В свежем выпуске проекта "Гражданин поэт" -- Виктор Цой.

Прослушав речь Владимира Путина,

которую премьер произнес в Лужниках 23 февраля,

Дмитрий Быков решил версифицировать бессмертное "Перемен!" Цоя.

Исполяет Михаил Ефремов.

 

До чего хороши Лужники в феврале, с этим шествием в виде хвоста!

А в «Газпроме» синим баблом течет газ.

Населенье в зубах, Путин в Кремле – эта схема проста,

В ней на месте Кавказ и ГЛОНАСС, она не для нас.

 

Лужники!

Такие вот, блин, пироги!

Мужики!

Все, кто не с нами, враги.

Мы поднялись с колен, опершись на кремлевский двучлен.

Перемен?

Хрен вам перемен!

 

Рок-н-ролл уже мертв, а шансон еще жив, и «Любэ» зажигает с толпой,

Перед нею последний герой сорвался на вой:

«Наши деды пошли умирать под Москвой, и погиб под автобусом Цой,

А те, кто живет подо мной, умрет подо мной!»

 

Передел?

Слушай, какой передел?!

Перебздел,

Слушай, ты так перебздел!

И заценит Госдеп, что с усмешкой на это глядел:

-- Вери велл!

-- О'кей, вери велл!

 

В стадионную чашу залили компот, где Лубянка и Нижний Тагил,

Где намешаны жажда плетей, и злость, и нужда.

Наши предки варились тут лет восемьсот, от рожденья до самых могил,

А теперь они хочут детей. Скажите им «да»!

 

Полимер

вытеснил бронзу и медь.

Поимел –

всех, кого мог поиметь!

От Кремля, где привычно меняются редька и хрен,

Перемен,

Мы не ждем перемен!

 

 

 

 

В свежем выпуске проекта "Гражданин поэт" -- Александр Блок.

В связи с событиями вокруг "Эха Москвы"

Дмитрий Быков стал эхом Блока, версифицировав его хиты.

Исполняет Михаил Ефремов.

 

Петербург. Начало века.

Ветер.

Снег.

Фонарь.

Аптека.

За окном товарищ Блок.

Он сидит и пишет в блог.

 

-- В мире нечему меняться --

Ни начала, ни конца.

Предо мной идут двенадцать --

За плечами ружьеца.

 

Лысоваты, безбороды,

Жир на брюхе, оцени!

Это путинские годы --

Были тучными они.

 

Хороши, скажу без лести,

В длинных кожаных пальто.

Хоть идут они на месте,

Но стабильность же зато!

 

Вот так Вовка -- он речист,

Вот так Вовка -- он чекист!

Рашку-дуру охмуряет,

Заговаривает!

 

Рашка думает -- потеха!

Запад думает -- да ну...

Трах-тах-тах! И только «Эхо»

Будит изредка страну.

 

Вот идут они, двенадцать,

Гордо выпятивши грудь.

Чтоб без дела не слоняться,

Каждый отнял что-нибудь.

 

Первый отнял НТВ --

Легче стало голове!

После был шестой канал,

Но и он не проканал.

 

Третий год -- парнишка тертый:

Был «Норд-Ост», а стал отстой.

Отнял выборы четвертый

И политику -- шестой.

 

Стало резко не до смеха.

Все заткнулись, как на грех.

Трах-тах-тах! И только «Эхо».

«Эхо» плакало за всех.

 

Ночь.

Пурга.

Фонарь.

Аптека.

У восьмого, мать честна,

В Штатах сдохла ипотека

И стабильность унесла.

 

На девятый и десятый,

Ставши временным главой,

Править стал какой-то мятый,

Неактивный, неживой.

 

Без особого успеха

В либерала он играл...

Бла-бла-бла! И только эхо

Повторяло: «Либерал».

 

И опять идут двенадцать.

Главный враг разоблачен:

Стало «Эхо» обвиняться

В чем попало и ни в чем.

 

И двенадцатая веха

Оказалась круче всех:

Трах-тах-тах! Прижали «Эхо».

Трах-тах-тах -- и только эх.

 

Так идут державным шагом

В черной коже и шерсти

И, боюсь, считают благом

Пару раз еще прийти.

 

Мы на радость всем буржуям

Шефа в попу расцелуем,

Зацелуем до крови --

Господи, благослови!

 

Кто там ходит за бураном

В белом венчике из роз,

В сапогах, в бушлате рваном?

Это точно не Христос.

 

В свежем выпуске проекта "Гражданин поэт" -- Арсений Тарковский.

Есть у него стихи, способные даже в такой лютый холод, как сейчас,

вдохновить Дмитрия Быкова на версификацию.

Исполняет Михаил Ефремов.

Было время – жара,
Но жара миновала.
Минус тридцать с утра,
Только этого мало.

Холод давит плитой –
И ночной, и рассветный.
Вся страна под пятой,
Но не чьей-то конкретной.

Бесполезно бежать
На Болотную, скажем:
Нашу Родину-мать
Мы не сделаем пляжем.

Бесполезно пенять
На уловки бесчестных,
Бесполезно менять
Петербургских на местных,

И надеяться, что ль,
Что кого-нибудь снимут...
Наша главная боль
Называется климат.

 

Он везде и во всем,
Как в Совдепии молот.
Мы с собою несем
Этот внутренний холод.

От юнцов до старух
Все мы льдинами сжаты,
А посетуешь вслух --
Сразу визг: «Уезжайте!».

Это главный ответ
Нашим внутренним смутам.
Места жалобе нет
В этом холоде лютом.

Неуместны слова,
Как Антарктике птица.
Состояния два --
Проклинать и гордиться.

Просыпаешься в пять,
Продираешь хлебало,
Скажешь: ерш твою мать!
Только этого мало.

