Реверс.
Застывший голос.
Голос, похищенный ветром.

У меня есть, что сказать, не затыкайте мне рот. Каждый раз, когда я пытаюсь собраться с мыслями и высказать все то, что я хотел бы сказать, мой язык… как бы лучше выразиться. У меня просто нет языка. Нет органа речи. Нет рта, нет гортани, нет легких. Теперь я даже сомневаюсь, было ли все это на самом деле. Иногда, я обращаюсь к себе с вопросом о том, реален ли я? Я мыслю, следовательно, существую. Но мне чрезвычайно сложно расширять кругозор своих мыслей. Создается впечатление, что на самом деле я лишь часть чего-то большего. Механизм. Орган. Поэтому, я верю в то, что это было. У меня раньше был хозяин. Раньше был тот, частью которого был я. Я был его голосом. Мне нравится думать, что я был красивым голосом. Красивым мужским голосом. Достаточно глубоким и необъятным.
Я хочу рассказать свою историю. Хочу поделиться этим с кем-то. Мне хочется, чтобы меня хоть кто-нибудь понял. Услышал. Ведь я же голос, я не могу без того, чтобы меня слышали. Я погибну, если меня не будут слышать, если я не буду говорить. Быть может, есть другие, такие как я…

Начну с того, что когда-то очень давно, я был голосом человека по имени Алекс. Я давно утратил чувство времени, поэтому не могу сказать, насколько давно это было. В одиночестве время всегда течет иначе, а я одинок. Единственные мои слушатели – скалы. Они молчаливы, они меня понимают, но никогда не отвечают мне. Наверное, не могут. В жизни всегда есть разделение на тех, кто может, и тех, кто не может. И если тебе хочется чего-то, что может другой, то придется найти с ним «общий язык». Но я ушел в сторону от своего рассказа.
Алекс был сильно влюблен в одну весьма миловидную особу. Она была юна и привлекательна, у нее было странное чувство такта, но моему хозяину это только нравилось. Я помню, как он подбирал прекрасные слова, которые понравились бы этой девушке. Помню ее мелодичный смех. Смущение моего несчастного Александра. У них были сложные отношения. Я даже помню, как говорил ему множество раз: «Расслабься, не бейся головой об лед. Ты же мужчина, она – женщина. Женщин много, их много больше мужчин. Найдется твоя единственная…». А он просто не мог смотреть на других. Его мысли были поглощены только ею. Ему снились сны, в которых он был с ней.
Когда он рассказывал ей свои сны, она лишь смеялась. Или не смеялась. Кажется, он ей нравился. Алекс часто говорил сам себе, что он ей нравится, просто ей нравится кроме него еще многие другие вещи. А она говорила, что любит все вокруг, что любит бога, что еще не определила для себя, что есть любовь. А я слушал ее голос и все больше проникался им. Его звонкие ноты, его подъемы и переливы. Мне тогда казалось, что я тоже влюбляюсь, как и мой хозяин. Но влюбляюсь именно в ее голос. Это еще одна причина, по которой я хочу рассказать свою историю. Мне кажется, что именно это держит меня здесь. Но, мне нравится то место, где я нахожусь. Здесь есть горы, которые так любил мой Александр, есть сосны и ели. А внизу видно море. Особенно здесь красиво на закате. Когда полоса горизонта делит синюю гладь, в которую раньше сливалось небо с морем, на два совершенно разных мира. Мир заката и мир глубокой синевы моря. Это место спокойное. Единственное место, где мой бывший хозяин мог уединиться, подумать. «Единственное место, где я абсолютно свободен», - как он любил говорить.
Еще моему хозяину нравилось море, Она говорила ему, что его взгляд меняется, когда он смотрит на море. Я даже помню эти слова: «Ты будто уносишься куда-то далеко, будто находишься в другом месте». А он отвечал ей с улыбкой: «Наверное, борозжу бескрайние морские просторы на своей маленькой яхте». Теперь, когда я достаточно долго прожил здесь, когда каждое утро встречал рассвет с этими горами и любовался солнцем, опускающимся будто бы в водную гладь, но не затухающее от этого, я начал понимать за что он любил эти места.
Наверное, именно поэтому, после каждой их ссоры он возвращался сюда. Долго шел по отливу, или пробирался через лесные дебри. Забирался на самую высокую скалу и долго сидел там. Он не хотел говорить в такие моменты, хотел кричать, плакать. Ветра с отеческой лаской успокаивали его и помогали возродить его веру. Он возвращался. Находил дорогу к ее дому. Находил новую тропинку к ее сердцу.
Я помню, как говорил слова любви, помню, как повторял их, когда он стоял на ветру. Помню, как он признавался ей в своих чувствах. Я больше не могу осуждать его за то, что он сделал. Но не могу найти объяснения тому, что сделал я.
Однажды, Алекс узнал, что «любовь умерла». Есть одна песня у «Биттлз» - про то, что в мире без любви жить не хочется. Я никогда не смогу понять его. Я всего лишь голос. Человеческие чувства мне не ведомы… были не ведомы. По крайней мере, я не знаю, что вынудило меня поступить именно так. Постоянно повторяю, что я поступил как-то, а о том как - умалчиваю. Настал момент для завершения моей истории.
Когда Алекс узнал, что его любовь умерла – он поехал на это место. Долго сидел. Слушал ветер. Он разговаривал с ним. Они понимали друг друга. Смотрел на море. Оно тоже говорило с ним. Они говорили о том, как им хорошо быть свободными. Говорили о том, что и Он может стать свободным. Стать свободным. Почему-то люди так часто желают свободы, но даже не представляют что такое свобода. Развязывают войны за непонятные им же самим вещи. Люди так глупы.
Думаю, не следует говорить то, что и так понятно. Он прыгнул. Он захотел освободиться от сердца, которое не давало ему жить. От мыслей, которые тянули его вниз. Он хотел воспарить как птица, как Ангел. Я помню, как он говорил мне: «Чайки – это Ангелы с опаленными крыльями». Он захотел стать Чайкой.
А я нет. Мне вдруг стало страшно. Я закричал. Я услышал, что кричу как чайка, но я не хотел становиться чайкой, не хотел кричать, не хотел. Я не мог себе этого позволить. Я подумал тогда: «Почему это случилось именно со мной? Почему сейчас?». Подумал, вскрикнул еще раз, вырвался и покинул своего хозяина. Спрятался тут. Горы укрыли меня. А бедный наш Александр полетел вниз. Простите за цинизм.
Не знаю, может быть, он разбился об острые скалы или утонул. Не исключаю, что его могли спасти. Или он мог изменить своему решению. Может, было еще не поздно. А может, он обернулся чайкой и полетел в другим землям. Но я его больше не видел. Никогда не видел.
Когда я понял, что больше никогда его не увижу, мне стало так больно, так тоскливо, что я начал неустанно кричать. Стал подпевать ветру. Стал носиться от одной скалы к другой, искал все возможные щели, в которые мог бы забиться, спрятаться от всего этого. Тогда, в одной из пещер я услышал невероятный мелодичный звук, сравнимый лишь с Её голосом. Он был прекрасен. Именно из-за него я остался.
Я стал ветром, теперь я пою путникам, которые приходят посмотреть на безмятежное море. Пою влюбленным, которые приходят полюбоваться закатом, а потом встретить вместе рассвет. Во время штормов я затеваю свою самую грустную песню о том, кто погиб в этом море, но она с хорошим концом. Я верю в том, что душа его стала Чайкой. Иногда я пробую спрашивать чаек, что гнездятся на ближайших утесах, не видели ли они моего хозяина. Но они лишь качают головой. Я рассказываю им свою историю, но они лишь галдят о свободе и о том, как прекрасно чувствовать ветер в своих перьях. Мне приятно, что им нравится ветер. Ведь я стал Ветром. Некоторым путникам, которые забредают на этот утес, нравится мое пение. Я рассказываю им свою историю, но они не понимают меня. Зато я понимаю их. Иногда, они размышляют вслух. Говорят со мной, не ожидая ответа. Но я все равно отвечаю.
Не многие молодые люди с печатью смерти приходят на мой утес, но когда они приходят поговорить с морем и скалами, я не даю им. Начинаю свистеть, заставляю их плотнее запахнуть плащи. Прошу уйти.
Я тоже получил свою свободу. Но иногда, мне хочется повернуть время вспять, хочется сказать Ей другие слова, хочется понестись вместе с хозяином на встречу так любимому им морю. Остаться с ним, остаться Голосом…

Сборник? Вы не видели маленькую книжицу в коричневом кожаном переплете? Куда же она запропастилась? Будто бы у нее выросли маленькие ножки и она побежала по этой дорожке. Такая резвая и шустрая книжица, где же мне ее найти? Может быть, мне стоит дать объявление в нужную газету? Но какая газета в наше время окажется нужной, учитывая все многообразие выбора? Это сложно. Как же непреодолимо сложно. Сложно... ложно...ожно-жно...НО...

