских идеалов красоты. И еще одно пояснение: содержать гейшу всегда считалось особым шиком, верхом престижа и благополучия, и по этим причинам не просто приветствовалось, но и почиталось.

Любопытно и то, что гейша практически никогда не изменяет своему покровителю: такие неформальные союзы длятся долго, порой всю жизнь, отличаются нежностью чувств и теплотой отношений. В общем и целом, несколько похожие отношения были и есть в странах Европы, однако ни постоянством, ни однозначностью оценок со стороны высшего света они никогда не отличались. Скорее, наоборот: в глазах высшего общества иметь дорогую любовницу то порицалось, то поощрялось, то считалось пороком, то едва не добродетелью. Сами же блистательные куртизанки «комплексами целомудрия» не страдали и потому легко изменяли своему благодетелю, если могли перейти на содержание к еще более богатому или влиятельному аристократу. Впрочем, также легко они грешили и из неутолимой жажды к чувственным удовольствиям, если такой случай представлялся. В этом случае социальный статус случайного любовника роли не играл: будь он хоть истопником в княжеском дворце, хоть кучером графского экипажа…

В Японии дела обстоят иначе и потому отношение законных жен к изменам своих высокопоставленных мужей не менее любопытно. Как правило, жены ничего не имеют против таких связей. Скорее, они испытывают чувство облегчения, когда муж оставляет ее в покое и отправляется в дом гейши. Они знают, что когда он вернется домой, то от накопившейся усталости и раздражения не останется и следа − и это несомненный «плюс». Не испытывают они и чувство ревности. Почему? Во-первых, потому, что статус жены в обществе чрезвычайно высок, и они не считают гейш реальными соперницами, способными разрушить семью. Во-вторых, у жен хватает и своих забот: именно на них лежат все заботы по дому и хлопоты с детьми. В-третьих, гейши привлекают их мужей не столько как женщины, а именно как носительницы подлинно японской культуры. Что ж теперь поделать? Самим заканчивать школу гейш, чтобы познать все тонкости, на которые так западают их мужья? Пусть уж этим занимаются гейши − у них это лучше получается. В конце концов, гейши это боготворимый мужчинами идеал женской красоты, а вовсе не уличные шлюхи «без комплексов»…

Видимо, не последнюю роль в этом играло и то, что любая законная жена доподлинно знает: гейша могла стать женой для ее мужа только наполовину − то есть она могла стать очень дорогой любовницей, но не более того. В этом смысле гораздо опаснее те женщины их круга, которые гейшами не являлись. И потому из двух неизбежных зол следовало выбирать меньшее: ведь их мужья, обладая реальной государственной властью или огромными финансовыми возможностями, без труда могут завести себе сколько угодно и каких угодно любовниц, о которых к тому же будет помалкивать. Это, правда, не почиталось за особую доблесть и поэтому не афишировалось, но жене-то от этого не легче.

По признанию самих «матрон», они даже рады, что мужья не требуют от них невозможного и время от времени развлекаются в обществе гейш, являющихся материализованной мечтой каждого японского мужчины. Парадоксально, но такая «толерантность» способствует укреплению семьи и сохранению в доме уютной и благожелательной атмосферы. Как утверждает японская поговорка, лучший муж − это тот, кто здоров и кого не видно поблизости. Так что пусть иногда развлекаются на стороне − в этом есть и свои плюсы. Во-первых, это благотворно отражается на здоровье и настроении мужей, которым приходится очень много работать. Во-вторых, это способствует в достижении ими новых успехов в бизнесе или политике. И в-третьих − для состоявшегося японского мужчины иметь гейшу всегда было и остается делом чести. Таковы многовековые японские традиции и ничего здесь не изменить.

Сегодня, как и много веков назад, гейши с набеленными лицами и манящими алыми губами, в изысканных кимоно и с умопомрачительными прическами, остаются живыми произведениями искусства и воплощением женственности по-японски. Интеллигентные и остроумные, талантливые и завораживающие, чуткие и внимательные, грациозные и неотразимые, они несут в себе ту легендарную привлекательность, которую в соответствии с конфуцианской моралью не позволялось иметь целомудренным женам.

Занимая исключительное и ни на что не похожее положение в японском обществе, они, тем не менее, дополняют семейный институт: гейши женам не соперницы. Этот парадокс сложно понять, но еще труднее признать его полезность. Для европейцев это нечто почти запредельное, однако сами японцы смотрят на такие вещи достаточно спокойно. Да и как-то не с руки им возмущаться: гейши давно стали не только национальной легендой, слава о которой разнеслась по всему миру, но и многовековой традицией.

Ну а раз дело дошло до традиций, то японцы оспаривать их не будут. У них много удивительных и уникальных обычаев, но оспаривать сложившиеся традиции − этого японцы делать не станут. Наоборот: любую национальную традицию, какой бы спорной, странной и даже дикой она не казалось бы иностранцам, они будут беречь, гордиться ее и бережно передавать ее следующим поколениям. Именно об это говорит их богатейшая культура и именно поэтому они сохраняют традиции и обычаи, дошедшие из глубины тысячелетий.

7. ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Фигурка майко
Прошедшие века изменили облик исторических кварталов в Киото, но там еще сохранились старинные чайные домики, дома свиданий, гостиницы и рестораны. Там и сегодня можно встретить гейш и их учениц − майко, неподражаемой походкой спешащих на встречу с ценителями их красоты и талантов. Каждую весну там можно увидеть их знаменитый танец вишни, который молоденькие майко исполняют в одном из театров старинного квартала Гион.

И это одно из немногих мест в Японии, где еще можно встретить настоящих гейш, а не их подделки, завлекающих иностранцев в рестораны, гостиницы и прочие заведения. В Киото их осталось несколько сотен, а ведь всего лишь век назад удивительных женщин из «мира цветов и ив» − так их тоже называют, было тысячи и тысячи. Женщины-цветы стали такими же редкими видами, как некоторые сорта непостижимо красивых, но плохо приспособленных к условиям реальной жизни орхидей. И потому сами японцы видят гейш только по телевизору.

Сегодня любая иностранка может приехать в Киото, пройти ускоренный курс обучения в какой-нибудь из старинных школ для гейш, приобрести там все необходимые атрибуты, включая кимоно, обувь и профессиональную косметику, и даже получить заверенный по всей форме сертификат об успешном окончании таких курсов. Но понятно, что за два часа занятий им никогда не постичь даже азов той науки, на которую у самих гейш уходят годы каторжного труда.

Потому и образ совершенной женщины, так гармонично воплотивший в себе богатейшую японскую культуру и изысканную утонченность, есть ни что иное, как национальное достояние страны Восходящего Солнца. Тем более, что другим странам в этом отношении похвастать нечем.

Хотя не очень близкие исторические аналоги японского феномена когда-то существовали. Например, гетеры Древней Греции хорошо играли на музыкальных инструментах, великолепно танцевали, были прекрасно образованы и потому могли поддерживать непринужденную беседу на разные темы. По сути, они являлись привилегированными любовницами, однако занимали достаточно высокое социальное положение и в отличие от обычных проституток явного порицания в обществе не вызывали.

К примеру, Перикл, который правил Афинами в V веке до н. э., женился именно на одной из них. Другая знаменитая гетера нам известна как Таис Афинская, а гетера по имени Фрина послужила для великого Праксителя натурщицей для прославленной скульптуры богини любви Афродиты. Когда городские власти, оскорбленные таким выбором модели, потребовали объяснений, Пракситель представил им… обнаженную Фрину. Пораженные красотой ее совершенного тела, власти отказались от всех своих обвинений. Впоследствии скульптура богини Любви несколько веков украшала храм, пока не приглянулась Нерону и не была вывезена в Рим, где, впрочем, и погибла в пламени знаменитого пожара…

Что касается более близкого к нам времени, то похожую роль играли, например, куртизанки во Франции. Одна из самых знаменитых из них − маркиза де Помпадур − стала фавориткой французского короля Людовика XV.

Кстати говоря, и гетер, и куртизанок тоже почему-то путали с проститутками.

Институт японских гейш неоднократно переживал периоды подъемов и спадов. Их «золотой век» пришелся на вторую половину XIX века, а самый серьезный кризис разразился после капитуляции Японии в 1945 г. Страна была разорена и разрушена, количество же состоятельных японцев сократилось почти до нуля. Да и не до развлечений японцам было: города лежали в развалинах, экономика разрушена, население оккупированной страны бедствовало… Повсюду хозяйничали американцы, которые не только не понимали древней культуры страны Восходящего Солнца, но в общем-то не имели и своей собственной. Соответственно, любую молодую японку на улице они принимали за проститутку, а кимоно или национальную обувь они считали всего лишь национальным колоритом. Поэтому от женщин в кимоно они хотели две вещи: пользуясь их бедственным положением, почти даром затащить их в постель и сняться на фоне местной «экзотики», чтобы потом хвастаться теми фотографиями в Штатах.

Откуда же знать вечно жующим и задирающим ноги на стол носителям американской «культуры», что с гейшами не только нельзя спать − но к ним даже запрещено прикасаться? Этому в их школах не учат. Как не учат и другим вещам, которые элементарны для остального мира: одновременно жевать и говорить − считается неуважением, а складывать ноги на стол − верхом неприличия по отношению к другим людям. Что же до русской поговорки, где как раз и говорится о том, что не следует пускать свинью за стол, то, похоже, эта поговорка неизвестна и американским филологам, изучающим русский язык и литературу.

И, кстати сказать, американские солдаты шокировали японцев не только игнорированием элементарных норм приличия и убожеством своей культуры по отношению к гейшам, но и по отношению к общепризнанным историческим ценностям Японии. В это трудно поверить, но американцы красили белой краской камни в знаменитых на весь мир садах камней, в которых те камни обходились без побелки тысячи лет...

Бедственное послевоенное положение страны нанесло непоправимый ущерб и самому институту гейш, и их имиджу: именно в те лихие времена гейш стали считать проститутками, а проституток − гейшами. В какой-то степени эти заблуждения сохраняются и поныне. Что же до американцев, то они и сейчас не могут уразуметь разницы между теми и другими.

Прошли годы, и вновь на древних улицах Киото можно видеть новые поколения ханамати. Но сегодня гейши недоступны для иностранцев даже в том случае, если те располагают солидными денежными средствами и не складывают ноги на стол. Для чужих этот мир остается закрытым. Приемы и банкеты, которые устраивают японцы в честь важных партнеров по бизнесу или политиков, пожалуй, единственная возможность для иностранцев увидеть прославленных гейш вблизи. Но при этом нужно помнить, что это своего рода подарок в отношении уважаемых гостей, и потому гейш приглашают сами японцы.

Напрямую такое предложение, исходящее не от японцев, уважающие себя гейши вежливо, но твёрдо отклонят. И скорее всего, дело здесь не в деньгах: гейши являются уникальным достоянием японской культуры и потому оценить их мастерство и умение могут только японские мужчины. Все остальные будут смотреть на них как на сексуально привлекательных кукол, одетых в красочные национальные костюмы. Но при чем тут гейши? Для сексуальных услуг в Японии, как и в любой другой стране, есть специально обученные своему ремеслу женщины. Кимоно они тоже носят, хотя, конечно, без того шика и очарования, как это делают настоящие гейши.

Много воды утекло с тех пор, когда в древней столице Японии обосновались эти удивительные женщины, ставшие национальным символом утонченности и искусности. Их слава докатилась до самых отдаленных уголков планеты, и каждый день в квартале Гион можно видеть праздные толпы любопытных туристов. И хотя иностранцам не дано постичь даже малой толики удивительной и непостижимой для них культуры, это не мешает им изумляться неповторимым колоритом Киото и его фантастическими обитательницами, похожими на красивых бабочек.

Сами же гейши, как и века назад, ловят на себе восхищенные взгляды, и тихонько добавляют своим майко: «Никому из нас не достается столько добра в этом мире, сколько мы заслуживаем».

Виктор Аннинский,2009 г

Вечер. Сегодня небо необычно прекрасно: нежно голубое сплавным отливом желтого и …с малой долей нежно зеленого, обвитое темно синими, даже порой черными облаками…Дождь.Пусть я промокла и замерзла, но все же я его люблю, всегда и везде…сама не знаю почему, но люблю…пусть иногда и грустно…как сейчас… Села в автобус на любимое место на галерке с боку, так что заднее стекло находиться сбоку. Странно в такое время он полупустой, лишь влюбленная парочка, парень, смахивающий на гея девчонка с потекшей тушью.Оглядев всех, я устремляю взор на окно...и то, от чего удаляюсь…от чего бегу…Он где-то там….далеко…там, где я была, всего пол часа назад, а может быть уже прошла и целая вечность ...Смотрю и понимаю, что возможно мы больше никогда не увидимся. Больше никогда я не увижу эти прекрасные блядские глаза,эти чудно торчащие белые волосы и улыбку…его смех мог заставить меня жить, но….он остался там, а я все быстрее удаляюсь от него..больно….жутко больно, кажется, сердце еще немного и разорваться на мелкие кусочки, а глаза….глаза начинают печь, давая знак что я вот-вот заплачу…увы я не могу, не могу больше плакать, хотя очень хочется….Фонари. Как красиво они играют светом, особенно на мокром окне….они прекрасны…они завораживают взгляд…помню, как мы гуляли по ночной улице, держась за ручку, а вокруг горели такие же огоньки…еще больше боли…и страх…страх,что это навсегда, что мы больше никогда не встретимся и не увидимся, что твои губы больше никогда не коснутся моих, а руки не сплетутся вместе… «Это страх…там, где страх место не любви….» одними губами подпеваю любимой группе… Я всегда боялась тебя потерять…смешно? Возможно, ведь я сама покидаю тебя….Вернутся? нет..нельзя…ты не примешь обратно, уж таков твой характер…и я знаю, знаю ты очень скоро найдешь мне замену, что ж значит так и должно было быть….ой чуть не проехала….Вышла на улицу…Ветер, очень сильный ветер и не души. Уже согревшееся тело начинает вновь мерзнуть, а капроновые колготки и короткое платье в сеточку никак не согревают…Надо быстрее идти домой…странно вроде и не поздно а на улице никого…Темно и ничего не слышно, не слышно даже… Холод в районе сердце, перед глазами мелькнула чья-то тень и темнота………………….(с)S.Tsukiko

Вашему вниманию представляется мини-словарик наиболее часто встречаемых (в кино/музыке/аниме) японских выражений с комментариями по употреблению.

