Первый день от отпуска

сегодня у меня!

Ездил я без пропуска

по городу, друзья!

 

Не следил за временем

Снял вообще часы.

Не давили бременем

проклятые трусы!

 

Жду жену с работы,

Жду, аж силы нет!

Оставила заботы

И не готов обед!

 

Скорее, дорогая,

домой ты приходи.

Покушать муж желает,

сейчас же погляди!

 

Его животик впалый

Мечтаем обо щах.

Ведь сразу видно - малый

Живет на овощах!

 

НепОенный, некормленый

закускою мясной.

Сидит он как завОенной

собакой под луной!

 

Ну где ты, дорогая?

Не сбудутся мечты...

Подругу у подъезда,

Вот блин, встречаешь ты!

 

Приди скорей ко мне ты:

Я об одном прошу!

А то узнаю, где ты,

И больно укушу!

 

_________________________________________

 

Милый, милый, я хочу - поговорить!

Я тебя сама готова - укусить!

Ведь без дела ты сидишь - дома!

У меня же на работе дел - четыре тома!

 

Что же сделать тебе стОит - яичницу!

Из меня итак ты сделал кухарку - отличницу!

У меня уже пятерка - по щам!

Ну когда ты хоть что-то сделаешь - сам?

 

В морозилке  твое мясо - любимоЁ!

Сам не готовишь, что ж - люби моЁ!

Ешь рыбу, баклажаны и творог,

Всем подругам моим творог помог!

 

Они кормят творогом мужиков!

За котлетку у них мужик на все готов.

И стирают-убираю мужики!

За собой посуду моют - ду...молодцы!

 

Раз не хочешь, чтоб с тобой случилось - так!

Покажи-ка, какой ты в доме - мастак!

Приготовь-ка мне салатов - пару!

Вскипяти-ка мне бульонного отвару!

 

Насыпай туда скорей овощей!

И встречай меня тарелкою щей.

Не приготовишь мне «захер» на третье,

Я пошлю тебя на...далеко, заметьте…

 

Хочу я кофиЯ и чаЯ-гляссе…

А то будет твоя морда вся в яйце.

Будешь сильно на меня возникать,

Призову себе на помощь "твою мать"…

 

Замешу я в тесто морду твою,

Но дурака своего все же я люблю.....

Испеку тебе хотя бы блинов

Чтобы к ночи любви был ты готов!

 

Че ты жмесся?

Подойди, но боись

Но захочешь обидеть - лучше брысь

Я же женщина - ты сам знаешь: слабый пол

 

Для защиты своей приготовила я кол.

Если завтра не помоешь ты пол,

Жизнь короткую свою на колу,

Проведешь, тут уж я помогу!

 

А вообще-то тебя я очень люблю,

Составляем совместно мы отличную семью!

Ээх, золотой ты мой мужичок…

Не смотри, что за спиной у меня молоток

 

Будем жить и добро наживать,

Можешь сена вон чуток пожевать.

И мне же тоже надо поесть,

Я пожарю себе рыбок штук шесть.

 

Закушу шоколадом, колбасой,

Черт с тобой, пир давай устроим горой.

Все что выше говорила я – шутка!

Не такая уж баба я и жуткая…

 

Напою я тебя, накормлю,

А под вечер тебя еще и полюблю

Ты же знаешь - хорошая я!

(только скалка всегда под рукою моя).

- Пустохуев, вы заснули? – Судья в парике оранжевого цвета был сегодня особенно зол…

- Нет, ваша честь, - Очнулся от горьких мыслей Николай и тут же прикусил язык…

Старый пидорас тут же вскинул на него взгляд: - Какая, нахуй, я вам «Честь»? Вы охуели, Пустохуев? Я свою честь потерял еще когда вас в планах не было… На гей-параде во знаменование победы пидорастических войск Гейсоюза под Залупнянском.

И он игриво подмигнул секретарю, тощему мужчине лет 55-ти, смотревшего на своего начальника с нескрываемым обожанием. Как слышал Николай, судья, мужчина-пидорас лет 60-ти, официально встречался с этим своим секретарем, и даже проводил с ним совместный отпуск.

- Напоминаю обвиняемому, как и всем присутствующим, - Загнусил судья, - что в соответствии с Указом Гомосекретаря партии Пидорасов России от 15 января 2045 года, обращение к лицам властной сферы, в том числе к судьям, должно начинаться со слов «Ваше Заебательство…». Ограничусь предупреждением, Пустохуев. Пока – предупреждением… Тааак-с… Продолжаем… Прокурор, слушаем вас.

- Да, ваше заебательство. Продолжу. – Прокурор, как и все чиновники, был пидорасом, но, в отличии от судьи, активным, что освобождало его от обязательной нормы сношений,  - Пустохуев в нарушение пункта 1 параграфа 28 Уложения о сношательских процедурах в течение месяца не выполнил установленную законом норму оплодотворения гражданок России, а именно – не менее семи обязательных палок. Всего одна палка за месяц, ваше заебательство, -  и это весь выполненный подсудимым долг перед Родиной.

- Пустохуев? – Голос судьи дрожал от праведного гнева. – Что скажете? Вы здесь уже в третий раз по данному обвинению. Кроме того, я неоднократно накладывал на вас взыскания в виде сдачи двухсот миллилитров спермы за отказ от совокупления в случае, признанном законом обязательным. Насколько я знаю, дважды вас принудительно посещали судебные исполнительницы для исполнения этого наказания и принудительного забора семени вакуумно-дрочибельным способом. Вы, получается, у нас злостный враг гражданского общества? Что скажете?

Пустохуев молчал. Он поежился, вспомнив визит двух исполнительниц в форме Министерства Доёба, уколы в мошонку и принудительную мастурбацию в течение 6-ти часов…. Даже если он и мог бы что-то сказать, ни судья, ни прокурор его бы не поняли.

- Хорошо, - Продолжил судья, - Почему 13 числа текущего месяца, явившись в хуесосочную, вы не смогли сделать выброс семени в спермоприемник, расположенный в горле работницы?

Пустохуев вспомнил и тот день. Он выбрал тогда на стенде в приемном отделении самую красивую из присутствующих к моменту его прихода гражданок, прошел в ее кабинет, робко вставил почти не возбужденный член ей в рот. Чип во рту приемщицы тихонько пискнул, зафиксировав член, но, сколько Николай не старался, разгрузиться ему не удалось. Девушка была приятной, хотя и косила на левый глаз, улыбалась ему, всячески помогала… Но…

- Может быть, работница хуесосочной не выполнила своего обязательства должным образом? – Судья глянул в зал, где сидело несколько человек.

Одна из сидящих там девушек (та самая, узнал Николай) вскочила и затараторила:

- Что вы! Я старалась, как могла! У меня специализация по обработке вялых головок, все нормативы сданы, есть удостоверение… Я и яички ему сжимала по методике Пиздинского, и стимулировала анальное отверстие, и….

- Остановитесь, свидетельница! – Секретарь строго зыркнул в сторону девушки. – Судья вас сам спросит…

- Спасибо, свидетель! – Сказал судья, - Итак, вы считаете, что выполнили все требования по разгружению клиента?

- Да!

- Пустохуев, есть что возразить? Может быть, услуга вафления была вам оказана не должным образом?

- Что вы, ваше заебательство! Работница старалась от души! – Николай вспомнил, как долго пыхтела девушка, заглатывая его член, чтобы получить сперму. Ему даже стало ее жалко… Если бы не вывих челюсти, вафлерша продолжила бы процедуру… Разве она виновата? Но и он, Пустохуев, разве виноват, что не может вот так, по требованию закона, отдать сперму?

Принятый 15 лет назад закон Колонии России «Об увеличении числа работоспособного населения Колонии» гласил, что каждый неженатый мужчина в возрасте от 21 года и до хуеёбной, или в народе называемой - мужской, пенсии, т.е. до 58 лет, обязан ежемесячно иметь совокупление с женщиной с обязательным выбросом спермы во влагалище в количестве не менее 7 раз в месяц. Чип, помещенный во влагалище, считывал акт введения в него члена, также снабженного чипом владельца, засчитывая мужчине попытку сношения, а по окончанию акта и подсчитывал объем излитого внутрь семени. Изъятие члена без окончания автоматически признавалось нарушением закона и наказывалось штрафом в 200 миллилитров семени, которые нужно было сдать судебной исполнительнице в установленный срок.

Женская, пиздаёбная, пенсия наступала в 77 лет, и размер ее высчитывался, исходя из количества сношений в детородном периоде, количестве беременностей и детей.

Большинство населения восприняло новые законы с воодушевлением. Мужчин практически обязали ебаться, чем они занимались раньше на добровольных началах. Семь раз за месяц выебать бабу, и не обязательно одну и ту же (даже наоборот, разнообразие поощрялось), для взрослого здорового самца было не проблемой, норму почти все перевыполняли, и поговаривали о новогоднем увеличении норматива до 10-12 палок.

Мужчинам, не имевшим возможность трахаться со знакомыми, давалась возможность исполнить долг в специальных хуесосочных и спермоприемочных, где гражданки России осеменялись, как правило, на добровольных началах. Туда приходили не слишком красивые и востребованные гражданки, отдававшиеся таким, как Пустохуев. Семяизвержение в рот и горло засчитывалось в соответствии с законом в соотношении три минета = одна палка.