Что помочь бы могло?
То, что прежде спасало:
Хоть какое тепло -- 
Только этого мало.

Все друг другу твердят
Непотребное слово,
Все с испугом глядят
На любого живого.

Всех сковала зима --
Ни просвета, ни Бога.
Но зато уж дерьма!
Вот уж этого много.

В свежем выпуске проекта "Гражданин поэт" -- Сергей Михалков.

"Вот компания какая!" -- писал он в своей "Песенке друзей".

"Wow! Кампания какая!" -- пишет Дмитрий Быков,

наблюдая за предвыборной активностью граждан на митингах.

Его поддерживает Михаил Ефремов.

 

                                                                                        Ни холод, ни метели
                                                                                        Не сборют нашу рать.
                                                                                         Все дружно захотели
                                                                                             Сходить и поорать.
 

 

Тра-та-та, тра-та-та,
Вся столица занята:
Вон толпою плотной
Встали на Болотной,
Вон в ответ ведут толпу
Агитировать за Пу
Толстою колонной
В области Поклонной,
Тут же с горсткой боевой
Новодворский Боровой,
А уж вместе с Жири
Стало их четыре!

На площади Болотной
Собрался пестрый строй
Под рокот вертолетный
И кипеж новостной.
Шагают, пламенея,
В колонках Цой гремит,
И под руку еврея
Ведет антисемит.
Идет бюджетник нищий,
Поршнями шевеля,
За Прохоровым Мишей,
Героем Куршевля,
А в помощь их харизмам
Ведут своих юнцов
Борцы с капитализмом,
Анпилов-Удальцов.
«Не сделать из России
Второй СССР!» --
А самые крутые
Кричат, что Хутин пэр.

Чак-чак-чак, чух-чух-чух,
Вот Собчак, а вот Шевчук,
Быков распаленный
Занял полколонны,
Весь очнувшийся планктон,
Что не съехал за кордон --
Лишь Божены нет уж там уж –
Типа взяли. Типа замуж.

Пока они ходили
С Навальным во главе --
Случайно разбудили
Поклонников ВВ,
Внезапно разохотив
Лояльные умы,
Сплотившиеся против
Оранжевой чумы.
Сошлись, по поговорке,
За страх, а не за хлеб:
Одни боятся порки,
Других страшит Госдеп.
«Крепи свои кордоны!
Врагов давить пора!» --
Земные бьет поклоны
Поклонная гора.
--Идите к нам, ребяты,
Иначе в тот же час
Страну развалят Штаты,
А мы уволим вас.

Тра-ля-ля, тра-ля-ля,
Вот поклонники Кремля --
Кислый запах смеси
Ужаса и спеси.
Цвет России, соль земли
На автобусах свезли,
Кургинян вопит, икая --
Вот компания какая!

И как нам быть, родные,
Чтоб не пойти ко дну?
Как эти все России
Свести теперь в одну?
А если эти льдины
Столкнутся по весне?
Мы можем быть едины,
Похоже, лишь во сне.
Теперь, скажу по чести,
На новом рубеже
Кто нас удержит вместе?
Не Путин же уже?
Боюсь, что ураганом
Загнать в один флакон
Рыжкова с Кургиняном,
Болото и Поклон,
Едросские плакаты
И креативный класс
Могли бы только Штаты,
Напавшие на нас.

Тра-та-та, тра-та-та,
Мы несем с собой Христа,
Будду, Иегову,
Аллу Пугачеву,
ФСБ и ВЧК,
Собчака и Шевчука,
Быко-Вассермана,
Фрика Кургиняна,
Медвепута, Жироюга,
Хомячат, волчат, путят.
Все не могут друг без друга,
А друг с другом не хотят.

Прав был Путин, предрекая:
WOW! Кампания какая!

 

В свежем выпуске проекта "Гражданин поэт" -- Михаил Светлов.

Вдохновленный его "Гренадой", Дмитрий Быков отозвался своим стихотворением

на согласие Джулиана Ассанжа вести программу на телеканале Russia Today.

Исполняет Михаил Ефремов.

Крута Симоньян же по части идей:
Забрали Ассанжа на «Рашу тудэй»!
Он вроде бы спекся и скрылся в туман...
Откуда у хлопца роман с Симоньян?
И мир пообвыкся, что этот типаж –
Глава «Викиликса» – действительно наш.

Из краденой папки gонятно вполне:
В Америке – тряпки, в Европе – вдвойне.
Лишь лидер России красив и умен
В огромном массиве, что вывалил он.

На происки наши не жалко лаве:
Не зря же у Раши шпион во главе!
Все тайны раздеты на том берегу:
У нас резиденты на каждом шагу.
Словцом непечатным -- «Шпионка! Наймит!» --
Коварную Чапман Европа клеймит.
Прославилась круто рекламой белья
Анюта, Анюта, Анюта моя!

Пиндосовских гадин вгогняет в мандраж
Усама бен Ладен – опять-таки наш!
Вела тебя прямо твоя колея,
Усама, Усама, Усама моя!
Ты умер, отчаясь победы достичь,
Но есть еще Чавес – опять же москвич!
Мулаты сплотились под твердой рукой.
Не мог у латинос родиться такой!
За верного друга, что вечно в строю, –
За Уго, за Уго, за Уго мою!

Все чище и краше планеты среда.
Там все уже наши, включая... ну да!
Пугая богатых, Обама как раз
Рецессию в Штатах устроил для нас.
Глубокая яма, вы в ней по края...
Обама, Обама, Обама моя!

И НАТО-трудяга, и даже ОБСЕ –
Для нашего блага работают все,
От высших, монаршьих – до мелких вождят.
Лишь двое ненаших во власти сидят,
Чтоб сделать хреново стране дорогой.
Один – это Вова, и Дима – другой.
Их вечный, похоже, союз нерушим...
Но с ними мы тоже весною решим.