- A -

Asobu - играть
Abunai - опасный (`Abunai!` = `Осторожно!`)
Aho - дурак, идиот
Ai - романтичная любовь
Akachan - ребенок
Akarui - яркий, веселый (индивидуальность)
Akuma - демон, дьявол, злой дух
Animeeshon - мультипликация. Обратите внимание, что animeeshon (в отличии от его обычного сокращения - anime) не ограничен только японской анимацией, оно может использоваться для обозначения любого вида мультипликации
Аite - противник. Будьте осторожны, слово имеет несколько вариаций. Его также употребить по отношению к партнеру танца
Аniki/aneki - сленговое выражение, обозначающее нечто вроде `старший брат`/`старшая сестра`
Aki - падение, низвержение
Amadare - дождевая капля
Ame - дождь
Ara - `О`k`, `Привет` или `Ох` (в качестве междометия)
Aruiwa - или, либо, возможно
Atama - голова
Ayashi - фантастика
Ashita - завтрадальше

палач мой,не спеши возмездие вершить
и дай полюбоваться на лучи заката,
меня успеешь жизни ты лишить...
души не тронь ,она не виновата.
моя душа любила этот мир ,
ей были не знакомы грехи ада
она случайный пассажир
и нашей встрече очень рада
палач,гляди на небе сколько звезд...
их будет больше на одну ,
когда смахнешь рукой остатки слез
и я в последний раз вздохну...
когда в последних лучах солнца
мелькнёт холодный блеск металла
моя душа туда вернётся,
откуда этот мир взирала
твои глаза полны печали,
и сердце рвется на куски
тебя со смертью обвенчали
ее ты раб до гробовой доски.
закат завершился ,величие ночи
о власти своей на земле протрубит
мне цветом своим судьбу напророчив
ну что, замахнулся, скорее руби...
-----------------------------------------------
Когда страстно тебя я целую
На твоих щёчках горит алый цвет
Моя ладонь скользит по твоему телу
В глазах твоих вижу взаимный ответ.

Когда одежду с тебя я снимаю
Ты стараешься снять всё скорей
Её в похоти рвём и бросаем
Ты жмёшься ко мне всё сильней.

И вот уже почти без одежды
Мы падаем с тобой на кровать
Те места, где так сильно ты хочешь
Мои руки будут ласкать.

Твоё тело извивается в сладкой истоме
Нежно-грубо в тебя я вхожу
Твои самые нежные точки
Всё смелее я нахожу.

Увеличивая скорость темпа
Учищая дыханье своё
Мы всё ближе к тому моменту
Что так хочет тело твоё и моё.

И в свершении сладкого пика
В эйфории ты крикнешь:” О, Да!”
Я с улыбкой тебя поцелую
От наслажденья полузакрыв глаза.

И сделав друг другу приятное
Наша страсть некогда не сгорит дотла
Продолженье у нас ещё будет
Ведь мы любим секс до утра…

-----------------------------------------------------

Крещёным кровью нечего терять,
Они не умирают от бессилья,
Их души часто некому забрать,
Им небеса даруют руки - крылья.
Забытые и Смертью и людьми
Живут как все, но только тёмной ночью
Свои желанья жаждут на крови,
Которая, конечно, непорочна.
Убийцы или жертвы? Нет ответа,
Никто не знает истинных их лиц.
Не умирать - единственное кредо,
Но это не рассказы со страниц...
Они узнали это при рожденьи,
Когда в их тело красный сок входил,
Нет чувств, сомнений, жизни вдохновенья,
Есть только ночь, как баночка чернил
Пролитая на девственный листок
Бумаги, безответно всё терпящей,
Среди портретов и красивых строк
Они не ищут жизни настоящей...
Потомство Дьявола? Вселенной? Может, Бога?
Не в силах сами чёткий дать ответ,
Посредники меж судьбами и Роком,
Мы видим их, а может быть и нет...

Встреча и прощание
В этом разделе описаны популярные выражения, которые японцы используют, когда встречаются или прощаются.
Группа со значением "Привет"
Охаё годзаймасу (Ohayou gozaimasu) - "Доброе утро". Вежливое приветствие. В молодежном общении может использоваться и вечером. Напоминаю, что в большинстве случаев "у" после глухих согласных не произносится, то есть, данное выражение обычно произносится как "Охаё годзаймас".
Охаё (Ohayou) - Неформальный вариант.
Оссу (Ossu) - Очень неформальный мужской вариант. Часто произносится как "Осс".
Коннитива (Konnichiwa) - "Добрый день". Обычное приветствие.
Комбанва (Konbanwa) - "Добрый вечер". Обычное приветствие.
Хисасибури дэсу (Hisashiburi desu) - "Давно не виделись". Стандартный вежливый вариант.
Хисасибури нэ? (Hisashiburi ne?) - Женский вариант.
Хисасибури да наа... (Hisashiburi da naa) - Мужской вариант.
Яххо! (Yahhoo) - "Привет". Неформальный вариант.
Оой! (Ooi) - "Привет". Весьма неформальный мужской вариант. Обычное приветствие при перекличке на большом расстоянии.
Ё! (Yo!) - "Привет". Исключительно неформальный мужской вариант.
Гокигэнъё (Gokigenyou) - "Здравствуйте". Редкое, очень вежливое женское приветствие.
Моси-моси (Moshi-moshi) - "Алло". Ответ по телефону.
Группа со значением "Пока"
Саёнара (Sayonara) - "Прощай". Обычный вариант. Говорится, если шансы скорой новой встречи невелики.
Сараба (Saraba) - "Пока". Неформальный вариант.
Мата асита (Mata ashita) - "До завтра". Обычный вариант.
Мата нэ (Mata ne) - Женский вариант.
Мата наа (Mata naa) - Мужской вариант.
Дзя, мата (Jaa, mata) - "Еще увидимся". Неформальный вариант.
Дзя (Jaa) - Совсем неформальный вариант.
Дэ ва (De wa) - Чуть более формальный вариант.
Оясуми насай (Oyasumi nasai) - "Спокойной ночи". Несколько формальный вариант.
Оясуми (Oyasumi) - Неформальный вариант.
"Да" и "Нет"
В этом разделе описаны популярные выражения, часто встречающиеся в речи японцев и персонажей аниме и манги и выражающие различные варианты согласия и несогласия.
Группа со значением "Да"
Хай (Hai) - "Да". Универсальное стандартное выражение. Также может значить "Понимаю" и "Продолжайте". То есть, оно совсем не обязательно означает согласие.
Хаа (Haa) - "Да, господин". Очень формальное выражение.
Ээ (Ee) - "Да". Не очень формальная форма.
Рёкай (Ryoukai) - "Так точно". Военный или полувоенный вариант.
Группа со значением "Нет"
Иэ (Ie) - "Нет". Стандартное вежливое выражение. Также вежливая форма отклонения благодарности или комплимента.
Най (Nai) - "Нет". Указание на отсутствие или несуществование чего-либо.
Бэцу ни (Betsu ni) - "Ничего".
Группа со значением "Конечно":
Наруходо (Naruhodo) - "Конечно", "Конечно же".
Мотирон (Mochiron) - "Естественно!" Указание на уверенность в утверждении.
Яхари (Yahari) - "Так я и думал".
Яппари (Yappari) - Менее формальная форма того же самого.
Группа со значением "Может быть"
Маа... (Maa) - "Может быть..."
Саа... (Saa) - "Ну..." В смысле - "Возможно, но сомнения еще остаются".
Группа со значением "Неужели?"
Хонто дэсу ка? (Hontou desu ka?) - "Неужели?" Вежливая форма.
Хонто? (Hontou?) - Менее формальная форма.
Со ка? (Sou ka?) - "Надо же..." Иногда произносится как "Су ка!"
Со дэсу ка? (Sou desu ka?) - Формальная форма того же самого.
Со дэсу нээ... (Sou desu nee) - "Вот оно как..." Формальный вариант.
Со да на... (Sou da naa) - Мужской неформальный вариант.
Со нээ... (Sou nee) - Женский неформальный вариант.
Масака! (Masaka) - "Не может быть!"
Выражения вежливости
В этом разделе описаны популярные выражения вежливости, часто встречающиеся в речи японцев и персонажей аниме и манги, но не всегда однозначно переводимые на русский и другие языки.
Группа со значением "Пожалуйста"
Онэгай симасу (Onegai shimasu) - Весьма вежливая форма. Может использоваться самостоятельно. Особенно часто используется в просьбах типа "сделайте нечто для меня". Напоминаю, что в большинстве случаев "у" после глухих согласных не произносится, то есть, данное выражение обычно произносится как "Онэгай симас".
Онэгай (Onegai) - Менее вежливая, более часто встречающаяся форма.
- кудасай (kudasai) - Вежливая форма. Добавляется как суффикс к глаголу. Например, "китэ-кудасай" - "Пожалуйста, приходите".
- кудасаймасэн ка? (kudasaimasen ka) - Более вежливая форма. Добавляется как суффикс к глаголу. Переводится как "не могли бы вы сделать нечто для меня?". Например, "китэ-кудасаймасэн ка?" - "Не могли бы вы придти?".
Группа со значением "Спасибо"
Домо (Doumo) - Краткая форма, обычно говорится в ответ на небольшую "бытовую" помощь, скажем, в ответ на поданное пальто и на предложение войти.
Аригато годзаймасу (Arigatou gozaimasu) - Вежливая, несколько формальная форма. Напоминаю, что в большинстве случаев "у" после глухих согласных не произносится, то есть, данное выражение обычно произносится как "Аригато годзаймас".
Аригато (Arigatou) - Менее формальная вежливая форма.
Домо аригато (Doumo arigatou) - "Большое спасибо". Вежливая форма.
Домо аригато годзаймасу (Doumo arigatou gozaimasu) - "Огромное вам спасибо". Очень вежливая, формальная форма.
Катадзикэнай (Katajikenai) - Старомодная, очень вежливая форма.
Осэва ни наримасита (Osewa ni narimashita) - "Я - ваш должник". Очень вежливая и формальная форма.
Осэва ни натта (Osewa ni natta) - Неформальная форма с тем же значением.
Группа со значением "Пожалуйста"
До итасимаситэ (Dou itashimashite) - Вежливая, формальная форма.
Иэ (Iie) - "Не за что". Неформальная форма.
Группа со значением "Простите"
Гомэн насай (Gomen nasai) - "Извините, пожалуйста", "Прошу прощения", "Мне очень жаль". Весьма вежливая форма. Выражает сожаление по некоторому поводу, скажем, если приходится кого-то потревожить. Обычно не является собственно извинением за существенный проступок (в отличие от "сумимасэн").
Гомэн (Gomen) - Неформальная форма.
Сумимасэн (Sumimasen) - "Прошу прощения". Вежливая форма. Выражает извинение, связанное с совершением существенного проступка.
Суманай/Суман (Sumanai/Suman) - Не очень вежливая, обычно мужская форма.
Суману (Sumanu) - Не очень вежливая, старомодная форма.
Сицурэй симасу (Shitsurei shimasu) - "Прошу прощения". Очень вежливая формальная форма. Используется, скажем, чтобы войти в кабинет начальника.
Сицурэй (Shitsurei) - Аналогично, но менее формальная форма
Мосивакэ аримасэн (Moushiwake arimasen) - "Мне нет прощения". Очень вежливая и формальная форма. Используется в армии или бизнесе.
Мосивакэ най (Moushiwake nai) - Менее формальный вариант.
Прочие выражения
Додзо (Douzo) - "Прошу". Краткая форма, предложение войти, взять пальто и так далее. Обычный ответ - "Домо".
Тётто... (Chotto) - "Не стоит беспокоиться". Вежливая форма отказа. Например, если вам предлагают выпить чаю.
Стандартные бытовые фразы
В этом разделе приведены бытовые фразы, часто встречающиеся в речи японцев и персонажей аниме и манги, но не всегда однозначно переводимые на русский и другие языки.
Группа "Уход и возвращение"
Иттэ кимасу (Itte kimasu) - "Я ушел, но еще вернусь". Произносится при уходе на работу или в школу.
Тётто иттэ куру (Chotto itte kuru) - Менее формальная форма. Обычно значит нечто вроде "Я выйду на минутку".
Иттэ ирасяй (Itte irashai) - "Возвращайся поскорей".
Тадайма (Tadaima) - "Я вернулся, я дома". Иногда говорится и вне дома. Тогда эта фраза значит "духовное" возвращение домой.
Окаэри насай (Okaeri nasai) - "Добро пожаловать домой". Обычный ответ на "Тадайма".
Окаэри (Okaeri) - менее формальная форма.
Группа "Еда"
Итадакимасу (Itadakimasu) - Произносится перед тем, как начать есть. Буквально - "Я принимаю [эту пищу]". Напоминаю, что в большинстве случаев "у" после глухих согласных не произносится, то есть, данное выражение обычно произносится как "Итадакимас".
Готисосама дэсита (Gochisousama deshita) - "Спасибо, было очень вкусно". Произносится по окончании еды.
Готисосама (Gochisousama) - Менее формальная форма.
Восклицания
В этом разделе приведены различные восклицания, часто встречающиеся в речи японцев и персонажей аниме и манги, но не всегда однозначно переводимые на русский и другие языки.
Кавайи! (Kawaii) - "Какая прелесть!" Часто употребляется по отношению к детям, девушкам, очень красивым парням. Вообще, в этом слове сильно значение "видимость слабости, женственности, пассивности (в сексуальном смысле этого слова)". По мнению японцев, наиболее "кавайи" создание - это белокурая пай-девочка лет четырех-пяти с европейскими чертами лица и голубыми глазами.
Сугой! (Sugoi) - "Круто" или "Крутой/крутая!" По отношению к людям используется для обозначения "мужественности".
Каккоии! (Kakkoii!) - "Крутой, красивый, офигительный!"
Сутэки! (Suteki!) - "Крутой, очаровательный, прекрасный!" Напоминаю, что в большинстве случаев "у" после глухих согласных не произносится, то есть, данное выражение обычно произносится как "Стэки!".
Ковай! (Kowai) - "Страшно!" Выражение испуга.
Абунай! (Abunai) - "Опасно!" или "Берегись!"
Хидой! (Hidoi!) - "Злюка!", "Злобно, плохо".
Тасукэтэ! (Tasukete) - "На помощь!", "Помогите!" Напоминаю, что в большинстве случаев "у" после глухих согласных не произносится, то есть, данное выражение обычно произносится как "Таскэтэ!".
Ямэро!/Ямэтэ! (Yamero/Yamete) - "Остановитесь!"
Дамэ! (Dame) - "Нет, не делайте этого!"
Хаяку! (Hayaku) - "Быстрее!"
Маттэ! (Matte) - "Постойте!"
Ёси! (Yoshi) - "Так!", "Давай!". Обычно произносится как "Ёсь!".
Икудзо! (Ikuzo) - "Пошли!", "Вперед!"
Итай!/Итээ! (Itai/Itee) - "Ой!", "Больно!"
Ацуй! (Atsui) - "Горячо!"
Дайдзёбу! (Daijoubu) - "Все в порядке", "Здоров".
Кампай! (Kanpai) - "До дна!" Японский тост.
Гамбаттэ! (Ganbatte) - "Не сдавайся!", "Держись!", "Выложись на все сто!", "Постарайся на совесть!" Обычное напутствие в начале трудной работы.
Ханасэ! (Hanase) - "Отпусти!"
Хэнтай! (Hentai) - "Извращенец!"
Урусай! (Urusai) - "Заткнись!"
Усо! (Uso) - "Ложь!"
Ёкатта! (Yokatta!) - "Слава богу!", "Какое счастье!"
Ятта! (Yatta) - "Получилось!"

