Александр Смыслов
"Фотография"
Встреча первая
Он лежал на кровати незнакомой квартиры. Стрелки часов, стоявших рядом на столике, близились к полуночи. Девушка, с которой он познакомился этим вечером, была в ванной и через приоткрытую дверь рассказывала что-то о своем прошлом. Он не слушал ее, перестав слушать еще тогда, когда она только начала, заговорив о том, что у нее давно не было ничего подобного. Он просто лежал и смотрел в окно, на бегущие черные тучи по ночному небу и огни, сопровождающие городскую тишину. Он был фотографом и думал о том, как часто за красотой и совершенством кроется пустота и полная бессмысленность. За картинкой и блеском нет ничего. И что подлинное и настоящее всегда обнаруживает себя, если ни в уродстве, то в серой безликости, в том, что не может быть красивым, что совершенно не интересно.
Девушка вошла в комнату и застала его одевающимся. «Ты уже уходишь?» - спросила она. Он молча кивнул головой, застегивая рубашку. «Ты даже до утра не останешься?» - произнесла она, опустив глаза и медленно приближаясь к нему. Ответ был очевиден, и поэтому он молчал. На нее нахлынули обида и злость, которые она с трудом сдерживала. Такая ситуация для нее не была новой, но впервые все закончилось еще до наступления следующего дня.
Он обнял ее и почти шепотом произнес: «Прости, - отчего слезы покатились по ее щекам. – Может быть, мы еще встретимся, если сможешь простить, или тебе снова понадобится фотограф». Приобняв ее на прощание еще крепче, он вышел из квартиры. Краской налились щеки девушки, и она швырнула тикающие в одиночестве часы в закрытую дверь, так и не поняв, на кого именно она обижена: на него или на себя.
Проехав несколько станций на метро, домой он так и не пошел, а стал гулять по знакомым местам. Выйдя на набережную, он застыл, заворожено наблюдая за безмятежной водной гладью, очищающей мысли. Впервые его охватило безразличие и к этим девушкам по пятницам, и к проблемам с начальством, и к тому, что уже более трех месяцев он не делал фотографий для себя. Пустые улицы за спиной, впереди – холодный мрак воды и московского неба. Мертвые тишина и спокойствие охватили все вокруг.
Он размышлял о том, что такое фотография. Неужели всё это только поверхности? Идеи, смыслы, значения – всего лишь фон для линий и цветов, композиции и перспективы. Бессмысленная красота. А что же жизнь? Разве она другая? Все цели нашего существования – это просто ложь, необходимая нам для того, чтобы идти из ниоткуда в никуда. Скитание по замкнутому кругу, где ложь ради жизни, жизни в бесконечном обмане, хуже – в самообмане. Единственная подлинная радость заключается лишь в том, что ты всё-таки жив. Ведь альтернатива слишком холодна и неуютна, - беспросветный мрак. Но жив ли ты, если ты не чувствуешь жизни?
Около четверти часа он был наедине с бездной. Постепенно, звук шагов и разговор приближающихся людей растворили безмятежность его одиночества. Это была молодая пара, они шли чуть позади него. Молодой человек что-то самозабвенно рассказывал о своей работе и информационных процессах. Девушка шла молча, изобразив на лице одобряющую улыбку и делая вид, что ей очень интересно. Они давно были вместе, а эти разговоры для нее никогда не были в радость. Она смотрела на реку и иногда поглядывала на темную фигуру у воды.
Через некоторое время пара поравнялась с ним. Ее взгляд застыл на незнакомце. Цоканье каблуков полностью рассеяло его состояние отрешенности, будто дух жизни вернулся в покинутое тело. Он обратил на нее свое внимание. Их глаза встретились и время, словно замедлилось в сотни раз. В это малое мгновение, в течение нескольких секунд, прошла целая жизнь в ином мире, в котором было только два человека, соединенных воедино кротчайшей прямой линией их взглядов. Бушующие волны чувств накинулись на них, выбив из этого мира и отправив на небеса.
Пара прошла мимо. Мгновение кончилось, связь взглядов разорвалась, свет чувств стал уступать холодной ночной мгле. Он проводил взглядом цокающие каблучки; она шла вперед, закрыв глаза, на щеках играл румянец. Ее молодой человек продолжал рассказывать о своей работе, не придав большого значения изменению в ее лице. Они медленно направлялись к дому. Домой пошел и он, думая о девушке, что осветила его пустоту лучом чистой и естественной красоты.
