Увы, друзья, увы... http://www.pereplet.ru/ohay/mamleev.html

...Эта отрава льется в человеческие души сквозь экраны телевизоров и компьютерные дисплеи, размножается и распространяется голосами радиопередач, просачивается в сознание со страниц книг и брошюр, въедается в мысли черными строчками газетных статей, преследует современного человека шаг за шагом на его жизненном пути. Художественная литература не избежала этой участи, и предприимчивые критики бросились возделывать непаханную ниву массово распространяемых рассказов, романов и повестей, нередко превосходя расхваливаемых авторов своей талантливостью и художественным мастерством. Не избежал этой участи и Юрий Мамлеев. Но речь собственно не о нем. Подобная литература, сродни макулатуре, из которой целесообразнее сделать туалетную бумагу, нежели хранить для потомков. По крайней мере, я не встретил ни одного человека, который, прочитав труды сего писателя, остался под сильным впечатлением пережитого и осмысленного и захотел бы поделиться радостью эстетического и интеллектуального наслаждения с другими. Скорее наоборот, для начитанных, образованных и эстетически развитых людей эти корявые и вульгарные иллюстрации вызвали к себе отвращение. Зато критическую хвалебную статью, написанную Александром Дугиным, читали с восторгом и упоением, обращая внимание на красоту слога и талантливость стиля и удивляясь усилиям, потраченным на ненужное для читателей утверждение и увековечивание странной и жалкой фигуры Мамлеева. Возникает вопрос: а стоило ли это делать?...

Если во время бессонницы, под утро, начинаешь зевать, - не надейся, что у тебя есть хоть один шанс заснуть.

В метро женщина с округлившимся животом читает брошюру "Всё о беременности". До этого она читала "Всё о зачатии", до этого - "Всё о том, как охомутать мужика", до этого - "Всё о ЕГЭ (старшеклассникам)", до этого - "Всё, что должна знать девочка о КД", до этого - она не умела читать.

На Кольцевой линии - досадный случай для начала дня - столкнулся с М.Ш. Она свихнулась, как я предчувствовал, зная её 14 лет назад. То есть она стала полностью шибанутой, тем самым олицетворив когда-то мной шутливо переиначенную её фамилию. Меня она не увидела, а я её узнал. Лицо, как всегда, без косметики, болезненно постаревшее. Подбородок замотан шарфом, в который она, выходя из вагона, смеялась, держа голову под неестественным углом. Когда-то она могла в компании неожиданно запеть, а однажды ночью позвала меня на Ваганьковское кладбище (жена, помнится, с трудом отпустила меня). Если бы М.Ш. тогда на кладбище предложила мне секс, я бы ещё верил в её психическое здоровье. Но увы.

Когда я искал её в сети, я исходил как из того, что она сменила фамилию, так и из того, что она сменила пол: от неё всего можно было ожидать. Дай Бог, чтоб всё это было не так.

В нашем городе сойдёшь с ума.

Ник Кейв написал книгу, которая, судя по аннотации, сюжетикой напоминает травматичную ленту Майка Фиггиса "Покидая Лас-Вегас" (1995).

Некий дистрибьютор, "ведущий образ жизни рок-звезды" (невинное кокетство Кейва), пребывая в постоянном подпитии, таскается по бабам и однажды после длительного кутежа застаёт жену, страдавшую тяжёлыми депрессиями, в петле. Выезжает на очередную сделку с мыслью о том, что больше не будет секса после обеда с этой в общем-то привлекательной женщиной.

"Нельзя быть хорошим в здешнем мире" - Кейв написал книгу только ради этой заключительной фразы, предполагает автор аннотации в сегодняшних "Известиях".

Но это было утром. А вечером я ехал в метро и читал глянец. По правде говоря, иногда респект мелованной бумаги помогает одержать чувствительную победу над самой артхаусной провокацией.

Глянец на поверку по взглядам оказывается ярче, выпуклее, шире психоделизма, крутящего раз и навсегда изобретённое колесо с тремя светоотражателями на спицах: дранг, секс и рок-н-ролл. Психоделизм - хорошая вещь, но не насыщающая, а истощающая.

Это был журнал за март 2008 года. Но московский писатель - Максим Семеляк - словно сейчас рассказал мне о Перу. И мне захотелось в Перу, к инкам. Которые строили здания без скрепляющих растворов. Наверное, ходили в пончо, пили чай из листьев коки, в чанах варили крупнозернистую кукурузу.

А что меня ждёт в здешней жизни, подумал я. Чего я могу достичь наиболее мощного за остаток моих лет? Переоборудования дома под Сергиевым Посадом? Счастливого приобретения машино-места по госпрограмме "народный гараж"? Воплощения идеи о цветочном бизнесе на Крымском берегу?

Что я скажу на финише своей жизни? "Невозможно было быть хорошим мальчиком"?