Любое совокупление с женщиной, закончившееся семяизвержением, начисляло мужчине определенное количество денег, в зависимости от его возраста и частоты актов за месяц. Последовавшая беременность начисляла обоим партнерам огромную премию. Аналогичные суммы зачислялись и женщинам. В связи с этим можно было свободно выйти на улицы любого города, и через пять минут повстречать прохожую-гражданку, которая сама просила отвести ее в специальную поёбочную, которые стояли на каждом углу. Некоторые сношались прямо в подъезде, хотя это и считалось дурным тоном. Старушки, проходящие мимо ебущихся на лестничной площадки или во дворе парочек, ворчали, что до ближайшей поёбочной всего «три шага», а там и кровать и ведро теплой воды….

Казалось бы, ебись в свое удовольствие! Исполняй закон. Но… Пустохуеву чего-то не хватало. В свои 37 он был хотя и здоровым подтянутым молодым человеком (он работал, как и большинство его ровесников, на переработке полезных ископаемых для Протектората, обследовался регулярно), но оставался закоренелым холостяком, ни разу не женился, хотя кандидаток компьютер выдавал сотни. Ни одна из встреченных им в Городской Сводильне женщин огонек в нем не зажгла…. На улице к нему тоже подходили постоянно, предлагая зайти в ебальню «на палочку», но Николай сил таких в себе не находил. А проклятый закон обязывал его ебаться и кончать, причем регулярно.  Николай пробовал подкупить врачей, официально удалявших чип в случае неизлечимой болезни, но те были непреклонны и грозили заявить на него в городское Управление Пизданутости. Никакие суммы не могли заставить доктора нарушить клятву Гиппократа. Пустохуев горько жалел, что коррупцию искоренили уже лет десять как…

С хуем у Николая все было хорошо. Вот только не вставал он на первую встречную гражданку или на официальную работницу учреждения обслуживания, никак не вставал. Требовал большего. А чего, Пустохуев и сам не знал.

- Ваше заебательство, я исправлюсь….

- Пустохуев! Я слышу это уже в третий раз! Вы знаете, что закон дает мне право приговорить вас к двум годом женской колонии строгого ебёного режима? Там из вас сделают мачо-оплодотворителя. О чем вы думали, когда отказывались выполнить свой долг перед гражданками России? Почему другие граждане должны за вас повышать поголовье населения Колонии. Или вы террорист и хотите, что бы Колония перестала поставлять природные ресурсы?

Николай молчал… Он вдруг вспомнил, чего ему не хватало. Оно, то маленькое, но очень горячее чувство, называлось Любовью. Но такого Министерства в Колонии не было…

1.

Сегодня Ромка опять ушел с работы пораньше. Но Петька Первый особо и не возмущался. Народу на пляже стремительно становилось всё меньше и меньше, да и в воду заходили все реже и реже, в основном грелись на берегу, изредка полоская ножки. Как никак конец сентября, да еще и неожиданное похолодание до +12.

Так что Ромка вернулся домой уже в три часа дня. На плите стоял Ксюшин еще утром сваренный борщ, Ромка его быстренько перелил в тарелку и сунул в микроволновку. Сметаны не было, но Ромка вышел из ситуации, бросив в уже разогретую густую ароматную массу ложку майонеза.

Перекусив, Ромка сбегал в душ во дворе, тщательно помылся и насухо вытерся свежим полотенцем.

Пока делал все эти дела, часы остановились на без пятнадцати четыре. В четыре возвращалась Ксюшка. Рома хотел успеть до ее прихода, потому и спешил.

Тетка его уехала к своему новому хахалю, дом полностью пока принадлежал ребятам. Регистрация, оформленная два месяца назад, прошла спокойно. Из присутствующих был только Ромкин отец и тетка. Матери у парня не было уже как 7 лет. Ксюшины родные не приехали, но была договоренность о том, что следующим летом молодые приедут во Львов и вот там… Свадьбу отпразднуют как положено. Сейчас же штампы в паспортах служили основанием для прописки и регистрации…

Ромка был счастлив. Он любил Ксюшу. Правда любил. Причем любовь возникла с той секунды, как он увидел Ксюшу, мгновенно словив искру.

Как только Ромка снял джинсы и стянул через голову футболку с надписью «Моя половинка. Лучшая», входная дверь скрипнула. Парень нырнул под одеяло на кровать и накрылся с головой. В комнату проскользнули легкие мягкие шаги. Это могла быть только Ромкина любовь, он узнал бы ее походку из тысячи…Нет, из миллиона!

- Ромка, ты чего прячешься, я же знаю – ты дома! – Ксюша сняла жакет и бросила его на спинку кровати. Ромка заворочался. – Вот ты где, дружочек мой! – Она принялась щекотать его сквозь плотное одеяло.

- Ааааааа! – Вдруг завопил Ромка и высунул голову. Он продолжал орать. Ксюша отшатнулась, на секунду испугавшись. Но увидев хитрую физиономию замолчавшего внезапно мужа, она снова кинулась к нем.

- Ксюнь! Прекрати! Аааааааа! Ты же знаешь, я щекотки боюсь…

- А что ты меня пугаешь… Дурачок! – Она легонько хлопнула его по макушке. – Больно…?

- Ага! -  Ромка улыбался во все 32 белоснежных зуба… - Ксюш…?

- М?

- Чё скажу….

- Что?

- Ну наклонись….

Ксюша наклонилась, но тут же была схвачена и расцелована в румяные щечки.

- Ксюшка, я нам место нагрел. Иди ко мне, любимая, а…?

Ксюша поколебалась. Но Ромкин взгляд был до такой степени бесхитростным, наивным, и в то же время восхищенным, что она только улыбнулась. Ромка откинул одеяло и Ксюшу окатил теплый дух, до того момента прятавшийся в кровати. А еще в глаза бросилось крепкое Ромкино тело, обнаженное и даже с виду горячее.

- Ром, но ты помнишь…

- Да помню я, помню… - Ромка прикрыл свое смуглое тело и с интересом стал наблюдать за Ксюшей, пока она раздевалась.

 

2.

У Ксюши были критические дни. Самая середина, когда телу жутко неудобно, болезненно, выделения самые сильные и чувствуешь себя грязной и противной.

Ксюша аккуратно сняла длинную юбку, не спеша стала стягивать плотные колготки черного цвета. Ромка глаз с нее не сводил. Ксюша знала, что Ромка любит ее тело и любит смотреть, как она одевается и раздевается. Да и просто иногда рассматривает ее крупное тело, особенно живот и ягодицы…И Ксюше это даже нравилось. Хотя она называла мужа «Эх, дурачок ненасытный!», она никогда не сердилась этим взглядам. Когда смотрели другие, было неприятно и стыдно, а когда Ромик – тепло и приятно. Он как бы без рук ласкал ее. И было это вполне естественно. Благодаря этому непоседливому, отчаянному сорванцу она внезапно полюбила себя, свои «телеса», как она называла их раньше. Да, она полная… Да, крупнее среднего… И бедра не обхватишь двумя ладонями и животик мячиком… Ну и что… Глядя, как загораются глаза мужа, когда она только начинает приподнимать юбку или поворачивается медленно к нему своим крепким задом, она понимала, что он боготворит ее, ее тело, ее полноту.

Она даже однажды сама воочию видела, как лежащий в вялом сонном состоянии Ромкин член после всех манипуляций с расстегиванием лифчика и непроизвольным растиранием вспотевшей кожи под грудями внезапно стал твердым немаленьким таким отростком, похожим на некий указатель, вечно повернутый в ее сторону.

Вот и сейчас, наблюдая за Ксюшей, Ромкин взор загорелся. Поэтому Ксюша неспеша, поддразнивая мужчину, сняла юбку, прошла поближе перед Ромкой и повесила ее, тщательно расправив, на вешалку, покачивая крутыми бедрами, стянула трусики, стала к парню спиной и наклонилась, как бы ища что-то на полу. Ягодицы покачивались напротив Ромкиных глаз. Ксюша знала: мужа абсолютно не смущает веревочка тампона, уходящего в темную щель между ногами. Он был патологически небрезгливым. Поначалу она жутко стеснялась, когда он тщательно мыл ее в душе, подбривал подмышки, ноги (невероятно аккуратно и тщательно), намыливал волосы на лобке и между ягодиц, смывал все, используя только собственные руки, мягкие, но крепкие. Со временем женщина привыкла к этим процедурам, ждала их и с наслаждением отдавалась рукам мужа, иногда даже для его удобства наклоняясь спиной и выпячивая свой огромный зад. Ромка, помыв жену, обязательно озорно чмокал Ксюшку в ягодицы и между ними. Ксюша млела, хотела продолжения, но пока стеснялась самой сказать об этом…

Повернувшись к кровати, Ксюша медленно сняла беленький топик, и быстро заведя руку за спину, ловко отстегнула крючки лифчика, позволил двум крупным грудям скользнуть на белый свет.

Одновременно Ксюша взглянула на мужа. Ромкин рот был приоткрыт от восторга. Глаза светились.

- Ну что, так и будем слюни пускать, или пустим уже даму погреться?

