Маленькая




Большая



 

Только вчера, по случаю праздника и под сильным влиянием домашнего окружения, я наконец-то сняла прицепленный к обоям новогодний дождик, довисевший не до 8 марта, как я предполагала, а аж до Пасхи. Это беспрецедентный случай и своеобразный рекорд, обусловленный моей какой-то особенной в этом сезоне мартовской апатией.

Этот март доконал меня окончательно, и я до сих пор никак не приду в себя, хожу и на ходу буквально сплю, еле доработала последнюю перед каникулами неделю. Хорошо что теперь можно неделю отдыхать.
Мой подопечный тоже намаялся в ожидании каникул и последние пару дней соображал довольно-таки вяло.
Последнее мое пятничное задание показало это очень наглядно.
Не желая грузить ребенка чем-то сложным, я попросила просто придумать предложения с несколькими глаголами в настоящем времени. Последний из них был "считаем".
Казалось бы, чего проще. Правда, тут нюанс - я требую от ребенка креативного подхода - так чтоб предложения были максимально приближены к реальности, а не механически склеенные по типу "мама мыла раму".
Но ребенок как всегда сначала пошел по пути наименьшего сопротивления и меланхолически изрек "Мы считаем... цветы..."
"А зачем это  так сильно надо - считать цветы?" - спросила я.
"Ну просто..." - с созерцательным спокойствием ответил ребенок.
"Нет, понимаешь, люди придумали счет и считают разные вещи не просто от скуки, а потому что это для чего-то надо" - напомнила я.
Ребенок честно задумался и через пару секунд добросовестно выдал новую версию "Мы считаем карандаши".
Я рассердилась. "Ну, а карандаши считать  - зачем? "
Ребенок не стал отвечать, поняв риторичность моего вопроса, и немного сник. "Трудно подумать..." - резюмировал он.
Я начала подсказывать. "Ну, вот представь себе, что людям приходится чаще всего считать в жизни. Подумай, что тебе или твоим друзьям в школе бывает надо считать... "
Но чем дальше, тем ребенку почему-то было труднее, вдобавок он стал отчаянно зевать, может конечно и устал под конец дня и недели, но что делать - надо привыкать мобилизироваться...
Пытаюсь помочь дальше. "Ну хорошо...Представь себе не детей, предствавь взрослых людей, как ты думаешь, что вообще люди обычно считают каждый день? "
Ребенок в очередной раз очень серьезно подумал и нашел оригинальный и по его мнению видимо универсальный вариант "Фигуры..."
Вообще-то, для него это уже странно, я даже растерялась.
"Да? Не знаю, я вот точно не считаю каждый день никакие фигуры. А ты считаешь? Расскажи, мне очень интересно! "
Ребенок насупился с честным сознанием собственной вины.
Я конечно стала подсказывать дальше.
"Вот к примеру приходит человек в магазин, что ему там приходится считать?"
Оживляется "А, знаю - цены!.."
"Да не цены... а - что?"
"Продукты!"
У меня уже нет слов. "Что, ты приходишь в магазин и начинаешь пересчитывать, сколько там пачек масла или палок колбасы?.."
Это очень странно, он вроде и знает о чем хочет сказать, но не может нормально конкретизировать.
Хотя для него это в целом вполне доступно. Удивительно, с тысячей подсказок ребенок, который ходит в школу и бывает с родителями в магазинах, которому дарят карманные деньги, которые он тратит на игрушки и диски, ребенок, который в течение занятия по десять раз смотрит на часы и переспрашивает - сколько нам осталось времени и успеем ли мы доделать то-то и то-то, не может сформулировать простейшую казалось бы вещь - что люди в своем быту считают в основном время и деньги...
Выходит, что он и по сей день настолько оторван от реальности, и правда получается, что все его хозяйство - это действительно карандаши и прочие канцтовары и игрушки, и только их он и может пересчитать, без особой на то надобности конечно... Придется нам возобновить серию серьезных разговоров о жизни, но это уже после каникул.

А еще ребенок похвастался мне слепленной из глины на уроке рисования то ли вазочкой то ли корзинкой, в которой лежали маленькие глиняные разрисованное яйцо и сердечко.
Это видимо такое задание к празднику.
"А при чем тут сердечко, это же не день святого Валентина?" - спросила я (вообще он приурочивает сердечки почти ко всем праздничным поделкам независимо от их уместности).
"Я хотел, чтоб было красиво" - солидно ответил ребенок.
Утомленная предыдущим обсуждением, тут уже я не нашлась что возразить и воспользовалась любимой фразой ребенка "Ну, ладно..." 