*Прозовите меня Ветром*
Прозовите меня Ветром - полечу шалить,
Юбки девкам задирать, пива много пить.
Прозови Левиафаном - буду не тужить,
Как огромная скотина, буду всех кормить...

Только Бардом не зови, раз устал я петь,
Все равно я замолчу, коль устал скорбеть.
Скрягой тоже не зови - я не дам взаймы,
За душою ни гроша, не дождусь зимы.

Лучше Снегом назови - буду век служить,
Мягко наземь высыпать, с ребятней дружить.
Ты забудь мне имя дать - легче будет жить,
Буйну голову мою мне не дай сложить.

*Людское*
Как звери мы: друг друга разрываем,
Чужую кровь приятно видеть нам,
И жизнь мы друг у друга отнимаем,
Вокруг себя лишь сохраняя хлам.

При жизни скоротечной бредим раем
Пред смертью ловим жизнь, не замечая,
Что с мистикой по глупости играем,
Спокойствия душе не доставляя.

"-А сможешь написать стих по определенной мысли?
-Смогу, думаю, смог бы.
-Напиши о человеке, который падает в бесконечную пропасть, и лишь в конце своего падения понимает, что конец является началом."(по памяти)
*Бездна*
Бездонная пропасть, полет мироздания.
Мечты идиотов - причины страдания.
Чем глубже, тем громче я слышу рыдание.

За каждым упреком застыло сознание
Того,что теперь началось увядание,
Падение, бездна и тьма мироздания.

Увы, то не праздник чьего-то рождения,
А мерзкое действо - мое появление.
Когда же наступит минута прозрения?

Тогда одарю я всех вас лишь презрением.
Заменятся чувства и мысли парением,
Парением духа над бездною зла,
Которой увы нет конца.

Дорогая Королева Ночи,
Пишу тебе с надеждой. Или без всякой надежды вовсе. Дорогая непревзойденная Королева Ночи, я запутался, не могу отличить собственные желания от иллюзий своего внутреннего голоса.
У меня есть потребность. Потребность в общении. Потребность в том, чтобы меня поняли. Королева Ночи, не в силах я просить тебя о снисхождении, как и не повернется рука моя, чтобы просить тебя выслушать меня и дочитать о моих душевных стенаниях до конца. Мне лишь требуется выплеснуть всего себя внутреннего на бумаге. Показать самому себе то, что хранится внутри, дать себе искорку надежды и вечно лелеять твой идеальный образ, Королева Ночи.
Во мне слишком много страха, чтобы бесстрашно смотреть тебе в глаза, когда ты возносишься над городом. Слишком много праха лежит под моими ногами. Слишком много разных слов. Эти слова не утоляют моей тоски. Ничто не может остановить безумие одиночества, охватывающего меня.
Каждое утро я теряю зренье, каждый полдень инъекция за инъекцией в мои вены вливается надежда вместе с улыбками друзей и дружелюбными взглядами. И каждый закат разрушает меня изнутри. С кем бы я ни был, встречая твоих вестников, Королева Ночи, никто не может дать мне спокойствия. Ни единым движением не выдаю я себя. Ни единый мускул моего лица не дрогнет и не покажет моего страха. Лишь его ледяные прикосновения сворачивают, распахнутую для тебя душу. Скатывают в один маленький шарик, завязывают в узелок.
Никто не в силах утолить моего голода. Ничто не в силах заменить мне воспоминаний. Прогнать их. Все прочь! А как только поворачиваюсь к ним спиной, они возвращаются. Режут своими острыми коготками спину, стонут и просят принять их, просят впустить обратно. Я неумолим. Сумерки плавно, как собирающиеся волны, накатывают на город. Твои слуги как муравьи-десантники, спускающиеся на маленьких парашютиках – пушинках одуванчика – и трудолюбиво направляющиеся в бой. У них нет страха. Им не ведомы картины будущего.
А у меня эти картины, проплывающие перед глазами, вызывают страх и боль. Прошлое вырывается на поверхность и разговаривает со мной. Рассказывает, как мне было хорошо с ним, когда оно было настоящим. Но я знаю, знаю, что это прошлое и его слова сладки и лживы. После этих разговоров даже сладость грядущего кажется мне ничем иным как тортом с мышьяком. Самоанализ раскрывает глаза, но затмевает взор болью, пройти через которую, значит – пропустить сквозь себя весь свой страх.
Королева Ночи, с каждым описанным тебе своим недугом, я становлюсь все смелее. В этом, возможно, есть и твоя заслуга. Ты уже несколько часов царствуешь в городе, но даже и не подозреваешь обо мне – твоем вечном слуге. В то время как я неторопливо, задумываясь над каждым словом, пишу тебе. Выбираю наиболее чуткие домены своей души, выношу их в разрезе и предоставляю их чертежи тебе.
С великой надеждой обращаюсь к тебе, с чувством, что лишь ты способна понять чертежи всего моего сокровенного естества и дать мне ответы. Дать вопросы.
Рожденный с ответами, но не нашедший вопросов. Искатель вопросов всегда приходит к новым истинам и новым вопросам, на которые у него нет ответов.
Лишь небо успокаивало мой взор, но теперь оно заражено черной субстанцией, которую выплевывает город, как хорошо отлаженный механизм по переработке душ, отправляет в долгое плавание по реке отработанный материал – человеческие тела.
Безумие. Безумие отделяет меня от тебя. Не дает поднять свое знамя вместе с твоими воинами и получить твое благословение. Ставший шпионом, сам того не желая, я продолжаю создавать свое донесение на самого себя. Если я сам не составлю его сегодня, то кто-нибудь, расскажет тебе все завтра.
Облачное королевство, созданное мной не прошло испытание временем. Часы жизни безжалостно расправились сначала с воздушными кораблями, а затем и со всеми созданиями. Раньше чрез прорехи в облаках я видел заливные лука и цветные поля, теперь же лишь ноющая от множественных ран – волдырей и гнойников – земля восстает перед моим взором. Теперь нет путников, желающих остановиться в заоблачном королевстве и найти там себе пристанище. Лишь небольшие экскурсии со мной во главе важно шествуют по обломкам не сбывшихся мечтаний и сюрреальные механизмы вызывают у них восхищение, тревогу или же ужас.
Достопочтенная Королева Ночи, чьей власти границей является лишь предел зари, все внутри меня разрушается, ибо не целостна душа моя. Бескровно был разделен я, как и любой другой странник, с той, чье имя навсегда способно вернуть мне самообладание. В беспечности была потеряна мной и некая деталь, представляющая высокую для меня ценность. Без этой детали тлеет внутренняя оболочка души моей.
Счастью моему не было бы предела, если бы это твои приспешники похитили бы необходимую мне часть меня самого тебе в дар. Но не могу быть уверен я в том, что ценность ее интересует тебя.
Госпожа Королева Ночи, заканчиваю свое письмо этими строками. Премного благодарен вашей титулованной особе за полноценное отношение ко мне как к личности, хоть и дефектной по причине плохого ухода, но личности. И за то благодарен я, что письмо мое доставлено адресату и не выброшено в огонь вместо прочтения.
Искренне ваш, жаждущий снисхождения и вашей милости, Уильям Дрейк.

P.s. ГОСТ детали описанной выше по моим сведениям давно устарел, название же ее "сердце".