БГЫРЫЗ (сущ.) пакость, дрянь, гадость.
Примeр: "На вкус - бгырыз, зато мгновенно на ноги поднимет."
БДРАНГ см. вагурц
БЗДЫРНЫЙ (прил.) Жалкий, смешной, дурацкий.
Пример: "За эти бздырные два кладня я даже с места не поднимусь."
БРЫННЫЙ (прил.) отрицательная характеристика.
Пример: "А чтоб ты помер в сортире, ошган брыный!" дальше

Григорий Горин. Забыть Герострата!

Трагикомедия в двух частях
Действующие лица
Человек театра.
Тиссаферн -- повелитель Эфеса, сатрап персидского царя.
Клементина -- его жена.
Клеон -- архонт-басилей Эфеса.
Герострат
К р и с и п п -- ростовщик.
Эрита -- жрица храмаАртемиды
Тюремщик.
Первый горожанин.
Второй горожанин.
Третий горожанин.

Место действия -- город Эфес.
Время действия -- 356 год до нашей эры.

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *


Вначале -- шум, крики, стоны, грохот падающих камней, а затем сразу
наступает тишина. Зловещая тишина. Всего несколько секунд тишины которые
нужны людям, чтобы понять случившееся и предаться слезам и отчаянию...
На авансцене -- Человек театра.

Человек театра. В четвертом веке до нашей эры в греческом городе Эфесе
сожжен храм Артемиды. Сто двадцать лет строили его мастера. По преданию,
сама богиня помогала зодчим. Храм был так великолепен, что его внесли в
число семи чудес света. Толпы людей со всего мира стекались к его подножию,
чтобы поклониться богине и поразиться величию дел человеческих. Храм
простоял сто лет. Он мог бы простоять тысячелетия, а простоял всего сто лет.
В роковую ночь триста пятьдесят шестого года житель Эфеса, базарный торговец
по имени Герострат, сжег храм Артемиды.

КАРТИНА ПЕРВАЯ


Человек театра зажигает тусклый бронзовый светильник. Высвечивается
тюремная камера.

Человек театра. Тюрьма города Эфеса. Каменный мешок. Мрачный подвал.
Древние греки умели воздвигать прекрасные дворцы и храмы, но не тюрьмы.
Тюрьмы во все времена строились примитивно... (Ищет, куда бы сесть; не найдя
отходит к краю сцены. )

За кулисами слышатся какая-то возня и брань. Открывается дверь,
разъяренный Тюремщик втаскивает в камеру Герострата. У Герострата довольно
потрепанный вид: хитон разорван, на лице и на руках ссадины. Втащив
Герострата в камеру, Тюремщик неожиданно дает ему сильную оплеуху, отчего
тот летит на пол.

Герострат. Не смей бить меня!
Тюремщик. Молчи, мерзавец! Прибью! Зачем только воины отняли тебя у
толпы?! Там, на площади, могли сразу и прикончить! Так нет, надо соблюдать
закон, тащить в тюрьму, марать руки... Тьфу!
Герострат (поднимаясь с пола). И все-таки ты не имеешь права бить меня.
Я -- не раб, я -- человек!
Тюремщик. Заткнись! Какой ты человек? Взбесившийся пес! Сжег храм! Это
что же?! Как можно на такое решиться? Ну ничего... Завтра утром тебя
привяжут ногами к колеснице и твоя башка запрыгает по камням. Уж я-то
полюбуюсь этим зрелищем, будь уверен.
Герострат. Лайся, лайся, тюремщик. Сегодня я слышал слова и покрепче.
(Стонет. ) Ой, мое плечо! Они чуть не сломали мне руку... Ох, как болит. Дай
воды!
Тюремщик. Еще чего!
Герострат. Дай воды. У меня пересохло в горле, и надо обмыть раны,
иначе они начнут гноиться.
Тюремщик. Э-э, парень, ты и вправду безумец! Тебя завтра казнят, а ты
волнуешься, чтоб не гноились раны...
Герострат (кричит). Дай воды! Ты обязан принести воду!
Тюремщик (подходит к Герострату и вновь дает ему оплеуху}. Вот тебе
вода, вино и все остальное! (Собирается уходить. )
Герострат. Постой, у меня к тебе есть дело.
Тюремщик. Не желаю иметь с тобой никаких дел!
Герострат. Подожди! Смотри, что у меня есть. (Достает серебряную
монету. ) Афинская драхма! Если выполнишь мою просьбу, то получишь ее.
Тюремщик (усмехаясь). И так получу. (Надвигается на Герострата. )
Герострат (отступая). Так не получишь!
Тюремщик (продолжая надвигаться). Уж не думаешь ли бороться со мной,
дохляк? Ну?! (Протягивает руку) Дай сюда!
Герострат. Так не получишь! Так не получишь! (Сует монету в рот,
давясь, проглатывает ее. ) Теперь тебе придется подождать моей смерти.
Тюремщик (опешив). Ах ты!.. (Секунду смотрит на Герострата, раздумывая,
нельзя ли каким-нибудь путем вытрясти из него монету, потом плюет с досады и
поворачивается, чтобы уйти. )
Герострат. Стой!
Тюремщик. Чего еще?
Герострат. У меня еще монета. (Достает новую монету. )
Тюремщик тут же делает попытку подойти к Герострату.
Оставь! Клянусь, она ляжет в животе рядом с первой! Будешь слушать или
нет? Ну? Не заставляй меня глотать столько серебра натощак.
Тюремщик (сдаваясь). Чем ты хочешь?
Герострат. Вот это уже разговор... Знаешь дом ростовщика Крисиппа?
Тюремщик. Знаю.
Герострат. Пойдешь туда и скажешь Крисиппу, что я прошу его немедля
прийти ко мне.
Тюремщик. Чего выдумал! Станет уважаемый гражданин бежать в тюрьму на
свидание с мерзавцем!..
Герострат. Станет! Скажешь ему, что у меня для него есть дело. Выгодное
дело! Слышишь? Скажи: очень выгодное дело. Оно пахнет целым состоянием,
понял? А когда он придет, я дам тебе драхму... И вторую! (Достает монету. )
Это настоящие серебряные драхмы, а не наши эфесские кружочки. Ну? Что ты
задумался? Или тюремщикам повысили жалованье?
Тюремщик. Ох мерзавец! В жизни не видел такого мерзавца. Ладно, схожу.
Но если ты меня обманешь, то, клянусь богами, я распорю тебе живот и получу
все, что мне причитается. (Уходит. )
Герострат, задумавшись, ходит по камере, потирая ушибленное плечо.
Человек театра наблюдает за ним.
Герострат. Зачем ты явился к нам, человек?
Человек театра. Хочу понять, что произошло более двух тысяч лет назад в
городе Эфесе.
Герострат. Глупая затея. К чему ломать голову над тем, что было так
давно? Разве у вас мало своих проблем?
Человек театра. Есть вечные проблемы, которые волнуют людей. Чтобы
понять их, не грех вспомнить о том, что было вчера, недавно и совсем давно.
Герострат. И все-таки бестактно вмешиваться в события столь отдаленные.
Человек театра. К сожалению, я не могу вмешиваться. Я буду только
следить за логикой их развития.
Герострат. Что ж тебя сейчас интересует?
Человек театра. Хочу понять: тебе страшно?
Герострат (вызывающе). Нисколько!!
Человек театра. Это -- реплика для историков. А как на самом деле?
Герострат. Страшно. Только это не такой страх, какой был. Это --
четвертый страх.
Человек театра. Почему четвертый?
Герострат. Я уже пережил три страха. Первый страх пришел, когда я
задумал то, что теперь сделал. Это был страх перед дерзкой мыслью. Не очень
страшный страх, и я поборол его мечтами о славе. Второй страх охватил меня
там, в храме, когда я лил смолу на стены и разбрасывал паклю. Этот страх был
посильнее первого. От него задрожали руки и так пересохло во рту, что язык
прилип к небу. Но и это был не самый страшный страх, я подавил его вином.
Десяток-другой глотков! От этого не пьянеешь, но страх проходит... Самым
страшным был третий страх. Горел храм, уже валились перекрытия, и рухнула
одна из колонн, -- она упала как спиленный дуб, и ее мраморная капитель
развалилась на куски. А со всех сторон бежали люди. Никогда ни на какой
праздник не сбегалось столько зевак! Женщины, дети, рабы, метеки, персы...
Всадники, колесницы, богатые и бедные граждане города -- все бежали к моему
костру. И орали, и плакали, и рвали на себе волосы, а я взбежал на
возвышение и крикнул: "Люди! Этот храм сжег я. Мое имя Герострат!!! " Они
услышали мой крик, потому что сразу стало тихо, только огонь шипел, доедая
деревянные балки. Толпа двинулась на меня. Двинулась молча. Я и сейчас вижу
их лица, их глаза, в которых светились отраженные языки пламени. Вот тогда
пришел самый страшный страх. Это был страх перед людьми, и я ничем не мог
его погасить... А сейчас четвертый страх -- страх перед смертью... Но он
слабее всех, потому что я не верю в смерть.
Человек театра. Не веришь? Неужели ты надеешься избежать расплаты?
Герострат. Пока, как видишь, я жив.
Человек театра. Но это "пока"...
Герострат. А зачем мне дана голова? Надо придумать, как растянуть это
"пока" до бесконечности.

За стеной слышны шум, крики, звуки борьбы.

Человек театра. Боюсь, у тебя не осталось времени для раздумий,
Герострат. Там, у входа, -- толпа. Она ворвалась в тюрьму!.. Сюда идут...
Герострат (в страхе). Они не имеют права!.. Это самосуд! (Кричит. ) Эй,
стража! Воины! Помогите! (Мечется по камере. ) Сделай что-нибудь, человек!
Останови их!
Человек театра. Я не имею права вмешиваться, Герострат. Но так нельзя!
Надо соблюдать законы! Человек театра. Странно слышать эти слова от тебя...

Распахивается дверь, в камеру врываются три горожанина.