"...И Тонио Крёгер уехал на север. Путешествовал он с комфортом (ибо нередко говорил, что люди, которым внутренне приходится намного трудней, чем другим, имеют право на известные внешние удобства), нигде не останавливаясь, покуда в сером воздухе не обрисовались перед ним башни тесного города, из которого он некогда пустился в странствие.
   Там он ненадолго остановился. Странные это были дни.
   Уже вечерело, когда поезд подошел к узкому дебаркадеру прокопченного, до странности знакомого вокзала, под грязной стеклянной крышей скапливались клубы дыма и длинными лохмотьями колыхались из стороны в сторону, как в ту пору, когда Тонио Крёгер с одной лишь насмешкой в сердце уезжал отсюда...

   ...Бог ты мой, до чего же все здесь криво и тесно! Неужто эти узкие улички всегда так круто поднимались в гору? Трубы и мачты судов тихонько покачивались в ветреной мгле над унылой рекою. Пойти вверх по той вон улице, где стоит дом, о котором он думает? Нет, завтра. Ему так хочется спать: голова его отяжелела от долгой езды, смутные мысли медленно шевелятся в ней...

   ...Кривоногий человек с длинным шестом, на конце которого теплился огонек, враскачку, по-матросски, шагал перед ним, зажигая газовые фонари. Что творилось в душе Тонио Крёгера? Что там тлело под пеплом усталости, болезненно и сумрачно, не смея разгореться пламенем? Тише, тише, не надо слов! Слов не надо! Он бы хотел еще долго идти на ветру по сумрачным, сонно-знакомым улицам. Но все здесь так тесно, так скученно.
   До любой цели - рукой подать.
   В верхнем городе фонари были дуговые; они как раз вспыхнули. А вот и подъезд гостиницы с двумя черными львами, которых он в детстве боялся. Львы все еще смотрят друг на друга с таким видом, словно собираются чихнуть, - только ростом они стали поменьше. Тонио Крёгер прошел между ними...

...на Линденплаце он остановился перед нарядной виллой, загляделся на сад, потом долго всматривался в окна и в конце концов даже стал раскачивать взад и вперед калитку, так что петли ее завизжали. Затем он некоторое время смотрел на свою руку, похолодевшую, со следами свежей ржавчины, и двинулся дальше; он прошел через старые приземистые ворота, прогулялся вдоль гавани и по крутой ветреной улице стал подниматься к родительскому дому.
   Дом этот стоял, зажатый соседними, более высокими домами, серый и угрюмый, как триста лет назад; Тонио Крёгер прочитал полустершееся благочестивое реченье над входом, вздохнул и вошел в сени.
   Сердце его боязливо стучало, он как будто ждал, что вот сейчас из дверей конторы выйдет отец, в рабочем костюме, с пером за ухом, и начнет распекать его за безалаберную жизнь и он, Тонио, сочтет это в порядке вещей. Но он прошел, и никто его не остановил. Дверь тамбура была не заперта, а только притворена, он невольно отметил это как непорядок, хотя чувствовал себя, точно в приятном сне, когда препятствия рушатся сами собой и ты, ведомый на редкость счастливой звездою, невозбранно  устремляешься вперед... 

...Сын прежнего хозяина стал подниматься по широкой лестнице, опираясь рукой о белые полированные перила; он то отнимал руку, то, поднявшись на несколько ступенек, снова опускал ее, словно пытаясь восстановить былую короткость с этими старыми, надежными перилами... На площадке, перед входом в антресоли, он остановился. К дверям была прибита белая дощечка, и на ней черными буквами стояло: "Народная библиотека".
   "Народная библиотека?" Тонио Крёгеру подумалось, что это не место ни для литературы, ни для народа. Он постучался...
   - Войдите, - ответили из-за двери; он поспешил воспользоваться разрешением и вошел, напряженно и мрачно вглядываясь в происшедшие здесь неподобающие перемены.
   В глубь антресолей шли три комнаты, двери, соединявшие их, были открыты настежь. Книги в одинаковых переплетах стояли на полках почти во всю вышину стен. В каждой комнате за каким-то сооружением, напоминающим прилавок, сидел худосочный мужчина и что-то писал. Двое из них едва повернули головы в сторону Тонио Крёгера, третий же вскочил, оперся руками о стол; вытянул шею, сложил губы трубочкой, поднял брови, поморгал глазами и уставился на посетителя.
   - Прошу прощения, - сказал Тонио Крёгер, не сводя глаз со всех этих книг. - Я приезжий и осматриваю город. Так это, значит, здешняя народная библиотека? Не разрешите ли мне ознакомиться с подбором книг?
   - Милости просим, - отвечал чиновник и еще быстрее заморгал глазами, - это каждому дозволено. Пожалуйста... может быть, вам угодно воспользоваться каталогом?
   - Благодарю вас, - отвечал Тонио Крёгер. - Я и так разберусь. - И медленно пошел вдоль стен, притворяясь, будто изучает названия на корешках. В конце концов он все же вынул одну книгу, раскрыл ее и встал с нею у окна.
   В этой комнате была малая столовая. По утрам они всегда завтракали здесь, а не наверху, в большой столовой, где с голубых шпалер, казалось, выступали белые статуи богов... А следующая служила спальней...