Ромка опомнился и снова откинул одеяло. Как и в тот раз, член его, обрамленный черными кудрями волос, стрелкой показывал точно на Ксюшины шары грудей.

Женщина грациозно нырнула к любимому, накрылась одеялом и прижалась крепко-крепко. Она ощущала жар Ромкиного тела, быстрый стук его сердца, дыхание возле ее шеи, и конечно, крепкую и горячую палку, прижатую сейчас к левой Ксюшиной ягодице, но постоянно подрагивающую. Ромкины руки скользнули по ее телу, обнимая живот и бедро, и прижали женское тело к мужскому еще плотнее. Ксюша прикрыла глаза. Боже, как же хорошо ей было сейчас, как же хорошо!

- Ксюшенька, я хотел еще раз спросить! Прости бестолкового супруга… - Губ Ромки были прямо позади ее правого ушка.

 - М?

- Когда мы перевезем к нам Юрку и Настюшку?

- Я сама по ним безумно скучаю, милый. Конечно, как только будет первая же возможность…

Ромка обожал Ксюшиных детей. Она, при всей любви и обожании мужа, боялась говорить, что у нее двое малышей. Ну кому из мужчин понравится взять разведенку с ДВУМЯ маленькими детьми? Ромке понравилось. Он чуть не запрыгал на месте от радости, когда жена (тогда еще невеста) робко прошептала ему, что у нее уже двое деток. Ромка потребовал их фото, подробного рассказа о них, очень подробного, вплоть до вкусов в еде, любимого цвета, мультиков и т.д. Со следующего утра он начал весь день торчать  мансарде, разграничивая одну большую комнату на две небольших, но изолированных.

Детки Ксюшины отвечали Ромке той же любовью, несмотря на то, что видели его всего дважды. Конечно для них он был «дядь Рома», но однажды в беседе по скайпу у Настюши проскользнуло «папка», бессознательно, само собой… Ромка многозначительно глянул на жену и даже ущипнул ее за бедро, так, что та чуть не подпрыгнула.

У них были уже какие-то общие планы, типа показать побережье, прокатить Юрку на квадроцикле, а с Настей съездить в дендрарий.

Ксюшка, конечно, поначалу даже не верила своему счастью. Второй муж любит чужих детей так самозабвенно, как своих…? Да ладно. Но поняв, что это действительно так, еще больше влюбилась в молодого непоседливого счастливого парня.

Вот и сейчас, после  слов о ее детях, она благодарно прижалась к любимому мужчине, чуть удобнее развернулась, чтоб Ромина рука доставала и до ее второго соска. Он любил их неторопливо ласкать, что впрочем, также нравилось и Ксюше.

Ромка конечно же, воспользовался данной его женой возможностью и легонько касался левой рукой крупных Ксюшиных грудей. Правая лежала на бедре женщины и так же неторопливо скользила по крутым округлостям. Особенно Роме нравился участок Ксюшиного тела, где бедро переходило в живот. Это особенно нежное место было впадинкой между широким бедром и круглым животом. Ксюша накрыла своей ладонью ладонь мужчины, и теперь гладила руку, которая гладила ее кожу. Получалось двойное удовольствие… С мужем у Ксюши такого никогда не было. Муж не любил ее тело, всячески высмеивал его и не упускал возможности назвать жену перед друзьями и особенно родными «жирухой» и «коровой». Его мама всегда поддерживала сына, хотя и сама выглядела не глянцевой гламурной куклой. Глядя в глаза Ксюше, она издевательски говорила, обращаясь к своему сыну: «Это ты еще не представляешь, какой она будет лет через пять-десять. Возить ее будешь в коляске», и все издевательски ржали.

Но как не странно, с Ромкой Ксюша не полнела. Хотя и ела она от души, и не отказывала себе иногда даже в мороженом, изредка, но все же… Борщи Ромка любил, как и простую еду: пюре, соленья, жареную морскую рыбку, не отказывал и в пиве, хотя Ксюше даже не предлагал.

Так вот несмотря на такой свободный режим питания, Ксюша не полнела. Напротив, ее формы, бывшие где-то недостаточно оформившимися, теперь округлились и приобрели законченный вариант. Возможно, это было связано с хорошим настроением, непрекращающимися комплиментами прекрасной супруге. А еще Ромка оказался невероятным мастером массажа. Первый раз, когда он почти силой раздел Ксюшу, закончился быстро из-за стеснения пациентки, но второй, третий, четвертый… и вот уже женщина сама быстренько сбрасывает халатик, оставаясь абсолютно обнаженной, раздвигает ножки и отдается сильным рукам любящего мужчины. Не, эротического подтекста в таких сеансах и не было, Ромка пальцами и не касался темноватых половых губ жены, только нужные места, только уставшие мышцы… Тем не менее, чувствовала иногда Ксюша, как уважняется ее влагалище, как набухают немного те самые губы. И если после этого супруги занимались любовью, Ромка с радостью отмечал, что жена особенно остро и приятно принимает в себя Ромкино естество, что влажно там особенно сильно, и что вскрикивает Ксюша в моменты экстаза особенно громко…

Да и что греха таить, интимная жизнь у молодоженов наладилась, да и как ей не наладиться, если это были любовные соития, в отличии от быстрого перепихона Ксюшиного бывшего, почти брезгливо вставлявшего свой полувялый член и поспешно вынимавшего его для замарывания Ксюшиного тела. Рома тщательно и долго готовил жену, всячески ласкал, с нежностью трогал оказавшееся невероятно чувствительным ее тело, шептал бесконечные комплименты, подводил, подводил, подводил, и в момент наивысшего наслаждения позволял и себе разрядиться в гостеприимное, любимое гнездышко, так что стонали одновременно оба, изливая и принимая соки.

Так что, е исключено, что настраивалось Ксюшино тело на правильные волны Вселенной и начинало вибрировать в унисон с ним, а медиатором был ее любимый человечек. Вот и становилась молодая женщина день ото дня краше и счастливее.

Ксюша знала: Ромка мог ласкать ее бесконечно. Под одеялом было уже не тепло – душно, на голову накатывала дремота, сладострастная и беззаботная, как в детстве. И уже закрыла глаза Ксюша и почти провалилась в сон, но разве один любящий человек забудет о другом любящем? Нельзя было Ромке в Ксюшу, не то состояние… Но и мучиться зачем мужчине?  Ксюше повернулась еще немного, в руку ладно лег Ромкин член. И только он лег, как Ромка чуть-чуть застонал. «Намучался, милый….Возбудился, мой хороший… На Ксюшу нагляделся… Потерпи, родной» - то ли шептала, то ли думала Ксюша.

Несколько ласковых движений, легкое пожатие в нужном месте и бурно выплеснулось из Ромки мутное молочко, прямо в ладошку, специально подставленное. Помазав свои груди этим соком, Ксюша снова прижалась к спине любимого. Теперь можно было подремать…..

1.

Жара стояла невероятная. Ксюше приходилось особенно тяжко. Была она молоденькой

и сочной женщиной, выглядела всего на 25, хотя паспорт показывал уже 31 год, с

крупными бедрами, животом, полными руками и матово-молочной кожей. Щечки

ее почти всегда улыбались и были невероятно привлекательными, особенно когда

становились от жары румяными, а уж потели они под стоящим над курортным городком

солнцем постоянно. Что же говорить о Ксюшиных подмышках или нежной кожей под

небольшими крепкими грудками. И даже льняной коротенький сарафан, не скрывающий

коленки молодой женщины, с глубоким декольте, продуваемый легким теплым

сквознячком, совсем Ксюшу не спасал. Бегала в душ она постоянно, несмотря на то,

что стоял тот аж в глубине двора дома, где они с мужем снимали комнату, и женщина

чувствовала себя там немного не в своей тарелке, без обычных городских удобств.

Ну а уж из моря Ксюшу выгнать было невозможно. Она то плескалась на мелководье,

то заплывала далеко от берега, заполненного шумными отдыхающими, туда, где море

обретало глубокий темный, и немного тяжелый цвет, и дарило долгожданную прохладу.

Муж такие заплывы не одобрял, и вообще предпочитал сидеть на берегу, постепенно,

слой за слоем, покрываясь ровным смуглым загаром. Тем не менее, попыток извлечь

Ксюшу из пучин морских он не предпринимал, пользовался каждым случаем, чтобы

с жадностью рассматривать окружавших его полуголых женщин разного возраста,

комплекции и степени раскованности. Особенно нравились ему юные девушки в бикини.

Тех он провожал долгим взглядом, полным вожделения. Его Ксюша несомненно

отличалась от юных наяд. Крупная комплекция, милая стеснительность, закрытый

целомудренный купальник. Грива роскошных волос не выставлена на показ, а

постоянно спрятана под резиновой шапочкой. Лицо круглое, в отличие от пляжных юных

дам с остыми носиками и худыми скулами. Вот и уходило все внимание Ксюшиного

благоверного не жене, а местным красавицам....

2.