 

 

В свежем выпуске проекта "Гражданин поэт" -- Николай Гумилев.

Версифицируя его стихи, Дмитрий Быков связал бегство капитана Франческо Скеттино с тонущего корабля Costa Concordia с российскими реалиями.

Исполняет Михаил Ефремов.

 

 

Я спою вам о двух капитанах,

Что и сами понять не могли,

Как они в обстоятельствах странных

Потопили свои корабли.

 

Все экраны обходит картина,

Где начальник, сердитый, как черт,

Капитана Франческо Скеттино

Заставляет вернуться на борт.

 

Пошутить захотелось прохвосту,

Заиграл соблазнительный хмель,

Посадил он «Конкордию Косту»

На банальную плоскую мель.

 

Но круизные лайнеры хрупки,

И с пугающей всех быстротой

Раньше всех он добрался до шлюпки

И смотался с «Конкордии» той.

 

Над бедой изгаляться противно,

Но Италия — форменный зверь.

«На корабль возвращайся, скотина!» --

Там моднейшая надпись теперь.

 

Я спою о другом капитане,

Что не худшую участь урвал:

В Ленинграде его воспитали

И вручили московский штурвал.

 

Но рулить в КГБ не умели,

И при помощи местных элит

Дотащил он Россию до мели --

И сниматься с нее не велит.

 

«Тут не мель, а стабильности остров, --

Говорит он, калясь добела. --

Не хотите ж вы, как в девяностых,

Чтобы эта махина плыла?!»

 

И не слушая стонов и жалоб,

Он обвил свою должность, как спрут.

Юнги прут, что понравится, с палуб,

Пассажиры на палубу срут.

 

Ни базальтовых скал, ни жемчужин --

Там царит безнадежность сама.

Если ж бунт на борту обнаружен --

Он теряет остатки ума.

 

И уныло втирает матросам,

Обитателям трюмных низин,

Про облитость радийным поносом

И про заговор скрытых грузин.

 

Крысы съехали вместе с мотором,

Шлюпки продали за три рубля,

Пассажиры кричат ему хором:

«Капитан, уходи с корабля!»

 

Иногда я боюсь примитивно,

Поглядев в никакой небосклон,

Что уж лучше любая Скеттино,

Чем такая Путтина, как он.

 

Эту серую гниль и коросту

Не возьмет никакая вода...

Эх, его б на «Конкордию Косту»!

Почему он не хочет туда?!

В свежем выпуске проекта "Гражданин поэт" -- Агния Барто.

Ее стихотворение "Болтунья" сегодня, в связи с отказом Владимира Путина участвовать в предвыборных дебатах, снова актуально. Версификацию Дмитрия Быкова исполняет Михаил Ефремов.

 

Всё продумали давно,

Чтоб я избрался заново,

Но как-то вдруг гляжу в окно --

И вижу там Зюганова!

Он говорит: «Иди сюда ты --

Я хочу с тобой дебаты».

А болтать-то мне когда?

Мне болтать-то некогда.

 

Я и так до старости

У вас в палате староста,

А может, и до дряблости

Я буду тут как раб грести.

У вас ни сил, ни лидера,

Вы зажирели, видимо,

А чуть прервем наш коитус --

Вы сразу же накроетесь.

 

А ты, цековское пальто,

Живой курьез истории,

Ты просто неизвестно кто,

Чтоб мы с тобою спорили!

За меня еще в завале

Все уже голосовали,

А сейчас, за колбасу,

Я вообще на них нассу.

 

Они шумят, мне все равно,

Гадаю, сделать блин с кого --

Но вдруг опять гляжу в окно

И вижу там Явлинского.

Он говорит: «Иди сюда ты,

Я хочу с тобой дебаты».

Но мне с моими близкими

Смешно болтать с огрызками!

 

У меня и так работа,

А мне еще летать охота,

Впахивать с колхозником,

Бредить с коматозником,

Плыть в морях, ходить во храм,

Гладить деток по вихрам,

Всех пугать, за всеми зырить,

Гнать, держать, пилить и тырить,

Целовать тигрицу в пуп –

А ты уже по ходу труп!

 

Так и врезал, как в кино.

Ведь мой девиз -- естественность.

Но через час гляжу в окно --

И вижу там общественность!

Я говорю: вам что, дебаты?

А они: сдавай дела ты.

Поищи себе, Володь,

Других каких-нибудь пороть.

 

Я говорю им: вашу мать,

Вы, видно, перебрали.

Да как вы можете менять

Меня на переправе?

Я говорю, на вас креста нет,

Вы рехнулись к февралю,

Без меня у вас не встанет

Даже солнце, говорю!

Вам самим-то не смешно

Искать себе нормального?

Но вдруг опять гляжу в окно --

И вижу там Навального.

 

Он злобно зыркает, паскуда,

Говорит: «Иди отсюда».

А идти-то мне куда?

Мне идти-то некуда!

 

Ведь итог перезагрузки --

Той, что я затеял тут, --

По-немецки и по-русски

Называется капут.

В свежем выпуске проекта "Гражданин поэт" -- Александр Сергеевич Пушкин

(кто, если не "наше все", должен откликаться на послание президента Федеральному собранию?).

Версификацию Дмитрия Быкова исполняет Михаил Ефремов.

 

Я к вам пишу. Внемлите, россияне,

Кремлевского прощанье соловья.

Еще одно, последнее посланье --

И живопись окончена моя.

 

Заглядываю мельком в свой папирус:

Растет зарплата, бдит единоросс,

Все выросло -- лишь я один не вырос.

Мне кажется, я даже как-то врос.

 

Сейчас, когда терпение народа

Похоже на протершийся тюфяк,

Я расскажу вам, как четыре года

Я мог бы вас и так, и так, и так!

 

Я вас любил. Вы так и не догнали.