...А та последняя, третья и самая маленькая комната, тоже битком набитая книгами, которые охранял худосочный мyжчинa, в течение долгих лет была его комнатой. В нее он возвращался из школы после такой же вот прогулки, как сегодня; у той стены стоял стол, в ящик которого он складывал свои первые простодушные, беспомощные вирши. Старый орешник... Колючая грусть пронизала его. Он бросил взгляд в окно. В саду было пустынно, но старый орешник стоял на своем месте, тяжко поскрипывая и шелестя на ветру. И Тонио Крёгер опустил глаза на книгу, которую держал в руках, - выдающееся и хорошо ему известное литературное произведение. Он смотрел на черные строчки и абзацы, некоторое время следил за искусным течением рассказа, за тем, как он, все более насыщаясь страстью, поднимался до кульминационной точки и потом эффектно шел на спад...
   - Да, это хорошо сделано, - сказал он, поставил книгу на место и оборотился. Он увидел, что библиотекарь все еще стоит, моргает и смотрит на него со смешанным выражением услужливости и задумчивого недоверия.
   - Превосходный подбор, - заметил Тонио Крёгер. - Общее представление у меня уже составилось. Весьма вам обязан. Всего наилучшего. - И он направился к двери. Это был странный уход, и он ясно чувствовал, что обеспокоенный библиотекарь еще долго простоит, удивленно моргая глазами. Дальше идти ему не хотелось. Он побывал дома. Наверху, в больших комнатах за колонной залой, жили чужие люди; он это понял, потому что лестница здесь была перегорожена стеклянной дверью, которой раньше не было; на двери висела дощечка с каким-то именем. Он повернул назад, спустился вниз, прошел по гулким сеням и покинул родительский дом..."

Всех православных с Праздником!



 

Когда что-то сильно упрощают, я перестаю это понимать.

поет Олег Погудин




слова и музыка А. Карчевского

Капризная, упрямая
Вы сотканы из грёз.
Я старше вас, дитя моё, 
Стыжусь своих я слёз.
Капризная, упрямая,
О, как я вас люблю!
Последняя весна моя,
Я об одном молю:
"Уйдите, уйдите, уйдите!"

Вы шепчете таинственно: 
"Мой юноша седой! 
Вы у меня единственный, 
Один лишь вы такой!" 
Но лаской околдованный, 
Я сам себя бужу 
И осенью окованный 
Дитя, я вам твержу: 
"Не лгите, не лгите, не лгите!"

Вы ласточка весенняя
Средь мраморных колонн,
Моя же жизнь осенняя,
В ней слышен скорби стон! 
Над сердцем правлю тризну я, 
Вам радость жизнь сулит...
Зачем я вам, капризная, 
К вам юноша спешит... 
Летите, летите, летите...

Вы светлая с лучистою
Улыбкой на устах,
О, если правда чистая
Таится в тех словах,
Отброшу все сомнения, 
Прощу каприз я вам,
И жизнь свою осеннюю
Как ладанку отдам:
Возьмите, возьмите, возьмите...

Люди без чувства юмора, или с примитивным чувством юмора (что по-моему одно и то же), наверное по своей природе какие-то очень неуязвимые ко всяким жизненным неурядицам и трудностям, раз у них отсутствует такой мощный защитный механизм, который человеку тонко чувствующему и восприимчивому помогает в этой жизни сохранять здравый рассудок.

"...Он был женат, и это, пожалуй, можно назвать самой большой нелепостью его жизни… Зачем он женился?

Ответ можно было найти один: Меценат пылко, истерически любил всякую красоту — в красках ли, в звуке, в шелесте спелой ржи или в текучей изменчивости подвижного лица прекрасной женщины.

Поэтому встреча с Верой Антоновной и решила его бестолковую судьбу.

Она была прекрасна — высокая пышная брюнетка с мраморным телом и глазами, как две звезды, освещавшими матово-бледное лицо. Такой соблазнительной ножки и трепетных гибких рук Меценат не встречал за всю свою жизнь, и поэтому он решил вопрос просто:

— Или эта женщина будет моей, или я умру.