«Мне очень жаль, но вам осталось жить от силы три месяца….» - так сказал доктор. Так деликатно мне сообщили о том, что все мои планы и мечты, грубо говоря, не осуществимы. Так… так подошла к концу мое бессмысленное существование на волнах этого безмятежного моря. Волны… Волн в озере не бывает. Не тешьте себя несбыточными надеждами.
Чем я заслужил такое? В детстве был ребенком как все, чуть умнее некоторых сверстников, чуть глупее других. В открытые конфликты не лез. Среди девочек дамским угодником не прослыл. Мечтал, как и все полететь в космос, или стать президентом, или найти настоящую и ничем не замутненную любовь. Мечты обычного ребенка в унылом городе людей. Города изменили меня. Научили быть жестоким, бесстрастным, равнодушным. Эгоцентричность - это некая совокупность пороков и ненастий, которые вызывают экспоненциальный рост неблагополучности человеческой морали. Общество портит, одиночество лечит. А что же смерть?
У меня не было времени на одиночество. Не было веры. Не было уверенности в чем-либо. Повторные обследования. Другой врач, который мямля что-то на латыни поставил схожий диагноз.
За что? У меня были некоторые заслуги в прошлом. В школе учился не плохо. Даже на каких-то конкурсах награды брал. Может быть, нескольким людям в жизни помог, советом, поддержкой. Не знаю, в таких вещах нельзя быть уверенным. Просящим, милостыни не жалел монеты. Был не хуже и не лучше других. Почему же меня выделяет из круга остальных судьба? А есть ли она…
Просто я жил в неблагоприятной, аномальной зоне.
Дефектный человек. Человек с душой или без души. Древние считали, что если человек умирал раньше, то его забирали боги. После создания нескольких романов о всевозможных сделках с дьяволом, в некоторых кругах появилось другое мнение, что человек не может существовать без души и его физическая оболочка умирает быстрее. Автомобильная катастрофа, поезд, сошедший с рельс. Разве все сто пятьдесят пассажиров бездушные куклы? Или удачливые бизнесмены, выручившие неплохой барыш со сделки с хромоногим?
К чертям, скажу я вам! К чертям предубежденность. О какой мистике идет речь?! О мистике научной? О мистике теократической? Я вообще правильно ли оперирую термином мистика?
Пора мне открыть словарь не в поиске ответа на вопрос учителя, не для того, чтобы блеснуть среди коллег, даже не за тем, чтобы сделать свою презентацию колоритнее. Сегодня я заглянул в словарь с целью помочь самому себе разобраться в проблеме. Быть может, определение, которое вывели благодаря титаническим мыслительным усилиям лучшие умы человечества, откроет мне глаза?
Оказывается, слово «Мистика» пришло к нам из греческого. В греческом языке это слово означало «скрытый», «тайный». Полюбившаяся мне еще со студенческой скамьи «Вика» говорит, что мистика – это сверхъестественные явления и духовная практика, направленная на связь с потусторонним миром и сверхъестественными силами. Демоны, экзорцизм, гномы, феи, леприконы – все эти сказочные персонажи по-своему мистичны. Если поставить мистику своим призванием, то каждый ирландец в душе хотел бы украсть горшочек с золотом у лепликона, а султаны на перебой давали бы объявления в газетах о приеме джинов на работу.
Работа для джина. Зачем же сверхъестественному мистическому существу работать, коль он и так может все?
Творчество. Оно незаменимо для всех. Психологи утверждают, что наивысшую потребность в творчестве человек проявляет в возрасте 8 и 22 лет. Но джин то бессмертен, или живет охренительно долго, настолько долго, что я даже сосчитать не могу, поэтому, и позывы к творчеству у него чаще просыпаются. А придумать он ничего не может сам. Или может, но ему скучно воплощать свои желания. Или их просто нет как таковых. Насыщение желаниями.
О, заметьте, выделяют еще и религиозную мистику и нерелигиозную:
«Если целью мистической практики является непосредственная связь (единение) с Богом и божественными силами, то тогда говорят о религиозной мистике. Оккультизм, гадание и тому подобное относят к нерелигиозной мистике. Христианская церковь осуждает нерелигиозную мистику, считая её связью с дьяволом и демоническими силами.»
А как относится церковь к трудам Кастанеды? Или все уже настолько уверились в его шарлатанской натуре, что его списали со счетов?
Ко мне это не относится. Ко мне уже ничего не относится. Поставить жирный крест на своей жизни? Продолжить жить. Посмотреть мир. Перестать заботиться о здоровье и попробовать все то, от чего по тем или иным причинам отказывался. Может, может, я обрету веру там, где потеряю душу? Или обрету душу… там, где потеряю все…
Пусть кастаньеты весело отбивают ритм! Пусть прекрасная креолка отплясывает на столе, а настоящие мужчины набрасывают свое лассо. Йааах-ха! И пусть начнется праздник!
Пусть в Вегасе девочки из кабаре, переодетые в павлинов танцуют мне. Головокружительные погони по Мадриду с перестрелками под палящим солнцем. Романтические знакомства во Франции….
Как жаль, что сейчас мой удел лишь мечтать. Мечта за мечтой. Мне они согревают душу. Я чувствую себя здоровым как бык. И нет для меня преград. Жаль, знаю теперь, что нет и возможности продлить жизнь.
А уже через месяц – другой, я буду чувствовать себя стариком. Жизнь уйдет из меня, а я буду замечать лишь последствия. Писать и отгонять нагнетающую боль. Корчиться от боли на кафельном полу больницы, а в промежутках писать заметки о том, где я был и что видел.
Боюсь одного, вдруг окажется, что память пойдет против меня? Или я просто пойму, что на самом деле прожог свою жизнь, как окурок прожигает белоснежную шелковую рубаху. Меня даже не страшат адские муки, агонии моего тела – все это ничто по сравнению с моей агонизирующей в данный момент душой. А почему? Почему я испытываю такую душевную боль?
Обида? Непонимание? Зависть? Да какая разница? Вам нет дела до меня, мне нет дела до вас. Оставьте свои домыслы при себе. И не тычьте мне о вашем праве высказывать свое мнение, я вовсе не обязан выслушивать те глупости, что вы говорите. Дайте мне спокойствия. Хотя бы внешнего спокойствия. Не трогайте меня. Перестаньте. Я хочу получить заслуженного покоя! Я тоже мастер. Но меня не признали. Мои работы не читали ни в раю, ни в Аду. А может, они их просто не впечатлили. Я до сих пор так и не понял в чем там красота. Движущая сила литературы… На одних повлиять легче. На других сложнее. Найти свою аудиторию, добиться, чтобы тебя издавали для широких масс. Получать за это деньги. Зачем умирающему деньги? А ведь мы все умрем. Чтобы исполнить свои мечты? А что если я Джин?!
Донести свои идеи до общества… проживет и без меня. Незаменимых людей нет! Отстанет прогресс на год, сделает фору другой цивилизации. Найдутся братья по разуму в космосе. Поработят другую планету - фантастика. Я могу нафантазировать все что угодно. Но… у меня не осталось в запасе этих бесстыжих но, которые вклиниваются всегда и везде, ломая красивые картины беззаботности и наивности.
Все это как плачь маленького ребенка: «Айя, а я пальчик поранил, спасите, помогите мне, обратите внимания». Надо становиться взрослым, привыкать к темноте и не бояться одиночества. Оно лечит…
Прощайте, мои планы изменились. Лучше жить, чем существовать. Суицид – лишь признак слабости, даже не попытка уйти от проблемы, а просто подпись: «извините, я не смог, был слишком глуп и слаб». Никто не хочет быть трусом, никто не хочет, чтобы из него делали слабака и показывали на него пальцем. Если есть хоть грамм самоуважения, человек найдет способ умереть достойно. Но…
На этот раз я нашел подходящее но. Это но – харакири. Жаль, что я за свою жизнь никого не предал. Жаль, что у меня не было ни господина, ни отечества, за которое можно было бы умереть. Но у меня есть возможность стать фаталистом, изменить в своей жизни хоть что-то.
Как в шутку предложил один мой знакомый еще в молодости, на вопрос о фатуме – судьбе: «Зайди в реактор, обними стержень, есть ничтожный шанс стать полубогом – может это твоя судьба?»
Теперь я вижу оригинальность и творческий подход. Пожелайте удачи, господа, пришла пора прощаться навсегда!

Уильям Дрейк.