Встреча вторая
Утро субботы началось непривычно рано. Необычным казалось и то, что он проснулся до полудня, и то, что это произошло у него дома и к тому же в одиночестве. Впервые за несколько месяцев ему хотелось фотографировать. Не ради денег, не потому что этого требует начальник и даже не ради, того чтобы засветиться на выставке. Просто сегодня он видел мир другим, таким же, какой заставил его еще в школьные годы приобрести "Зенит-11". Весь день он провел на улице, стараясь ловить объективом солнечные лучи, падавшие на землю сквозь сплетения осенних туч. Московские дороги сменялись, узкими улочками, затем аллеями, позже парками, он постоянно возвращался к реке. Вечер подкрался незаметно, как и усталость. Уже темнело, когда он, идя к дому, делал крюк по местам вчерашней ночной прогулки. Он снова остановился на набережной, любуясь легкой рябью волн. Время шло - темнота разрасталась.
Издали послышался звук, приближающихся шагов. Те же самые каблучки заполнили окружающую тишину. Он стоял и смотрел на воду, хотя все его внимание было направлено на этот звук. Шаги прекратились прямо за его спиной. Он обернулся и увидел ее. Она стояла рядом с ним, чуть смущаясь и кокетливо улыбаясь, явно ожидая первых слов с его стороны.
- Это Вы? Я видел Вас здесь вчера, но мне показалось, что это был сон, - сказал он неуверенно, пытаясь убедить себя в том, что и сейчас не спит.
- И я Вас помню, особенно Ваш взгляд, - она сделала паузу. - Не думала, что мы снова встретимся. Может это судьба? - она подошла к перилам, встав рядом с ним. - Быть может что-то свыше решило, что мы должны встретиться, и именно так, как это произошло? Может нам необходимо чему-то научить друг друга или вместе что-то пережить? Но чтобы там ни было, это определенно, что-то важное. Ведь если бы это было не так, то это была бы нелепая случайность, а случайностей не бывает. А Вы верите в судьбу?
- Мне кажется, что "судьба" - слишком сильное слово, не оставляющее за собой никаких исключений. Я не верю, что человек способен на всё по одному своему желанию. И есть что-то, что своей незримой рукой помогает или препятствует его воле. Но у человека есть выбор и зачастую, даже слишком большой и тяжелый. Случается и наоборот, что обстоятельства не оставляют иного пути, кроме как поступить именно так, даже если это плохо. Желания уже не играют никакой роли, так как осознание необходимости подчиняет волю обстоятельствам. В этом случае, я соглашусь с вами, и готов назвать это судьбой.
- Вы реалист? - спросила она, почти утвердительно.
- Скорее, номиналист.
- Вне зависимости от этого, спрошу: неужели наша встреча - просто случайность?
- Не знаю. Но я ей определенно рад.
Они замолчали. Тихая, безветренная ночь забирала их в свои объятия. Мертвый город был освещен фонарями и светом фар где-то на другом берегу. Вокруг - ни души. Если в этот выходной кто-то не спал и гулял, то это происходило где угодно, только не здесь. Наедине, одни в целом мире, ставшим маленьким, как эта набережная. Это не было ни сном, ни действительностью, просто данность для них двоих. Она отвела взгляд от воды и посмотрела на него.
- И часто у Вас бывают радостные встречи в такое время?
- Скрывать не стану. Встречи – не редкость. Но мне кажется, что эта - особенная.
Он посмотрел на нее, и увидел дрожь волнения в ее манящих глазах. На щеках играла краска.
- И что же особенного Вы в ней видите?
- Мне кажется, что Вы правы, говоря о судьбе. Но до этой встречи я бы не смог в это поверить. Может быть, уже завтра я буду спорить с самим собой сегодняшним. Но пока Вы заставляете меня верить в невозможное. Мне даже лезет в голову банальность о любви с первого взгляда.
- Вы не верите в такую любовь? А Вы верите в любовь вообще?
- Сейчас я верю в любые чудеса. Но в любовь я верил всегда. Хотя, больше как в идею или утопию. В жизни все оказывалось иначе: разбитые идеалы, растоптанные мечты или просто секс. Когда-то я думал, что любовь вечна, и мы вместе с моей богиней всю нашу жизнь проживем вместе, чтобы не произошло. Но она ушла, появилась другая, затем третья, четвертая… Вечная любовь осталась в прошлом, пришли бессмысленные ночи. Но теперь я точно знаю, что любовь если и не есть, то, по крайней мере, была.