Ромка заприметил новую пару прямо с момента их приезда в город и заселения в

соседнем дворе. Вернее, приметил он сразу ЕЁ, мужа просто проигнорировал, про

себя отметив, что тот существует. Зато ОНА поразила Ромку в самое сердце. Простое,

открытое, круглое лицо со смешным и трогательно-нежным носиком, серо-голубые

глаза, смотрящие с неизменной лаской и расположением, губки не полные, но и не

тонкие, как например у этой истерички Маринки, Ромкиной сестры,а в самый раз. И

тело... Полненьких Ромка "прилюбливал", но отдыхающая-соседка была особенной. Нет,

не было в ней вульгарности москвичек, одетых в еле натянутые шорты на непомерные

задницы, не было стеснительности провинциалок в безразмерных балахонах, не юыло

беспллости байклвых халатов восточных гостий курорта... Несмотря на явную полноту,

ОНА одевалась со вкусом, подчеркивая достоинства прекрасного крупного женского

тела, одновременно скрадывая прелестные излишества. Где можно, всё было по

фигуре, где нужно, ткань драпировала буйство Природы. Именно так Ромка разглядел

ЕЕ полные, но чудесные ноги, плавно уходящие под короткий, на грани (но только на

грани!) допустимого, сарафан. Так он увидел под одеждой очертания ее невысокой,

но потрясающей округлости груди. А как покачивались ЕЁ ягодицы, сочетающиеся с

крепкой спиной идеальной грушевидной формой...!

Ромка теперь часто видел соседку. И не по прихоти его Величества Случая... То она

одна утром спешила в расположенный неподалеку магазин, где всегда покупала

соевое молоко, то на рынок, где мило пыталась торговаться, но всегда быстро уступала

крикливым еврейкам, то с мужем они гуляли вечерами по набережной.

Но чаще всего Ромка видел ЕЁ на пляже и в море. Она была как дельфин, вроде бы и

крупной, но невероятно гармоничной, гибкой, с блестящей мокрой кожей и точными

плавными движениями. Когда она входила в воду, Ромка завороженно следил за ее

волшебным телом, постепенно уходящим все глубже и глубже в водную толщу.

Но больше всего Ромка обожал смотреть, как ОНА переодевается в кабинке. Нет, ему

было и неловко, но это была особого рода неловкость. Сам Ромка свободно и без

стеснения смотрел, как в кабинке поднималась вначале одна чудесная ножка, пропуская

красные плотные кружевные трусики, а затем и вторая... На секунду трусики, только что

охватывающие божественные ягодицы и еще что-то такое, о чем Ромка старался даже

не думать, оказывались в ЕЁ руках,и тут же исчезали, заменяясь на плавочки закрытого

купальника. Стыдно было то, что хоть кто-то, кроме него одного,может лицезреть этот

божественный ритуал, увидеть, ЧТО прячется там, под цветастым сарафаном. Это и

расстраивало парня, и злило. ОНА было его. Только его!

3.

Первая ссора случилась у них на третий день после приезда. Ксюша, как всегда,

плескалась поодаль от берега, где ее муж, почти не скрываясь, похотливым взглядом

"раздевал" одинокую красотку лет 25 в бикини. Та лежала точно напротив мужского

взгляда, ножки ее были раздвинуты, ткань трусиков была так мала, что почти не

прикрывала полосочку половых губок бесстыдницы. И вот в этот момент пошел легкий

летний ливень. Девушка вскочила, быстро собрала немногие вещи и кинулась под

ближайший навес, на ходу глянула вопросительно на мужчину, и даже подмигнула ему.

Тот кинул взгляд на Ксюшу. Дождь ту ни капли не смутил, напротив, она плескалась

с еще большим энтузиазмом. Крики супруга с призывами вернуться порывы ветра

относили в сторону... Поколебавшись, муж метнулся под навес. Его ярость на

время заглохла, тем более что он оказался рядом с давешней бесстыдницей и даже

познакомился с ней. Красавица отдыхала, по ее словам, в скучном одиночестве, и была

не прочь встретиться с таким красавчиком в более горячей обстановке. При этом она

с усмешкой кивнула в сторону Ксюши: "Твоя благоверная?", на что муж презрительно

кивком подтвердил: "Да, мол, моя малахольная", давая понять, что это не проблема..

Когда дождь, прошедший так же мгновенно, как и начавшись, закончился, Ксюша

выбралась на берег. Вот там ее и ждал разяренный супруг, без вступлений накричавший

на нее, поставив в упрек самые нелепые доводы... От несправедливости претензий, и

особенно от презрительного насмешливого взгляда девушки под навесом, на глаза

Ксюши навернулись слезы, спустя еще минут пять она рванула с пляжа в их съемное

жилье, набросив сарафан прямо на мокрый купальник.

4.

Когда ЕЁ муж заговорил под навесом с Людкой, Ромка даже поначалу обрадовался. Та

была известная местная шалава, облюбовывающая приезжих, охмуряющих и обирающих

их до нитки. Конечно, внешне она выглядела шикарно, но душонку имела гнилую, за что

местные ненавидели ее всем сердцем и называли "крабиком". Ромка позлорадствовал:

"Так тебе и надо!" Но потом... Услышав крик, парень не поверил своим ушам. Это чмо

КРИЧАЛО на НЕЁ??? Да как он смел...? Кулаки Ромкины сжались до боли, и он чудом не

кинулся со своей спасательной вышки, где сидел, чтобы ударить сволочь, еще и еще... И

только взгляд Людки, насмешливый и ожидающий гнилого базара, остановил его. Чего

бы он достиг своей дракой? Людкиной радости, ментовки, явными неприятностями

для НЕЁ... Усилием воли Ромка остался сидеть на месте, с закушенной до крови губой,

наблюдая, как Ксюша поспешила прочь с пляжа, а ее муж и Людка громко смеялись,а

затем под ручку направились в противоположную сторону.

Сидеть было невыносимо, и Ромка направился домой, по дороге кивнув Петьке

Первому, своему формальному начальнику, что его не будет сегодня не будет...

Дома Ромка тут же вышел во двор и прислушался. За забором было много разных

звуков, скрипели от ветра стволы абрикосового дерева, ставни окон, летом вообще не

закрывающиеся, лязгала цепь Мухи, соседской собаки... Ромка набрался смелости и

посмотрел в щель в заборе, известную только ему....

ОНА сидела рядом с Мухтаром и обнимала собаку. Муха застыл на месте, понимая

ответственность ситуации и стойко давал себя гладить и выслушивать влажный шепот,

прерываемый всхлипываниями и вздохами. Ромка аккуратно приблизился как можно

ближе к четвероногому "психологу" и напряг слух. Вот-вот он услышит ЕЁ исповедь.

Сердце замерло... И тут Муха зарычал и залаял на Ромку, даже не видя его, а лишь

ощущая присутствие собачьим чутьем...

5.

Ксюшу душили слезы. Несправедливость, неправота мужа ее просто уничтожали.

Хозяйский пес Мухтар был единственным живым существом, которому Ксюша могла

довериться. Поэтому она обняла его за шею, прижалась мокрым купальником, всем

телом, и шептала о человеческой несправедливости, о том, что любви нет, а есть

только предательство и глупость, и слезы сами текли из ее глаз, делали собачью шерсть

мокрой. Мухтар начал ворочаться, наверное ему было неприятно намокать... Но Мухтар

внезапно высвободился из Ксюшиных объятий и бросился к забору, разъединяющих

соседский с ними участок. Он принялся громко лаять и Ксюше стало ясно,что за забором

кто-то есть, и это явно человек.

- Кто там? - как можно грознее спросила Ксюша. Правда, грозно не вышло, но вот звонко

- да!

За забором зашуршали и внезапно над ним показалась голова молодого паренька,

худенького и белобрысого. Он смущенно посмотрел на Ксюшу и поспешно отвел глаза в

сторону. Мухтар, увидев парня, замолчал, подбежал на всякий случай к Ксюше и присел

рядом.

- Ты кто? - смущенно спросила Ксюша. - Ты подслушивал?

- Нет... - угрямо пробормотал парень, - Я так... Я просто...

Его угрюмость была такой потешной, что женщина поневоле улыбнулась.

- Так кто ты? Как тебя зовут?

- Ромка, - сказал Ромка. - Я ваш сосед. Живу тут. С теткой Верой.

- Очень приятно. Я Ксения.

- Я знаю, - снова буркнул серьезно и в сторону Ромка.

- Откуда знаешь?

- Знаю вот. И что вы с мужем...того..

поругались... - знаю...

Ксюша почему-то не почувствовала досады и неприязни оттого, что кто-то посторонний

в курсе их семейных конфликтов. Уж очень милый был этот паренек.

На вид ему было лет 20, был он загорелый как латинос, только зубы блестели

ослепительно белые. Руки крепкие, хотя сам худощав. Во время разговора Ромка ловко

забрался на забор и демонстрировал крепкие смуглые ноги в котротких шортах.

Внезапно Ксюша вспомнила,что она все еще в мокром купальнике. И что она вообще

в одном купальнике перед каким-то совершенно незнакомым Ромкой. Хотя тот и не

бросал на ее тело похотливых взглядов, Ксюше вдруг стало стыдно... При всей Ромкиной

скромности, этих отведенных взглядах, бурканье под нос Ксюша врожденным женским

инстинктом чутко ощущала, что нравится парню. Нравится в том числе как женщина. Это

ощущение и смутило её и внезапно понравилось. Оно напоминало американские горки:

и страшно, и хочется ещё.