Вот написал я тему. Написал и даже подумал, о чем буду писать. Наметил первые фразы, из которых бы вытекали подробности, и все это формировалось бы в понятные всем умозаключения.
А что теперь? Достаточно было отвлечься всего лишь на пару мгновений, и в голове уже отчетливо видна основная цель всего того, что я пишу - показать антиподы. Вывести все к ироничной и режущей сознание иллюзии.
Увы, мои иллюзии зачастую не котируются мои же сознанием. Я легко выплываю из них, окунаюсь вновь. Но не могу самостоятельно оценить их со всех сторон. Они же мои. Часть меня. В то же время, когда я начинаю сочинять что-либо изощренное, напряженное и нестабильное - то люди, находящиеся поблизости, вовлеченные в мою игру словами, невольно окунаются в те события, которые я описываю. При этом я лично остаюсь как бы за гранью описываемого. Не вовлекая чувства и эмоции, мой разум упивается тонкостью и изящностью мысли. Правильно говорят, что мысль - оргазм мозга.
Но увы, одно лишь сознание может создать столь невиданные и удручающие образы, что зачастую окунувшиеся в этот мир получают сильное эмоциональное потрясение.

Сейчас нарисую что-нибудь этакое пакостненькое для примера:
Начнем с туши. Теперь красное на черном. Сегодня невероятно темная летняя ночь. Фонари на улице рисуют четкие окружности, вырывая из мрака ночи сантиметры дороги, тротуара, витрин магазинов и разрисованных стен домов. Ночной воздух просто изумителен, прохладен и чуток. Представим, что нас не ограничивают оковы хрупкого человеческого тела и воспарим сознанием над улицей. Окунемся в непроглядную тьму ночи.
Такими темными и тихими ночами интересно заглядывать в чужие окна. В доме 33 по уже известной нам улице с фонарями из всех окон светится лишь одно. Окно на пятом этаже. Высоко? Нисколько, мы же с вами договорились о том, что оковы нас больше не сдерживают. Поднимемся вдоль водосточной трубы. Третий этаж – кактус на окне. Четвертый – красные шторы сливаются с окружающей темнотой. Искомое окно на пятом этаже. Не боитесь заглянуть внутрь? Чужие судьбы и жизни могут принести пугающие знания. Рискнем.
Белые пластиковые стеклопакеты. Все закрыто. Полная звукоизоляция. Оранжевые шторы раздвинуты. Напротив окна дверь. Рядом шкаф. Неплохая цветовая «схема». Оранжевые с красным обои, под цвет шторы, тюль с красными полосами и мебель цвета спелой вишни.
Комната обитаема. За столом сидит Он. Не будем придумывать ему имя. Дать ему простое человеческое имя – прихоть. А назвать по обстоятельствам нам не дает мимолетность нашего с ним знакомства. Присмотримся к нему, может, к утру, мы найдем ему подходящее имя, а может, он наскучит нам.
Пишет что-то. Говорит себе что-то под нос. Видно взбешен. В дверном проеме появилась женщина в красивом вечернем платье. Сестра? Жена? Они собрались идти на званый ужин? Почему же Он одет по-домашнему?
Кажется, она вошла незаметно для него и сейчас внимательно слушает все его тихие реплики. Хмурит лобики. Приближается к его креслу. Он сидит лицом к окну, но не может нас видеть, ведь мы же бестелесны. Ее тонкие изящные пальцы легли ему на плечи. Он вздрогнул. То ли от неожиданности, то ли от страха, что его подслушивали. Он что-то сказал одними лишь губами. Я вижу, она не услышала его или не обратила внимание. Интересно, что же это было? Прочтем по губам: «Холодно». Кондиционера в комнате не видно. Сквозняков нет. Да и на улице тепло. Его черные глаза постепенно округляются, пока он поворачивается к ней. Видно, что его за горло берет страх. Чего он испугался?
Она красива. Он стоит напротив нее. Я не совру, если скажу, что не видел женщины красивее. Она обвивает руками его шею, прижимается к нему всем телом. Шепчет что-то ему на ухо и улыбается мне в окно. Видит меня? Я слишком увлечен ею, чтобы следить за ее губами. Пытаюсь, как можно вернее запечатлеть в своей памяти ее образ.
Человек упал перед нею на колени, держит ее за руку, все его тело сотрясается, может, плачет? А она смотрит будто мне в глаза. И ухмыляется, отбирая у него свою руку. Уходит. Оставляет его наедине с тем, что сказала только ему.
Мне скучно наблюдать за его рыданиями. Нет, это не бессердечность. Все равно мы ему ничем не поможем. Но и не поймем в чем дело, не досмотрев до конца. Сделаем ставку на бессердечность.
Женщина не вышла из подъезда. Мужчина же напротив. Собравшись, одевшись и прихватив острый нож с кухни, ушел в направлении парка.
Вернулся он лишь под утро, хмурый и сосредоточенный на чем-то. Весь день отстирывал кровь с одежды. Нож он где-то забыл. Не заметно было даже признака вчерашнего визита, только кровь на одежде и отсутствие кухонного ножа. Последнее можно было и не заметить, а с первым Он вполне справился. Пятна можно было принять за пролитый вишневый сок, но одежда была испорчена. На завтрак яичница, бутерброды и кофе. Холостяк. Загляну к нему вечером, проведаю.
Жаль, что я не читаю криминальные хроники. Может, он кого-то убил. А может – вспорол кошку. Или осуществил попытку ограбления мясной лавки. Странно, но женщина не возвращалась не следующим вечером, ни в один из последующих. Сначала, я подумал, что это его соседка. Дежурил возле дома. Начал узнавать всех жильцов в лицо. Но ее так и не нашел среди них. А Он продолжал каждую ночь как одержимый выходить на ночные прогулки. Ножи в доме перестали водиться уже через неделю. В ход пошли вилки, ложки, а на восьмой день он утащил перфоратор. Из чистой одежды у него остался лишь один рабочий костюм. Он был одержим. Как только полночь, в чем бы он ни был – он выскакивал на улицу с первым предметом, попавшимся под руку. Карандаш, ручка, ножовка. Чем смертоноснее было орудие, тем раньше он возвращался, садился за стол и писал.
Когда я узнал, что же он строчит каждое утро после своих ночных похождений, мне стало не по себе. Писал он предсмертные записки. Каждая последующая была не похожа на предыдущую. В одной он проклинал родных, в другой просил не винить никого, а третьи были адресованы неизвестным мне мужчинам и женщинам. Но не это было странным. Меня поразило то, что писал он не от своего имени.
В одну из ночей меня посетила пугающая мысль. Он пишет эти записки от имени своих жертв. Без сомнений, убивает их, сбрасывает в реку, или закапывает загородом, а потом пишет предсмертные записки от их имени. Но почему он оставляет все их у себя в столе?! Необъяснимое желание? Расстройство психики? О какой нормальности может быть речь, если человек убивает людей?! Шизофреник…
Однажды, он пригласил на ужин девушку. Я и не знал, что у него есть девушка. Нет, это была не та женщина в черном вечернем платье, которая поразила меня. Это была именно девушка. Молоденькая, наверное, студенточка, в меру симпатичная, в меру глупенькая.
Готовил Он. Все утро и весь день он посвятил кухне. На кухонном столе были разложены кулинарные книги и продукты. Запах перемешанных специй заставил бы чихнуть даже человека без обоняния. На плите попыхивала паром большая кастрюля с ароматным борщом. В духовке что-то жарилось. Вечером пришла она.
Он был деликатен и показал себя с лучшей стороны. Открыв дверь, помог ей раздеться, Пригласил в комнату, включил романтичную музыку, а сам побежал накрывать на стол.
Странная, я вам скажу, девушка. В этот раз я опять наблюдал с другой стороны оконного стекла. Меня она тоже не замечала. Девушка обошла комнату, посмотрела на картину на стене, провела пальчиком по стенке шкафа и остановилась перед зеркалом. Поправила прическу и привела в порядок элементы своего роскошного наряда. С видным безразличием просмотрела корешки книг на полке и приблизилась к столу. У меня внутри похолодело. Сейчас она откроет стол и прочтет. Узнает обо всем. Да, да, тогда его бесчинствам придет конец. Его заберут. Его вылечат, или изолируют от общества, но список смертей от его руки окончится на этом.
Разочарование. Нет, она открыла стол. Прочитала, но лишь улыбнулась какой-то злой улыбкой и вернула все на свои места.
Далее обычный романтический сюжет, окончившийся в темноте спальни. Все закончилось там, где темнота оставляет недостатки инкогнито, а неровное дыхание обжигает страстью. Я перестал заглядывать в темное окно. Достаточно ясно представлял себе продолжение ночи. Но мне было интересно, побежит ли он на свою каждодневную прогулку или уснет вместе с ней. Поэтому я остался дежурить у подъезда. Слышал визг тормозов на соседней улице. Молодежь опять развлекается, устраивая нелегальные заезды. Может, завтра город недосчитается еще одной уличной дворняги, а может, не обойдется и без аварии.
Он так и не вышел. Утром от него ушла девушка, вся румяная и со святящимся лицом и букетом цветов в руке. Мне стало интересно, я заглянул в окно.
Более ужасной картины я не видел. Мой разум отказывался понимать случившееся. На стенах висели, прикрепленные на обычных канцелярских кнопках, все предсмертные записки, которые написал Он. Они были забрызганы кровью, как и все вокруг. На полу валялся пропавший перфоратор, на сверле с победитовой насадкой был намотан кусок плоти. На кровати лежал Он. Лицо его было страшно изуродовано. Из глаз торчали карандаши. Во рту плоскогубцами был раздавлен язык, разрезанный пополам. В правой руке у него была зажата ножовка по металлу, левая рука была отпилена…
Я не знаю каким образом были нанесены такие ужасные раны. Гениталии плавали в вазе, стоящей на тумбочке. Раньше там стояли цветы. Форточка была открыта. Над телом кружились мухи. В комнате витал запах смерти.
В спальню вошла Она, та женщина, которая была при первом моем визите. На этот раз она была грустна. Я стоял рядом, просочился через открытое окно. Ее неестественно бледное лицо было прекрасно. Она повернулась ко мне и бесстрастным голосом заметила: « Я же говорила, что так все закончится».
О, если бы я не был занят созерцанием ее прелестей в тот раз, я бы понял, что это смерть пришла предупредить свою жертву. Подарить жертве шанс, или же сломать остаток жизни.
***
Теперь остановитесь, задумайтесь. Я не ведал, что пишу до самого конца. А сейчас не могу уловить основной смысл. Он расходится с заявленной темой. Или это другой взгляд на человеческую душу?
Раз уж вы прочитали до конца, то скажите, есть в этом смысл? Может быть… я боюсь окунаться во все это самостоятельно. Но я пережил все от самого начала и до самого конца. Прошу прощения за то, что втянул в это кого-то еще. Но это лишь сказка. И от глубины внутренних переживаний зависит и глубина погружения в описываемые события. Жестокость, бесчеловечность. Сейчас я понимаю, что мне больше всего нравится давать возможность додумывать уровень жестокости, чтобы человек боялся того, чего боится больше всего, и представлял картины, которые ужасны для него, а не просто придуманные мной. Сейчас я несколько отошел от этой идеи.
Оценивать вам.

