Я не раз и не два задумывался над его делом.  Театр, который обратился "против" театра. Все, которые после Гротовского пробовали идти его путём так и на самом деле его путём и не смоги пойти, потому, что взяли от него опыт поздних исследований, к которым Гротовски отнюдь не сразу пришёл...Раньше был, например Станиславский, которого метод очень повлиял на Гротовского. Свою роль сыграл в формировании взглядов на актёрское искусство  тоже Юрий Завадский, которому Марина Цветаева посвятила свой цикл стихов "Комедьянт". Это случай немножко похож на Пикассо - прежде чем разрушить, надо изучить то, на основе чего можно формулировать свои идеи в смысле плодотворного спора. Но Гротовски, на самом деле, стал сначала сторонником  "актёрской лаборатории". Возможности актёра, тщательная с ним работа - это прям от Станиславского.

Гротовски всю жизнь был болен. Его брата, Казимежа, спросили однажды в интервью, поднимались-ли они друг с другом на горы. Отнюдь - ответил учёный - Ежи был очень слабого здоровья. Это в отличие от Казимежа, который принимал участие в, организованных мировыми сообществами, конференциях на высоте 6000 метров в Гималаях...Но Ежи создал свою гору. Покинул театр для опыта "расположенного" между религией, философией, антропологией. Заинтересовался Востоком. Первый раз, когда в Москве обострилась болезнь почек и был вынужден поехать в Туркмению, в тёплые климатические условия. Потом была Индия и влияние учения Шри Рамана Махарши и в конце концов - проявление Огня Шивы - гора Аруначала...

 С Питером Бруком.70-ые годы прошлого столетия.

 

Уважающие друг друга, но всё-равно великие соперники: Тадэуш Кантор и Ежи Гротовски в США

 

Гротовски, как соавтор книги о Гурджиеве