Я обещал, вещал, провозглашал.

Я намекал. Я подавал сигналы.

Я вас хотел, но Он не разрешал.

 

Теперь, когда Россия разогрета

И на душе у кремлинов черно,

Я рад бы разрешить и то, и это,

Но вам уже не нужно ничего.

 

Я выгляжу, как пожилая цаца,

Мамаша, угодившая впросак,

Что разрешила дочке целоваться,

Когда она по ходу на сносях.

 

Сейчас любой зовет меня сатрапом,

И митинговый свист сбивает с ног.

И как же я настолько вас затрахал,

Когда я так ни разу и не смог?

 

Я вас послал. Мой срок почти что дожит.

Идите с миром в свой особый путь,

И дай вам Бог не дать тому, кто сможет,

Когда придется делать что-нибудь.

В свежем выпуске проекта "Гражданин поэт" -- Редьярд Киплинг.

Объяснений не требуется: премьер РФ Владимир Путин, во время разговора с народом 15 декабря 2011 года назвавший митингующих за честные выборы "бандерлогами",

сам подсказал Дмитрию Быкову тему для версификации. Исполняет Михаил Ефремов.

 

За пару часов до рассвета, собравши зверей толпу,

На лысой горе Совета разлегся великий Пуу.

Удавьего племени воин, надежным места раздав,

Он сам, как удав, спокоен и тащится, как удав.

 

Расселись, издали видные, на травке, как на полу,

Эмблемы «Единой Индии» -- отряд медведей Балу.

Охвачены нервной дрожью, шакалы грозят щенкам,

А рядом жмется к подножью смущенный Алишер-хан.

 

-- Слышите ли вы меня, мои джунгли?

                        -- Мы слышим тебя, о Пуу!

-- Нравлюсь ли я вам, подхожу ли?

                        -- Мы любим тебя, о Пуу!

Когда из норы, освещен мигалкой, вылазишь ты на тропу,

От страха и нежности самой жалкой мы вертимся на пупу!

 

-- Мне будет чем отчитаться, -- вальяжно шипит удав.

-- Я толще стал на пятнадцать, короче на двадцать став.

Я выгляжу ничего так-с, а издали так красив,

Как будто закачан ботокс в огромный презерватив.

 

-- Слышите ли вы, о мои собаки?

                        -- Мы слышим тебя, о Пуу!

-- Мои Канделаки, мои Табаки?

                        -- Мы любим тебя, о Пуу!

Мы будем лаять почти что даром на всякую шантрапу,

Если даже одним ударом ты нас растолчешь в крупу!

 

-- Но есть еще бандерлоги, -- в ответ прошипел удав.

-- Ведут свои бандер-блоги, законы джунглей предав.

Они не блюдут закона, не думают головой,

И я для них не икона, а лишь червяк дождевой!

 

-- Видите ли вы меня, бандерлоги?

                        -- Мы видим тебя, о Пуу!

-- Дрожат ли ваши руки и ноги?

                        -- Совсем не дрожат, о Пуу!

Мы все имеем доступ к компу, и лучше нас не запу...

Забейся в щель, подобно клопу. Как Ленин, сиди в шкапу.

 

-- Ах, так! -- в ночи обретая глянец, воскликнул гневный удав

И начал свой кровожадный танец, на кончик хвоста привстав.

Он так плясал, что звери в тревоге к нему потянулись в пасть,

И только нахальные бандерлоги на все продолжали класть.

 

-- Да ну! -- удав возбудился живо, зайдя в крутой разворот.

-- Вы все плоды моего режима, продукты моих болот! --

Но вдруг отпрянул, как будто на угли сорвался на вираже:

Он четко увидел, что это Маугли, а не бандерлог уже.

 

А дети лесов, большие и малые, смотрели все веселей,

Как вылезают новые Маугли -- буквально из всех щелей,

Как собираются в полумраке к подножью горной гряды,

А все Табаки и все собаки вливаются в их ряды.

 

-- Да мы устроим честные выборы! -- воскликнул медведь Балу.

-- Да вы диктатуры еще не видели, вы будете на колу!

Удав, расправься с ними, убогими! -- Но в джунглях один закон:

Удав умеет лишь с бандерлогами. С людьми не умеет он.

В свежем выпуске проекта "Гражданин поэт" -- Максим Горький.

Его "Песня о Буревестнике" в интерпретации Дмитрия Быкова и Михаила Ефремова

в связи с митингами за честные выборы превратилась в "Песню о дуривестнике".

 

 

 

 

 

Беззаботный, беспилотный, под свистки и крики местных

По-над площадью Болотной гордо реет буревестник

Там не лучшая площадка для свержения Бастилий.

Но на площадь, где брусчатка, даже птицу не пустили.

 

Гром гремит, земля трясется, волны буйствуют в охотку.

Рядом курица несется: «Не раскачивайте лодку!»

Слепота присуща курам от Москвы до Барнаула.

Им еще не видно, дурам: эта лодка утонула.

 

Стонут вещие гондоны, расседительны, но тупы:

«Не ходите, там Гапоны! Будут трупы, будут трупы!».

Вьются чайки серым роем: «Все потонете в пучине!

Трупов нет -- так мы устроим: нас учили, нас учили!»

 

Страстно каркает ворона: «Бойтесь будущего года!

Нету большего урона, чем внезапная свобода!

Вся тусовка ваша -- рыльца из московского гламура.

Вон спешит Божена Рынска. Дура, ты же сядешь, дура!»

 

Глупый пингвин робко прячет тело жирное в Инете

И от страха чуть не плачет: «Дети, будут вас имети!

Прекратите ор нахальный, сдайтесь милости монаршей.

Все равно же ваш Навальный завсегдатай русских маршей!»

 

Не вопите, смуту сея, присмотритесь хорошенько:

Если выбрать Алексея -- это ж будет Лукашенко!