Я жду тебя каждую ночь, но ты все не приходишь. Может, откладываешь нашу встречу на потом, а может, у тебя свои мысли по этому поводу. Обстоятельства. Я готов поверить во что угодно, придумать тысячи отговорок и оправданий. Я готов лгать себе, даже если ты не просишь этого. Странное поведение для меня? Ничуть. По крайней мере, я так не считаю. А все разговоры о том, что никто не может знать тебя лучше себя самого, я согласен оставить для другого раза. В сущности, кто я? И кто ты…
Разве я не был теплым, мягким и пушистым в тот вечер? Я пытался всеми силами амортизировать падение. Смягчить, спрятать, сохранить. У меня получилось? Утверждать было бы слишком самоуверенно. Но я уверен. Уверен, что что-то у меня все же вышло. Ведь я тогда и не знал, чего хочу на самом деле. Просто…
Помню тот вечер как сейчас. Ни капля ощущений не покинула меня с того самого момента, как ты пришла. Помню твои глаза, твой запах. Твои волосы навсегда остались со мной в моей памяти. Знаешь, как бы это не звучало смешно, но порой ко мне приходят мысли, что моя память вечна. Но я забываю. Я не хочу забыть те вечера. Но я уже не помню, о чем мы говорили с тобой. Помню, что ты улыбалась и смотрела на меня недоверчиво-насмешливо. Ты была королевой, а я пажом. Теплым, пушистым, нужным… Теперь ненужный, всем наплевать, никому не понять.
Нет!
Знаю, тебе не все равно. Нет? Боже, это опять паволока иллюзий. Мечты? Я умею мечтать! И сейчас я мечтаю. Думаю, не сложно догадаться о чем. Сейчас я заклинаю время, чтобы текло медленнее, чтобы дало тебе шанс прийти ко мне. Обнять меня. Позволить заглянуть в твою душу, покорившую меня однажды. Дать надежду. Мне так нужно твое внимание. Хотя бы изредка.
Но что это? Реальность. Мой вечный враг. Опомниться?! Зачем?! Чем вы, ничтожные создания, способны заменить мне ее? Она единственная и незаменима, без нее мне не справиться. Я слишком слаб….
Ты пришла?! Свершилось! Луч твоей улыбки разом разгладил мрак, твои нежные губы коснулись моей щеки. Рядом с тобой я способен на все. Никто не остановит меня на пути к тебе. Не уходи! Позволь еще мгновение насладиться твоим мелодичным голосом. Скажи еще хоть слово! В этой кромешной тьме мне не хватает твоих мыслей. А помнишь, как я утверждал, что этого никогда не будет? Помнишь, говорил, что надо жить сегодняшним днем? Я помню…
Кажется, сейчас мы поменялись местами. Ирония. Нет-нет… я не хотел тебя обидеть. Я помню свои ошибки. Слишком часто корил себя за это. Мне нет прощения. Как нет и возможности искупления.
Люблю?

Помнишь ту весну? У нас с тобой была лишь весна. Лето не успело наступить, тучи не ушли с горизонта. Тогда шел дождь. Я держал тебя за руку под дождем. У нас с тобой есть одна вечная весна…
Я помню твои слезы. Помню себя. Люблю тебя, шептал я, а к горлу подкатывал комок горя. Ты знала,… а я был самоуверен. Я верил в себя, свои силы. Верил в тебя. Верил в нас и отчаянно не желал смотреть вперед. Ненавижу себя… Я не знаю решения этой задачи. Не могу ее решить. Ничего не приходит в голову.
Прискорбно, но я не успел… прости.
***
Весенняя слякоть. Небо, затянутое дождевыми тучами. Маленькие капельки бьют по зонту. Кладбищенская ограда, калитка. За воротцами крест. Уильям Дрейк. Годы жизни: 1989-2021.
Она приходит весной вместе с дождем. А он ждет ее прихода. Ждет и умоляет время течь медленнее, чтобы она смогла прийти к нему еще раз. И еще раз…

Под двухметровым слоем неба

-Как сказать то, чему нет названия?
-Что ты имеешь в виду?
-Если я хочу сказать слово, которого нет, что мне тогда делать?
-Тебе следует описать то, что ты хочешь вложить в это слово, тогда кто-нибудь скажет тебе, как это называется.
-А если для этого ощущения не существует слова? Или его просто-напросто еще не придумали?
-Тогда ты будешь первым, кто его придумает.