- Вы это произнесли с таким теплом, а нас самом деле это так трагично.
- А Вы верите в любовь с первого взгляда?
- Я точно знаю, что она есть.
- А Вы любите? – вопрос был не из легких, еще тяжелее для него стало ожидание ответа на него.
- Да, когда я в первый раз встретила Диму (Вы могли видеть его вчера), я точно знала, что нам суждено быть вместе. И мы вместе уже больше года.
- А я вижу грусть в Ваших глазах, и вчера не было похоже, что Вы с ним счастливы. Сейчас же Вы не с ним, а со мной наедине, в такой романтической обстановке. Я не хочу сказать, что это как-то напоминает измену, но мне кажется, ему не следует знать, где Вы и с кем.
- Легко рассуждать о любви в такой обстановке. Вы наверняка ни с кем долго не жили, и не знаете, что такое быт семейной жизни. Я учусь, он работает, изо дня в день всё одно и тоже. Если раньше я могла отдохнуть от этого, находясь с ним, теперь он – часть моей повседневности. И уже иногда я хочу отдохнуть и от него тоже. Я устаю от жизни по расписанию, от разговоров о работе, от уборки, стирки, плиты. Устаю от споров, иногда возникающих на пустом месте. Порой хочется хотя бы полчаса побыть в себе, забыв о надоевшей повседневности. Но, несмотря на это мы с ним по-прежнему можем относиться друг к другу так же тепло, как и в день нашей первой встречи. Я считаю, что именно это и есть любовь, может быть не та, о которой говорите Вы, но более взрослая, с которой можно жить вместе до глубокой старости.
Она знала, что ему трудно согласиться с такой точкой зрения, и что в эту минуту, она наверняка воздвигла между ними непреодолимую стену. Но все же, эта встреча и разговор были ей необычайно приятными. Взглянув на часы и поняв, что задержаться далее, будет равносильно преступлению, она совсем отвернулась от воды и посмотрела в сторону домов на этом берегу.
- Может быть, Вы и правы в том, что такая встреча, в какой-то мере - измена. Но я надеюсь, это не помешает нам встретиться в следующий раз в то же время и на том же месте.
С этими словами она отправилась домой, оставив его наедине с пьянящей водной гладью и безмятежностью. Он размышлял о прошедшей встрече, слушая отдаляющийся шаг любимых каблучков. Он не знал о ней практически ничего, даже ее имени. Не знал и того, придет ли она сюда завтра или послезавтра, а может быть через неделю. Но он точно знал, что они еще встретятся, и то, что у него уже давно ни с кем не было такой настоящей беседы.
Встреча последняя
Прошло десять дней. За это время они встретились еще три раза. По-прежнему на том же месте и все так же под покровом темноты. Подобно преступникам они не рассказывали друг другу своих имен, не спрашивали о том, как проходят их дни и не знали, куда уходят по окончании встреч. Они беседовали обо всем и ни о чем сразу. Весь мир был открыт для их мыслей и разговоров.
В этот раз они прогуливались вдоль набережной, и уже довольно долго беседовали. Он не отрывал взгляда от ее прекрасных каштановых волос, глаз блестящих в темноте, словно звезды, и выразительных неповторимых губ. На высоких тонких каблуках она казалась чуть выше его. Они неспешно шли параллельно темной почти однородной толще воды. Звук ее шагов медленно отсчитывал ритм их разговора. Она почти не смотрела ни на него, ни по сторонам. Только чуть вперед, себе под ноги. Давно это заметив, он все же решил спросить:
- Вы сегодня необычно печальны. Снова поссорились?
- Скорее капельку повздорили.
Ему стало не по себе от мысли, что он для нее всего лишь отдых. Не потому что его используют, а от того, что это может закончиться, если она найдет себе что-то иное. И ему до боли чуждыми казались те отношения, о которых она рассказывала.
- Неужели Вам с ним так хорошо, что Вы способны любить, несмотря на то, что он Вас не понимает?
- Не понимает?.. – ее слова звучали сомнением. - Может быть.
Она хотела возразить, но не смогла, так как на нее нахлынуло чувство, что он может быть прав. Она подняла огоньки своих сверкающих глаз выше и посмотрела на него.
- Мы с ним давно живем вместе. Это уже семья. Более того, мы испытываем сильные чувства друг к другу, которые я считаю любовью (хотя, мне кажется, что Вы иного мнения). Вы хотите сказать, что я должна все это бросить только потому, что мы с ним не до конца друг друга понимаем? Ради чего? Ради идеи о том, что я встречу когда-нибудь того, кто сможет полностью меня понять? Это наивно даже для меня.