Ксюша стеснялась своей полноты, мечтала иметь идеальную фигуру, избавиться от

круглого живота,слишком крупных ягодиц, широких бедер. Ведь всё это не нравилось

мужчинам. И супруг ее с первых дней знакомства, даже до свадьбы, постоянно твердил

ей о ее несовершенстве, о необходимости измениться, чтоб стать наконец,"как все", стать

наконец красивой

А тогда и настанет счастье в семейной жизни. Ну а пока Ксюша "такая", оно, это счастье,

невозможно.

Но Ромке Ксюша несомненно нравилась. Он не вел себя высокомерно, как бы давая

понять, что она бракованная, а значит не заслуживает уважения. Наоборот, в его косых,

исподлобья, взглядах сквозило тщательно маскируемое восхищение. Это поразило

Ксюшу и заставило ее сердце биться чаще.

- Рома?

- А?

- Ром, мне надо переодеться...

- А я чо?

- Ром, ты подождешь меня? Пожалуйста,а? Я быстро!

- Да конечно! - парень соскочил с забора и уже заулыбался. От его улыбки повеяло

одновременно теплотой, нежностью и свежестью морского бриза. Ксюша против воли

улыбнулась в ответ.

- Ром, я в душ. Но смотри, если мой придет, ты сможешь быстро к себе переместиться?

- Не придет, - снова буркнул парень.

- Откуда знаешь?

- Он с Людкой. От нее быстро не отделаешься.

Ксюша помолчала, не уточняя очевидного. Потом так же молча развернулась и пошла в

дом. Ромка стал играться с Мухой, поглядывая на дом. Через пару минут Ксюша вышла с

сухой одеждой и направилась в душ, который был совсем недалеко от парня с собакой.

6.

Ромка гладил Муху по голове, туда, где по макушке текли Ксюшины слезки, горючие и

сладкие одновременно. Парень проследил взглядом за прошедшей недалеко Ксюшей.

Она вошла в деревянную кабинку душа, покосившуюся и двно требующую ремонта.

И вдруг... Дверь в душ до конца не закрылась. Конечно, она не была распахнута

настежь, но щелка образовалась приличная. Ромка напрягся, заерзал и гладил Муху

уже автоматически. Парень чуть подвинулся и щель межлу непреурытой дверью и

дверным косяком точно поместилась в его поле зрения. Внутри белело что-то женское,

запретное. Ромка видел нагое Ксюшкино тело, но то было другое. То оно было как бы

открыто для всех, а тут только он, только Ромка мог любоваться крохотной полосочкой

женской плоти. Это делало отношения парня и женщины интимными, доверительными,

близкими.

- Ромка, ты здесь, ты меня слышишь?

- А я что... Я просто... Я же тут с Мухтаром...

И Ромка прижал к себе бедеого пса как доказательство собственнлй непорочности.

Но у Ксюши и в мыслях не было упреков.

- Ромик, милый... - тот даже обалдел от такого обращения, - Там, рядом с Мухой весит

полотенце. Я решила вымыть нолову, а полотенчик у меня маленький, только для тела

(Ромка затаил дыхание). Ну будь лаской,пережай мне мой банный...

Дважды просить не пришлось. Навеонле не прошло и пяти секунд, как парень

протягивал полотенце в проем между дверью и комяком.

- Ромка, не вижу. В глаза шампунь попал...

И вот Ромка приоткрывает дверь...как же та скрипит...но Ксюшка молчит, не возражает,

и руки у нее опущены, и глаза открыты, и смотрят они прямо на Ромку, и губы...ЕЁ

волшебные губы приотрыты в улыбке, а чуть волосатый треугольник между ног,

напротив, не прикрыт, а груди намылены, но соски видно отчетливо, потому как

напряжены, собраны в ягодки... И погружается Рома в сладостную дремоту наслаждения

7.

Решение приходит внезапно, само собой. И это не решение даже, а отчаянно-спонтанное

безумство, решиться на которое - верх безрассудства, но вот она уже идет по дорожке,

дверь до щелочки, зов Ромки с истинно женским коварством, и его глаза

ТАКИХ глаз она не видела ни когда и ни у кого, ну а уж тем более у ее драгоценного

супруга. И нет в них никакой похоти, желания, страсти, а только нежность, нежность

и одна нежность. Да, он восхищен ее телом, но это не желание обладать, а желание

принадлежать, подчиняться, исполнять прихоти и капризы.

Поцелуй пришел сам. Губы двигались, не повинуясь разуму. Его губы, мягкие,

земляничные, еле коснулись уголка ее рта, но ее будто пробило током. Все тело

содрогнулось, рука легла на Ромкин затылок и чуть прижала его губы к ее губам...

Бежит машина наша вдаль, бежит машина,

Осталась позади печаль, шуршит лишь шина.

Дельфины ждут нас впереди, нас ждут дельфины,

А также домик у воды, красот картины.

 

Нас лучший в мире ждет рассвет, дорожка в море,

И огорчений вовсе нет, и нет здесь горя.

Ты нежно смотришь на меня, со мной не споря,

И я в ответ гляжу, любя, и чувств не скрою.

 

Волна катиться за волной, волна катиться,

И я хочу плыть за тобой, и вновь влюбиться.

Как будто нам по 20 лет, и всё случится,

Ты «да» прошепчешь мне в ответ, и сердце будет биться.

 

Лишь солнце, море и песок, и ты, родная.

А твой нежнейший голосок! Я просто таю.

Изящных пальчиков изгиб – созданье рая!

Взглянув в глаза твои – погиб, в них утопая.

 

Над нами неба синева и крики чаек,

И пеною шуршит волна, и нас качает.

Из моря выйдешь, и песок тебя встречает.

Приляжешь в неге, ветерок, любя, ласкает.

 

Так пролетит десяток дней поры счастливой,

Поездок много будет в ней, морей, заливов,

Ведь счастье жизни нам дано, любви красивой,

И не закончиться оно, пока мы живы.

 

 

К бабушке в деревню отвезли на лето,

Даже не спросили, а  хочу ль я это,

В первый день в колодце утопил сандалии

И под зад ладошкою сразу надавали.

 

А потом  зерно я  курам всё рассыпал,

Дедушка, увидев, чуть в окно не выпал.

Дед меня чтоб с бабой снова не ругали,

Спрятался  я  в будке - целый день искали.

 

Собирая в кепку  яйца на насесте,

Я  хотел как баба замесить их в тесте.

Не нашел муки я, замесил в песочек,

Где нибудь с десяток, и потом - пяточек.

 

После свинке Машке я открыл калитку,

Побежала хрюшка  по деревне прытко,

Ну а сам, уставши, спать прилёг в сарае,

Снова  всей деревней с Машкой нас искали.

 

Деда самогончик, полную бутылку

На глазах его я  вылил на крапивку,

А когда вторую мы с котом разбили-

Деда валерьянкой еле отпоили.

 

Чтобы не простыл я, не ходил с соплями,

Свитер с безрукавкой на меня напялен,

Кепку заменяет бабушкин платочек,

Будто не мужик я - маменькин сыночек.

 

Вот хожу в платочке, порваны колготы,

На ногах  в носочках бабушкины боты.

Приезжайте мама с папою поскорее,

Я  в такой одежде скоро тут  сопрею.

 

Хорошо в деревне! Воздух и природа,

Этим летом стукнет мне  четыре года,

Как пастух колхозный  я  ругаюсь матом....

Ведь детей  надолго  оставлять не надо!

Бабье царство

1.

Витёк имел одно очень большое достоинство.
Если вы подумали, что это звучит двусмысленно, то вы подумали правильно. Потому, что достоинство … давайте уж по-простому: хуй…., так вот, хуй у парня был просто огромным.
Еще в детские годы мамка, купая сыночка, с удивлением смотрела на его пипиську, превышающую среднестатистические размеры сверстников.
Отец Витька какими-то похожими аномалиями не страдал, хуй имел вполне средний, не маленький и не большой.
- Явно не в отца. – Резонно решила Витькина мама.
Всё встало на свои места, когда она про себя вспомнила, что приблизительно в дни Витькова зачатия добиралась поздно ночью домой с попутной машиной и вместо оплаты дала водителю. А водитель тот был веселым говорливым грузинчиком. Она не разглядела тогда в темноте елдак доброго шофера, спустил тот быстро, но она припомнила, что было ей на нем очень хорошо, пизда заполнилась тогда до предела, и она почти уже сама кончила, но грузин разрядился быстрее нее и уехал, не веря своему нечаянному счастью.

А дома, чтобы добрать удовольствие, недополученное от таксиста, она дала еще и мужу, который тоже спустил в хлюпающую манду жены. Еще удивлялся он тогда – идет-то как легко, слаще обычного! Еще бы… По грузинской-то сперме…
По всей видимости, сперма мужа перемешалась со спермой неизвестного, но любвеобильного и болтливого грузина, и вот, результат был налицо. Вернее, висел между Витькиных ног.

2.