Вы, ей-Богу, обалдели, вы докличетесь потопа.

Он кричит на самом деле: «Пусть сильнее грянет жопа!»

 

Воют раки без утайки, нагло щелкая клешнями:

«Путин враз закрутит гайки -- сразу всех поставит нами!

Побежите шибче зайца все, как только Путин злобный

Вам слегка прищемит яйца, брючной молнии подобный!»

 

Рядом мечется сорока -- и кричит на той же фене ж:

«Все простудитесь -- и тока, ни фига же не изменишь!

Лишь отстой -- судьба России. Дайте ж ей скатиться плавно».

И всего невыносимей то, что это, в общем, правда.

 

Да, отнимут все победы. Да, удел у нас провальный.

Да, поднимутся скинхеды. Да, испортится Навальный.

Да, возникнет новый Чуров. Да, евреи. Да, простуда.

Да, спасет нас только чудо. А откуда? Ниоткуда!

В свежем выпуске проекта "Гражданин поэт" -- Владимир Высоцкий.

В версификации Дмитрия Быкова и в исполнении Михаила Ефремова.

 

Я не любил советского народа,

Дискуссий о жидах и колбасе,

Я не любил любое время года --

Ведь пили и болели тут во все.

 

И это чувство, что порвали парус,

А вскорости кирдык и кораблю, --

В те времена я был уверен, каюсь,

Что это никогда не полюблю.

 

Я не любил кровавых девяностых,

Страны распотрошенное нутро,

Братковский черный мрамор на погостах,

Бюджетников, торгующих в метро,

 

Войну в Чечне, поддельную свободу,

В ларьке поддельный кюрасао блю,

Верховную крапленую колоду --

И знал, что сроду их не полюблю.

 

Я не люблю «Единую Россию»

И всех, кто дал себя употреблять --

Привычных и к насилью, и к бессилью,

И к травле, и к затравленности, б...,

 

И выдачу бабла электоратам,

И это их сатрапство вполруки,

С подмигиваньем Штатам и богатым,

Медвежьему рычанью вопреки.

 

Я не люблю окурков и огарков,

Собой изображающих народ,

И патриархов в роли олигархов,

И, Господи прости, наоборот.

 

Я не люблю тупого шоуменства,

Пролезшего на первые места.

Я не люблю Максимова и Эрнста

И Белого, сыгравшего Христа.

 

Я не люблю «Поэта с гражданином»

И их еженедельное кино:

Они с подачи Путина даны нам,

Иначе их прикрыли бы давно.

 

И всех иных, кто, рожу скосоротив,

В кармане фигу делает Кремлю,

И всех, кто за, и всех, кто как бы против,

И всех, кто воздержался -- не люблю,

 

Весь край, где снег и пробки, вонь и лужи,

Где если кто не сволочь, то дебил,

Но главное -- уменье сделать хуже,

Чтоб я потом все это полюбил.

 

Нацисты ждут, готовятся нацмены,

На выборах бардак, кранты рублю --

Но впереди такие перемены,

Что я, глядишь, и это полюблю:

 

Пространство дури, бывшее единым,

Правленье на потеху всей Земли,

А главное -- «Поэта с гражданином»,

Что скрашивали это, как могли.

В связи с паломничеством к поясу Богородицы Дмитрий Быков, большой знаток и почитатель Пастернака, версифицировал его стихотворение "Зимняя ночь". Читает Михаил Ефремов.

 

Толпа стояла на ветру,

Толпа стояла,

Как строй гвардейцев на смотру

У кардинала.

 

Тут был и офисный планктон –

Никак столица! –

И плебс, не знающий о том,

Кому молиться.

 

Потомки всех российских драм

И всех идиллий --

Тех, что взрывали этот храм

И возводили.

 

-- Вы русский дух! Вы соль земли

И подвиг веры! --

Кричат присяжные врали

И лицемеры.

 

И только загнанный изгой,

Сродни поэту,

В них видит тех, кому другой

Надежды нету.

 

Толпа стояла, как у стен

Эскуриала.

Ей никогда не встать с колен --

Уже вставала.

 

Народ раздетый и босой,

Тупой во многом,

Вчера стоял за колбасой,

Сейчас – за богом.

 

Живучий, сколько ни дави

Войной и путчем,

Всегда по пояс то в крови,

А то и в худшем,

 

Под стон калек, под звон оков,

Под брань и всхлипы, --

Не замечая, как с боков

Проходят ВИПы.

 

Державный зад, тигриный взгляд

Глазенок тусклых…

Их всех без очереди в ад

Потом пропустят.

 

Толпа безумцев городских,

Безгласный полис,

То красный пояс душит их,

То черный пояс.

 

Стоит беспомощная рать,

Осенний морок,

И вы их вправе презирать

Из ваших Горок.

 

Но пусть ваш пояс век подряд

На горле стянут –

За Божью Матерь тут стоят.

За вас – не станут.

 

В свежем выпуске проекта "Гражданин поэт" -- Михаил Лермонтов,

которого Дмитрий Быков версифицировал по случаю предложения Геннадия Онищенко

запретить въезд в Россию таджикским рабочим.

Читает Михаил Ефремов.

 

 

Тюрки неместные, вечные странники!

Стаей таджикскою, цепью недружною,

Бросивши метлы, вы движетесь в панике

С милого севера в сторону южную.

 

Что же вас гонит? Закон рамадановский?

Или вернуться завещано старшими?

Или глава ФМС Ромодановский,

Или запуганность русскими маршами?

 

Нет! Не скинхеды, крутые молодчики,

И не чинуши -- лгуны и безбожники:

Вас выгоняют российские летчики,

Взятые вашим Рахмоном в заложники.

 

Ваши вожди их, по сути, похитили.

Вылез Онищенко, гений политики:

Вы оказались бациллоносители,

Туберкулезники и сифилитики.

