Март во многом для России еще более роковой месяц, чем август, который весь конец 20 века демонизирует российская пресса.
13 (1) марта 1881 года в Санкт-Петербурге, на набережной Екатерининского канала был убит Александр II Освободитель. Он, по свидетельству историка А.А. Керсновского, «был убит в тот день, когда хотел подписать конституцию». То есть день этот обязательно должен был войти в историю России как поворотный. Поворот произошел, но совершенно в иную сторону.

Император Александр II взошел на престол не в лучшее для России время. Страна, скованная николаевским «застоем», позорно проигрывала Восточную войну; все звенья государственного управления разъедала бюрократическая ржа; перемены, коренные реформы были необходимы, но, как часто случалось в нашем Отечестве, некому было «возглавить процесс». И так получилось, что Александр в большей степени наследовал не своему отцу государю Николаю Павловичу, а царю-реформатору Петру.
Весьма символично: Петр Первый – Александр Второй. Но как нельзя сказать, что все намеченное блестяще получилось у Великого преобразователя России, так нельзя и утверждать, что Царь-Освободитель достиг желаемого во всех своих планах. Оба они стремились вывести Россию из тупика, и оба положили на то свои жизни.

Будучи, пожалуй, самый либеральный правитель России XIX века: по случаю коронации Александр II дал амнистию декабристам, участникам Польского восстания и петрашевцам.
В общей картине царствования Александра Николаевича можно выделить много судьбоносных государственных решений. Самое главное, что в 1861 году он отменил крепостное право. Судебная реформа 1864 года даровала русскому народу независимый суд, равный для всех сословий, а земская - обеспечила широкую и либеральную децентрализацию страны.
«Преобразовательное движение, обнимавшее по воле императора Александра II все стороны государственной и общественной жизни России, нигде не проявилось столь решительно и наглядно, как в переустройстве финансового управления и в находящемся в прямой зависимости от него народном хозяйстве, - говорится в дореволюционной биографии Царя - Освободителя. – Во все продолжение царствования государство быстро и неуклонно шло вперед по пути экономического развития». Достаточно сказать, что если вся железнодорожная сеть страны в 1857 г. насчитывала 979 верст, то в 1870-х годах ежегодно вводилось в эксплуатацию по 1.400 верст.
5 мая 1856 г., еще до коронации, государь подписал указ Правительствовавшему Сенату, начинавшийся словами: «Признавая одною из самых важных государственных Наших забот образование народное, как залог будущего благоденствия Нашей возлюбленной России, Мы желаем, чтобы учебные заведения ведомства народного просвещения находились под ближайшим Нашим наблюдением и попечением…» Именно так отныне и было.
Особое внимание Александр II уделял армии, и военные его преобразования совершенно изменили облик русского воинства. Самое главное, что 1 января 1874 года в стране была введена всесословная воинская повинность, сменившая рекрутские наборы. О преобразовании армии можно говорить очень долго, но, к сожалению, не все читатели любят «многа букафф», поэтому ограничусь теми конкретными результатами, которых не могло бы достичь бессильное в военном отношении государство:
1864 год – победное окончание полувековой Кавказской войны и усмирение польского мятежа
1865-й – присоединение к России Казахстана
1868-й – подчинение Бухары
1873-й – усмирение Хивы
1876-й – присоединение Ферганы
1878-й – освобождение Болгарии от шестивекового турецкого ига…
А осенью 1877 года государь лично выезжал на Балканы, бывал на передовых позициях, где испросил у военного министра генерала Д.А. Милютина, как старшего из присутствовавших георгиевских кавалеров, разрешения прикрепить на свою саблю георгиевский темляк, который он получил в октябре 1850 года, по представлению князя Воронцова, за победу в схватке с чеченцами, будучи еще великим князем и наследником престола российского.
Александр Николаевич, как видим, был не из робкого десятка, что, к сожалению, в конце концов, сыграло в его судьбе трагическую роль...