Из того, что он не умер, ясно для читателя решение этой дилеммы в его пользу.

Эта роскошная красавица была невероятно ленива, ум ее и тело были всегда в дремлющем состоянии; поэтому, когда Меценат впервые ее поцеловал, она, полуразбуженная, недоумевающе осведомилась:

— Чего это вы там возитесь около моего лица?

Такой вопрос еще больше привел его в восхищение:

— О, прекрасная мраморная статуя! Это я вас поцеловал.

— Здравствуйте! Была охота. Неужели это вам доставляет удовольствие?

— Слушайте, — пылко сказал Меценат. — Мне бы очень хотелось, чтобы вы вышли за меня замуж! Я вижу, вы любите спокойную малоподвижную жизнь — я дам вам ее! Я настолько богат, что могу окружить вас чисто восточной роскошью, полной неги, лени и наслаждений!

— А? — переспросила она музыкальным, но сонным голосом. — Простите, я не расслышала.

И добавила с очаровательной простотой:

— Я, кажется, задремала… Повторите, что вы сказали.

Меценат повторил, разукрасив свое предложение пышными цветами своей дикой исступленной фантазии.

— Жениться на мне хотите, что ли? — кратко сформулировала она поток его красноречия.

— Да, да, божественная статуя Киприды!..

— А вы не будете меня… тормошить?..

— О нет. После медового месяца — полная свобода.

— Слушайте… только, по-моему, женитьба — это такая возня… Портнихи, какие-то документы, обручение. Вы человек очень приятный, но… нельзя ли без этого?

— Без… чего?

— Без того, чтобы меня тормошили.

— Вот что… У вас завтра найдется полчаса свободного времени?

— Увы, я уж чувствую, что это будут «несвободные полчаса времени». Чем вы хотите меня занять?

— Я все устрою раньше. Ваше дело только — заехать в церковь обвенчаться.

— Неужели это можно так просто? — поглядела она на него, приятно удивленная.

— Да, да — только полчаса. А потом мы с вами поедем путешествовать.

— Только поедем куда-нибудь подальше. Хорошо? В вагоне экспресса так удобно. А вылезешь — бррр… Носильщики, суета, толпа на вокзале… В отеле нужно устраиваться… Что вы так на меня смотрите? Послушайте! Неужели я вам нравлюсь такая?

— Больше, чем когда-либо! Да ведь это клад — спящая красавица! По крайней мере, лень помешает вам говорить и делать глупости…

— А? Что вы говорите?

Он пылко целовал ее, а она, сложив классически изваянные руки на прекрасных коленях, погрузилась в сладкую дремоту…

После свадьбы Меценат сделал все по желанию Веры Антоновны: полтора месяца они носились в экспрессах по всей Европе — он пылкий влюбленный, она в состоянии сладкой неподвижности и полудремоты… Никогда еще в мире не было большего контраста между бешено мчавшимся экспрессом и этим роскошным неподвижным телом, безмятежно покоящимся в его железных недрах.

Через полтора месяца эта удивительная пара вернулась, и Меценат любовно устроил жену на отдельной квартире, потому что, как объяснила она, «так меньше беспокойства»."

http://www.erlib.com/

Никогда не следует делать того, о чем нельзя поболтать с людьми после обеда.

Культурный человек никогда не рассказывает о том, что предавался наслаждениям, а человек некультурный не знает что такое наслаждение.

Женщины относятся к нам, мужчинам, так же, как человечество - к своим богам: они нам поклоняются - и надоедают, постоянно требуя чего-то.

Опыт не имеет никакого морального значения; опытом люди называют свои ошибки.

В сущности, искусство - зеркало, отражающее того, кто в него смотрится, а вовсе не жизнь.

Что есть истина? В религии - это чудом сохранившаяся точка зрения. В науке - это сенсация. В искусстве - чье-то вчерашнее настроение.

Трагедия бедняков - в том, что только самоотречение им по средствам. Красивые грехи, как и красивые вещи - привилегия богатых.

Абсурдно устанавливать строгие правила того, что следует читать, а что нет. Добрая половина современной культуры зиждется на том, чего читать не следует.

Вся прелесть прошлого в том, что оно прошлое.

Ничто так не мешает роману, как чувство юмора у женщины или отсутствие его у мужчины.

По внешнему виду не судят только самые непроницательные люди.

Когда о вас говорят, то хуже этого может быть только одно - когда о вас не говорят.

Любовь замужней женщины - великая вещь. Женатым мужчинам такое и не снилось.

У женщин просто удивительная интуиция. Они замечают все, кроме очевидных вещей.

Знаете ли вы как велико женское любопытство? Почти так же, как и мужское.