 

В прежнее время мы были великими,

Мир удивляя размахом и подлостью, --

Нынче же сводим мы счеты с таджиками,

Но уж таджиков уделали полностью.

 

Впрочем, везде -- от Афин до Китая мы,

Всюду, где призрак жилья человекова, --

Так унижаемы, так угнетаемы!

Всех полагалось бы выслать -- да некого.

 

Штаты затеяли, правды поборники,

Список Магницкого с задними мыслями.

Были б у нас вашингтонские дворники –

Мы бы их, тварей, немедленно выслали!

 

Вечно голодные, вечно холодные,

К чуждому берегу жмемся моллюсками.

Двое несчастных засужены в Лондоне –

Сами евреи, но деньги-то русские!

 

Гады-британцы с осанкою барскою,

С женами, братьями, детками малыми –

Вы бы катились отсюда колбаскою,

Если бы были у нас нелегалами!

 

Жалкий шофер, подавальщица-нищенка

Мигом отсюда бы в Лондон посыпались.

Если б за Англию взялся Онищенко –

Там и у лордов нашелся бы сифилис!

 

А уж особо нас мучают местные --

Нравы заборные, тяжбы надзорные,

Выборы гнойные, склоки протестные,

Вовки озерные, димки позорные.

 

Небо в ячейку от мелкого невода,

Сеется грязная муть без названия…

Всех бы вас выслать отсюда – да некуда:

Нет у вас родины, нет вам изгнания.

 

 

В свежем выпуске проекта "Гражданин поэт" -- Осип Мандельштам.

Возвращение из-за границы в Москву Юрия Лужкова, который намерен дать показания по делу Банка Москвы, вдохновило Дмитрия Быкова на версификацию "Ленинграда" Мандельштама. Исполняет Михаил Ефремов.

 

Он вернулся в свой город, знакомый до слез,

Но теперь он приехал сюда на допрос.

Он бы мог убежать и в ловушку не лезть,

Но важней безопасности мэрская честь.

Оглянется москвич на пороге зимы –

«Где-то этого, в кепочке, видели мы!

Голова у него безволоса

И широкая грудь медоноса».

 

Отношенья со следствием напряжены.

Он живет, под собою не чуя жены.

Он вернулся таким же, каким уезжал,

И не верит в продажность своих горожан.

Он по городу ходит, задумчив и сух.

Всюду новые лица, собянинский дух,

Пробок столько же – в центр не прорвешься –

И широкая грудь плитоложца.

 

Где теперь этот сброд тонкошеих вождил,

Что к нему на поклон на карачках ходил,

И бабло, и кино, и менты, и попса?!

Ленинград! У него еще есть адреса!

Ведь доверья лишил его маленький босс,

А является прежний, знакомый до слез!

Окруженье его мускулисто

И широкая грудь дзюдоиста.

 

Но напрасно, вчерашнего босса хваля,

Он защиты и нежности ждет из Кремля.

Покровители скинут его, как балласт –

Их самих тонкошеяя банда предаст.

И чекист, и нефтяник, и единоросс –

Все отправятся в Лондон, знакомый до слез,

Чтоб укрыться от местных идиллий

На широкой груди Пикадилли.

 

 

Его стихотворение "Ленин и печник", считает Дмитрий Быков, наилучшим образом описывает впечатления народа от активности президента и премьера РФ (которые и в бадминтон поиграли, и кукурузу с помощью комбайнов собрали).

С ним согласен Михаил Ефремов.

 

В сапогах, в потертой блузе,

С бодуна, во всей красе,

Шел мужик по кукурузе,

По несжатой полосе.

Пиджачок торчал кургузо,

Из цигарки шел дымок...

Думал: «Вот же! Кукуруза!»

Думать дальше он не мог.

 

Вдруг зарявкали моторы,

Подошел комбайнов строй,

А в комбайне – тот, который!

А в соседнем – тот, второй!

В куртках фирменной расцветки,

В окруженье поселян,

И в руках у них ракетки,

И у каждого волан.

Неприступный, как гостайна,

И стремительный, как вжик,

Путин вышел из комбайна!

Путин! Тут и сел мужик.

 

Вышел, солнцем осиянен,

Наступил в родную слизь…

-- Что, трясешься, россиянин?

Это правильно, трясись…

Увидавши пред собой их,

Поселянин заблажил:

-- Как же вас сюда… обоих?!

Чем я это заслужил?!

Неожиданно доступен –

Вербовать-то он мастак, --

-- Да не бойсь! – промолвил Путин.

-- Мы с Димоном просто так.

Просто нынче за обедом,

Доедая эскалоп,

Мы подумали с Медведом –

Замутить еще чего б?

Все мы делали, чего там,

Забавляя всю страну:

Управляли самолетом,

Погружались в глубину,

Нежной дружбы не таили,

Пели рок,

Коров доили,

Твиттер, свитер, "Макинтош",

Лыжи, танцы, все что хошь!

И при звоне чашек чайных

Был ответ произнесен:

Мы ни разу на комбайнах

Не играли в бадминтон!

Ни в России, ни в Союзе

Так не делали, скажи?

И при этом – в кукурузе!

Ведь смешней же, чем во ржи!

 

Совершенно оболванен

От таких серьезных тем,

Тихо ахнул поселянин:

«Вот же круто! А зачем?»

 

Путин скушал эту дерзость

И ответил не по лжи:

-- А чего еще тут делать?

Ну не править же, скажи!

И мужик, напрягши память,

Так и брякнул королям:

-- Правда, лучше вам не править.

Лучше так вот… по полям…

Чтоб ракетки, и воланы,

И комбайн для куражу...

А какие ваши планы?

Я хоть бабе расскажу!

 

И с усмешкою, как ангел,

Он сказал: «Примерно так:

То ль на лыжах в акваланге,

То ли в танке на журфак».