Герострат. Кто вы? Что вам надо?..
Первый горожанин. Выходи!
Герострат. Вы будете за это отвечать!.. Подонки! Безмозглые скоты! Не
смейте ко мне прикасаться!
Третий горожанин. Он еще лается, подлец! Вяжи его!
Второй горожанин (надвигаясь на Герострата). Выходи, Герострат. Сумей
достойно встретить смерть.
Герострат. Кто дал вам право?! Идиоты!.. (Почти плачет) Не трогайте
меня... Прошу вас...
Второй горожанин (кладет руку на плечо Герострату). Пошли.

Быстро входит Клеон, высокий седовласый мужчина лет пятидесяти. На нем
-- дорогой белый гиматий (что-то вроде плаща), отделанный красной каймой.

Клеон (властно, горожанам). Оставьте его! Увидев Клеона, горожане
послушно отпускают Герострата. Кто вы?
Первый горожанин. Мы -- граждане Эфеса.
Клеон. Ваши имена?
Второй горожанин. Зачем они тебе, Клеон?.. Мы ничем не знамениты... Я
-- каменщик, он -- гончар, этот (оказывает на третьего) -- цирюльник.
Клеон. И все-таки, почему вы не хотите назваться?
Второй горожанин. Мы говорим не от своего имени, архонт. Нас послал
народ.
Клеон. Что хочет народ?
Первый горожанин. Народ хочет судить Герострата.
Клеон. Суд состоится завтра или послезавтра -- в тот день, когда я
назначу.
Первый горожанин. Народ взбешен. Он считает, что ни к чему
откладывать...
Третий горожанин. У нас чешутся руки на этого подлеца!..
Клеон (сердито перебивая). Народ избрал меня своим архонтом! Или имя
Клеона ничего не значит больше для эфесцев?! Тогда переизберите меня! Но
пока я верховный судья, в городе будут соблюдаться закон и порядок! Так и
передайте толпе, которая вас прислала.
Первый горожанин. Мы передадим, но как она поступит -- неизвестно.
Клеон. Самосуда не допущу! Все должно быть по закону. А закон гласит:
каждый, кто убьет преступника до суда, сам достоин смерти! Это решение
принято Народным собранием, и его никто не отменял. Герострат будет наказан,
клянусь вам! Вы не верите моему слову?
Второй горожанин. Мы верим тебе, архонт... Ты никогда не обманывал нас.
Первый горожанин. Сдержи слово и на этот раз... Третий горожанин
(Герострату). Мы с тобой рассчитаемся!

Горожане уходят. Клеон и Герострат некоторое время молча смотрят друг
на друга: Клеон -- спокойно и даже с некоторым любопытством. Герострат
оправился от испуга и теперь глядит вызывающе дерзко.

Герострат. Хайре, Клеон! (Клеон молчит. ) Хайре, Клеон! Ты считаешь
недостойным приветствовать гражданина Эфеса? (Клеон молчит. ) Что ж, будем
молчать, хотя это глупо. Ведь ты пришел ко мне, а не наоборот.
Клеон. Будем говорить. Просто мне хотелось вдоволь насмотреться на
тебя.
Герострат. Не ожидал увидеть человека? Думал, что у меня торчат клыки
или растут рога?
Клеон. Нет, я тебя таким примерно и представлял. Но мне казалось, что у
тебя должно быть прыщавое лицо.
Герострат. Почему?
Клеон. Так мне казалось...
Герострат. Нет, Клеон, у меня чистое лицо, белые зубы и здоровое тело.
Клеон. Ну что ж, тем хуже для тебя. Завтра это тело, очевидно, сбросят
в пропасть. Ты ведь хотел этого, Геростор?
Герострат (зло). Меня зовут Геростратом! И ты напрасно делаешь вид,
будто не помнишь моего имени...
Клеон. Твое имя будет забыто.
Герострат. Нет! Теперь оно останется в веках. Кстати, о тебе, Клеон,
будут вспоминать только потому, что ты судил меня.
Клеон. Надеюсь, потомки посочувствуют мне за эту неприятную
обязанность... Однако хватит болтать о вечности, Герострат. Впереди у тебя
только одна ночь. Расскажи лучше о себе -- суду надо знать, кто ты и откуда.
Герострат. С удовольствием! Я -- Герострат, сын Стратона, уроженец
Эфеса, свободный гражданин. Мне тридцать два года, по профессии я торговец.
Продавал на базаре рыбу, зелень, шерсть. У меня были два раба и два быка.
Рабы сбежали, быки подохли... Я разорился, плюнул на коммерцию и стал
профессиональным поджигателем храмов.
Клеон. У тебя были сообщники?
Герострат. Я все сделал один!
Клеон. Только не вздумай лгать, Герострат, иначе правду придется
говорить под пыткой!
Герострат. Клянусь: я был один. Посуди сам, какой смысл делиться
славой?
Клеон. Как ты проник в храм?
Герострат. Обыкновенно, через вход. Я пришел туда вечером, спрятался в
одном зале, а ночью, когда жрецы ушли, принялся за работу.
Клеон. Как тебе удалось так незаметно пронести в храм кувшин со смолой?
Герострат. Я не прятал его, а пронес у всех на виду. Жрецов интересу ют
только ценные дары, которые богатые люди при носят к алтарю боги ни. Мой
треснутый кувшин не вызвал у них никакого интереса.
Клеон. Ты был пьян?
Герострат. Нет! Всего несколько глотков -- для смелости.
Клеон. Твой сосед-торговец сказал, что однажды на базаре ты упал в
обморок.
Герострат. И не один раз, Клеон. Но это вовсе не значит, что я
припадочный... (Смеется. ) О, это очень забавная история! Видишь ли, когда
мои торговые дела пошли совсем плохо и ростовщики отняли у меня все до
последнего обола, я не стал гнушаться любой работой, лишь бы за нее хорошо
платили. Ты знаешь, что по законам наших базаров нельзя поливать рыбу водой,
дабы она не прыгала и не выглядела свежей, чем на самом деле. Надсмотрщики
строго штрафуют торговцев, нарушающих это правило. Вот тогда я и придумал
обмороки... Гуляешь в рыбных рядах и вдруг -- ах! -- валишься на корзинки.
Торговцы льют на меня воду и не-ча-ян-но брызгают на рыбку... Поди
придерись: рыба получает влагу, я -- деньги.
Клеон. Хитро!
Герострат. Но все равно надсмотрщики поняли наконец, что их дурачат, и
меня здорово отлупили.
Клеон. Тебя, очевидно, часто лупил и?
Герострат. Бывало. Люди не прощают тому, кто умнее их.
Клеон. Люди не прощают тому, кто считает их дураками. Ты женат?
Герострат. Был, но развелся. Моя жена -- Теофила, дочь ростовщика
Крисиппа. Он дал за нее десять тысяч драхм, а я клюнул на приданое и забыл,
что вместе с деньгами придется брать в дом глупую и некрасивую женщину...
Мало того, через четыре месяца после свадьбы она родила сына. Я понял, что
меня надули, и подал в суд. Но мошенник Кри-сипп выиграл процесс, убедив
всех, что я обольстил его "невинное" дитя задолго до свадьбы. Нас развели,
и, по существующим законам, мне пришлось вернуть Крисиппу все приданое плюс
восемнадцать процентов неустойки. Даже на собственной дочери этот мошенник
заработал.
Клеон. Я сразу понял, что ты неудачник.
Герострат. Да, это так. Мне не везло ни в спорах, ни в игре в кости, ни
в петушиных боях.
Клеон. И за все это ты решил отомстить людям?
Герострат. Я никому не мстил, Клеон. Просто мне вдруг надоело прозябать
в безвестности... Я понял, что достоин лучшей судьбы. И вот сегодня мое имя
знает каждый.
Клеон. Несчастный! Сегодня весь город повторяет твое имя с проклятьями.
Герострат. Пускай'.. Сегодня проклинают, завтра будут относиться с
интересом, через год полюбят, через пять -- будут обожать. Шутка ли сказать,
человек бросил вызов богам! Кто до меня на это решился? Разве что Прометей?
Клеон (сердито). Не смей сравнивать, негодяй! Прометей взял у бога
огонь, чтобы подарить его людям, а ты взял огонь, чтобы обворовать людей!
Храм Артемиды был гордостью Эфеса. С детских лет мы любовались им, мы
берегли его, потому что знали: в каждой мраморной колонне, в каждой фигуре
барельефа лежит сто двадцать лет человеческого труда. Ты слышишь, Герострат?
Сто двадцать лет! Менялись поколения, мастера строили и учили своему
искусству сыновей, чтобы те обучили внуков... Для чего они это делали?
Неужели для того, чтоб однажды пришел мерзавец и все это обратил в пепел?!
Нет, Герострат, ты плохо знаешь людей. Они забудут твое имя, как забывают
страшные сны.
Герострат. Ну что ж, посмотрим.
Клеон. Ты не посмотришь! Завтра к вечеру тебя не будет.
Герострат (вызывающе). Посмотрим...
Клеон. Не понимаю, на что ты надеешься?
Герострат. На людей, Клеон!
Клеон. На каких людей?!
Герострат. Да хотя бы на тебя. Ведь только что ты спас меня от смерти.

Клеон подозрительно смотрит на Герострата, потом, недоуменно пожав
плечами, уходит.

Человек театра. Ты действительно не теряешь надежды, Герострат?
Герострат. Конечно, нет. Есть мудрая пословица на этот счет. Теряя
деньги, говорит она, -- приобретаешь опыт, теряя жену -- приобретаешь
свободу, теряя здоровье -- приобретаешь удовольствия... Но нельзя терять
надежду; теряя надежду -- теряешь все!
Человек театра. Тебя казнят! Логика событий...
Герострат (перебивая). Оставь свою логику, человек. Она -- плохой
советчик. Почему меня не убили там, у храма, и сейчас, в тюрьме?
Человек театра. Люди гуманны...
Герострат. Если они гуманны, зачем завтра меня хотят казнить?
Человек театра. Ты причинил горе людям, оскорбил их достоинство и
должен быть наказан.
Герострат. Чушь! Разве есть справедливость в том, что из-за украденной
жены греки разрушили Трою и перебили всех троянцев? Какой логикой объяснишь
ты эту жестокость? И вот, смотри, прошло время, а Гомер воспел их в
"Илиаде". Нет, не логика нужна мне, а сила. Дай мне почувствовать силу, и я
начну управлять событиям и людьми, а уж потом философы найдут оправдание
всему, что произошло.
Человек театра. Возможно. Но потом все равно придут другие философы и
восстановят истину.
Герострат (нервно). Мне некогда спорить с тобой! У меня слишком мало
времени. Где этот мошенник Крисипп? Приведи его, он заставляет себя ждать...
Человек театра. Я здесь не затем, чтобы тебе прислуживать. (Отходит в
сторону и продолжает наблюдать за действием. )

Входит Крисиип, толстый старый человек, в богатом
пурпурном гимантии.