Он уже знал, что должен сказать, но молчал. Это был бы безвозвратный шаг. У него не было желания что-либо менять здесь и сейчас, и он боялся ее потерять. Они остановились. Вокруг них была небывалая ранее тишина. Он слышал биение своего сердца и ее дыхание, а собственные мысли казались ему криком.
- Нет, не ради идеи, а потому что Вы на самом деле встретили такого человека. Я прошу Вас не губить собственную жизнь и душу. Я хочу, чтобы Вы сделали выбор ради любви, ради меня, ради нас и ради Вас самой. Семья, работа, дети, а что дальше? Видите ли Вы еще хоть что-нибудь в такой жизни? Видите ли Вы саму жизнь? Вы думаете, будет счастье? Да, может быть оно и будет. Мгновенное и иллюзорное. А страданий такая жизнь Вам принесет нескончаемо. Я уверен, что Вы его не любите.
Почти украдкой она достала телефон, который уже давно вибрировал. Мельком взглянув на номер, она положила его обратно, не желая прекращать разговор. Он продолжал говорить:
- Наверное, я не лучший кандидат на Ваше сердце. Моя жизнь уже давно идет вниз по наклонной. Не представляю, что я могу дать Вам, кроме любви и преданности. Вы – единственное, что оправдывает мое существование за последние годы. Я не могу обещать Вам счастья или безмятежной стабильности, но я люблю Вас, и Вы это знаете. Я стал Вам ближе, чем он всего за десять дней. Он чужой Вам, и что бы вы ни делали, вы будете причинять друг другу боль.
Знаете, Кьеркегор писал, что жизнь человека являлась бы сплошным отчаянием, если бы в ней не присутствовал Бог, а сознание было бы конечным. Если бы причиной и малого и великого были бы только дикие и темные страсти. Если бы подо всем таилась бездонная, ничем не насыщаемая пустота. Великий мыслитель, при том очень набожный, видел каким страданием является жизнь. Его единственным спасением являлась вера в Бога. Но что если Бога нет, или нет веры в Него, что если смерть станет концом? Что тогда у нас есть? Сегодня я знаю, что у меня есть Вы, есть любовь. Пусть даже если завтра уже ничего не будет, любовь сейчас – это то единственное, благодаря чему я не кляну себя за появление на свет. Если она взаимна, то у нас с Вами есть шанс доказать хотя бы самим себе, что жизнь – это что-то большее, чем непрерывный круговорот рождения и смерти. И если нам посчастливилось любить, неужели в этом мире, полном страданий, есть что-то такое, ради чего стоит отказаться от любви? Любите ли Вы меня?
- Люблю. И быть может, Вы правы сейчас во всем. Но мы не всегда можем поступать так, как хотим, или так, как было бы лучше. Зачастую мы делаем то, что нам приходится делать, и иногда даже по неведомой сразу причине. Вы, кажется, сами об этом говорили. Наверное, Вы ждете ответа, буду ли я с Вами или нет. Я не знаю. Все, что я могу сейчас сказать это то, что я Вас люблю.
Она снова достала телефон, уже длительное время дрожащий от нетерпения. Грустно посмотрела на него, и ее глаза заблестели еще ярче, чем обычно. Они наполнились слезами, которые она с трудом сдерживала. Последний раз, взглянув на своего спутника, она сказала:
- Мне нужно идти. Встретимся с Вами здесь через три дня. У меня будет время подумать и решить. Я так рада, что знакома с Вами. До встречи!
Она уходила, быстро и божественно красиво. Длинные каштаново-рыжие волосы развивались на ветру, скользя по поверхности плаща. По мокрому асфальту она шла навстречу ночным неоновым светилам. В обилии света она казалась богиней. Для него она и была богиней, придавшей ему желание жить. Он сфотографировал ее и проводил взглядом до тех пор, пока она не скрылась в городском массиве.
Он пришел на это место через три дня, и приходил почти каждый день после. С той самой встречи он больше никогда ее не видел. Он не знал, что той ночью она поругалась с Димой так, что тот впервые ее ударил. Не знал, что она решила уйти, и приходила на место их встречи на следующую ночь. Не знал он и то, что она выяснила, что беременна и не смогла уйти. Что они уехали из Москвы, ради хорошей работы и через несколько месяцев поженились.
Все, что у него осталось от нее, это фотография настоящей богини и желание жить в мире, исполненном страданием.