 

Что тут скажешь, что предложишь,

Лежа в страхе на стогу?

-- Как ты так без литра можешь?!

-- Да уж, -- молвил он, -- могу.

 

В свежем выпуске проекта "Гражданин поэт" -- Николай Васильевич Гоголь

 (про Украину и происходящее сейчас в ней никто не знает лучше него).

Стихи Дмитрия Быкова на музыку Васи Обломова исполняет Михаил Ефремов.

 

 

Чуден Днепр при тихой погоде! Не хватит слов ни в каком языке! Но что это летит на ночном небосводе? То ведьма с косою верхом на козаке! Дерет его уздечкой, страшит его кутузкой, шпорит ногой и подгоняет рукой: ты, мол, донецкий, ты, мол, прорусский, ты несимпатичный, такой-сякой! Так она и скачет на нем невозбранно, – подсвистывают ляхи, ликует жид! «Да ведь она ведьма, хотя и панна!» – думает несчастный, а сам бежит.

Дымятся рассветы, колышутся закаты, потупились воры, смущаются зэка, а всякая нечисть – Евросоюз и Штаты – дивится, как ведьма гоняет козака. «Гони! – кричат ей. – Наддай хорошенько! Не зря ж ты, пани, стоишь во главе!» Черт тебя выдумал, пани Тимошенко, а черта выдумал Гоголь Н.В.

Но движется эпоха, меняются числа, прежнего веселья не видно ни в ком, – козак притомился, как-то изловчился и сам же на ведьму вскочил верхом! «Ах ты басурманка, ах ты зараза! Пока ты тут хозяйкой гуляла в дому, натратила червонцев, напокупала газа, да я тебя поленом, да я тебя в тюрьму!» Она под ним стонет, почти бездыханна, он на ней красуется, как на коне. «Нет, он не посмеет», – думает панна, но чует при этом, что посмеет вполне. А он ее хлещет, никак не успокоится, поленом лупит, кнутом сечет... Черт его выдумал, того Януковича, а черта – Гоголь, а Гоголя – черт.

Вот так над Украйною они летят пулею, она задыхается, а он все про газ, и он до того уже замолотил Юлию, что стала красавица – не отвести глаз! Предстала умученной, трагически бледною, – козак же стал боровом, вся рожа в шерсти. Давно ли Украйна звала ее ведьмою – теперь же сочувствует и молит: «Пусти!». Как много защитников у ней к октябрю-то! Теперь она нравится каждому хлыщу! Стоит Янукович брутальнее Брута – «Не отпущу», – говорит, – «не отпущу!».

Нацелила нечисть глаза неживые, вылетела вся, сколько есть на земли, – «Пошлите за Вием! Приведите Вия!» – послышалось всюду, и Вия привели.

Едва он явился – забегали, замекали, завыли вурдалаки, послышался гром. Вошел такой скромный, с опущенными веками -- ничего личного, чисто "Газпром". Вгляделся в окрестную зловонную жижу, заставил Януковича мелко дрожать... Чуть веко приподнял – «Нет, – говорит, – не вижу. Не вижу оснований ее сажать. Взглянув на это все незамыленным глазом, не вижу перемены в соседней стране. А если вас волнует ситуация с газом, то вы его получите по той же цене».

Потом он удалился, скромен, но грозен, и эхо повторило его слова. И ахнул Янукович, и грянулся оземь, а Юля оказалась во всем права. «Да это я в шутку! Да это я для виду, мол», – шептал он, посрамленный, не чувствуя ног.

Эх, Путин, Путин! Кто тебя выдумал?

Точно не Гоголь. Гоголь бы не мог.

"Гражданин поэт" решил: пора "замахнуться на Вильяма нашего Шекспира". Тем более что страсти -- в связи с недавней "рокировкой" -- кипят в стране прямо гамлетовские.

Именно "Гамлета" и версифицировал Дмитрий Быков.

В ролях: Михаил Ефремов (Гамлет) и Михаил Ефремов (тень отца Гамлета).

 

 

ГАМЛЕТ (один, держит череп)

Распалась связь времен! Порвалась нить!

Того гляди погрязнем в новых бурях.

Быть может, ты мне скажешь, бедный Рюрик,

Мне быть или не быть?

 

ТЕНЬ ОТЦА ГАМЛЕТА (появляется)

Тебе не быть.

 

ГАМЛЕТ

Кто здесь? Отец?! Родное существо!

Откуда ты? Ужель тебя достали?!

Ведь ты четыре года был… того.

 

ТЕНЬ

Теперь мы поменяемся местами.

 

ГАМЛЕТ

Но ты ушел туда, за Ахеронт!

Что ищешь ты в предвыборных-то войнах?

 

ТЕНЬ

Да там у нас такой народный фронт!

Нас больше, чем живых!

 

ГАМЛЕТ

Кого?!

 

ТЕНЬ

Покойных.

 

ГАМЛЕТ

Откуда ты о положенье дел

Успел вот так узнать со всех сторон-то?

 

ТЕНЬ

Да я уж тут давно ходил-глядел,

Ведь я боец невидимого фронта.

Хожу вокруг тебя который день.

Все видели, и все меня хотели.

 

ГАМЛЕТ

Подумай, папа. Ты же только тень…

 

ТЕНЬ (грустно)

Согласен, сына. Но не тень же тени!

Народ у нас послушен, небогат

И низведен на уровень колоний.

 

ГАМЛЕТ (бросаясь со шпагой на занавеску)

Там кто-то есть! Подслушивает, гад!

 

ТЕНЬ

Что ты орешь?

 

ГАМЛЕТ (виновато)

Я думал, там Полоний...

 

ТЕНЬ (недовольно)

Когда не надо, ты ужасно быстр.

Полоний у британцев. Это Кудрин.