Герострат (обрадованно). Наконец-то! Приветствую тебя, Крисипп!
Крисипп. Несмотря на свою занятость, не смог отказать в удовольствии
плюнуть тебе в рожу.
Герострат. Плюй! Сейчас я стерплю и это.
Крисипп. Нет, серьезно! Ты ведь знаешь, сколько у меня дел! Сегодня
прибыл товар с Крита -- надо пойти проверить, надо зайти на базар, побывать
у менялы, потом -- в суде: сегодня судят двух моих должников, потом деловая
встреча с персидским купцом... Но жена вцепилась в меня, кричит: "Крисипп,
оставь все дела, пойди и плюнь в рожу Герострату! " Как я мог отказать в
просьбе любимой женщине? (Плюет лицо Герострату. ) Это тебе от нее!
Герострат (утираясь). Хорошо! Плюй еще от лица дочери, и перейдем к
делу!
Крисипп. Дочь просила выцарапать тебе глаза и вырвать язык.
Герострат. Нет, это не годится. Я должен видеть тебя и говорить с
тобой.
Крисипп. О чем нам говорить, ничтожнейший из людей?
Герострат. О деньгах, Крисипп. Разве это не тема для разговора? Я
должен тебе сто драхм.
Крисипп. Конечно, должен, мерзавец. Но как я теперь их получу?
Бесчестный человек! Ты и храм-то сжег, наверное, только для того, чтобы со
мной не рассчитываться.
Герострат. Я хочу вернуть тебе долг.
Крисипп (удивленно). Это благородно. У тебя, видно, завалялся кусочек
совести. (Протягивает руку. ) Давай!
Герострат. У меня при себе только две драхмы, да и те я обещал
тюремщику.
Крисипп. Тогда я должен выполнить поручение дочери. Нам не о чем
разговаривать.
Герострат. Не спеши! Я верну тебе долг, да еще с такими процентами,
которые тебе и не снились. Я хочу продать тебе это... (Достает папирусный
свиток. )
Крисипп. Что в этом папирусе?
Герострат. Записки Герострата! Мемуары человека, поджегшего самый
великий храм в мире. Здесь есть все: жизнеописание, стихи, философия.
Крисипп. И зачем мне нужна эта пачкотня?
Герострат. Глупец, я предлагаю тебе чистое золото! Ты отдашь это
переписчикам и будешь продавать по триста драхм каждый свиток.
Крисипп. Оставь это золото себе. Кто сейчас делает деньги на
сочинениях? Мы живем в беспокойное время. Люди стали много кушать и мало
читать. Торговцы папирусами едва сводят концы с концами. Эсхила никто не
берет. Аристофан идет по дешевке. Да что Аристофан?! Гомером завалены
склады, великим Гомером! Кто же будет покупать произведения такого
графомана, как ты?
Герострат. Ты дурак, Крисипп! Извини меня, но ты -- большой дурак! Не
понимаю, как с твоей сообразительностью ты до сих пор не разорился? Что ты
равняешь вино и молоко? Я предлагаю тебе не занудливые мифы, а "Записки
поджигателя храма Артемиды Эфесской"! Да такой папирус у тебя с руками
оторвут! Подумай, Крисипп! Разве не интересны мысли такого чудовища, как я?
Обыватель будет смаковать каждую строчку! Я уже вижу, как он читает эту
рукопись своей жене, а та повизгивает от страха и восторга.
Крисипп (задумавшись). Правители города запретят продажу твоего
папируса.
Герострат. Тем лучше! Значит, цена повысится!
Крисипп. Ты не так глуп, как казалось... Ладно, давай!
Герострат. Что -- давай? Что -- давай?
Крисипп. Ты же собирался со мной рассчитываться? В уплату твоего долга
я и возьму этот папирус.
Герострат (возмущенно). Что? Ты собираешься получить мое бессмертное
творение за сто драхм? Имей совесть! Это -- подлинник! Здесь -- моя подпись.
Тысячу драхм, не меньше!
Крисипп. Как? Тысячу?! О боги! У этого человека действительно помутился
разум! Тысячу драхм!
Герострат. Успокойся, не тысячу. Я тебе должен был сотню, значит, с
тебя еще девятьсот. По рукам?
Крисипп. Ни когда!! Такую сумму -- за сомнительны и товар? Я перестану
себя уважать.
Герострат. Какая твоя цена?
Крисипп. Моя?.. Моя... Слушай, а зачем тебе деньги? Тебя же завтра
казнят!
Герострат. Не твое дело. Я продаю -- ты покупаешь, плати!
Крисипп. Но покойнику не нужны наличные. Там серебро не принимают.
Герострат. Тебя это не касается. Называй цену.
Крисипп. Ну, из доброго чувства... Просто из любопытства... Чтоб самому
почитать на досуге... Сто пятьдесят драхм!
Герострат. Ступай, Крисипп! (Убирает папирус. ) Иди, иди... Закупай
финики и продавай фиги. Зарабатывай по одной драхме на процентах и не забудь
вырвать себе волосы, когда поймешь, что потерял миллионы. Я немедленно
позову к себе ростовщика Менандра, и он, не раздумывая, выложит мне полторы
тысячи...
Крисипп. А вот это нечестно! Ты ведь все-таки мой бывший родственник.
Герострат. Когда ты сдирал с меня деньги, то не очень думал о
родственных чувствах. Ступай, Крисипп!
Крисипп. Двести!
Герострат. Несерьезно.
Крисипп. Двести пятьдесят!
Герострат. Не жмись, Крисипп! Предлагаю тебе гениальное произведение.
(Достает папирус. ) Ты только послушай. ( Читает. )
Ночь опустилась меж тем над Эфесом уснувшим. В храме богини стоял я
один, со смолою и паклей! От этого -- мороз по коже!
Крисипп. Триста! Герострат.
"О Герострат! -- обратился к себе я с призывом. -- Будь непреклонен,
будь смел и исполни все то, что заду мал! "
Крисипп. Ты выбиваешься из гекзаметра, -- четыреста!
Герострат. Факел в руке моей вспыхнул, как солнце на небе, И осветил
мне божественный лик Артемиды! (Крисиппу. ) Семьсот!
Крисипп. Четыреста пятьдесят, Герострат, больше не могу.
Герострат. "Слушай, богиня! -- тогда закричал я статуе, -- Слушай меня,
трепещи и... " (Прерывая чтение. ) Ладно, давай пятьсот! Согласен?
Крисипп (со вздохом). Согласен... (Передразнивает. ) "Статуя"!
Безграмотный писака.
Герострат. Сойдет и так! Давай деньги!
Крисипп. У меня нет при себе. Давай папирус, я схожу домой...
Герострат. Не хитри. Люди твоей профессии не выходят в город без
кошелька.
Крисипп (вздымая руки). Клянусь: у меня нет при себе!
Герострат. Не тряси руками -- ты звенишь!
Крисипп (сдаваясь). Хорошо! Подавись моими деньгами, разбойник!
(Отсчитывает Герострат у монеты, забирает папирус. ) Ох, прогорю я с твоим
сочинением...
Герострат. Не лги самому себе, Крисипп. Ты никогда не дашь драхмы, если
не веришь, что она принесет за собой сто.
Крисипп (пряча папирус). Спасибо за комплимент. А у тебя неплохо
скроены мозги, Герострат. Жаль, что раньше ты не дарил мне ни каких идей.
Герострат. Раньше ты бы меня не стал слушать, Крисипп. Раньше я был
всего лишь твой бедный зять, а теперь у меня за спиной -- сожженный храм.
Крисипп. Нет, ты определенно не глуп... Определенно... (Уходит. )
Герострат (кричит ему вслед). Поторопись с перепиской, Крисипп! Сейчас
каждая минута на счету... (Позванивает деньгами. ) Ну вот! Первый шаг
сделан... (Кричит. ) Эй, тюремщик!

Появляется Т юремщик.

Получи две драхмы! И вот три -- за верную службу.
Тюремщик (забирая деньги). Однако ты щедр, мерзавец.
Герострат. Ты получишь еще две драхмы, если перестанешь оскорблять
меня.
Тюремщик. Договорились.
Герострат. Но ты можешь заработать пятьдесят драхм, если выполнишь
новое мое поручение.
Тюремщик. Пятьдесят?
Герострат. Да, пятьдесят!
Тюремщик. Говори, что надо сделать...
Герострат. Видишь этот кошелек? Он полон серебра. Отсчитаешь отсюда
свои полсотни, остальные отнесешь в харчевню Дионисия.
Тюремщик. Там собираются все пьяницы Эфеса.
Герострат. Отдашь им эти деньги на пропой.
Тюремщик. Отдать такие деньги самым последним забулдыгам и подонкам? За
что, Герострат?
Герострат. Не твое дело. Бросишь им все серебро и скажешь, что
Герострат-поджигатель просит их выпить за его здоровье. Не вздумай обмануть
меня, тюремщик, и прикарманить деньги! Клянусь: эти бандиты все равно узнают
о моем пожертвовании, и тогда они отвинтят тебе голову! Понял?
Тюремщик (беря кошелек}. Что ты задумал, Герострат?
Герострат. Что я задумал, тюремщик? Я задумал доказать Клеону, что не
так уж плохо знаю людей...


КАРТИНА ВТОРАЯ


Зал во дворце повелителя Тиссаферна. Сам Тиссаферн, в пурпурном царском
одеянии, возлежит на высоком деревянном ложе. Перед ним -- маленький столик
с фруктами и вином. Тиссаферн жадно уплетает виноград.

Человек театра. Повелитель Тиссаферн, ты взволнован?
Тиссаферн. Почему ты так решил?
Человек театра. Читал у историков. Описывая склонности твоего
характера, они отмечали, что всякий раз, когда ты был взволнован, у тебя
появлялся зверский аппетит.
Тиссаферн. Не замечал. (Сует кисть винограда в рот, но, спохватившись,
тут же выплевывает ее. ) Тьфу! Нельзя поесть спокойно! Эти историки и поэты
так и шныряют по двору, так и смотрят, чего бы описать и запечатлеть.
Сегодня утром зачесалась спина, подошел к колонне, прислонился, только хотел
передернуть плечами, гляжу -- уже какой-то летописец достал папирус и
приготовился строчить. Ну, что скажешь? Мука, а не жизнь!
Человек театра. Сочувствую.
Тиссаферн. Давно бы выгнал их в шею, но это -- прихоть Клементины. Она
помешалась на великой миссии, которая выпала на нашу долю. Каждое утро
Клементина будит меня со словами: "Вставай, Тиссаферн, история не хочет
ждать! " История не хочет ждать, а я из-за нее не высыпаюсь.
Человек театра. Ты--повелитель Эфеса.
Тиссаферн. Что такое повелитель по сравнению с собственной женой? Да
еще если ты стар, а она молода, если ты перс, а она гречанка. Нет более
властных женщин, чем гречанки. Не пойму, как грекам удается на них жениться?
Уж на что Сократ был мудрецом, а и то собственная жена измывалась над ним на
потеху всему городу. (Жадно ест виноград. )
Человек театра. Ты очень взволнован...
Тиссаферн. Будешь взволнован, когда каждый день преподносит сюрприз. Не
забывай, что я -- не царь, а всего лишь сатрап. Мне надо подчиняться
персидскому царю, надо жить в мире со Спартою, поддерживать контакт с
Афинами, следить за Фивами, опасаться Македонии и всех вместе взятых. И вот
атакой напряженный момент во вверенном мне городе сгорает храм Артемиды! Что
это -- происки, заговор?!
Человек театра. Этого я пока не знаю...
Тиссаферн (печально). Я устал от жизни, голубчик. В молодости был смел
и бесстрашен, водил войска в бой, и греки дрожали при одном моем имени...
Теперь я стар, врачи запретили мне волноваться и обжираться... (Сует в рот
кисть винограда. )
Человек театра. К тебе пришел Клеон.
Тиссаферн (радостно). Наконец-то! Пусть войдет! (Человек театра делает
попытку уйти. ) Ты останься!
Человек театра. Зачем?
Тиссаферн. Посиди, прошу тебя. Ты не глупый человек... Поможешь мне
советами или напомнишь изречения... мудрецов... Сейчас мне придется
принимать важное решение.

Человек театра садится в углу сцены. Входит Клеон.

Клеон (почтительно склонившись). Хайре, Тиссаферн! Архонт-басилей Эфеса
приветствует тебя.
Тиссаферн. Хайре, Клеон! Жду тебя с нетерпением. Ты был в тюрьме?
Клеон. Да.
Тиссаферн. Ну, рассказывай! Это заговор?
Клеон. Нет, Тиссаферн. Храм сжег один человек.
Тиссаферн. Хвала богам! Один человек--не так страшно. Кто этот безумец?
Клеон. Житель Эфеса -- Герострат. Бывший торговец.
Тиссаферн. Грек?
Клеон. Да.
Тиссаферн. Я так и думал.
Клеон (несколько обиженно). Что означают твои слова, Тиссаферн? Он мог
оказаться персом, скифом, египтянином и вообще кем угодно.
Тиссаферн. Но он -- грек.
Клеон. Я тоже -- грек! И большинство жителей Эфеса -- греки. Однако
весь народ не ответчик за одного негодяя.
Тиссаферн. Конечно, конечно, уважаемый Клеон. Не надо сердиться. Я и не
думал оскорблять всех греков. Просто я был уверен, что поджигатель -- грек.
После того как Эфес стал владением Персии, надо было ожидать, что кто-нибудь
из греческих патриотов выкинет что-нибудь подобное!
Клеон. Меньше всего Герострат думал о патриотизме. Если б он был
патриотом, он бы устроил пожар в казарме персидских воинов или попытался
убить тебя.
Тиссаферн (продолжая щипать виноград). Пожалуй... Зачем же он это
сделал?
Клеон. Чтобы увековечить свое имя.
Тиссаферн. Забавно...
Клеон. Не так забавно, как может показаться с первого взгляда. В этом
поступке есть свой страшный умысел. Это вызов людям, Тиссаферн.
Тиссаферн. Все равно забавно. Никогда ни о чем подобном не слышал. Он
догадывается, что его казнят?
Клеон. Он в здравом рассудке.
Тиссаферн. И не боится смерти?
Клеон. Этого я не понял. В разговоре со мной он держался независимо и
дерзко. О своем злодеянии Герострат рассказывает с упоением творца.
Тиссаферн. Очень интересно. Ты разжигаешь мое любопытство, Клеон.
(Неожиданно поворачивается к одной из колонн, кричит. ) Клементина, хватит
прятаться! Иди послушай, что рассказывает наш друг Клеон.

Из-за колонны выходит Клементина, она несколько смущена тем, что ее
заметили.

