Первая часть здесь

   

   Итак, расследуя материалы дела гражданина Платона и его антинародной реакционной группировки, прибегнем к свидетельству Плотина, этого завершителя платонизма. Забегая вперёд, хочу предупредить - платонизм (или точней свод идей, последовательно и безупречно точно проговоренных философами-фигурантами дела) никогда не заканчивался. Он не просто длит себя до сих пор, но и прямо определяет структуру того, что Жак Лакан назвал Символическим, а Зигмунд Фрейд - СверхЯ. Другими словами, идеи, вдохновлявшие всю философскую традицию от Парменида до неоплатонизма, неприметно, но жёстко правят современным миром до сих пор. Как именно это происходит, я и попытаюсь показать.
    Как я уже сказал в первом схолии, чтобы расплести сложнейший гордиев узел лакановской проблематики, и сквозь образовавшуюся внятную структуру оценить нашу экзистенциальную юдоль, нам необходимо продолжить анализ лакановского понятия агальма-objet petit a. В этом-то нам и поможет гражданин Плотин. И не только он...

Читать далее...

Занятно о японцах

thread2 показал фрагмент из мемуаров В. И. Арнольда:

 

    Гипотеза такова: постмодернизм - это кризис платонизма. Естественно, я не знаю точно, что такое постмодерн, и никто не знает. Включая самих постмодернистов. Важно другое. А именно: нет и не было никогда никакого соответствия Означаемого и Означающего. Классическая схема такова - Означающее есть образ-воплощение неведомого в самом себе Означаемого. Это платонизм. Бытие и сознание тождественны - вспоминаем Парменида. Я сказал "стакан" - стакан появился. Это метафизический магизм. Мистики-платонисты, в своих изменёнках, так красочно описанных Парменидом, Платоном и Плотином, и прочими эллинами-психонавтами, входили в состояние, когда вещь становилась сама собой. Стакан стаканом, справедливость справедливостью. Вещью - прагмой. Что видишь, то и есть. Но вся штука в том, что они мисты! И таковое состояние доступно только избранным адептам. Все остальные - лохи, спят в пещере, довольствуясь тенями вещей. И только в Нусе-Уме возможно пережить единство Означающего и Означаемого. И только брахманам. Отсюда вся эта фашистская вертикаль небесной власти платонизма. Брахманы-кшатрии-вайшьи-шудры. Философы-воины-крестьяне. Так было, так есть, и так будет. Вот ведь суки-то!
    Всё это языческое блядство проникло даже в монотеизм. Все эти мистические созерцания неомирного Света, всё это презрение к сущему, к земному и т.д. В то время как монотеизм совсем о другом. У меня пока к сожаленью нет времени показать всё это в подробностях. Но, Бог даст, я это сделаю. Со ссылками, текстуальным анализом и подробным историческим контекстом. Надеюсь, я покажу все эти колеса, всю эту древнюю ложь, мешающую нам быть людьми.

не из гордости, а потому что тупой и ленивый. Напишешь, бывало комментарий как и в этот раз, и сам себе удивляешься - я что ль? И дело не в оригинальности мысли, а в том, что смог мнение артикулировать, что для меня трудно.
***********************
Фильм смотрел давно, подробностей не помню. Просмотр вызвал много переживаний, в частности, когда вместе с героиней мучительно проживаешь невозможность сделать выбор, о котором так часто рассуждают светские гуманисты и обыватели, начитавшиеся книг по психологии самореализации. Может я смешиваю впечатления от фильма "Танцующая в темноте", но мне кажется, что Триер снимал трагедию, причём в её греческом смысле, трагедию как "попандоз" - "куда не кинь везде клин". В подобной нечеловеческой ситуации любой вариант на который решается человек лишает его достоинства, которое, как нам кажется, у нас есть. Но выбирая любовь, или точнее, выбирая любовью героиня осталась, для меня, человеком, а не скотиной. И ещё... если бы ради меня так пожертвовали и я знал бы об этом, то мне было бы очень трудно жить, мне даже кажется, что я бы не смог, не выдержал бы.

Н. Демурова
(К переводу эксцентрических сказок Льюиса Кэрролла)

Совсем недавно я прочла наконец книгу Уоррена Уивера “Алиса на многих языках”. Того самого Уоррена Уивера, математика, который первым пришел к идее машинного перевода... Уивер - основатель “Алисологии” - приводит в своем труде внушительную статистику. Кэрролловская “Алиса в стране чудес” переведена на 42 языка, в том числе на такие “редкие”, как суахили и каннада (Южная Индия). На некоторых языках “Алиса” уже старушка - она выдержала свыше 20 переводов, на других она лишь начинает свою жизнь.
У современных русских переводчиков “Алиса” твердо считалась непереводимой. Очевидно, они, как и я, были незнакомы с исследованием Уивера. Помню, как десять лет назад я отбирала тексты для “Антологии английской детской литературы”. “Алиса”, конечно, занимала в ней почетное место. Я выбрала знаменитую сцену суда - завершение первой книги. Заглянула, составляя комментарий, в старые переводы, увидела, как далеки они от чудесного текста Кэрролла, и недрогнувшей рукой написала в предисловии: “Вся “Алиса” построена на метафорических образах, вошедших в плоть и кровь англичан... Глава о “безумном чаепитии”, например, является сплошной расширенной метафорой. Метафорический образ становится пружиной действия. На этом приеме расширенной метафоры построены обе книжки Льюиса Кэрролла. Такая особенность Кэрролла делает его чрезвычайно трудным, практически невозможным для перевода на другие языки. В тех случаях, когда метафора чужда другому языку, она умирает. Пружина теряет упругость, действие - смысл, книжка становится непонятной”.

Читать далее...