В колонках играет - Белая Гвардия - Всего лишь смерть

В темной комнате горят свечи – одна, большая, стоит прямо на столе, и воск стекает на праздничную скатерть, вторая, тонкая, медленно умирает в высоком старинном подсвечнике.

Я сделала все, как нужно, любимый.

В желтоватом дрожащем свете все предметы в комнате отбрасывают причудливые тени, а в углах клубится почти осязаемая темнота, то отступая вглубь, то подступая к самым углам стола.
Темнота плотная, пугающая, но мне не страшно, милый. Только руки немножко дрожат.

Я думаю, все ангелы рано или поздно прыгают с крыши.

Я так и не поймала момент, когда мы перестали пытаться быть.
Пытаться казаться.
Пытаться что-то менять.
Барахтаться, вертеться в пелене дней, кричать и брыкаться.

Когда мы оставили эти попытки и наконец стали просто жить.
Проживать каждую минуту, с каждым вздохом рождая что-то новое между губ.

Черт, как же плохо формулируется...

Так взрослеют, наверное.

с Новым вас!

Все сдано, слава богу.
Гуляем до февраля.

Планов нет, подарков нет, елки нет.

И кстати, единственный итог года: это был самый счасливый год в моей жизни.

Каждую снежинку - в ладонь.

Улицы совсем замело, машины еле крадутся по обледеневшим дорогам, мороз колючий хватает за нос.
Мы кружимся в оранжевом свете фонарей, белые хлопья вокруг летят вниз, вверх, рассыпаются пригоршнями в черноте ночи.
За деревьями сверкает, переливаясь цветными фонариками, елка.
Мы словно попали на новогоднюю открытку - из тех, где белым-бело, и уютные скверы, и сугробы на тротуарах.
Я люблю. Каждый сантиметр этих белых мостовых, каждое прикосновение снежинок к щекам, каждую секунду, проведенную вот так.
Я настолько сильно люблю, что не знаю, какими словами это говорить, что с этим делать и как совсем не растаять посреди замерзшей улицы.

Пытаюсь не улететь от счастья в это ночное небо.

Каждую снежинку - в ладонь...

Это совсем волшебные вечера - как путешествие в сказку. "Двенадцать месяцев".
Кажется, там нужно было найти ландыши... Или подснежники...
Автору наверняка и не снился наш декабрь одуванчатый.

И все наконец выползли из простывших квартир греться летней ночью.
Снимаем куртки. Закатываем рукава.
Гуляем бесконечными улочками.

На речке поют что-то из Д'ркина, Агаты и еще кого-то.
Хочется так же - гитары в руках, смеха и много песен. Песен о свободе и любви.

Тепло и терпко внутри от воспоминаний. Перебираем их одно за другим, как сокровища из детской коробки.
В них - все наши летние вечера.
И сегодня с нами случился еще один.

Мне кажется, у нас мало времени. Я бегу, спотыкаюсь, пытаюсь успеть. А время все равно где-то на полшага впереди. Мне кажется, у нас не будет счастья_навсегда. Вообще ничего не будет больше, никакого светлого будущего, никакого "жили долго и счастливо". Ты говоришь, что придется отложить все это на пару лет. А для меня "на пару лет" звучит как "вечность". Только не та вечность, которую так легко обещают, когда говорят: "я всегда буду тебя любить". Это вечность, в которой тебя не будет рядом - ударение на каждом слове. Ты не будешь улыбаться, глядя на мои смешные варежки, приносить воздушные шарики и розы, и аскорбинки, когда я буду болеть. Понимаешь? Через два года Вера будет вовсю бегать и болтать, а я закончу магистратуру, все наши друзья переженятся, может, даже Нищименки родят наконец. А тебя все это время не будет.
Я боюсь за нас.

Я слышала, где-то выпал снег. И сама видела нарядные елки в витринах. Блестящие шары и гирлянды из лампочек.
Но ночью из открытого окна снова дышало лето, раздувая тонкие занавески, и я уже совсем не понимаю - это еще или уже? Во дворе по-прежнему цветут одуванчики и теплый ветер почти отрывает от земли, кружит последние листья.
И кажется, у меня уже весна.

Солнце. Жарко.
Влажно - волосы завиваются на висках.
Душно.
Это ноябрь? Вы уверены?

Кому-то нравится, а мне бы уже - пальто и шарф, и снег в воздухе.
Хэллоуинская ночь была до странного теплой, звучала гитарой и пахла летом. А утром посыпались листья. И орех за окном совсем облетел за пару часов.
А мы завтракали на седьмом этаже и смотрели оттуда, как город скрывается в дыму. И терпко пахло сгоревшей осенью.

Покупаю нитки на шарф, устраиваю себе зимний вечер - с вязаньем, добрыми фильмами и вишневым вареньем.
Оживаю.