Клеон (почтительно). Приветствую повелительницу Эфеса.
Клементина. Хайре, Клеон! (Тиссаферну. ) С чего ты взял, будто я
прячусь? Я проходила через зал, и у меня случайно развязалась сандалия.
Тиссаферн. У тебя самые умные сандалии в мире, Клементина, они всегда
развязываются, когда в этом зале говорят о чем-нибудь интересном.
Клементина. Ты упрекаешь меня в том, что я подслушиваю?
Тиссаферн. Не упрекаю, а благодарю. Зная, что мои слова всегда
достигают твоих ушей, я стараюсь вложить в них больше мудрости... Ну так что
ты скажешь о пожаре?
Клементина. Скажу, что это ужасно. Только мне кажется, что этот хитрец
сжег храм вовсе не из тщеславия.
Клеон. Он сам мне в этом признался.
Клементина. Вы -- судья, Клеон, обвиняемый никогда с вами не будет
искренен.
Тиссаферн. Ты считаешь, что была другая причина?
Клементина. Да! Уверена, что он сделал это из-за несчастной любви!
Клеон. Не думаю. О своей бывшей жене Герострат говорил с презрением.
Клементина. При чем здесь жена? Из-за жен, уважаемый Клеон, никто не
поджигает храмов. Нет, здесь другое... Здесь -- неразделенная любовь,
которая довела человека до отчаяния. Об этом никогда не скажут на допросе,
эту тайну уносят с собой в могилу. И где-то на земле сейчас плачет женщина,
отвергнувшая этого несчастного Герострата. Она рвет на себе волосы и
проклинает тот час, когда сказала ему "нет"! Но в глуби не душ и она
счастлива и горда собой... Я ей завидую.
Тиссаферн. Завидуешь?
Клементина. Конечно. Из-за меня никто не поджигал храмов.
Тиссаферн. Моя жена не должна никому завидовать! Послушай, Клементина,
почему ты мне ни когда не говорила о том, что любишь пожары? Я бы тебе это
давно устроил.
Клементина. Нет, милый Тиссаферн. Ты бы сжег из-за меня пару-другую
домов, но не пошел бы ради меня на смерть.
Тиссаферн. Конечно, нет! Нельзя любить женщину и стремиться сделать ее
вдовой.
Клеон. Мне кажется, что уважаемая повелительница Эфеса не права. Она
слишком чиста и возвышенна, чтобы понять всю мерзость данного поступка. Ей
бы хотелось видеть в Герострате благородного безумца, а он всего лишь
самовлюбленный маньяк. Из-за сильной любви возводят храмы, а не уничтожают
их.
Тиссаферн. Правильно! И поэтому злодей завтра же будет казнен!
(Поворачивается к Человеку театра. ) Вот тут мне нужно какое-нибудь
изречение...
Человек театра. Софокл подойдет?
Тиссаферн. Что именно?
Человек театра. Из "Царя Эдипа"... "Есть справедливость в богами
устроенном мире: и злодеянье ведет за собою отмщенье! "
Тиссаферн. Хорошо! (Громко. ) "Есть справедливость в богами устроенном
мире: и злодеянье ведет за собою отмщенье! "
Клеон (почтительно кланяясь). Твоими устами говорит сама мудрость,
повелитель.
Клементина. Надо позвать летописцев, пусть они занесут эту фразу в
дворцовую книгу.
Тиссаферн. К сожалению, не я ее придумал, Клементина. Это -- Софокл.
Клементина. Не скромничай, милый! Софокл просто угадал твои мысли...
Тиссаферн. Пожалуй...
Человек театра. Тиссаферн, к тебе пришла жрица храма Артемиды -- Эрита.
Тиссаферн. Бедная погорелица!.. Пусть войдет!
Клеон. Нам покинуть тебя, повелитель?
Тиссаферн. Ни в коем случае. Говорить один на один с этой старухой
всегда мучительно. А теперь она начнет рвать на себе волосы, биться в
истерике. Я ее боюсь, честное слово.
Клементина. Повелитель Эфеса не вправе никого бояться!
Тиссаферн. Знаю, но эта женщи на стоит ближе к богам, чем мы все...

Входит Эрита. Она -- в черном траурном одеянии.

(Тиссаферн встает с ложа и идет ей навстречу, что свидетельствует о
большом уважеши повелителя. ) Хаире, Эрита! Правитель Эфеса приветствует тебя
и скорбит вместе с тобой!
Клеон. Хайре, Эрита! Прими мои соболезнования.
Клементина. Твое горе -- наше общее горе, Эрита!
Эрита (говорит, обращаясь к небесам, но так, чтобы ее слышали
окружающие). Черный день настал для людей! Черный день! Я вижу, как боги
собрались на Олимпе на Страшный суд... О люди, бойтесь их мщения!..
Клементина. Мы будем молить их о пощаде, Эрита.
Эрита. Нет больше храма Артемиды! У богини лесов нет ее жилища! Горе
мне, верной служанке богини, я не уберегла ее дом! Почему я не умерла?!
Зачем огонь пощадил меня?! Зачем стены храма не рухнули на мою седую
голову?! Я должна выцарапать себе глаза, чтобы не видеть этого страшного
пепелища!!! (В экстазе царапает себе лицо. )
Тиссаферн. Ну! Успокойся, уважаемая Эрита! Зачем себя так истязать? Ты
-- наша заступница. Только из твоих уст богиня выслушивает мольбу о
прощении...
Эрита. Я не смею обращаться к богине с мольбой. Я виновата перед ней --
пропустила в ее дом разбойника.
Тиссаферн. Откуда ты могла знать, Эрита, что он -- разбойник? Ты,
конечно, доверчиво полагала, что этот добрый человек пришел к алтарю.
Эрита (в экстазе). Будь проклято человеческое племя, породившее элодея!
Пусть молнии Зевса обрушатся на него!
Клеон. Зачем ты призываешь кары богов на все человечество, Эрита? Люди
ни в чем нс виноваты!
Тиссаферн. Нет, Клеон, люди виноваты и должны искупить свою вину. Я
введу налог на всех жителей Эфеса в пользу пострадавшей богини и ее жрецов.
А мерзавца мы завтра же казним на городской площади!
Клеон. Да будет так!
Тиссаферн. Только надо придумать казнь пострашнее. Как ты думаешь,
Клеон, что лучше: колесование или петля?
Клеон. Завтра наш суд решит это, повелитель. Но мне не хотелось бы
устраивать из казни зрелища. Честолюбию Герострата польстит большое
скопление народа, он жаждет величественной смерти, но он ее недостоин. Его
надо судить как обыкновенного жулика...
Тиссаферн. Ты прав. А еще я издал приказ: "Всем жителям Эфеса навсегда
забыть Герострата! " Этот приказ высекут на мраморной доске и повесят на
городской площади...
Клеон. И тем самым увековечат имя преступника. Нет, Тиссаферн, не надо
приказов. Люди сами вычеркнут его из своей памяти...
Тиссаферн (смущенно). Пожалуй, так... Я об этом не подумал.
(Повернувшись к Человеку театра. ) Этот Клеон меня все время поправляет и
учит. Дай-ка мне мысль...
Человек театра. Из Еврипида: "На то и власть дана царям могучим, чтоб
справедливость на земле царила! "
Тиссаферн. Не очень скромно, но... "На то и власть дана царям великим,
чтоб на земле царила справедливость! " Так писал Еврипид, так поступаю и я.
(Значительным тоном. ) Архонт-басилей Клеон, повелеваю тебе завтра начать
суд!
Эрита. Повелитель Эфеса, я пришла просить об отсрочке...
Тиссаферн. Что?!
Эрита. От имени всех служителей храма... (Плачет. ) Бывшего храма...
(Решительно. ) От имени всех служителей храма богини прошу отложить суд над
Геростратом.
Тиссаферн. Это еще почему?
Эрита. Когда охотник Актеон случайно увидел богиню Артемиду обнаженной,
богиню охватил гнев, она обратила охотника в оленя, и того разорвали
собственные собаки!
Тиссаферн. Я слышал эту легенду. Ну и что?
Эрита. Богиня сама накажет Герострата! Это будет такая кара, какую мы,
слабые люди, придумать не сможем.
Клеон. Это невозможно. Народ требует немедленной казни Герострата.
Эрита. Народ -- глуп, богиня -- мудра!
Клеон. Но Герострат принес горе людям!
Эрита. Герострат прежде всего обидел богиню! У богини достаточно сил,
чтобы отомстить обидчику.
Тиссаферн. Мы не сомневаемся в могуществе богини, Эрита, но пойми:
существует закон...
Эрита. Законами правят цари, а царями правят боги. Не забывай об этом,
Тиссаферн.
Клеон. Прости меня за дерзкие слова, Эрита, но не кажется ли тебе
странным, что всесильная богиня не помешала Герострату сжечь ее храм? Где
был ее гнев, когда этот негодяй мазал стены смолой? Почему она не поразила
его из своего священного лука? Или она была чем-то занята и проглядела
преступника?
Эрита. Не богохульствуй, Клеон! Не дело смертных вникать в помыслы
богов! Может быть, они испытывают нас?
Клеон. Тем более мы должны с честью пройти через это испытание.
Создавая людей, боги вложили в них разум и совесть. И то и другое требует
суда над преступником!
Эрита. Я не прошу отменить суд, я прошу его отсрочить. Два часа назад
один из служителей нашего храма отбыл к дельфийскому оракулу. Пусть оракул
спросит богов о судьбе Герострата и передаст нам их волю.
Клеон. К дельфийскому оракулу?! До Дельф десяток суток пути. Десять
туда, десять обратно, и то, если ветер будет гнать паруса. Значит, целый
месяц мы не сможем назначить суд. (Тиссафену. ) Повелитель, от имени
Народного собрания Эфеса, от имени всех жителей города я требую немедленной
казни злодея!
Эрита (Тиссаферну). Повелитель, от имени служителей культа я требую
отсрочки!
Клеон. Не возмущай народ, Тиссаферн!
Эрита. Не оскорбляй богов, повелитель!
Клеон. Герострат -- страшный человек, Тиссаферн. Он хитер и подл.
Эрита. Эфесцам нечего бояться, пока они находятся под покровительством
Олимпа.
Тиссаферн. Тихо! Не наседайте на меня. (Жадно ест виноград. )
Клементина, что же ты молчишь? Посоветуй!
Клементина. Ты уже принял решение, Тиссаферн, Надо быть верным своему
слову.
Эрита (зло). Не дело повелителя спрашивать совета у женщины.
Клементина (зло). Не дело женщины вмешиваться, когда муж советуется с
женой!
Тиссаферн. Прекратите! Я должен подумать. (Задумчиво ест виноград. )
Клементина (тихо Человек у театра). Ты видел Герострата?
Человек театра. Да.
Клементина. Он красив?
Человек театра. Скажем, хорош собой.
Клементина. Молод?
Человек театра. Да. А почему тебя это интересует?
Клементина. Обыкновенное женское любопытство...
Клеон (Тиссаферну). Что ты решил, повелитель?
Тиссаферн. Я решил это дело простым голосованием. За отсрочку -- одна
Эрита, за немедленную казнь -- Клеон и Клементина.
Эрита. Аты?
Тиссаферн. Я воздержался. Итак, решено: казнь!
Клементина. Подожди, Тиссаферн. Я передумала! Может быть, действительно
стоит повременить с судом?
Клеон. Что это значит, Клементина? Или каждая следующая минута приносит
тебе новое решение?
Эрита. Боги образумили тебя, Клементина?
Клементина. Я думаю, надо назначить дополнительное расследование.
Версия Клеона меня не убедила.
Клеон. Народ избрал меня архонтом! Ни разу я не запятнал этого
звания...
Тиссаферн. Ну-ну, Клеон, моя жена не хотела тебя обидеть...
Клемснтина. Я высоко ценю заслуги нашего архонта, но и он может
ошибаться. Считаю нужным еще допросить Герострата.
Тиссаферн. Положение изменилось: за немедленную казнь -- один голос,
против -- два! Решено: отсрочка!
Клеон. Повелитель! Не принимай скороспелых решений. Под угрозой законы
Эфеса!
Человек театра. Постой, Тиссаферн! Выслушай, и я готов помочь тебе не
цитатой, а советом. Герострата надо судить сейчас, откладывать опасно.
Ненаказанное зло разрастается, как снежный ком и может превратиться в
лавину. Твой город может дорого поплатиться за нерешительность правителя...
(За стенами дворца шум и крики. ) Слышишь? Это шумит Эфес. Народ ждет твоего
слова, Тиссаферн!
Тиссаферн (сердито). Хватит! Я устал, и весь виноград съеден... Вы меня
запутали. Проведем последнее голосование.
Клеон. Казнь!
Эрита. Отсрочка!
Человек театра. Казнь!
Клементина. Отсрочка!
Все (Тиссаферну). Ты, повелитель?

Шум толпы за стенами дворца усиливается.

Тиссаферн (морщась, точно от зубной боли). Как они шумят...
Клеон. Народ требует твоего решения, повелитель.
Тиссаферн. Я принял решение: закройте окно! (Берет под руку Клементину
и вместе с ней медленно и значительно покидает дворцовый зал. )

КАРТИНА ТРЕТЬЯ


Та же обстановка тюремной камеры, что и в первой картине. В камере --
Герострат. Из-за сцены доносятся неясное бормотание и какая-то разухабистая
пьяная песенка. Пошатываясь, входит Тюремщик.