Я хочу сказать, что эстетика "плохих мальчиков" мне изрядно надоела. Искусство перестаёт быть искусством, когда основной его чертой является безысходность, растленность и трупоядство. "Покидая Лас-Вегас" - это не искусство. Это шоковая терапия для тех, кто близко знаком с изображённым явлением. Точно так же Мамлеев - не литература. Это гиперэгоистическая возня заигравшегося декаданта (сопоставьте его с Платоновым по существу, отличие налицо, обойдёмся без компаративистики).

И пусть в художественном произведении будут немножко натянутые просветы, как у ФМД в эпилоге "Преступления и наказания" или у Кафки в его иронии, пусть это будет жестокий пафос "Полуночного экспресса", подготовленный долгим мучительным патологизмом, пусть это будет последнее утреннее дефиле, как в "Ночном портье", но это будут просветы, которые оставят - у зрителя и читателя чувство эмоциональной защищённости, а не фрустрацию и приверженность глупой и бессмысленной деградации.

Ну а откуда мне пришла в голову такая жизнеутверждающая мысль - из упомянутого глянцевого журнала. Максим Cемеляк: "Горная болезнь проявляется как чувство полной эмоциональной беззащитности. Любая нота, краска и буква приобретают обетованную выразительность". Вкусно сказано.

Если второй день объедаешься блинами с икрой, сметаной и прочим, разве можно после этого засесть за хоррор? Нет, это невозможно. Можно засесть только за рекламную статью о кухонных вытяжках - жарят-то блины на сале, а от сала чад. Да и вообще по другим причинам мне опротивела высокая литература с высокими отношениями, трагизмом и рефлексией.

Я не фрилансер, нет у меня охоты вытяжками в постах жонглировать. Но пока в моём дневнике происходит вынужденное переформатирование, смена, так сказать, курса (или запечатывание прежнего), - я, наверное, в ближайшее время буду только пиарить интересных мне людей, а также тех, кто оставляет мне тёплые слова на различных сайтах и сам исповедует жизненную и творческую активность.

Астраханский журналист Глеб Иванов (http://glebivanov.livejournal.com/). Кошки. Этот снимок никак не обработан.

Итак, в рунете фактически разрешили ругаться матом. Несмотря на отсутствие у нас прецедентного права, будем считать, что в целом предсказуемые Дима и папа дадут нам теперь поговорить на своих кухнях спокойно. И что место политкорректности займёт поликорректность: без этого лишнего "т". Плюразизм. И что не будут замораживать в отдельных дневах комменты, сделанные, ну скажем, в некоем угаре. Не делая пиар герою дня, сообщаю новость:

В отделе внутренних дел по Тверскому району города Москвы отказались возбуждать уголовное дело против известного блогера, который скандально известен из-за использования нецензурной лексики в своем ЖЖ.

Ибо привлечь автора блога - дело весьма непростое, так как он всегда может сказать «это не я» и заявить, что запись опубликовали взломавшие его аккаунт хакеры. Существует также проблема свидетелей: в обычной жизни они несут ответственность за дачу ложных показаний, а как привлекать свидетелей нецензурных высказываний в интернете - непонятно

Блины не терпят опозданий. Блины, как круг, символизируют вечное возвращение.

Это метафизика, которую здесь не любят, поэтому проще сказать: нет кушанья более домашнего, чем блины, и если они у тебя на столе, значит, ты дома.

И пусть всегда всё будет как по маслу. Пусть всегда будет красная икра. И чтобы никогда не срываться в штопор.

Сейчас я рухну в ванну и запрусь
От происков своих взаимодавцев,
Звонков ночных красавиц и красавцев,
Затем достану бритву, ухмыльнусь…
И стану бриться! Это ли не сила
Характера. Когда бы ты спросила –
В чем дело, я прочел бы наизусть
Аполлинера или даже Шелли –
Все то, что мог бы прочитать отшельник,
Когда его охватывает грусть.
Но ты не спросишь. Потому что ты…
Тебя уж нет. А то, что есть, - далече.
Спасаешься сама, и это лечит
Кого-то от кромешной пустоты.
Но не меня. Уста мои пусты
И их уже тобою не заполнить.
И нет нужды в мостах и в том, чтоб помнить,
Во сколько здесь разводятся мосты.

1995, 2010

Писатели делятся на две строгие категории. Первая: платоники в силу обстоятельств. Здесь я просто привёл цитату из Сартра. К этой категории относятся Жан-Жак Руссо, Кафка и другие многие. Но вторая категория - категория сильных и харизматичных пишущих мужчин. Это, конечно, в первую очередь Хэм. В википедии можно прочитать: "В эти же годы (1919) у писателя разгорелся конфликт с матерью, которая не желала видеть в Эрнесте взрослого человека".

В итоге он стал слишком силён. На фотографии: Хэм борется с быком. А здесь цитата:

Эти врачи, что делали мне электрошок, писателей не понимают… Пусть бы все психиатры поучились писать художественные произведения, чтобы понять, что значит быть писателем… какой был смысл в том, чтобы разрушать мой мозг и стирать мою память, которая представляет собой мой капитал, и выбрасывать меня на обочину жизни?