В школе Витек был популярен. И среди девчонок, и, за эту популярность, а еще за весёлое пиздабольство – среди парней. Начиная с 6-го класса, он активно дружил со всеми красивыми одноклассницами и даже девчонками постарше, активно провожал их из школы, таскал рюкзачки, помогал по математике, в которой «шарил», мог познакомиться сам и познакомить желающего с любой школьницей. Болтал он нескончаемо, сыпал остроумными анекдотами, шутками и незлыми подъёбками. Среди пацанов его кликуха была «Витька-пиздабол».
Слух об аномально большом Витькином хуе распространился по школе с мгновенной быстротой, стоило только парню в 7-м классе на уроке физры снять трусы, чтобы переодеться в спортивные треники. Пацаны моментально срисовали Витькину елду и уже через 5 минут подробно обсуждали ее, вначале со смехом, а потом, смекнув, и поняв все преимущества такого хуя, - с уважением. В 15 лет иметь 12 см. в спокойном состоянии…? Уже на следующий день Витькин сосед по парте, Андрюха Егоров, прошептал на уроке ему в ухо: - Витас, а правда, что у тебя хуй, как у слона?
Витька глянул на учительницу русского, уткнувшуюся в книгу и что-то бубнящую расслабленному классу, расстегнул ширинку и извлек на свет багровую залупу величиной с кулак.
- Нихера богатство… - охнул Андрюха.
А на перемене, в мужском туалете несколько парней стояли у замазанного наполовину краской окна со спущенными штанами и мерились письками. По всем параметрам Витька выигрывал. Он уже помассировал головку, и хер его теперь не висел, а гордо высился среди писюнов одноклассников (а возбуждался он почти мгновенно). Те любовались залупой и, поглядывая на 5-9-сантиметровые, детские еще стручки, уважительно хлопали Витька по плечу. Дружить с ним теперь хотели все, и не только за пиздабольство.

3.

Дружить хотели и девчонки. Как до них дошли слухи о солидной Витькиной пиписке, неизвестно, но явно дошли. Когда тот проходил на перемене мимо стоящих у окна трех-четырех подружек-старшеклассниц, те переглядывались и прыскали от смеха. Витьку это не задевало, а наоборот, нравилось. Он улыбался девчонкам, и шутил: - Харэ ржать, а то удава натравлю…
Девчонки смеялись еще сильнее, показывая, что «удава» не боятся. Некоторые, особенно ранние и оттого дерзкие, отвечали: - Мы твоего удава не боимся, если надо, придушим. Или приручим…
Витька ржал вместе с ними: - Вот дуууры…. – Достоинством он гордился.
В восьмом классе Витька стал встречаться с десятиклассницей Светкой, которая однажды, во время прогулки, затащила «жениха» в темный подъезд, и принялась щупать его елду через джинсы. Видимо, хотела убедиться, что школьные слухи не врут. Она поняла, что не врут, а наоборот, даже преуменьшают достоинства парня, когда Витька расстегнул молнию и спустил джинсы. Перед Светкой покачивался и явно наливался кровью, подрагивая от возбуждения, толстый хуй, сантиметров примерно на 20. Светка восхищенно прошептала: - Пиздец, - и прикоснулась к головке. Та снова вздрогнула и на глазах девочки выросла в размерах.
- Светик, не балуй. Он у меня кончает моментально. – Предупредил Витек.
Но разве женское любопытство можно остановить? Светик опустилась на корточки, хитро прищурилась и, взявшись своей нежной теплой ладошкой за крайнюю плоть, головку залупила. Через секунду в лицо девушке выплеснулась порция липкой и густой мутной кончи. Вторая…Третья… Светка от неожиданности вначале застыла, а затем отпрянула, и очередная порция кончи попала ей на платье.
- Ёбт, Витёк, ты охуел? – Она судорожно пыталась стереть липкую сперму с вовремя закрытого глаза.
- Я ж предупредил, - Ухмылялся Витька, доставая платок и подавая Светке.
Полчаса спустя парочка уже весело шла по городу, и Светка «висела» на парне, крепко прижимаясь к нему. Она была в восторге. Слухи не врали….

4.

Через три дня, казалось, уже абсолютно все девчонки в школе, начиная с 7-8-х классов, знали о Витькиной любвеобильности, огромности и скорострельности. Они уже не шушукались и смеялись вслед парню, а томно смотрели вслед. Каждая мечтала «подружить» с этим восьмиклассником. Любопытство – двигатель славы….
Недели через две Светка пригласила Витька к себе в гости. Оказалось, что родителей ее нет, а сама Светка под халатом совсем голая. О последнем парень узнал буквально через пять минут после прихода. Еще минут через пять Витька уже и сам был голым. Светка не сводила глаз со стоящего елдака.
Оказалось, что она не целка, у нее был опыт годичной давности, явно неудачный, так как рассказа о нем Витька не дождался.
Но нарисовалась иная проблема…
Дело в том, что Светкина пизда была пиздой 17-летней девушки. А хуй 16-летнего Витьки был хуем 40-летнего мужика, еще и крупнее среднего, и не только длиной, но и толщиной. Несмотря на физиологическую особенность женского организма, которая обычно позволяет влагалищу принимать объем помещаемого в него члена, Светка была еще физически не развита до уровня взрослой, регулярно совокупляющейся женщины.
Витькина елда, хотя и с трудом, но остриём головки вошла между нежных половых губок возбужденной предварительными ласками девушки, на дальше, сука, не шла. Пизда была слишком узка, и залупа, при дальнейшем движении распирала вход до болезненного состояния. Не говоря уже о том, чтобы полностью поместиться в практически неёбанной девичьей манде. Светка пыхтела, кряхтела, терпела, пытаясь сдержать стон неудобства и боли, но… Не получалось.
Они провозились с час. От накопившегося возбуждения Витька уже дважды кончил, раз на диван, раз Светке на живот, но внутрь так и не вошел.
Светка не сердилась. Взвешивая на своей ладошке дубинку любви парня, она понимала, что это не ее и не его вина, а их беда. Смирившись, она нежно Витьку поцеловала и вынула такой близкий и такой недостижимый член из промежности. Любовник вздохнул и виновато покрыл поцелуями ее живот, липкий от спермы, а потом опустился между Светкиных ног и принялся лизать. Тут девушку и накрыл первый оргазм в ее жизни. В тот вечер их было не меньше пяти, но кто бы их считал?
Конечно, ощутить в себе аномально большой хуй, вероятно, хочется любой, но раз уж не получалось, любовники добрали любовного удовольствия взаимной мастурбацией. Оказалось, что Витька вначале на подсознательном уровне (грузинские гены, что ли, продолжали сказываться?), а затем и вполне уже осознанно искусно владел мастерством куннилингуса.
Светка плыла, не переставая. Витькин язык и губы творили с девушкой чудеса. Казалось, слаще ей уже не станет, но нет… Становилось! Парень находил такие места, складочки, точки, о которых и сама девушка не подозревала, изредка мастурбирую при помощи шаловливого пальчика или фломастера. Он их вычислял моментально по малейшему, еле заметному вздрагиванию девичьего тела, и, найдя, выкладывался по-полной: обильно смачивал слюной, целовал, то нежно, то взасос, дразнил языком, то щекоча, еле-еле касаясь, то нагло вылизывая нежную розовую влажную плоть. Оргазмы Светки были на грани потери сознания, такие яркие и бурные. Она бесстыдно вжимала голову любовника себе между ног, терла его лицом, как тряпкой, свои половые губы, приподнимала таз, буквально подбрасывая юношу вверх.
Наконец, оба обессилели. Светка забылась сладкой дремотой, а когда проснулась, оказалось, что она уже лежит одна, а с одной из худосочных девичьих грудок стекают многочисленные капельки семени. Перед уходом Витька, практически бесшумно сдрочил на девушку «на посошок».

5.

К окончанию школы Витька был местным героем-любовником. Несмотря на невзрачную внешность и отсутствие крепко развитой мускулатуры, парень был всегда в центре внимания, особенно со слабым полом…
К каждой девушке он мог найти подход. Со злюкой от души смеялся, тупой рассказывал похабные анекдоты, с тихонями опускал глаза и волшебным образом густо краснел, с болтушками молчал и внимательно слушал, умело вставляя замечания и задавая вопросы, перед красавицами показушно восхищался и преклонялся, а страшилам нашептывал байки об их обаянии.
Светка спустя какое-то время нашла себе парня, благополучно дала ему, была влюблена и счастлива, но, встречаясь с Витьком взглядами, улыбалась благодарно и чуть грустно.
Поняв, что старшеклассницы-ровесницы для него маловаты по «техническим параметрам», Витька для начала последовательно выебал: продавщицу из магазина Летуаль, с которой подбирал «туалетную воду для моей девушки»; подругу подруги маминой подруги, которую провожал до автобусной остановки, «потому что страшно по темноте одной»; незнакомую женщину, с которой познакомился на пляже, и которая не сводила глаз с его клубка в плавках; знакомую, пришедшую к соседям с 7-го этажа; врачиху-уролога, нарушившую все мыслимые клятвы Гиппократу, как только она увидела ЭТО. Все они были зрелыми женщинами, любившими ебаться и ебавшимися регулярно. Их переставал смущать 19-летний возраст паренька, как только они знакомились с его елдаком. Любовником Витька был умелым, баб сношал и хуем и языком (и в прямом, и в переносном смысле), недовольных «обслуживанием» не имелось.
Жил Витька с родителями в однокомнатной квартире, и приводить баб домой возможности не было, вот парень по окончанию школы и задумался о трудо- и еблеустройстве. Первый вопрос он решил легко: поступил в технический колледж с замахом на последующую высокооплачиваемую работу на режимном заводе. А вот со вторым было сложнее. Ебаться по кустам было неплохо, но уже хотелось уюта, какой-то основательности, что ли….
Поэтому, когда умерла Витькина бабка, жившая в соседнем городе, и ее имущество было поделено между родственниками, его мать очень кстати стала хозяйкой небольшой, но так вовремя поступившей в бюджет суммой. Добавив скопленную за многие годы заначку, родители Витьки решили приобрести сыну в собственность комнату в коммуналке. Не бог весть что, конечно, но жилье, тем не менее, своё, изолированное. А готовить можно и на общей кухне.
Витька стал самостоятельно искать варианты. Очень кстати он познакомился в электричке с риэлторшей, женщиной лет 35, которая, поболтав с Витькой всего 20 минут, уже писала ему номер телефона. Назавтра Витька был в ее конторе, где женщина предложила ему всего один вариант. Витька ожидал альтернативы предлагаемой комнате, но риэлторша была непреклонна и другие варианты даже не рассматривала.