Он был и бережлив, и целомудрен,

И вообще хороший был министр.

 

ГАМЛЕТ

Где он теперь?

 

ТЕНЬ

Небось у нас, в аду.

Возьму его, когда оттуда выйду,

В свою команду.

 

ГАМЛЕТ (быстро)

Я туда войду?

 

ТЕНЬ

Ну, может, ненадолго и для виду.

Не отдавать же Данию на слом

Из-за каких-то родичей капризных!

Глянь на себя: какой ты, к черту, призрак?

Отправишься куда-нибудь послом.

Тебе же лучше: Дания – тюрьма.

Несчастный клок земли, а сколько злобы!

 

ГАМЛЕТ (подозрительно):

Ты думаешь, что я сошел с ума?

 

ТЕНЬ

Конечно нет, сынок! Да и с чего бы?

 

ГАМЛЕТ

Но я вернусь когда-то или нет?

Чего мне ждать, корону отдавая?

 

ТЕНЬ

Боюсь, сынок, через двенадцать лет

Страна тут будет чисто теневая.

Она и так почти уже в тени.

Ступай же в монастырь и не тяни.

 

ГАМЛЕТ

Похоже, наша участь решена.

Да здравствует стабильность в Эльсиноре.

Пока, датчане. Дальше -- тишина.

 

ТЕНЬ

Матросская, как говорят на море.

 

Есенинское стихотворение "Шаганэ..." как нельзя лучше подошло Дмитрию Быкову для выражения своих чувств по случаю выбора фильма "Цитадель" Никиты Михалкова в качестве кандидата на премию "Оскар" от России.

Михаил Ефремов его поддерживает.

 

«Цитадель» ты моя, «Цитадель»!

Потому что мы с севера, что ли,

От твоей настигающей роли

Ни один не спасался досель.

 

Видно, плотно мы сели на мель,

И судьбу не сломать об колено.

Есть и «Фауст» у нас, и «Елена»,

Но главнее всего «Цитадель».

 

Наши бренды – шинель и метель,

Карусель вместо ровной дороги

И кисель вместо мыслей о Боге.

Это то, из чего цитадель.

 

Не уйти от тебя, «Цитадель»,

Чемпионка проката московского,

Ты мечтаешь еще и на «Оскара»

Понавесить свою вермишель.

 

Народись у нас тут Бунюэль,

Фернандель, Пазолини, Феллини

И сними они все по картине—

Мы б послали туда «Цитадель».

 

Эта русская участь легка ль?

Ускользнув из кремлевского зала,

Ты собой уже все пронизала,

Вертикаль ты моя, вертикаль.

 

Нам до выборов десять недель

И до будущих вроде полгода,

Но опять ты маячишь у входа,

Цитадель ты моя, цитадель.

 

Народись у нас даже Лассаль,

Саркози, Камерон и Обама,

Тут сперва получилась бы драма,

А потом бы опять вертикаль.

 

Подождите, настанет апрель,

Выбор ясен, рискнуть уже нечем, --

Мы победу тебе обеспечим,

«Цитадель» ты моя, «Цитадель»!

 

Обозначим конкретную цель,

Академикам сунем откаты –

И вручат тебе «Оскара» Штаты,

«Цитадель» ты моя, «Цитадель»!

 

Ведь вдыхают они твою вонь

И считают ее ароматом,

Потому что ты нравишься Штатам,

Пошехонь ты моя, Пошехонь!

 

Никуда нам не деться отсель

И не выбрать другие оковы –

Михалковы, парткомы, Сурковы,

Колыбель, похабель, «Цитадель».

В свежем выпуске проекта "Гражданин поэт" --|Даниил Хармс]

В связи с удивительным решением режиссера, актера, священника Ивана Охлобыстина

выдвинуть свою кандидатуру на ближайших выборах президента РФ поэт и писатель Дмитрий Быков сравнил его с хармсовским |"Иваном Топорышкиным"]. Исполняет заслуженный артист России Михаил Ефремов.    

 

Иван Охлобыстин, известный как Быков,

Взорвал заявленьем застой новостной:

Он хочет при хоре восторженных криков Пойти в президенты ближайшей весной.   Потом он признался задорным фальцетом, Что скоро концертом порадует свет, Что всех удивит философским концептом, А править намерен четырнадцать лет.   На выборы те же, чтоб власть не ослабла, С ним Путин пошел, перепрыгнув закон,– Сказал же Медведев гостям Ярославля, Что правит не он и что будет не он.   А Чаплин, начальник церковных сношений, Заметил, что следует думать попу О том бы, как сделать себя совершенней, А вовсе не том, как возглавить толпу.   Вот так, тормоша социальные сети, Попал Охлобыстин в герои молвы. Теперь объясните, пожалуйста, дети, Как эту историю поняли вы?   -- Иван Охлобыстин пошел в президенты. С ним Путин пошел, перепрыгнув закон. Но Чаплин сказал ему: «Рясу надень ты», И стало понятно, что будет не он.   -- Иван в президенты собрался, забредив, И Путина думал подвинуть плечом, Но Чаплин ответил, что будет Медведев, А Быков по ходу вообще ни при чем.   -- Иван Охлобыстин дошел до распада, Придумал концепт и отнес в интернет, Но Чапман сказала, что лучше не надо, И Путину дали четырнадцать лет.   -- Медведев и Путин слились в непечатном, Ефремов и Быков ушли на покой, Их место заполнили Чаплин и Чапман… А что Охлобыстин? А кто он такой?   Вы все, как всегда, перепутали, дети, Но наши поправки уже не спасут: Ведь как ни тасуйте реалии эти, Везде получается полный абсурд.   И все, как у Хармса, звучит отчего-то – Другой перспективы не видно в упор: Сперва они все провалились в болото,

А после откуда-то взялся топор.