Богатые холостяки должны облагаться высоким налогом. Несправедливо, чтобы некоторые люди были счастливее, чем другие.

Влюбленность начинается с того, что человек обманывает себя, а кончается тем, что он обманывает другого. Это и принято называть романом.

Всякое преступление вульгарно, точно так же как всякая вульгарность - преступление.

Все мы готовы верить в других по той простой причине, что боимся за себя. В основе оптимизма лежит чистейший страх.

Каждый восхваляет те добродетели, в которых ему самому нет надобности упражняться: богачи проповедуют бережливость, а бездельники красноречиво распространяются о великом значении труда.

Жизнь дарит человеку в лучшем случае лишь одно великое мгновение, и секрет счастья в том, чтобы это великое мгновение переживать как можно чаще.

Когда со мной сразу соглашаются, я чувствую, что я не прав.

Дружба трагичнее любви - она умирает гораздо дольше.

Работа - последнее прибежище тех, кто больше ничего не умеет.

Интерес к вопросам этики - свидетельство запоздалого умственного развития.

Давать советы всегда плохо, но хорошего совета тебе никто не простит.

Я всегда очень дружески отношусь к тем, кто мне безразличен.

Красота - подарок на несколько лет.

Женщину никогда нельзя обезоружить комплиментом, мужчину можно всегда.

Женщины созданы для того, чтобы их любили, а не для того, чтобы их понимали.

Эгоизм - это не значит жить так, как хочешь, это требование к другим жить так, как вы этого хотите.

http://www.afor.ru/

Сегодня - самой не верится - я выбралась в супермаркет и обменяла свою безвременно потухшую супер-лампочку на новую, а потом даже договорилась сделать заказ на новый плафон, от которого я самолично отколола кусок ровно неделю назад.
Учитывая мою крайнюю непрактичность в хозяйственных делах - это наверное можно приравнять к подвигу Геракла.
Но чисто морального удовлетворения такие вздорные вещи как лампочки и плафоны мне конечно принести не могли, поэтому на обратном пути я заскочила в маленький книжный отдел, помещающийся прямо в вестибюле нашего "Эпицетнта", и там отвела душу, накупив на двести гривен книжек моего любимого дорожного формата.
Это я так готовлюсь к лету, когда все-таки больше ездишь куда-то, и очень удобно иметь в сумке что-нибудь из любимых книжек, и чтоб оно было нетяжелое и компактное.
Вот что мне попалось:

Гете "Фауст", Фрейд "Семейный роман невротиков", Д. Остин "Гордость и предубеждение" - была но потерялась, сборник стихов "Антология русской молитвенной поэзии", М Мусаси "Искусство самурая. Книга пяти колец", Кафка "Созерцание. Письма к Максу Броду", Достоевский "Идиот" - вариант лайт в смысле веса:), Ф. Саган "Волшебные облака".
Вобщем, теперь  - хожу и жмурюсь(с)

http://www.infamed.com/psy/alt09.html

напару с насморком у нас вышло 146 баллов...  негусто конечно, хотя они и пишут что это "очень высокий интеллектуальный потенциал", раньше помнится я могла лучше...
надо будет порешать еще как-нибудь на досуге)
 

Опять у меня насморк. 
И такая резь в глазах, как будто я крошила лук.
Все-таки нельзя позволять подопечному на занятиях так дотошно распространяться на темы насморка и чихания.
Происходит буквальная установка, просто какое-то неосознанное НЛП,
Все эти "А мама тоже немного сопливая, но я не знаю, я ее не заразил", "Ой, не получилось чихнуть" и так далее - пробивают насквозь все мои иммунные барьеры, и физические, и психологические.
И сегодня ребенок вскользь констатировал "А ты тоже сопливая?"
Ну ясное дело, тоже.
Теперь вот сижу чихаю, пытаюсь отвлечься, но непонятно - какую культурную программу я могу осилить в таком состоянии.
Читать и смотреть на монитор одинаково больно глазам, а слушать музыку сил вообще нет.
Проще всего печатать на клавиатуре, не глядя на экран.
Но поскольку я далеко не писатель и мысли в голове опять же в основном о насморке, то данное удовольствие я растянуть не могу.
Это только мой подопечный способен увлеченно рассуждать о насморке двадцать минут подряд.
Сейчас от скуки читала инструкцию к настойке эхинацеи, примотанную к бутылочке, желая развлечься чем-то понятным и доступным, потому что мне казалось, я точно знаю, что эхинацея - это просто растение, которое применяют как средство для иммунитета. Но в хитрой инструкции про эхинацею оказалось написано высоким фармацевтическим слогом, недоступным простому смертному, и читать оказалось нудно, я даже в некотором роде почувствовала себя лохом из-за массы непонятных терминов.
Надо для равновесия теперь почитать что-нибудь гарантированно понятное, а то для психики больного организма оно выходит как-то обидно.
 