Я бы хотела быть девочкой с большими бесстыжими глазами и длинными ресницами.

нам отправляться скоро
курсом на свет
мой одинокий город
тонет в листве
ночи к зиме бежали
падали с ног
дни отсырели, сжались
слиплись в комок
плыли седые росы
сыпалась медь
чайник свистит к морозам
к скорой зиме
кутаюсь в одеяло
прячу лицо
где-то внутри застряла
осень с гнильцой
ветренная, глухая
крепнет во мгле
ширится, распухает
тянет к земле
бродит сквозняк усталый
следом за мной
в доме остывшем стало
слишком темно
песни, костры лесные
силюсь вернуть
кажется, до весны я
не дотяну.

Ты гладишь мои волосы, целуешь замерзшие пальцы, говоришь: "ну что ты, зая? что случилось?"
А мне никак не удается объяснить, что со мной творится.
Что внутри осень засела, застряла в горле комком и никак не выберется наружу. Что дни короткие и яркие - до рези в глазах. Что я опять загоняю себя, бегу куда-то и не могу остановиться. Что хочется снега и мандаринов, тепла, и времени, которое не утекало бы сквозь пальцы.
Я прижимаюсь носом к твоей шее, судорожно вздыхаю, и ты ласково: "странная ты"...
И все страхи отступают до следующего раза.

Я шепчу: ничего не случится
Я кричу в темноту заоконья
У меня проступают ключицы
У меня замерзают ладони

Засыпаешь - измученный профиль
В тонких стрелках неровного пульса
У меня остывающий кофе
У меня карамельные бусы

Мы с тобой вроде взрослые люди
Запиваем тоску ледяную
Ты меня и не ждешь, и не любишь
Я тебя к сентябрю не ревную

У меня поднебесные сини
У меня пересоленный ветер
Ты большой и, наверное, сильный
Я - неслышно уйду на рассвете.

Когда начинается осень,
она вдруг становится призрачно тонкой
Она просыпается в восемь,
пьет кофе из кружки с блестящей каемкой,
выходит в пропыленный город
греть руки и шею под солнцем нежарким,
придумывать песни про горы,
бродить по аллеям в заброшенном парке.
Пройти мимо дремлющих сосен –
лучи у верхушек похожи на нимбы.
Когда начинается осень,
она вдруг становится странно ранимой.
Она возвращается ночью
из старых кофеен, из темных проулков.
Подъезд, как всегда, обесточен –
шаги отдаются угрюмо и гулко.
В квартире по-прежнему: душно,
цветы на окне, фотографии в рамках.
Она обнимает подушку
и видит моря и волшебные замки.
Когда начинается осень,
ей хочется тесно прижаться к кому-то…

Она просыпается в восемь,
пьет чай и шагает в холодное утро.

А знаешь, милый, уже не страшно – одной в потемках
Косые тени ложатся боком и ноги лижут
Ты помнишь, было и с нами раньше – легко и тонко
И с каждым шагом, и с каждым вздохом ты был все ближе.

А знаешь, милый, уже не больно – спроси любого.
Ты пил коктейли и тискал женщин на побережье,
Когда меня в лабиринтах комнат рвало любовью,
А ты не помнил, писал все меньше, звонил все реже.

И мне хотелось порезать пальцы и прыгнуть в воду,
Затем лишь, чтобы не слышать боли у подреберья.
И ночь за ночью на пыльных пяльцах сшивались в годы,
Летело время – стокрылый голубь, роняя перья.

А помнишь, мальчик мой ненаглядный, тогда, в июле
Шептал и плакал во сне прибой под луной медовой
А я считала ванильно-мятные поцелуи
И все никак не могла тобой надышаться вдоволь.

А знаешь, милый, меня не стало – тогда, под вечер
Я вся рассыпалась, растворилась в тебе, похоже
Тебе, любимый, теперь, наверное, станет легче
Ну что ж, живи, теперь, милый, со мной под кожей.

В колонках играет - Fleur - Память
Осенними вечерами хочется обниматься. Так тесно-тесно прижаться, обхватить руками, спрятать лицо. И, зажмурившись, дышать вместе.

Или писать стихи. На каждом клочке бумаги, на столе, на обоях, на руке. Отправлять бессвязные строчки в смс по свету. И пусть они остаются недописанными, скапливаясь в ящике стола и конспектах.

Это в ноябре будет больно и плохо. И холодно.
А пока - сентябрь. Пока больно и хорошо. Кому-нибудь в этом мире удалось описать словами чувства, рождающиеся в сентябре? Это как кровопускание. Как звуки скрипки в холодном мраморном зале - тянущие душу сквозь кожу. Это как вглядываться в заходящее солнце до темных пятен в глазах.
Больно и хорошо...