Тюремщик (напевает). "... Я буду петь Диониса, сына славной Си- мелы.
Как на мысе открытом однажды сидел он... "
Герострат. Явился наконец! Черепаха! За такие деньги можно было бегать
побыстрее.
Тюремщик (продолжает петь). "... Юноша в самом расцвете сил молодых, и
кудри чудные с си ним отливом встряхивал он... "
Герострат. Э-э, да ты набрался, приятель!
Тюремщик. Да, Герострат, я выпил! Я выпил -- и этого не скрываю...
Когда приходится прислуживать такому человеку, как ты, стыдно быть
трезвым... Приходится пить, чтобы не мучила совесть...
Герострат. Теперь не мучает?
Тюремщик. Мучает, но уже не так... Если бы не мое скудное жалованье, я
бы в жизни не взял ни драхмы у такого... у такого...
Герострат. Я заплатил тебе, чтобы не слышать ругательств!
Тюремщик. Молчу... Молчу, Герострат, хотя мне ужасно хочется назвать
тебя мерзавцем.
Герострат. Ты все исполнил?
Тюремщик. Все.
Герострат. Ну, расскажи, как это было.
Тюремщик. Когда я пришел в харчевню Дионисия, вся эфесская шантрапа
была в сборе. Тут были люди двух сортов: одни хотели выпить, другие --
опохмелиться. Но и у тех и у других не было за душой ни драхмы... И тут
вошел я! Когда они увидели мой кошелек, то решили, что меня послал сам
Дионис, и попытались меня зацеловать, но я им не дался... я назвал твое имя.
Тут они возмутились и стали тебя поносить... Сказать, какими словами они
тебя обзывали?
Герострат. Нет! Рассказывай дальше...
Тюремщик. Жаль! Там были удивительно сочные выражения... Потом они
стали думать, что делать с деньгами... Одни хотели выкинуть их в нужник,
другие предлагали их все-таки пропить. Других оказалось больше! Мы пили и
говорили о тебе.
Герострат. Что же вы говорили?
Тюремщик. Мы решили, что ты, конечно, свинья и мерзавец, но в тебе
что-то есть гуманное, раз ты в предсмертный час думаешь о страждущих и
жаждущих...
Герострат. И неужели никто меня не назвал славным парнем?
Тюремщик. Мы недостаточно выпили для этого, Герострат.
Герострат. Ничего! Если судьба будет благосклонна ко мне, вам еще
представится случай выпить на дармовщину. Тогда, надеюсь, вы назовете меня
славным парнем?
Тюремщик. Вполне может быть. А у тебя будут деньги?
Герострат. Непременно!
Тюремщик. Верю. Ты оборотистый малый, раз сумел вытрясти из Крисиппа
целый кошелек серебра. Но главное, что и я смогу на тебе заработать. У
тюремных ворот стоят несколько человек, готовых заплатить мне только за то,
чтобы глянуть на тебя...
Герострат. Вот как? Ну что ж, не возражаю. Значит, интерес к моей
персоне возрастает. Очень хорошо! Кто эти люди?
Тюремщик. Несколько торговцев, один каменщик, один художник -- его
зовуг Варнатий, он расписывает вазы -- и какая-то женщина.
Герострат. Э-э, да там целая экскурсия!.. Начнем с женщины, тюремщик.
Она симпатичная?
Тюремщик. Трудно сказать -- она закрыла лицо.
Герострат. Впусти ее первой!
Тюремщик (послушно). Будет исполнено! (Спохватившись. ) Ты уже
приказываешь мне, мерзавец?
Герострат. Ну и что? Мои приказы неплохо оплачиваются.
Тюремщик (уходя). О боги, почему вы не повелели повысить мне
жалованье?.. Так неприятно продаваться... (Выходит и вскоре возвращается,
сопровождая Клементину, на которой -- черный гиматий, лицо закрыто шалью. )
Вот, женщина, тот злодей, которого ты желала видеть.
Клементина. Благодарю тебя, тюремщик. (Дает ему деньги. ) Ты позволишь
мне побеседовать с ним наедине?
Тюремщик (пересчитывая деньги). Побеседуй. Только не долго, там еще
есть желающие... (Уходит. )
Герострат. Что при вело тебя ко мне, женщина?
Клементина. Любопытство.
Герострат. Ну что ж, это неплохое качество. Если бы не было любопытных,
жизнь казалась бы намного скучнее. Что ж тебя интересует во мне?
Клементина. Все.
Герострат. Всего узнать невозможно. Но я могу дать тебе совет: скоро в
городе появятся мои записки -- прочти их. Там есть много интересного для
любопытных.
Клементина. Прочту. А сейчас дай посмотреть на тебя.
Герострат. Как ты меня находишь?
Клементина. Ты красив, и рост у тебя высокий.
Герострат. А почему я должен быть маленьким? Странные люди, вы
почему-то уверены, что поджигатель храма должен быть уродцем. Клеон считал,
что у меня прыщавое лицо, ты представляла меня карликом, да?
Клементина. Все в городе говорят, что ты сжег храм из тщеславия. Я не
верю в это. Мне кажется, есть другая причина.
Герострат. Что может быть прекраснее славы, женщина? Слава сильнее силы
богов, она может подарить бессмертие.
Клементина. Согласна. Но есть в мире одно чувство, которое ценится не
меньше славы.
Герострат. Какое?
Клементина. Любовь.
Герострат. Любовь? Ты заблуждаешься... Любовь может унизить человека,
слава -- никогда.
Клементина. Даже если это слава злодея?
Герострат. Даже она. Кто построил храм Артемиды? Ну-ка? Не мучайся, ты
наверняка забыла имя зодчего. Но ты будешь всегда помнить имя Герострата.
Видишь, как слава в одну ночь делает человека бессмертным?
Клементина. И все-таки я надеялась, что не она причина твоего поступка.
Я думала, что есть в Эфесе женщина, из-за любви к которой и вспыхнул этот
костер.
Герострат (усмехаясь). Какая наивность! Да все женщины Эфеса не стоят
того, чтоб из-за них поджигали даже курятник.
Клементина. Подойди ко мне.
Герострат. Зачем?
Клементина. Подойди!

Герострат подходит к Клементине, та дает ему звонкую пощечину.

Герострат. Ну, ты! Я могу дать сдачи! (Надвигается на Клементину. ) Мне
достаточно перепадало в жизни! Перед смертью я бы хотел обойтись без
пощечин...
Клементина. Это тебе за всех женщин, ничтожество! (Снимает шаль. )
Герострат. Клементина? (Нервно смеется. ) Ай да Герострат! Молодец! Сама
повелительница Эфеса пришла к тебе на свидание!
Клементина (зло). Свидание окончено, Герострат! Уже не интересна беседа
с тобой.
Герострат. Почему? Что разочаровало тебя во мне, Клементина?
Клементина. Можно быть рабом, но мыслить как царь! А ты -- мелкий
лавочник, Герострат, и мыслишь как мелкий лавочник...
Герострат. Не понимаю.
Клементина. И не поймешь! Скудные мозги вложили тебе в голову родители.
Я не верю, что ты сознательно сжег храм Артемиды. Ты, наверное, спьяну
случайно устроил пожар? Это было так, сознавайся?!
Герострат. Не понимаю, что ты хочешь?
Клементина (нервно ходит по сцене). Ничтожество! Я-то представляла его
героем с отважным сердцем, с прекрасными помыслами, а он... червяк! Жил как
червяк и умрешь как червяк! Клеон был прав: я слишком возвышенна, чтобы
понять ничтожное...
Герострат. Погоди, погоди, Клементина. Я никак не пойму, о чем ты
говоришь... Дай подумать!.. О, я все понял! Ну конечно! Ах, глупец!
(Смеется. ) Все ясно! (Подходит к Клементине, прикладывает руку к сердцу. ) Я
люблю тебя, Клементина!
Клементина. Ты лжешь, негодяй!
Герострат. Конечно, лгу, но ведь именно это ты хотела услышать? Во имя
любви к тебе я сжег храм?
Клементина (смутившись). Не обязательно я, мне казалось, что есть
женщина...
Герострат. Не надо хитрить, Клементина. Плевать тебе на других женщин!
Все знают, что ты -- первая в Эфесе. Тебя рисуют художники, тебе слагают
гимны поэты! Тысячи юношей плачут по ночам, мечтая о тебе... И вдруг такое
событие -- сожжен храм Артемиды! Почему? Конечно, из-за несчастной любви.
Из-за любви? К кому?! Сознайся, Клементина, ты испугалась соперницы. Неужели
в Эфесе есть другая женщина, которую кто-то может любить больше, чем тебя? С
этим вопросом ты пришла ко мне?
Клементина. Пусть так. Но теперь я вижу, что заблуждалась.
Герострат. И ты успокоилась? Не верю! Твое тщеславие не меньше, чем
мое. Очень хочется остаться в истории женщиной, ради которой мужчины шли
насмерть... (Шепотом. ) Знаешь, Клементина, почему я сжег храм Артемиды?
Потому что считаю тебя прекраснее самой богини!
Клементина (испуганно). Замолчи! Не навлекай на меня гнев богов!
Герострат. Не бойся, Клементина! Это я вызвал их гнев, и я буду
отвечать. Тебе останется только слава... Кто такая Артемида? Жестокосердная
богиня охоты. Она носится по лесам со свитой своих зверей, стреляет из лука
и прячется от людского взора. Она и любить-то не умеет, несчастная! За что
ей возводятся храмы? За что ей приносят жертвы? Да она мизинца твоего не
стоит!
Клементина. Перестань! Мне страшно!
Герострат. Тебе приятно, Клементина. Я чувствую: кровь ударила тебе в
лицо, закружилась голова. Подумай: пройдут годы, постареет твоя кожа,
поседеют волосы, а люди будут смотреть на тебя и говорить: вот женщина,
которая не уступала красотой богине. Ее любили так, как никого на свете!.. О
тебе будут написаны поэмы, трагедии... Лучшие актрисы мира станут
гримировать свое лицо под твое, и само имя -- Клементина -- станет символом
красоты и величия. Завидная судьба!
Клементина. Что ты хочешь, Герострат?
Герострат. Завтра, когда меня будут казнить, я произнесу во
всеуслышание имя Клементины! Я скажу, что, влюбившись и не рассчитывая на
ответное чувство, я бросил вызов богам. Я скажу, что греки не смеют
поклоняться какой-то Артемиде, когда среди нас живет такое чудо, как ты.
Позволь мне сказать это?
Клементина (взволнованно). Позволяю.
Герострат (деловым тоном). Так! Договорились! Считай, что сделка
состоялась. Какова твоя цена?
Клементина. Какая цена?
Герострат. За славу я плачу жизнью, а ты?
Клементина. Я дам тебе золото.
Герострат. Зачем мне оно? Приговоренные к казни перестают быть алчными.
Клементина. Чего же ты хочешь? Бежать?
Герострат. Если я сбегу, то кто же проложит тебе дорогу в бессмертие?
Клементина. Теперь я не понимаю, про что ты говоришь?
Герострат. Ты сказала: есть в мире чувство, которое ценится не меньше,
чем слава. Любовь! Я всегда относился к ней недоверчиво, но, может быть, я
заблуждался? (Решительно. ) Я хочу твоей любви, Клементина!
Клементина (испуганно). Что?! У тебя помутился разум!
Герострат. Возможно. Но это -- моя цена.
Клементина. Дурак! Перед тобой -- повелительница Эфеса, а ты говоришь с
ней, как с продажной женщиной!
Герострат (кривляясь). Ах, извините, госпожа, я не думал оскорбить вашу
особу. Всю жизнь я прожил среди грубого люда, откуда мне было набраться
хороших манер? Ведь я бывший лавочник, госпожа, и, как вы справедливо
заметили, у меня мысли лавочника. Я подумал: поскольку меня покупают -- я
могу назвать цену?
Клементина. Перестань кривляться! Будь благоразумен, Герострат. Не
забывай: я жена Тиссаферна и имею на него влияние. Хочешь, я заставлю его
надолго отсрочить твою казнь?
Герострат. Хочу! Но в придачу хочу твою любовь. Несколько лишних дней
продлят мучения, зато твоя любовь скрасит мою муку.
Клементина. Что тебе моя любовь? Полчаса назад ты даже не думал обо
мне.
Герострат. Я влюбился в тебя с первого взгляда.
Клементина. Лжешь! Ты что-то задумал и хитришь.
Герострат. Я не хитрю, Клементина, я просто вживаюсь в новую роль.
Завтра весь город узнает, что я -- сумасшедший влюбленный, дай мне тоже
поверить в это. Полюби меня, Клементина.
Клементина. Тюремная камера -- не место для любви.
Герострат. Чем я виноват, что преступникам не выделяют спальни с
альковом?

Человек театра встает со своего места, подходит к Клементине.

Человек театра. Извини, Клементина, но я вынужден заговорить. Я вижу,
ты начинаешь уступать Герострату. Будь тверда! Никто не знает, как он сумеет
воспользоваться твоей благосклонностью.
Герострат (зло). Ты обещал не вмешиваться!
Клементина (Человеку театра). Но я хочу, чтоб он назвал мое имя перед
казнью! Разве я недостойна этого?
Человек театра. Не мне об этом судить, Клементина. Твоя красота
прославлена поэтами, зачем тебе нужен обман?
Герострат. Послушай, Клементина, я ведь могу назвать имя другой
женщины.
Клементина (испуганно). Другой?
Герострат. Разве мало в Эфесе знатных особ, желающих прославиться?
Клементина. Ты не посмеешь это сделать!
Герострат. Взгляни на меня, Клементина. Есть ли для такого человека
что-нибудь невозможное?
Человек театра. Клементина, не будь безрассудна! Ты -- достойная
женщина. Славу не покупают такой ценой...
Клементина. А если он мне нравится? Если я почти полюбила его?
Герострат. Молодец!
Человек театра. Полюбила? Полюбила Герострата?.. (Печально. ) Тогда
делай все, что хочешь...

Появляется Тюремщик

Тюремщик. Хватит! Вы заболтались. Там ждут следующие... (Узнав
Клементину. 0, боги! Кого я вижу?!
Клементина. Ты ничего не видишь, тюремщик!
Тюремщик. Как же я ничего не вижу, когда вижу...
Клементина (властно). Ты ничего не видишь, тюремщик! И если твой язык
не будет сидеть за зубами, то за него поплатится голова. Понял?
Тюремщик (испуганно). Все понял, повелительница.
Клементина. Тогда ступай прочь! (Человеку театра. ) И ты ступай! Мне
надоели твои нравоучения!

Тюремщик уходит.