В Калифорнии у грабителя банка под рукой не было маски. И он нашел оригинальный, как ему показалось, выход. Купил в супермаркете баллончик со взбитыми сливками и вымазал себе все лицо. Но когда он грозно потребовал деньги, кассирша покатилась от хохота. Возникла неожиданная заминка. Тем временем сливки с лица грабителя стали сползать. Он запаниковал и бросился к выходу. Но поскольку крем лез в глаза, то перепутал стеклянную дверь с окном и потерял сознание, ударившись лбом о толстое стекло. В себя его приводила уже полиция.

Никогда полиции Атенса, штат Джорджия, не было так легко изловить преступника. Грабитель поспособствовал поимке, как мог. Он оставил на месте преступления заявление о приеме на работу. А все из - за того, что в магазине Golden Pantry, который он собирался обчистить, было слишком много покупателей. Дожидаясь, пока клиенты разойдутся, от нечего делать, Робинсон заполнил анкету о приеме на работу, указав свое реальное имя и телефон, а потом достал нож и потребовал у кассира денег.

Некто Стивен Кинг (всего лишь тёзка знаменитого писателя) так нуждался в деньгах, что решил ограбить один из филиалов «Бэнк оф Америка». Так как денег на пистолет у него не было, а грабить банк без оружия было бы глупо, умник решил, что роль пистолета исполнит обычный палец.
Сунув руку в карман и вытянув указательный палец, он вошел в банк и сквозь куртку наставил на кассиршу «дуло» пистолета. Пока та возилась с наличностью, в банк вошла посетительница и громко вскрикнула от ужаса. Стивена подвел обычный человеческий рефлекс - он резко выбросил из кармана руку с «пистолетом» в сторону неожиданной угрозы. Увидев, ЧЕМ вооружен грабитель, посетители задержали его и сдали полиции.

Троих жителей небольшого французского города, расположенного в пятидесяти километрах от Парижа, подвело отсутствие чувства юмора. Полные решимости ограбить банк, они попытались ворваться в операционный зал, но не справились с вращающимися дверями. Минут пять они пытались справиться с ними, а потом в отчаянии выбежали вон. Вторая попытка, предпринятая через несколько минут, оказалась более удачной. Проникнув внутрь, грабители громко потребовали сто тысяч франков наличными. Посетители и сотрудники банка, еще не успевшие забыть сцену в дверях, встретили требование грабителей гомерическим хохотом, посчитав, что троица просто шутит.
Бандиты, пораженные такой реакцией, посчитали, что смех вызван их чрезмерными запросами. Под общий смех они начали снижать свои требования, за несколько минут опустив планку со ста до одной тысячи франков.
Однако хохот не прекращался. Взбешенный главарь банды бросился вперед, прыгнул на стойку, за которой сидела кассир, и направил на нее свой пистолет. Стойка оказалась слишком скользкой и высокой: грабитель упал, сломав ногу. Его два приятеля попытались было бежать, но снова застряли в двери.

Когда впервые на экспертизу был направлен проект федерального закона «О защите животных», в понятиях к закону «домашнее животное» определялось как «партнёр человека по совместному отдыху и получению взаимного удовольствия».

Пациент пытается убедить доктора отпустить его домой ввиду полной психической вменяемости. На вопрос, почему же его привезла сюда полиция, отвечает, что они просто не знали, что это настоящий он. А все остальные «он» - всего лишь его копии, которые «они» начали клонировать сразу после того, как поставили в его голову микрочипы. И ему вероятно придётся убить себя, чтобы остановить процесс клонирования.

Больной поступил с жалобой на то, что когда он засунет палец в ухо, то ничего им не слышит.

В скорую позвонил человек, подозревавший, что бармен налил ему слишком много алкоголя. Звонивший требовал отвезти его в госпиталь и проверить уровень алкоголя в крови, чтобы прищучить негодяя.

ВОДИТЕЛЬ Дерек Скот остановился в Лондоне, чтобы спросить у полицейского дорогу. Пока один полицейский объяснял, как лучше проехать, коллега постового выписал водителю штраф за парковку в неположенном месте на сумму 50 фунтов стерлингов.

ТОМ Теннант получил штраф за парковку, после того, как дорожные рабочие графства Ламбет сумели под его припаркованном автомобилем нанести новую дорожную разметку - желтые линии.

ВОДИТЕЛЬ крана Билли Бриндл получил штрафной талон за парковку, когда устанавливал в музей Ливерпуля статую богини с головой львицы, высеченную из камня 3500 лет назад.