6.

Они съездили на место предполагаемой покупки. На лестничной площадке третьего этажа имелась единственная дверь, в которую им и было нужно. За ней имелся длинный коридор, с поворотом в кухню и в санузел. Слева и справа двери в комнаты, всего шесть, три слева, три справа. Витькина дверь - последняя. Комнатка была чистенькой и достаточно просторной, квадратов 17. Приятные обои, наклеенные явно недавно, одно, но пластиковое, окно. В комнате поместились бы и кровать, и шкаф, и стол, и даже компьютерное место можно было организовать, для учебы.
Когда Витька согласился (а цена за комнату была ну совсем божеская), риэлторша явно выдохнула с облегчением.
– Что-то тут не то…- подумал Витка, - в чем же подвох?
Но риэлторша, сука, ни на один Витькин вопрос прямо не ответила. Темнила, улыбалась, отшучивалась… А когда Витька попытался взять ее за руку, с дальним, но недвусмысленным прицелом, внезапно руку убрала, загадочно произнеся: - Виктор, поберегите силы. Они вам пригодятся…
Еще Витька удивился, что во всей квартире странно тихо. Это где живут пять семей?
- А где все-то? – задал он вполне резонный вопрос риэлторше.
- Кто знает… Будут …Будут еще…
- Познакомиться бы… С соседями…А то соседи иногда, как родня. Или наоборот, алкашня какая…
- Успеете, Виктор. Соседи у вас будут хорошие. Алкашей тут нет, ручась.
Сделка была оформлена за неделю. Еще три дня ушло на покупку мебели и перевозку нехитрых Витькиных пожитков. И снова в квартире во время посещения было тихо и пусто. И несмотря на чудовищный шум от грузчиков, ни одна дверь ни открылась, и ни одна голова в коридор не высунулась, чтобы узнать, что происходит. Витька только пожимал плечами.
Наконец, мебель и вещи были расставлены, родители, пришедшие в гости и от души радовавшиеся приобретению сыном недвижимости, попрощались и ушли. Был поздний вечер, Витька сходил в сортир, выглянул на кухню (вообще никого, да живет ли тут вообще кто-нибудь?), зашел в комнату и, усталый, завалился спать.
Спал он на новом диване, и на новом месте крепко и сладко. Проснулся с радостной мыслью о том, что наконец-то может таскать к себе всяких блядей. Потянулся, слез с дивана, и, натянув треники, пошел готовить завтрак.

7.

На кухне его ждал сюрприз. Не просто сюрприз, а охуенный сюрприз. Там находилось шесть женщин. Три из них были абсолютно голые. Одна только в трусиках, одна, самая пожилая, в трусиках и лифчике, а у окна сидела совсем юная девушка с книжкой в руке На последней был простенький ситцевый халатик.

Сказать, что Витька онемел, означало ничего не сказать.
- Здравствуй, Виктор. Проходи, не стесняйся. Вот твой стол, шкафчик над ним тоже твой. - Это сказала обернувшаяся на Витькины шаркающие шаги женщина лет 45. На ней ничего не было из одежды. Она стояла у плиты и резала в сковородку картошку.
Витька закрыл рот, сглотнул, и снова открыл. Женщина улыбнулась. Ее тело было зрелым, но еще поджарым. Хорошо заметный животик уже свисал над волосатым лобком, но груди были небольшими и округлыми.
- Я Евгения, Женечка. Вроде старшей в нашем бабьем царстве. – Все засмеялись. – Мы понимаем, что ты сейчас охуеваешь. Столько голых баб в одном месте…
- Не то слово, - пробормотал Витька.
- Я сейчас всё тебе объясню. – Женя выключила сковороду, повернулась к Витьку и оперлась округлой попкой о стол. – Так уж вышло, что в этой квартире собрались одни женщины. – Она кивком обвела присутствующих женщин, - Был, правда, один старичок, он жил в твоей комнате. Когда его не стало, квартиру выкупила риэлтерская контора в свой фонд. А приходившая с тобой женщина, Катя, - моя хорошая знакомая, вернее, дочка моей хорошей знакомой. Вот мы и договорились с ней, чтоб она приберегла эту комнату для…. Как бы сказать…
- Для ёбаря нашего, - улыбнувшись, к Витьке повернулась женщина лет тридцатипяти, тоже голая. Она была самая худенькая из присутствовавших, не считая девушку у окна. – Понимаешь, мы все тут одинокие. Кто разведенки, кто вдовы. Я вот разведена уже семь лет, муж алкашом оказался, еще и дрался. Нахер мне был такой?
- Но трахаться-то всем хочется, - продолжила Женя. - Искать по клубам – поздновато нам, пронафталиненные одинокие вдовцы…? Ну что они с нами смогут сделать? Так уж оказалось, что все мы здесь собрались страстные, злоебучие, охочие до мужской ласки…
- Мама, говори за себя, - вдруг раздражённо сказала девушка у окна.
- Хорошо, Лер. Все, кроме тебя…
Девушка демонстративно встала и вышла из кухни. Проходя мимо Витька, она тихо проговорила с улыбкой: - Удачи, ковбой!
- Вот мы и договорились с Катей, что она найдет нам парня помоложе, но погорячее. – продолжила Женя. - Она рассказала, что когда с тобой познакомилась, сразу поняла, какой в тебе ебучий потенциал заложен. Говорит, еле сдержалась, чтоб не дать тебе. Но вот сдержалась как-то…
- Да хоть и дала бы! Мы не жадные, - вдруг выпалила женщина в трусиках. Все засмеялись.
- Так от меня вы что хотите? – Витька никак не мог придти в себя.
- Да ничего особенного. Просто, если захочешь поебаться, имей в виду: у тебя всегда есть с кем. Мы никто не будем против, наоборот…. А уж мы тебя и накормим, и по хозяйству поможем, и лаской не обделим. Единственное условие: если возможно, не выбирать всё время одну…
Все закивали.
Витька развернулся и на ватных ногах вернулся к себе в комнату. Лег на кровать. Уставился в потолок. Вид обнаженных женских тел вызвал в нем прилив возбуждения, который скопился в области залупы.

8.