Герострат (обнимает Клементину, потом оборачивается к человеку театра).
Слышал приказ? Ну, что ты стоишь? Погаси светильник и ступай! (Показывает
рукой на зал. ) И они пусть у идут!..
Человек театра (гасит светильник, потом печально говорит в зал). Я
вынужден объявить антракт!





* ЧАСТЬ ВТОРАЯ *


КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ


На авансцене -- Человек театра.

Человек театра. Как это просто, перелистывая страницы истории,
расставить по местам все даты и события, объяснить: кто прав, кто виноват.
Жизнь кажется предельно четкой и понятной. Но стоит на минуту сделаться
современником этих дат и событий, как сразу понимаешь, насколько все было
сложней и запутанней.
Двадцать дней зияет пепелище в сердце Эфеса, двадцать лишних дней живет
на свете человек по имени Герострат. Как это могло случиться?..

Высвечивается зал суда. В углу, за небольшой
перегородкой, стоят деревянные скамьи для присяжных.
В центре зала на возвышении сидит Клеон.

Сейчас мы в зале эфесского суда. В дни заседаний здесь собираются толпы
людей, кипят страсти, истец и ответчик изощряются в красноречии, а
беспристрастные гелиасты слушают их, чтобы потом бросить в вазу черный или
белый камень. Где твой черный камень, Клеон?

Шум толпы. Распахивается дверь, двое горожан
втаскивают в зал Третьего. Руки у него связаны, хитон разорван, на лице
и на руках -- ссадины.

Клеон. Что случилось, сограждане?
Первый горожанин (указывает на Третьего). Этот человек хотел поджечь
городской театр.
Второй горожанин. Мы схватили его в тот момент, когда он мазал стены
смолой...
Третий горожанин. Развяжите мне руки, болваны! Скоты! Вы еще об этом
пожалеете! Придет час, и мы оторвем вам головы!
Клеон (вглядываясь в Третьего). Я тебя где-то видел. Не ты ли двадцать
дней назад ворвался в тюрьму к Герострату?
Первый горожанин. Да, он был с нами.
Третий горожанин. Я был дураком! Герострат -- сын богов! Скоро он
выйдет к нам, и тогда мы встряхнем Эфес, как спальный мешок. Мы установим
здесь новый порядок! Вы еще попляшете на сковородке, которую мы разожжем на
городской площади!..
Клеон. Тебя завтра же казнят!
Третий горожанин. Оставь, Клеон. Это уже было обещано Герострату. Но
что ты можешь, жалкий человек, против смелого божества? Да здравствует
Герострат!
Клеон (Первому горожанину). Уведи его! Сдай в тюрьму под охрану воинов.
Суд назначаю завтра утром!
Третий горожанин. Доживешь ли ты до утра, архонт?

Первый горожанин уводит Третьего.

Второй горожанин (подходит к Клеону). Послушай, Клеон...
Клеон (перебивая). Знаю, что ты хочешь сказать, каменщик. Я не сдержал
своего слова, но в том не моя вина. Я -- судья, но повелевает Тиссаферн. Суд
состоится только тогда, когда вернется посланец из Дельф. Мы должны
набраться терпения и ждать...
Второй горожанин. Все это известно, архонт. Я пришел с просьбой:
прикажи пропустить меня в тюрьму к Герострату...
Клеон. Не дело ты задумал, каменщик. По законам Эфеса каждый, кто убъет
преступника до суда, сам будет казнен.
Второй горожанин. Знаю это и все-таки прошу: прикажи пропустить!
Клеон. Нет!
Второй горожанин. Отвечать буду я один.
Клеон (решительно). Нет! Все должно быть по закону...
Второй горожанин. Разве Герострат уважает наши законы? Он действует, а
мы все ждем. Когда спохватимся, боюсь, будет поздно.
Клеон. Герострат в тюрьме, под надежной охраной. Как он может
действовать?
Второй горожанин. Каждый день все эфесские проходимцы пьют в харчевне
Дионисия на деньги Герострата...
Клеон. Я прикажу разогнать их плетьми!
Второй горожанин. Они соберутся в другом месте! Их уже много, архонт.
Они пьют и славят своего благодетеля. Вчера на базаре гадалка кричала, что
Герострат -- сын Зевса, и многие благоговейно внимали ее словам.
Клеон. Я прикажу схватить гадалку...
Второй горожанин. Все равно, архонт, ты заблуждаешься. Герострат
действует! Действует своим примером!.. Прикажи меня пропустить в тюрьму!..
Клеон. Нет! Не убеждай меня, каменщик. Я не изменю своего решения.
Второй горожанин. Ну хорошо... Посоветуйся со своей совестью, архонт.
Если передумаешь -- кликни меня. Я буду наготове... (Уходит. )
Человек театра. Не думал, что события в Эфесе будут так стремительно
развиваться...
Клеон. Прошло двадцать дней после поджога. Это немалый срок.
Человек театра. Кто они, сторонники Герострата?
Клеон. Разве это сторонники? Жалкие, никчемные люди, которым нравится
наглость злодея... Ты сейчас видел одного. Несчастный цирюльник! Прочитал
сочинение Герострата и решил, что ему тоже все позволено...
Человек театра. Ты читал это сочинение?
Клеон. Разумеется. Суду надо знать все о преступнике.
Человек театра. В нем есть какая-то программа?
Клеон (презрительно). Нет. Герострат -- не философ. Полуграмотный
недоучка, возомнивший себя сверхчеловеком. (Цитирует. ) "Делай что хочешь,
богов не боясь и с людьми не считаясь! Этим ты славу добудешь себе и
покорность! " Вот и вся теория, до какой он сумел додуматься.
Человек театра (задумчиво повторяет). "Делай что хочешь, богов не боясь
и с людьми не считаясь... " Не спеши отмахиваться от этих слов, Клеон. В них
есть притягательная сила. Поверь мне, я прожил на две с лишним тысячи лет
больше тебя и знаю, как такие недоучки могут дурманить головы миллионам. Ты
стоишь у истоков болезни, которая, впоследствии принесла горе человечеству.
Клеон. Не знаю. Я не историк и не провидец. Я обыкновенный человек и
живу сейчас. Не мне отвечать за то, что будет через тысячу лет.
Человек театра. Не говори так, Клеон. Каждый человек в ответе за все,
что делается при нем и после него!
Клеон. Зачем ты явился к нам, человек? Неужели там, в будущем, вы
вспомните Эфес только в связи с этим злодеянием? Несправедливо! Эфес --
красивый город, в нем живут мирные и добрые граждане, а этот мерзавец --
исключение... Он случаен в нашей жизни, как снег летом, как засуха среди
зимы... Я мучаюсь, думая о том, как стереть память о его существовании.
Забыть, все забыть! Забыть час его рождения и день его гибели... Будь он
проклят! Не было ничего!..
Человек театра. В этом твой главный просчет, Клеон. Он был, есть и, к
сожалению, будет рождаться вновь... Знаешь, Клеон, в то далекое время,
которому я современник, мир будет занимать много проблем. Но и тогда время
от времени на земле будет появляться он -- человек по имени Герострат. Он
снова провозгласит: "Делай что хочешь, богов не боясь и с людьми не
считаясь! " И вспыхнут пожары, прольется кровь, погибнут невинные. И многие
станут разводить руками: "Откуда эта напасть, откуда?.. " А ей с лишним две
тысячи лет! Нач

Скучно было на парах...вот и сочинила)))Жду вашых коментов...и критики)))

"Старинный орден"

Догорают свечи на столе
Черный тени мелькают во тьме,
Маски на лицах...
Факел в руках...
В старом склепе
Гуляет страх...

Светит темная луна за окном,
Весь город покорён крепким сном,
Никто из них не знает о том,
Что еще один демон был покорён.

Старинный орден существует давно,
Не много людей выжыло в нём,
Веди их судьба - ообречённое дело,
Тайные знаки нарисованы мелом.

Слово сказаное вечной латынью,
Приведёт всех демонов к унынью,
Всю нежеть они покорят и убьют,
Монстров ночных в прейсподню вернут.

Закрылась старинная книга,
Снята тёмная маска...
Затушены белые свечи,
Стёрти со стен тайные знаки...

Вечером опять поругалась с мамой....А потом решыла почитать одну историю с Белорских хроник)))Настроение поднялось)))Надеюсь Вам тож понтравиться))))

ГОРОСКОПЧИК


– Спит он, – в шестой раз повторил помощник астролога, здоровенный детина, способный безо всякой булавы вышибить из назойливого посетителя звезды средь бела дня. Вежливость, к которой вынуждало благородное происхождение (а пуще того – двуручный меч) гостя, заставляла детину поминутно чесаться, вздыхать и переминаться на месте, чтобы хоть как-то занять мышцы.дальше

На выходных сдеала новую прическу....Мля...сколько ми промучились с этими косичками!!!!Но ничего...Красота требует жертв)))Я довольная очень класно все вышло!!!Сегодня была практика...Блин,опять заснула на подруге...получила единицу((Но ничего исправля на следущей практике)))))Жизнь паршывый упырь!!!Но с ней можно бороться))))

Фотографии Склепова_Гробиня :

Моя новая прическа...

Настроение хуже некуда! Как эта жизнь меня доконала...И на фиг я пообещала Мишке что не покончу с собой до того как с ним встречусь...Ну что ж придется жить!..А как не хочеться!!!

Моя жизнь пуста...Моего любимого котика пришлось отвести в село....И вот его уже два дня нет рядом ...А я его так любила....Не знаю как я теперь без него буду.... ..

: Пронзил мне сердце в час ночной
Сон вещий огненной стрелой
Мир вспыхнул словно сущий ад
Никто ни в чём не виноват...
Так небо прокляло любовь
И слёзы превратились в кровь!

Всей правды лучше и не знать
Так легче жить и умирать
В сад гордых роз любви моей
Пришла зима, снег и метель
И демон шепчет мне во мгле
Что верности нет на земле
Тех, кто забыл про Божий Суд
Проклятья мёртвых роз найдут!

Мой ангел крылья распростёр
Но знаю, ждёт меня костёр
От злой судьбы бежать нет сил
Хранитель мой, меня спаси!

И день и ночь покоя нет
Пусть карты мне дадут ответ
Я в жертву принесу себя
Я стану казнью для тебя
Тот сон мне правду рассказал
Меня ты предал, ты мне лгал
Будь проклят лживых клятв обряд
Пусть роз шипы наполнит яд!

Мой ангел крылья распростёр
Но знаю, ждёт меня костёр
От злой судьбы бежать нет сил
Хранитель мой, меня спаси!

Спаси меня от одиночества
Спаси от тёмного пророчества
Прóклятых карт известна масть
Хранитель мой, не дай мне пасть
Я буду лгать самой себе
На зло врагам, на зло судьбе
Любить и ненавидеть вновь
Пока бежит по венам кровь
Сама приму свой тяжкий крест
И пусть мне не видать небес!

Ответь хранитель мой...
Ты здесь?

Хранитель мой, меня спаси!

Спаси меня от одиночества
Спаси от тёмного пророчества
Прóклятых карт известна масть
Хранитель мой, не дай мне пасть
Я буду лгать самой себе
На зло врагам, на зло судьбе
Любить и ненавидеть вновь
Пока бежит по венам кровь
Сама приму свой тяжкий крест
И пусть мне не видать небес!

Скажи хранитель мой...
Ты есть?

Луна обнажила серебряный серп
Раскинули звёзды ловчую сеть
Тени начали пляску в свете свечи
Ты всё увидишь!
Только молчи...

Пара зыбких теней
В отраженьях зеркал
Мы начинаем свой ритуал...

Ветер затих
Сердце бьётся быстрей
Знай, этой ночью мы станем сильней!
Тёмный огонь
Души жжёт изнутри
Испуганным зверем на нас не смотри!

Пара зыбких теней
В отраженьях зеркал
Мы начинаем свой ритуал...
Мы призываем всех, кто клятву давал

Дикая страсть
Застилает нам взор
Таинственных знаков пылает узор
Смерть обмануть
Знаем, каждый мечтал!
Руки сжимают заклятый металл...

Пара зыбких теней
В отраженьях зеркал
Мы начинаем свой ритуал...
Мы путь укажем тем, кто жертву искал

Слушай каждое слово и дышать перестань
Страшен призраков голод, им наградой ты стань

Пара зыбких теней
В отраженьях зеркал
Мы начинаем свой ритуал...
Мы принимаем и проклятье, и дар
Пара зыбких теней
В отраженьях зеркал
Мы начинаем свой ритуал...

Под музыку грома окончился бал
Пляска жутких теней, духов злых карнавал
Умолкли все звуки в тревожной ночи
Ты это видел
Только молчи...

Моя душа....он сложна и в тоже время совсем пуста...Она погружена во тьму,таинственность,вечность...И разгадать ее не по силам даже мне....
Фотографии Склепова_Гробиня :

Мой мир...моя душа...

Ночь......зажглись сечи...Старый монастырь залил тусклый свет...Старые заросшие плющем стены пахли сиростю...Сюда давно никто не заходил...Везде была паутина,но их это не испугало...Они не испытывали к этому отвращения...Они жили этим...В скором времени запах сирости смешался с запахом трав...Все свечи раставлены по своим местам...Все пентаграмми нарисованы...Громкие слова латынью начали раздаться эхом по всей зале...Казалось они звучат в каждом из каждого уголка,из каждой щели...Темные среди темных темных,нечисть среди нечисти начали приходить ото всюду...Пробило полночь...Дети ночи начали свой праздник

Детя ночи