Инструкции:

На бутылке воды: «Открутите крышечку и отложите ее в сторону. Не кладите крышечку в рот».

На бутылке шампанского Moet: «Удалите этикетку перед помещением в микроволновку».

Инструкция к газонокосилке: «Перед покосом убедитесь, что в траве нет мелкого рогатого скота, не направляйте прибор на живых людей в результате наматывания отдельных частей тела на подвижные части прибора!».

В инструкции к фотоаппарату: «Фотоаппарат может работать лишь тогда, когда внутри находится пленка».

На упаковке шампуня для собак: «Не кормите рыб содержимым бутылки».

Инструкция к детской коляске: «Перед складыванием удалить ребенка».

Инструкция к кухонному ножу: «Не пытайтесь поймать падающий нож!».

Инструкция к 30 - сантиметровой стойке для компакт-дисков: «Не использовать в качестве лестницы».

Лишившись чувства собственной важности, мы становимся неуязвимыми.

Вчера на занятии у моего подопечного случился прямо бенефис жалоб на свой организм.
У него одновременно приключился и насморк, и отчего-то разболелся живот, а после особенно громкого и внушительного чиха ребенок внезапно ослабевшим голосом объявил, что у него теперь еще заболела голова. И тут же заметил, что живот болит уже меньше.
Я, пытаясь отвлечь ребенка от этого дотошного анализа физических импульсов, сказала, что наверное его живот заранее договорился с головой, и они теперь болят по очереди. Ребенок развеселился и возмущенно возразил "Но у меня же внутри ничего не разговаривает!" Но про голову все-таки тут же забыл, подействовало.
Потом обеспокоенная его перманентными жалобами мама принесла ему чаю.
Ребенок взял чашку с чувством глубокого удовлетворения от совокупности проявленного к себе со всех сторон внимания и изрек:
"Ох, как это приятно - выпить чаю!"
Я непроизвольно усмехнулась от этих неожиданных слов, таких несвойственных обычным детям.
Ребенок, естественно, тут же заметил мою реакцию и моментально отреагировал "А что? Это - не смешно!!" и стал убежденно доказывать, что его высказывание о чае было самое точное и уместное.
Мне представляется, что такие эмоции и такие фразы должны быть свойственны исключительно людям почтенных лет...
Как это все-таки странно.
 

* в моих постах в последнее время масса опечаток, это потом я их вижу и исправляю, а все потому что на моей клавиатуре почти стерлась половина букв... надо что-то делать, но я пока не придумала - что...
Так что те, которые получают мои посты по почтовой рассылке еще не скорректированными, не удивляйтесь и прошу прощения)
 

Сегодняшний выходной день получился какой-то бесполезный (кроме мультиков).
Мне вообще было нужно съездить в ближайший строительный супермаркет, чтоб обменять перегоревшую за неделю экономичную супер-лампочку китайского производства, которая стоит аж 32 гривны. Но как-то не было настроения вообще выходить из дому и я решила - потом...
И сегодня мне ужасно захотелось морепродуктов, а это наверняка свидетельство того что мозгам не хватает фосфора по весне. И я съела безвкусные размороженные креветки и пересоленные сухие анчоусы, опять же китайские. Когда ела креветки, приусила щеку.
А позже я зачем-то резко взяла с тумбочки пузырек с эфирным маслом и задела этим пузырьком стеклянный плафон своей новой лампы в виде цветка, и один лепесток как-то легко и моментально откололся. 
Теперь я даже не знаю - пойти менять лампочку и заодно купить новую такую же лампу, пока они есть в том супермаркете, или клеить этот лепесток специальным клеем, таким который разъедает стекло. Но место склейки теперь все равно будет видно... Прямо не знаю. Я как чувствовала и не поехала туда с одной лампочкой...
Вобщем, досадный день.

Вспомнился детский стишок:

Этот день был очень грустный,
Начался он с огорченья:
Утонула ложка в банке
Земляничного варенья.

Захотел купать котенка —
Уронил кастрюлю на пол,
Ничего не получилось,
Только руки исцарапал.

Мои новые ботинки,
Что так радостно скрипели,
Вымокли в глубокой луже
И бормочут еле-еле.

Лежа вечером в постели
Глянул из-под одеяла:
В небе звездочку увидел,
А она тот-час упала.