«Как же сложно описать то, что сам смутно представляешь, тем более, если этому представлению нет описания ни в одной книге, ни в одной базе данных. Придумал, надо поставить штифт. Опору. Это как великое древо жизни. Если вырастить древо, то веточки и листья вырастут сами собой, главное – благоприятные условия».
Его отвлекли от размышлений.
-Дорогой, ты ничем не занят?
-Нет, милая, я просто думаю.
-Это недовольство в твоем голосе или мне просто показалось, потому, как ты слегка охрип?
-Охрип… но тебя не проведешь. Просто ты оторвала меня от очень интересных размышлений, но я не могу тебя игнорировать.
-Конечно, не можешь. Как-нибудь, ты поведаешь мне суть твоих размышлений. Но сейчас мне нужна помощь.
-Да…
-Мне нужна еще одна полка в кухонном шкафу, возьми дрель.
Пока Он высверливал пазы для полкодержателей, Она была занята готовкой. По всей кухне распространялся приятный пряный запах. Шумела вода. Она мыла овощи, аккуратно резала тоненькими ломтиками сыр и ветчину. Он закончил работу. Укрепил новую полку и собрал инструменты, но остался на том же месте, где и был. Он наблюдал за этим неспешным действом.
«События. Одно сменяет другое. Ее тонкие изящные пальцы. Ее красивые руки. Эта ее грация переходит в точные и резкие режущие движения».
-Я всегда поражался тобой.
-О чем ты?
-Твоя грация, твоя точность…
-Поражался потому, что я не такая как все?
-Да, ты сильно отличаешься от других!
-Я имела в виду свой дефект.
Он с силой и горечью выдохнул. На минуту повисло молчание.
-Я не имел в виду это.
-Да ладно? Разве не было бы все это обычным, если бы я не была слепой? Не пытайся выкручиваться.
Она продолжала заниматься тем же, чем занималась до этого. Выражение лица не изменилось. Голос оставался нежным, но твердым. Она всегда отличалась твердостью характера. А Он был пойман в ловушку.
-Да, ты меня поймала… Мне всегда было интересно, как ты умудряешься отрезать так ровно и точно.
-Это внутреннее чувство. Я привыкла. Отмеряю большим пальцем расстояние. Ставлю нож рядом. Режу. После первого раза запоминаю позиции. Но мне еще сложно представлять объекты.
-Этому способствуют твои занятия в виртуальности?
-Да. Там у меня есть зрение. Для виртуальности все равно, калека ты или нет. А там, там я могу много больше чем здесь. Жаль, что ты отказался от этого.
-Извини, просто я не могу. Мне хватает и реального мира. А еще… а еще у меня есть ты. Это главное.

-А у тебя даже желания не появляется попробовать или что?
-Желание…
-Ну, тебе все равно?
-Нет. Иногда мне очень хочется окунуться в этот сказочный мир. Особенно с тобой. После твоих рассказов, думаю, что зря отказался…
-Дорогой, но у нас дома стоит терминал, мы в любой момент можем расширить его на двоих.
-Нет.
-Но почему?
-Мое место здесь.
Она так и не поняла, почему он отказался. Надула губки и повернулась на другой бок.

-Сигил. Город дверей. А ты помнишь ту старую игру? Еще до терминалов.
-Помню, к чему ты клонишь?
-Мы стоим на холме, а пред нашим взором раскрывается полотно города, одновременно сжатого в горошину и развернутого на множество клочков реальности. Здесь возможно все, как и в Сигиле.
-Да, появиться в любой точке, увидеть всевозможных созданий. Страшных, очень страшных и просто забавных. Умыкнуть лампу с джином у торговца живым огнем, помочь живому кварталу расшириться и провести пару часов в беседе с говорящим прудом. Ты прав. Очень похоже.
-Разве могли мы раньше представить, что когда-нибудь будем здесь?
-Не думаю, что ты позвал меня сюда из-за этого. Мне пришлось войти тайком от жены.
-Она до сих пор не знает, кто заложил фундамент и положил первые кирпичики в доме, который построил Джек?
-Ей и не нужно. А если ты не проболтаешься, то и не узнает.
-Это твое дело, что говорить, а что нет. Я позвал тебя потому, что несколько взволнован.
-Чем?
-Понимаешь, здесь мне приходится иметь дело со многими программами и многими людьми. Зачастую первые попадаются умнее оставшихся. Именно это меня и беспокоит.
-Падения интеллектуального фонда? Я предсказывал это. Тогда в институте мне сказали, что этого быть не может.
-Но я сейчас вижу, что ты был прав. Теперь человек не разбирается в каких-либо природных явлениях досконально. Ему не нужно программирование и грамотность. Саморазвивающаяся программа переводчик есть у каждого. А прог-консультант сам внесет необходимые поправки в расчеты. Теперь образование совсем не требуется.
-Раньше говорили, что это будет способствовать освобождению человеческого времени. Для того чтобы он мог заниматься чем-нибудь другим. Колонизировать космос, например.
-Ты же знаешь, что это лишь теория!
-Знаю.
-Но в сети появляются дети! Они – основной ключ терраформирования виртуальности!
-Виртуальность от этого не стала хуже или лучше. Ты же сам подготавливал базы данных для «фундамента».
-Как дерево Телдрасилл, вечнозеленое древо жизни, соединяющее своими корнями и ветвями небо и землю…
-Сегодня я тоже вспомнил эту метафору!
-Я потерял ниточку. Может, виртуальность – это ключ к новому уровню бытия… программы лучше людей, самовоспроизводятся. Модернизируются.
-У них нет души.
-Я слышал, что в сети пустила корни какая-то новая религия, которой были заинтересованы все проги.
-«Не возведи себе кумира»!
-Это лишь слух. Не будем об этом. Как поживает Она?
-Почему ты никогда не называешь ее имени?
-Не хочу сотрясать воздух. Тебе стоит знать, что здесь она практически всемогуща. Я не знаю что тому виной. Она будто творец миров.
-Теперь миры творить легче, чем раньше.
-Ты прав, легче. Зачем ты сотворил этот мир, но покинул свое детище, сразу после рождения?
-Мне пора. Прощай.
-Ты всегда прощаешься, но всегда возвращаешься, когда я прошу тебя об этом.
-Мне так легче. Ты практически бессмертен, а мое тело стареет. Когда-нибудь я не смогу откликнуться на твой зов.
-«Пусть боги оградят тебя от всех напастей!»
-«И тебя, Меркул!»

-Что-то случилось?
-Старый ворон принес печальные вести в своем черном клюве.
-Иногда ты начинаешь говорить загадками. И всегда начинаешь с упоминания об этом вороне. Кто это?
-Старый друг.
-Почему я его не знаю?
-Его больше нет с нами.
-Я тебя совершенно не понимаю. Тогда как он мог принести какие-нибудь вести? Ой, извини… он ушел сегодня?
-Нет. Это было давно.
-Он что был провидцем и оставил множество писем, которые просил доверенное лицо отсылать тебе по очереди?
-Извини, мне неприятно вспоминать. Да и вспоминать нечего. Я не хочу говорить об этом.
-Вчера ночью, я просыпалась…
-И?
-Тебя не было рядом. Я обошла весь дом, тебя нигде не было. Где ты был?

«У нас одно с тобой дыханье на двоих…»- Начал мысленно он.
«…и вместе мы под небом разных миров», – продолжила Она.
«Ты веришь мне? Я дам тебе мир, где твоей фантазии не будет границ! В этом мире у тебя будет все, чего ты только сможешь пожелать! Я люблю тебя, и буду любить вечно!» - пылко объяснялся в любви молодой человек симпатичной девушке.
«Мне не нужны никакие миры без тебя, ты же знаешь». – отвечала Она.
Рай в шалаше, лучше дворца в вышине? – мог бы колко заметить критик. Но ни этому юноше, ни этой девушке с выцветшими серыми глазами нет дела до его слов. Незрячие глаза девушки обращены к закату. Юноша сжимает ее руку.

От Автора: Влюбленные всегда хотят находиться ближе друг к другу. Им нравится чувствовать дыхание друг друга, чувствовать себя частью одного целого. Им всегда не хватает до неба двух сантиметров дыхания. А небо…
(часть текста ночь не донесла до нас, прошу простить за это вашего покорного слугу)

