Маленькие дети часто не устраивают родителей своим поведением. Мы хотим, чтобы они отличались безупречностью манер, а они кусают ногти и ковыряют в носу. Они вгоняют нас в краску, бросают на нас тень своей невоспитанностью, будто мы не говорили им, как надо вести себя в обществе.Мы тащим их к психологу. Пусть психолог сделает так, чтобы они вели себя прилично. А психолог качает головой и советует расстроенной маме пройти курс психотерапии. Он утверждает: то, что ребенок кусает ногти, — это не сама проблема, а ее следствие.

Ему шесть лет. Он грызет ногти. Поэтому ногти обрезают как можно короче, пальцы мажут горчицей.

Ему десять лет. Он больше не грызет ногтей. Но в самом неожиданном возрасте он вдруг стал писаться по ночам. И еще у него появилось легкое заикание. Противное такое. Будто он давится при разговоре.

Но кусание ногтей — вещь «косметическая», наблюдаемая у дошкольников, считает психотерапевт Яков Обухов. Психотерапия достаточно легко с этим справляется.

Если следовать логике психоанализа, эта привычка возникает не от дурного характера и не от невоспитанности. Как раз наоборот — следствие последовательного воспитания.

По мнению Обухова, вредная привычка — следствие ограничений, неудовлетворенных желаний, которые ребенок испытывал в младенчестве. Достаточно, чтобы кормящая мать пунктуально следовала советам доктора Спока и кормила малыша строго по часам, заставляя его в ожидании кормления плакать двадцать—тридцать минут, а то и час-полтора. Достаточно, чтобы мать рано прекратила кормить ребенка грудью и перевела на искусственное питание из бутылочки. Достаточно, чтобы ребенку, родившемуся не слишком удачным образом и относящемуся к группе риска, ни под каким видом не давали сосать пустышку…

Родителям необходимо проявить к ребенку внимание, показать ему свою любовь. Постоянные замечания: «Не грызи ногти!» — вызывают у ребенка слишком много лишних чувств, не связанных напрямую с требованиями гигиены. Маленький ребенок еще не способен отделить себя от своих поступков. Если взрослым что-то сильно не нравится в его поведении, это равносильно тому, что они недовольны им самим. Не данный поступок плох. Плох он, ребенок. Он старается угодить взрослым. Он отучается грызть ногти. Внутренние проблемы, однако, остаются. Более того — подогреваются: раздражением взрослых, унижением, потерей достоинства. Проблемы будут находить новый выход, новые формы.

Мы знаем о сложностях подросткового возраста. Его мы боимся. К нему готовимся, зная, что придут испытания на прочность, на глубину родительского терпения. Но проблемы подростка одиннадцати-двенадцати лет явились на свет не вдруг, не в один день. Все эти годы они вызревали, тщательно взращиваемые родителями, их отношением к ногтям, носовым платкам и отметкам. Дети — наше продолжение не только в переносном, но и в буквальном смысле слова. И насколько они зависимы от нас, насколько мы сами предопределяем их проблемы, даже трудно себе представить.

В США проводились исследования, в которых участвовали молодые матери и их младенцы. Выяснялось, как влияет на развитие ребенка стиль поведения матери во время кормления.

Одни вели себя свободно и раскованно, но при этом тонко чувствовали своих детей. Хочет малыш покрутить пуговку на кофточке — «Вот как хорошо! Ах, какая интересная пуговка!». Хочет поиграть материнскими пальцами — «Давай, дорогой, поиграем!». Улавливая желания малыша, смену его настроения, такая мама еще и успевала пококетничать с оператором, фиксировавшим эксперимент с помощью камеры. Но — не в ущерб ребенку.

Этот стиль поведения матери при кормлении был признан психологами наиболее желательным и способствующим развитию малыша.

Другой тип женщин получил название «суетной матери». Суетная мать все время суетится, стремясь сделать все как можно лучше. Но, суетясь, она не успевает понять, что в действительности нужно ребенку. Она хотела бы понять малыша, но слишком обременена своей неорганизованностью, неумением отделить главное от второстепенного. Однако подобная ситуация все-таки позволяет ребенку нормально развиваться.

Нарушения в развитии проявляются у младенцев, если матери не радуются ребенку во время кормления. Они испытывают облегчение, когда кормление заканчивается и ребенок засыпает: спит ребенок — нет проблем. И хорошо бы он спал подольше. Дети таких матерей со временем становятся беспокойными. Им свойственны неадекватные реакции на проявление интереса со стороны взрослых. Они слабо реагируют на попытки поиграть с ними.

Исследователи выявили, что отрицательно влияют на развитие своих малышей и матери-красотки — такие, которым важнее всего, как они выглядят. Ребенок воспринимается такой матерью как атрибут окружающей ее обстановки, элемент дизайна. Если малыш пролил молоко во время еды, кормление, несмотря на протесты ребенка, тут же прерывается. Сначала все с завидной педантичностью приводится в надлежащий порядок: вытираются лужица, подбородок, рот, подвязывается новая салфетка, оправляется платье — и лишь потом младенцу возвращается соска. Матери-красотке свойственно подтрунивать над ребенком. Она придумывает для него уничижительно-ласкательные прозвища: крысеночек, вонючечка, толстоморденький. Она может быть жестко выдержанной в своих действиях в отношении малыша: «А ну-ка, успокойся! Пока не срыгнешь, никакой еды не получишь!».

И что же? Дети подобных матерей чаще вырастают физически развитыми, но гиперактивными. Им свойственны отклонения в поведении и эмоциональные нарушения.

Психотерапевты утверждают: ключ к преодолению детских проблем лежит в преодолении проблем матери и в способности к принятию сына или дочери.

Что заботит нас в ситуации, когда ребенок грызет ногти? То, как на это посмотрят окружающие, или действительные причины, толкающие малыша на это неэстетичное и негигиеничное занятие?

Но ребенок, которого заставили отказаться от вредной привычки, никогда не будет иметь
достаточно высокой самооценки и достаточно высокого уровня притязаний. Своей брезгливостью, последовательной педагогической нелюбовью мы почти наверняка формируем человека неуспешного, неудачника.

Принятие — главная заповедь психотерапии. Не только профессиональной, но и «бытовой».
Проблему принятия вполне можно было бы назвать основным вопросом философии начавшегося третьего тысячелетия, когда пошатнулись казавшиеся незыблемыми представления о норме и патологии, о смысле и бессмысленности пребывания под солнцем неизлечимо больных детей.

В гитлеровской Германии не было места душевнобольным и умственно отсталым. Они были балластом нации, бессмысленной нагрузкой. Их умерщвляли в соответствии со специально разработанной программой. Те, кто этот исторический урок усвоил, сегодня ищут ответ на вопрос, шестьдесят лет назад казавшийся бессмысленным: «Может, дети-дауны для чего-то нужны человечеству? Может, их задача — научить нас принятию?». Нас — человечество как вид.

Но родителю не обязательно решать этот вопрос на высоком философском уровне. Ему достаточно решить, как относиться к маленьким проблемам маленьких детей, из которых могут вырастать большие проблемы взрослых людей.
©