Путешествуя по мультипликационному миру разных народностей, решила зарулить ненадолго в родное национальное пространство - для равновесия, и вспомнила любимые в детстве мультики про казаков, насыщенные исконно украинской живой динамикой и юмором.
Моя любимая серия - про футбол))

ч. 1



ч. 2


 

Наш дед в последнее время почти не разговаривает, так, эпизодически, и бывает что вовсе не в связи с окружающей реальностью.
Вчера я спросила деда, почему он не смыл за собой в туалете, а он в ответ туманно заметил, что "я не понимаю лесничество и сельсовет"...
Раньше у деда высказывания были не в пример образнее и в целом отражали восприятие настоящей ситуации.
Мне помнится, как он возмущался неподобающими по его мнению размерами столовой ложки "это не ложка, а кака-то подводная лодка" и капризно требовал десертную, а про пояс бабушкиного халата ворчал, что он слишком длинный и "это ж им можно семь бандитов связать". А однажды, будучи недоволен непонятным и еще непривычным для него бабушкиным состоянием, высказал нам трагическое "та шо это у нас за квартира - дикарями набита!"
Бабушка давно уже существует молча, иногда выражая недовольство возгласами в стиле младенческих, только в непохожем исполнении. Последними ее развернутыми фразами были "я ніколи не забуду велике споживання", и один раз я услышала, как к своему обычному "ой-ой-ой" бабушка вдруг прибавила мелодичное "умирает зайчик мой"...

"Сказка о наморднике и наперстке"
Латвийское телевидение, 1986 г.
Режиссер Розе Стиебра
по мотивам сказки Иманта Зиедониса




мультфильм без русского перевода, а вот перевод сказки:

Встретились как-то раз Намордник с Напёрстком.
-Пойми, Друг, - сказал Намордник, - очень хочется на чью-нибудь морду намордиться, но не видать ничего подходящего.
Надо сказать, что Намордник этот раньше носила собака, но сбросила его, потому что решила больше никогда в жизни не кусаться. И вот Намордник гулял по городам и сёлам и, как уже говорилось, встретился с Напёрстком. А Напёрсток с работы сбежал.
-Хватит! - говорил он. - Надоело! Невозможно всю жизнь толкать иголку. Лучше уж быть колокольчиком.
-Колокольчиком? - удивился Намордник. - Да ведь у тебя язычка нет.
-Язык можно достать.
Так они и бродили. Намордник морду искал. Напёрсток - язык.
Встретился им - Мусс. Ну, сладкий такой, вкусный, важный и надутый господин. А по-латышски, между прочим, Мусс так и называют - Надутень.
-Эй ты, Мусс-Надутень, - сказал Намордник, - говори прямо: у тебя морда есть?
-Что вы?! - напугался Мусс. - Морда? Откуда?
-Только не прикидывайся, - угрожающе сказал Намордник. - Кусаться небось умеешь?
-Не-ет, - ответил Мусс.
-И никогда никого не кусал? Только не врать!
-Нет, никогда никого! Если только меня перекислят, ревеня в меня переложат - чуть язычок покусываю.
-Ага, покусываешь. А сам врал, изворачивался. А ну подавай сюда свою морду!
И Намордник бросился вперёд. Но Мусс легко проскользнул через кожаные ремешки. У него ведь и вправду не было никакой морды. Так, какая-то расплывчатая физиономия.
Намордник хотел кинуться ещё разок, но тут объявилась Миска.
- Что вы делаете! - закричала она. - Как вам не стыдно! Ведь это самый нежный, самый сладкий, самый вздутый Надутень. Только взбитые сливки могут сравниться с ним. Иди сюда, милый. Иди ко мне, родной.
И Миска всосала в себя Мусс да ещё крышкой прикрыла.
-А если вам язык нужен, - сказала она, успокоившись, - вон корова на лугу, у неё спросите.
Корова щипала клевер. Это был второй клевер нынешнего лета. Первый клевер уже скосили, и вырос второй. Вот корова и щипала второй клевер, помахивая при этом языком.
-Добрый день, - сказал Напёрсток. - Извините, у вас есть язык?
-Да, у меня есть язык, - вздохнула Корова. - Добрый день.
-А не могли бы вы отдать мне свой язык?
-Не могу, - вздохнула Корова. - Мне тоже кушать надо.
- Слушай, бурёнка, - сказал Намордник. - Может, у тебя дома есть какой-нибудь запасной язык? Может, в сарае валяется? А? Поискала бы.
-Домой идти неохота, - вздохнула Корова, не переставая жевать.
-Сходите поищите, - просил Напёрсток.
-Ну, предположим, я пойду домой, - раздумывала Корова. - А кто вместо меня будет траву жевать?
-Я и пожую, - убеждал Напёрсток.
-Так у вас языка нет.
-Тогда Намордник пожуёт.
-Ну уж нет, - сказал Намордник. - Я без морды жевать отказываюсь.