Конечно, претензий к Александру II можно предъявить немало. Та же «Великая реформа», как называли освобождение крестьян, оказалась отнюдь не столь радикальной, как рассчитывали «широкие народные массы» и «демократическая интеллигенция». Это, как известно, вызвало волнения в деревне. Тогда для усмирения «крестьянских беспорядков» более двухсот раз пришлось вызывать воинские команды и прибегать к оружию. Счет убитым и раненым шел на сотни…
Но, как показывает даже наш современный опыт, принятие «земельного закона» дело очень сложное. Государь должен учитывать очень многие моменты и настроения…
Александра Николаевича можно упрекнуть и в том, что наряду с военными и дипломатическими победами Россия имела во внешней политике промахи и поражения. Чего, например, стоит одна продажа «за ненадобностью» Аляски в 1867 году! Но как бы Россия смогла ее защитить от потенциального агрессора? Если через сорок лет она не смогла победить на Дальнем Востоке японцев, а через сто сорок не может на том же Дальнем Востоке отогреть зимой своих же граждан – чего говорить об удержании заокеанских владений? Спасибо, хоть символические пять миллионов дали! Хотя и обидно, конечно, за «Русскую Америку»…
В упрек Александру II можно поставить и то, что в процессе реформирования армии он слишком доверился кабинетному генералу Милютину, и это привело к угасанию в войсках истинного воинского духа, что впоследствии – уже при Николае II - имело очень печальные результаты...
Однако вряд ли цареубийство было «своеобразной» реакцией «передовой части общества» на ошибки императора, неприятие его политики и, как следствие, надежду замены его более мудрым царем. В России ведь, заметим, всегда верили, что придет новый царь – и все рассудит.
Что хотели потенциальные убийцы Александра, с маниакальной настойчивостью преследовавшие его на протяжении пятнадцати лет?
Из «Советского энциклопедического словаря» можно узнать, что в программу «Народной воли» входило «уничтожение самодержавия, созыв Учредительного собрания, демократические свободы, передача земли крестьянам». После совершения теракта ничего из этой программы выполнено не было. Народовольцы не могли не только взять власть на какой-то переходный период и должным образом ею распорядиться, но даже просто хоть что-то предпринять после вожделенного для них цареубийства. Было очевидно, что царю наследует только цесаревич, и никто иной… Стоило ли, как говорится, менять шило на мыло?
Нет, в то время по всей стране был развернут самый настоящий тотальный террор, направленный не только против главы государства, но и против высших сановников, полицейских чинов, военного командования, представителей местного управления, жандармов.
Цель террора всегда одна: дезорганизовать общество, запугать власти или людей, подчинить их своим интересам, добиться решения своих задач. Задач, разумеется, низменных – к высоким целям не ходят по залитым кровью путям. И еще. Обычно террористы стараются уничтожать лучших – наиболее честных, преданных, умных, смелых, кого нельзя купить, запугать, обхитрить… Хотя иные просто стремятся, чтобы жертв их террора оказалось как можно больше. Таков, кстати, был принцип «Народной воли» – «охотясь» за царем, «народовольцы» желали, чтобы он увел с собой в могилу как можно больше народу: вспомните взрыв в Зимнем дворце или крушение царского поезда… Цареубийство 1 марта 1881 года также не обошлось без лишних и случайных жертв. Вот фрагмент его описания из «Русского биографического словаря»:
«Карета быстро неслась по набережной Екатерининского канала и уже миновала Рысакова, когда тот бросил под нее бомбу. Последовал страшный взрыв. Несколько человек упали; в числе их несколько из казаков конвоя и мастеровой мальчик – тяжело раненные. Государь указал лейб-кучеру остановить экипаж и, выйдя из кареты, направился к месту взрыва… На вопросы обступивших его офицеров, не ранен ли он, Император отвечал: «Слава Богу, я уцелел, но вот…», указывая при этом на лежавших на мостовой раненых». Царь вел себя так, как и следовало вести себя в минуту опасности офицеру, каким он был, что называется, с младых ногтей, и Георгиевскому кавалеру. Вместо того чтобы спешно покинуть место трагедии, он побеспокоился о раненых.
Этим и воспользовался народоволец Гриневицкий, стоявший у решетки набережной канала. Когда, возвращаясь к своей карете, Александр II поравнялся с ним, заговорщик-фанатик бросил бомбу под ноги царю и погиб вместе с ним сам.
Революции придумывают романтики, совершают фанатики, а их плодами пользуются негодяи…
Остается только предполагать, как развивалась бы наша история, если бы Царь-Освободитель не был убит в тот самый день, когда он намеревался подписать конституцию Государства Российского.