Здравствуй, любимая.
Мне сейчас очень тяжело. Наступило время, когда мне приходится бороться за сохранность своей души даже там, где данной душе должно быть плохо настолько, что хуже уже быть не может. Оказалось, возможно все.
Надеюсь, что ты уже поумнела. После рождения нашего с тобой первенца ты стала много разумнее на мой взгляд. Нет, я не говорю, что ты была раньше глупой или страдала слабоумием. Нет, нет! Даже когда в одну из наших ссор я посоветовал тебе набрать в рот воды и сесть на газовую плиту, чтобы проверить свою сверхтерпеливость, а ты приняла все в серьез... Нет, я не посчитал тебя глупой и тогда, когда ты хотела опустить кошку в шредер у меня на работе... Не стоило тебе читать цитатник рунета, не стоило. Даже тогда я подумал, что ты просто прикалываешься. Но прикалываешься очень зло. Это же был кот моего начальника. Любимый кот моего начальника. А та выходка с яйцами в микроволновой печи? Ты помнишь, сколько мы оттирали холодильник?
Нет, милая, я не хочу сказать, что ты была глупой. Ты просто была веселой. С тобой было весело жить. Каждый день я просыпался и молился Богу, чтобы ты не выкинула еще какую-нибудь шутку. Я уповал на то, что когда-нибудь у нас выключат телевизор, все спутники сойдут с орбиты, а сетевые коммуникации придут в негодность. Я надеялся, что когда-нибудь твоя любимая подружка-соседка переедет, и ты больше не будешь приносить домой ее идиотские рецепты коктейлей из молока с селедкой или солеными огурцами. Но, вынужден согласиться, что мне иногда нравилась твоя находчивость, например, когда дети разбили люстру, а ты решила сама связать абажур. Правда, в конечном итоге я был настолько зол, что хотел тебя убить. Задушить проводкой, когда ты включила свет, чтобы мне было светлее вешать люстру. Но я сейчас хотел сказать совсем не об этом, мой ангелочек.
Время вытворяет странные вещи в здешних местах. Поэтому у меня была возможность подумать над многим. Например, о чистоте человеческой души. Как думаешь, есть ли душа у кошек, собак, травы, солнца? Существует ли фактор существования души, который можно отменить для определенных индивидуумов, а? Выбрать такую группу людей, у которых их дела рассматривались с такой окрестностью, чтобы для любого из дел выполнялся бы этот фактор существования души. Или наоборот. Существует ли такая функция дел, для которой бы этот фактор отменялся? Ну, например, при достижении абсолютного греха человеческая душа перестает быть человеческой душой. Отсюда мы бы получили, что есть две границы. Чистая душа и отсутствие этой самой души. Часто ведь говорят, что, мол, он бездушный человек, может любую гадость совершить. А иногда человека наоборот называют святошей. Вот мы и получим некоторую шкалу, определяющую чистоту человеческой души. Как тебе, а?
Хм, я только что понял, что, возможно, такая шкала уже существует. Просто я не могу себе представить ни одного индивида, ну, кроме тебя, моя дорогая. Хотя, скорее всего вся твоя индивидуальность и основана именно на этом. Так вот, я не могу представить индивида, который бы достиг совершенства по отношению к загрязнению свой души. А коль могу представить только тебя, да и то не уверен, то выходит, что абсолюта еще никто не достигал. Так?
Ай, лучше бы писал научные статьи, как товарищ Потапов, в разные журналы Великого Пламени, например. Но что поделать, если меня официально запретили в преисподней. Понимаешь, Потапов организовал повстанческое движение. Что-то вроде расистской экстремистской группировки, но с достаточно большой националистически-общественной поддержкой. Не буду описывать все в подробностях, скажу лишь вкратце, что на одном из собраний Потапов был ранен. Сейчас лежит в бреду. Дурак предложил жарить на нем яичницу. А мне нравится слушать его вечерами. Это как радио. Но с частой сменой частот. Вчера он говорил о чугунных котлах и их лужении, для увеличения коррозионной устойчивости. А позавчера цитировал монологи Вергилия из Божественной комедии. Впрочем, оказалось, что Потапов еще и неплохой тенор. Но Дурак беспокоится, как бы не случилось чего дурного. Ты не знаешь, чем опасны лихорадки у чертей? А это заразно для людей?
А еще, меня интересует, какова вероятность того, что я на улице увижу снег. Вот у тебя сейчас рождество. Святой праздник. Наверное, дико холодно. И ты сидишь с детьми возле елки. Интересно, а ты хоть иногда вспоминаешь обо мне? А дети? Мне так вас всех не хватает. У меня нет даже фотографий. Приходится довольствоваться воспоминаниями. А какими они станут потом? Как будут расти. Я бы все отдал лишь бы увидеть, как мой мальчик получает диплом, и как моя дочка выходит замуж… Милая, пообещай, что хотя бы наши дети, не попадут в это пекло.
Поздравляю с рождеством и Новым Годом, целую и обнимаю. Передавай привет детям.

P.S. Не забудь пропустить через шредер кота моего начальника, эта сволочь столько раз гадила в мой портфель…

-Иногда я представляю себе свою будущую семью. Детишек, бегающих вокруг. Представляю себе свой дом, горный пейзаж за окном. Представляю себя, сидящего на веранде, красавица жена несет мне лимонад…
-Какая разница? Не говори мне о будущем, я все равно знаю, что меня в нем нет. Мы никогда не будем вместе.
-Почему ты так думаешь?
-Я знаю, что ты никогда не вернешься. У тебя своя жизнь, ты еще совсем мальчишка. Уедешь, влюбишься еще не раз. Зачем обременять себя клятвами и обещаниями. Я ничуть не сомневаюсь в твоей пылкости.
-Но я люблю тебя! Я готов все сделать для тебя, это ведь так прекрасно. Мне так приятно встречать с тобой рассвет за рассветом, видеть ночное небо, чувствуя прикосновения твоих рук. Я уважаю тебя и твое мнение…А ты меня любишь?
-Ты же знаешь, я никогда не скажу этого, даже если это и так.
-Ты жестока.
-Да, я такая.

-Завтра мой самолет, ты хочешь, чтобы я вернулся? Я заберу тебя к себе…
-Нет, ты никогда не вернешься, все это лишь слова, я знаю. Все равно я не хочу покидать этот город. А ты не вернешься. Ты улетаешь навсегда.
-Но ведь все в наших руках!
Девушка плакала в объятьях юноши.
(Прим. Автора: Наверное, это был первый раз, когда он кого-то любил… а она не хотела его отпускать, но знала, что есть судьба и никто еще не брался спорить с ней.)

-Здравствуйте, чем могу вам помочь?.
-При…вет. Я узнал тебя!
-А.. да?
-Разве ты забыла мое обещание? Я вернулся!
-Ты?
Глаза ее округлились, и она выронила кружку с кофе.

-Как ты живешь? Где ты был? Рассказывай! Я все хочу знать, как же долго мы не виделись!
-Скажем так, мои дела пошли в гору. Все сложилось как нельзя лучше, хоть и усилия было приложено неимоверно. Было очень тяжело первых два года… потом легче. Одиннадцать лет, а ты ни капли не изменилась. Все так же прекрасна.
-Спасибо…
Слово за слово сложилась беседа двух давно не видевшихся друзей.
-А… ты нашел ее?
-Кого?
-Ту единственную. Я помню, ты мне писал однажды.
Молчание.
-Неужели ты не догадалась, что я писал о тебе?
-Значит, нет?
-Тогда было все иначе…
-Сейчас все изменилось, но я хочу узнать насколько?
-Я замужем, прости.
-Ты счастлива?
-Я? Да, думаешь, я не смогла найти дорогу к счастью?
-Я не смог.
-Какой же ты еще мальчишка. Романтик… фантазер… я помню, это всегда выделяло тебя из толпы. Как я была поглощена тобой тогда… Ты закружил меня в этом романтическом хороводе, а потом… потом я осталась одна. Мне было еще хуже, чем до этого. Но время все меняет.
-Романтик и мечтатель.
-Да, мечтатель.
-Я видел, как в твоих глазах зажегся давно потухший огонек, когда ты вспомнила меня.
-Мы давно не виделись, а я сохранила о тебе самые хорошие воспоминания.
-Ты сохранила мои письма?
-Нет, я же писала, что я все сожгла.
-Жаль, мне хотелось кое-что в них посмотреть.
-Извини.
-Я уезжаю через неделю.
-Ты хочешь встретиться со всеми?
-А они все здесь? Я думал, что большинство разъехалось, другая половина не питала ко мне особых симпатий.
-Да ладно! Ты был душой компании, да и тем более столько времени прошло!
Милая беседа продолжалась еще долго.
За неделю он обошел всех старых друзей, которые еще были в городе и которые. Заглянул в школу, в которой учился. И улетел обратно.
А через пол года он получил письмо с неизвестным адресом из его родного города.
«-Она умерла, просила передать тебе шкатулку. Я послала тебе посылку. Когда она узнала, что у нее рак, то первым делом пришла ко мне с этим письмом… она любила тебя всегда.»
Он так и не вскрыл письма. Через пять дней пришла посылка, в ней была небольшая шкатулка с резным узором. Внутри он обнаружил свои письма.

-Джек, дай мне лапу! Дай лапу Джек… кхе-кхе… такую лапу не видал я сроду! Давай полаем вместе! О, луна!
-Эй, мужчина, постойте, вам помощь нужна?
-Какая к черту помощь? Не видишь что ли, я топлю свое горе в этом первоклассном напитке всех пиратов!

-Дядь, дядь, мелочь есть?
-Пшли вон попрошайки! Нет в этой жизни ничего мне дорогого, что мог бы я купить на эти бумажки!
Разноцветные купюры разлетелись в разные стороны, монеты со звоном упали на мостовую.

-Сер, прошу прощения. Но, мне кажется, вы чем-то расстроены?
-Кажется?
-Да, сер, вы ведете себя так, будто вы потеряли близкого вам человека.
-А вам, милейший какое дело?
-Прошу вас, не надо. Я бы хотел представить вам один проект, который очевидно заинтересовал бы вас. Но, боюсь, в таком виде, вы не сможете оценить все его плюсы. Вот моя визитка. Презентация состоится в следующую среду, вам стоит прийти.
-К чертям…

Но странным образом(скорее всего, странный джентльмен засунул свою визитку в его карман, пока тот не видел) визитка лежала на столе, когда он проснулся. Через пару дней, в среду, если быть точным, Он посетил указанное в визитке учреждение.

-Концепция данного исследования в том, чтобы создать некую реальность, граничащую по восприятию с нашей. Говоря нынешним языком - виртуальность. Адаптировать виртуальность под человеческие нужды и связать ее с всемирной сетью электронных коммуникаций.
-Какое место займет человек в виртуальности?
-Простите, человек?... Человек... Мы будем богами!
-Богами?!
-Понимаете, в дальнейшем ведутся разработки интерфейса, который позволил бы изменять окружающую оператора виртуальную реальность, создавать свои города, населять их виртуальными людьми, которые будут создаваться из воображения! Возможно, будет создание детальной копии всего, что когда-либо видел оператор. В том числе и живые объекты. В дальнейшем разработки будут вестись по направлению создания прогов с искусственным интеллектом...
-Не думаете, что это может вести к подмене одной реальностью другой?
-Нет, данная проблема уже рассматривается нашими специалистами, мы работаем над...

Презентация прошла успешно. Все аплодировали.

-Прошу прощения, это не вы несколькими днями ранее дали мне свою визитку?
-Именно я, сер.
-Я хочу вам сказать, что я согласен.
-Согласны с чем, сер?
-Как же? Согласен принять участие в реализации данного проекта…
-Великолепно, не будем терять времени, корпорация Вирту, рада приветствовать вас! Пройдемте, я ознакомлю вас с новыми обстоятельствами и основными положениями виртуальности…

-Сер, у меня есть проблема.
-Какая же? И, можете без этого «сер»?
-Конечно, сер… то есть…
-На худой конец зовите просто «доктор».
-Да, сер… извините, доктор.
-Вы начали говорить о какой-то проблеме, что это за проблема и каков ее характер?
-Понимаете.
-Еще не уверен, что понимаю вас правильно, но думаю, что мы на верном пути к пониманию.
-Так вот, доктор, у меня есть проблема. Я периодически прокручиваю определенные диалоги в уме.
-И что же в этом такого? Многие вербально воспринимают свое мышление…
-Доктор, все началось много раньше! Дело в том, что однажды я видел сон.

Двое людей играли в бильярд в каком-то кабаке. Они разговаривали.
-И ты всерьез думаешь, что сможешь загнать этот шар в лузу?
-Ага, сомневаешься?
-Естественно. Но вероятность есть…
Шар закатился в лузу.
-Я рассказывал тебе о том, что видел сегодня, пока ехал сюда?
-Ты добирался на метро?
-Да, и по вагонам ходил калека, ветеран войны. Кажется, у него были перебиты обе ноги… то есть, я имею в виду, что я видел только культи. Ампутация или оторвало… ты же знаешь, на войне это быстро происходит. Шел на коленях. Они наклеивают поролон или еще что-то, чтобы мягче было. А на правой ноге красовался протез. Мужик ведь молодой…
-Не рассказывай мне этих ужасов, я сам не раз пользовался метро. И по улицам ходил, я родился не в самом респектабельном квартале города, ты же знаешь. Жизнь жестока.
-Именно поэтому я и предлагаю свою концепцию виртуальности. Я хочу сделать так, чтобы каждый в ней мог почувствовать себя полноценным, чтобы смог осуществить задуманное и попробовать то, что никогда бы не попробовал…
-Хочешь я укажу тебе на несколько промашек?
-НУ хорошо, хорошо, с мечтами повременим, но если мы сможем дать им ощущение собственного тела…
-То получим еще одну реальность, с одним только отличием – ею будем управлять мы.
-От чего же? Запустим понятный интерфейс…
-И ограничим всех перечнем возможного?
-Но это же не главное, в крайнем случае, выпустим оболочку с открытым кодом.
-Вот именно здесь я и хотел указать тебе на несколько недочетов. Во-первых, с чисто психологической точки зрения, нельзя запирать человека наедине с его мечтами – он свихнется.
-Ты не психолог. По крайней мере, без диплома.
-Да ты подумай, в каком состоянии будет промышленность? А что случится с социальной системой?
-Онлайн игры помнишь? Сколько народу сидело, а промышленность не угасла. На работе и за станком, главное вовремя свернуть в трей.
-Но здесь же мы говорим о глобализации.
-К чему ты это?
-Представь, чисто гипотетически, если все разом погрузятся в виртуальную вселенную, то кто вынет их? Кто будет их кормить? Переходу подвергается только наше сознание, но не наши тела.
-Останутся люди, которые будут против, которым не понравится сама идея переноса сознания, останутся техники, которые будут обслуживать машины.
-Вполне может появиться зависимость, психологическая, например.
-Но они смогут работать в сети. Смогут обслуживать удаленно технику. Не напрямую, а через интерфейс. Изнутри, так сказать.
-Ага, поделим мир напополам, выведем породу зависимых, на основе виртуальности построим им мирок, обяжем их работать на общество. Создадим группу технической поддержки, которые периодически будут окунаться в виртуальность. Будем набирать их из людей иммунных ко всем прелестям виртуальности, но запускать все равно будем только на время – мало ли что случиться может. А остальное человечество будет пожимать плоды Виртуальности только при особом желании и справки от психоаналитика.
-Забавно, я подобную концепцию по поводу наркоманов предлагал еще в школе преподавателю социологии. Он сказал, что это невозможно. Но я то понимал, что если отключить человечность или заменить наркотик на что-то, к чему люди относились бы иначе…

-На этом мой сон всегда прерывался.
-Так сон повторялся или это был единичный прецедент?
-Я не помню сколько раз, но сон повторялся.
-Тогда мы имеем дело…
-Доктор, но проблема не в этом! Суть в том, что я постоянно прокручиваю этот диалог в уме. Понимаете, я работаю на одну компанию…В общем, я не могу продолжать работать, пока размышляю над подобными идеями. Они часто говорят. Даже сейчас я их слышу.
-А вы ощущаете себя одним из них? Видите глазами одного из них? Или вы – сторонний наблюдатель.
-Нет! Нет, что вы. Меня вообще там нет. Просто все происходит.
-Спокойнее, спокойнее, о чем они сейчас говорят?
-Рассуждают.

-Я вот вчера смотрел на звезды…
-Да, я тоже иногда засматриваюсь на звезды. Они меня очаровывают.
-Как было бы здорово лететь от одной звезды к другой, смотреть на космические тела не с максимального удаления и, не находясь на одной из планет, а из космоса. Ты бы хотел побывать там?
-Может быть, я бы не отказался. Налей мне еще.
-А я бы с радостью.
-Почему же ты не пошел в институт космонавтики?
-В космонавты меня бы не взяли, а строить ракеты и всю жизнь мечтать о небе – это не для меня.
-Поэтому ты так держишься за эту новую реальность?
-Наверное, я всегда хотел больше, чем может дать мне этот мир.
-Звучит как жалоба.
-Я не жалуюсь, просто так случилось.
-Как карта ляжет, так и игра пойдет.
-В карточных играх меня всегда так и подмывало смухлевать и достать козырь из колоды
Смех двух голосов.
-Как думаешь, нужно ли нам для счастья довольствоваться тем, что у нас есть или все-таки мы созданы для того, чтобы воплощать свои мечты?
-Знаешь, я уже давно не мечтаю… в жизни я достиг всего, чего хотел. И меня все устраивает. У меня красавица жена, с которой мы живем душа в душу, смышленый сын, у меня есть любимая работа и друг, с которым приятно коротать вечера за чаркой грога.
-Замечательно, так выпьем же за это!