Так вот какой секрет скрывался в этой квартире…. Вот почему во время его визитов было пусто и тихо… Женщины отсиживались в комнатах, чтобы заранее не возникло лишних вопросов…. А теперь…. Назад ведь комнату уже не продашь… Как объяснить? Вместе со мной живет куча баб, которые ходят голышом и хотят ебаться? С одной стороны это неплохо, когда под рукой несколько пизд на выбор…Витька вспомнил волосатый Женин лобок, жопы и сиськи других женщин с кухни…. Рука сама легла на хер, стала его мять.
Но с другой… Захочешь, к примеру, жениться, как объяснить будущей жене весь этот вертеп? «А, это мой гарем, дорогая! Знакомься: Иветта, Лизетта, Мюзетта, Жоржетта…»
В дверь осторожно постучали. Витька автоматом сказал: – Войдите!
В комнату вошла Женя. Она была уже в халатике. В руке у нее был поднос, на котором дымилась поджаристая картошечка, лежал нарезанный хлеб, огурчики, помидорчики.
- Ого, - проговорил удивленно Витька, - К такому закусону только водочки не хватает…
- Так я сейчас организую, - засуетилась Женя, пристраивая поднос на столе.
- Да я пошутил! – засмеялся Витька и ни с того, ни с сего добавил, - Теть Жень.
- Щас подносом этим ёбну. По лбу… За тетю… - Оба рассмеялись. Обстановка разрядилась, Витька взглянул на Женю уже по-другому: - А ты что в халате-то? Давай картоху. Пахнет, страсть как вкусно… Сейчас слюнями захлебнусь.
- Ааа… Это мой секрет. Я приправами посыпаю…Особенными… А халат… Я подумала, что зря мы так сразу тебя….как обухом по голове. Я же представляю, что ты думаешь… Вернее, догадываюсь… Мы-то привыкли так здесь летом ходить. Жара же на улице, видишь, какая? Стесняться нам некого, все свои. Я вот, например, здесь уже восьмой год. А теть Тоня вообще лет двадцать. Но для начала надо было, конечно, более торжественно приодеться, что ли… В связи с первой встречей, так сказать… Теперь я это понимаю… Да и тело, конечно, мое уже постаревшее. Мне ведь уже 49…
- Да брось! Я подумал, не больше 43-45. – Витька уплетал за обе щеки.
- Брешешь, - засмеялась Женя и потрепала парня по голове. – Я-то сама знаю.
- Честно! Я еще подумал, какие сисечки подтянутые, да и животик…..кхе-кхе… нет животика…
- Ешь, подлиза… Животик есть, но спасибо за лесть. Ты это… Не думай, всё хорошо… Мы же тебя не в рабство взяли. Ну, кинешь когда палку на ночь. И бабе приятно, и сам разрядишься…. А кому, сам выберешь. Только не хочется, чтоб ты себе любимочку из нас выбрал и только ее поёбывал. Нам ведь всем хочется… А если захочешь привести кого, или даже жениться, мы ведь не против. Претендовать не будем…Понимаем, своя жизнь у тебя.
Она грустно улыбнулась, да так, что Витьке даже жаль ее стало.
- Жень, я вот тебя знаю, а больше никого. А еще Леру…
- Лерочка – моя дочка. Ей 20, учится в институте. Она скептически смотрит на наши…забавы. Понимает, что маме нужно….как бы сказать…получить мужскую ласку…но, как она говорит, не под первого же встречного ложиться…
- Так я и не первый встречный, - разгорячился Витёк. – Я, может, тоже помочь хочу. И могу.
- Мы так сделаем, Вить. Ты вечером будешь дома? Часиков в 8? - Витька утвердительно кивнул. – Тогда мы ужин сварганим, типа новоселье, все соберемся и я тебе всех представлю. Познакомимся, поболтаем… Узнаем друг друга получше…Хорошо?
- Отлично…. И картошка суперская… - Женя забрала поднос с довольной улыбкой. Поставила на стол, вернулась к Витьке, присела на диван рядом, притянула его к себе и жарко поцеловала Витькины губы, которые тот даже не успел вытереть. Поцелуй был страстным, Женькин язык проник парню в рот, и был безумно сладок. Потом она отпустила его, взяла поднос и вышла из комнаты. Витька сидел обалдевшим еще минут десять….

9.

Часов в восемь вечера Витька вернулся в квартиру, заглянул на кухню. Две женщины в халатах лет 40-ка крутились у плиты, парень им приветливо помахал рукой и пошел к себе. Переоделся. Посидел. Чтоб не затягивать, вышел в коридор и позвал: - Жень! – Он даже не догадался спросить, в какой комнате она живет.
Дверь напротив его комнаты открылась и из нее выглянула Лера. Она скептически осмотрела парня, хмыкнула и исчезла. Вместо нее в дверь высунулась Женя: - Ща, Вить…. Ты не против, мы к тебе?
- Без проблем! – Витька вернулся в комнату, выдвинул на середину стол, подвинул его к дивану, поставил рядом стул.
В дверь постучали, уже громко, и, не дожидаясь ответа, распахнули. Вошли Женя и за ней еще пара соседок. Одна быстро накинула на стол скатерть, и все принялись расставлять тарелки с разной закуской. Глядели они на Витьку приветливо, улыбались ласково и открыто, так что тот вскочил и принялся им помогать: резать мягкий хлеб, душистую копченую колбаску, открыл бутылку вина.
По просьбе одной из дам он сходил в ее комнату и принес еще два стула. Затем подтянулись остальные, стол заполнился салатами, фруктами, домашними заготовками.
Начали рассаживаться. Витьку посадили во главе стола, чтобы он мог хорошо видеть всех. Женька села рядом. Лера принесла с собой свой стул и присела на него, но не за столом, а у окна… Она снова была с книгой.
- Девчонки, наливаем, - Витька поднял бутылку, и начал разливать вино в протянутые бокалы.
- А водочки нет? – со смехом сказала одна из гостей.
- Танька…. Ээх, алкашка, - Женька вскочила, сбегала к себе и притащила бутылку водки. Та была запотевшей от мороза холодильника, и выглядела так аппетитно…
- Под такой закусон…. Не могу не поддержать Татьяну…. – Витька плеснул женщине и себе прозрачной жидкости. Таня одобрительно кивнула.
Все подняли бокалы и стаканы, чокнулись.
- Девчата, за нечаянную встречу! – сказал Витька, и все засмеялись. – А еще я выпью за вашу природную красоту. – Он опрокинул стакан в рот, и тепло заструилось по всему его телу. – Ну, вы меня и шуганули утром. Прикиньте, никого в квартире несколько дней не было, а тут выхожу, и такое… Думал, шабаш тут, что ли…?
Все захохотали. Потом немного закусили. Женька стала указывать на сидящих за столом и представлять.
- Нас с Лерой ты уже знаешь. Эта горлопанка и водкохлёбка - Татьяна. Как она уже сказала утром, она разведена, есть ребенок, мальчишка, но он сейчас у мамы в деревне.
Несмотря на свою худобу, Танька явно была бабой бойкой, острой на язык.
- Наша теть Тоня. – Женя указала на женщину лет 60, сидящую рядом с Татьяной. Та была крупной, по возрасту, но не рыхлой, разбрюзгшей, а скорее сбитой. Когда ее назвали, она потупила глазки, но продолжала улыбаться. – Самая… эээ… взрослая наша. Вдова. Сколько уже лет одинокая?
- 15 лет уже как нет моего Миши…. – тетя Тоня грустно улыбнулась и с надеждой посмотрела на Витю. – Скучаю я… По рукам его скучаю….И не только…
Все помолчали. Потом Женя показала на следующую женщину.
- Олечка.
Олечка была пышной молоденькой женщиной лет 30-ти. Она задорно глянула на Витьку, отпила аккуратно из фужера, улыбнулась, обнажив белоснежные зубки.
- Олечка замужем и не была, хотя опыт общения с мужчинами у нее есть. Да, Оль?
- Виктор, к сожалению, опыт мой неудачный. Три года назад меня изнасиловали. Ну, вернее, как… Пытались... Я домой возвращалась, поздно было… В деревне тогда жила, у родителей. Пьяные ребята проезжали на мотоцикле, остановились и стали приставать. Их трое было, я не справилась бы в любом случае…. Только ничего не вышло у них, не стояли их….ээээ….члены…Помутыскали… Вот только я уже не девочкой стала…
Оля рассказывала, опустив голову, негромко, но твердо.
- Но ты не думай, Вить, мне всё равно….хочется. Ты же не такой…
Витька налил себе полстопочки водки, встал, подошел к Олечке, чокнулся с ней, залпом выпил. Подвинул теть Тоню, сел рядом с Олей. Все молча смотрели на них.
- Милая, я никогда, слышишь, НИКОГДА не обижу тебя, - он крепко обнял пухленькую женщину. У той на глазах появились слезы, которые Витька поцелуем вытер. Затем он вернулся на свое место во главе стола.
- Девчонки, не будем грустить! Жень, а эти красавицы? Как вас зовут? - Витек показал на двух непредставленных гостий. Это они возились на кухне, когда Витя пришел вечером.
- Вера… - густо покраснев, сказала женщина лет 45.
- Лариса, - улыбнулась вторая, на вид чуть немного постарше. – Мы обе разведены. И очень рады, что ты здесь появился!
Все налили еще по разу, чокнулись, традиционно выпили за любовь, снова загомонили. Витька рассказал немного о себе, где учится, чем собирается заниматься.
- Жениться думаешь? – заговорщески спросила Вера и снова покраснела.
- Ох, девчонки…. Если и думал, уже передумал.
Все захохотали. Атмосфера за столом стремительно теплела. Витька старался разговаривать с каждой из женщин. Зорко следил, чтоб у всех было налито, а на тарелках была закуска. Отпускал шутки, стараясь разрядить чуть появлявшуюся напряженность. Комплиментами сыпал налево и направо, щедро преувеличивая достоинства каждой из присутствующей.
Олечке сказал, что у той восхитительные сисечки, и что он обожает «крупнячок». Тане сказал, что стройняшки его фетиш. Теть Тоне пообещал, что они еще обязательно с ней «зажгут». Ларису назвал своим «котиком», Веру попросил рассказать пошлый анекдот, а когда та снова покраснела и промолчала, объявил, что стеснительные и краснеющие женщины – самые прекрасные в мире. И сам рассказал препохабнейший анекдот, отчего смеялись уже все за столом. Даже сидящая у окна Лера обернулась и, улыбаясь, прислушивалась к разговору.

10.

Витька чувствовал, что основательно захмелел. Это придавало ему красноречия и смелости.
Он включил музыку, и под «Три белых коня» тут же пригласил теть Тоню на вальс. А когда положил руки ей на бедра, а затем переместил их на крупный, но плотный зад, женщина пришла в восторг. Она уже называла Витька «милый» и не спускала с него влюбленных глаз. Покружившись еще минутку, Витька посадил ее на место и пригласил Женю. Ту он уже обнял как старую подругу, в ответ Женя благодарно прижималась и руками гладила плечи молодого человека. Следующей была Лариса. Той он уже привычно положил руки на ягодицы и крепко прижал их к себе. Женщина прильнула к нему и никак не хотела уступать место Вере, из-за чего чуть не случилась перепалка. Но Витька цыкнул на обоих (женщины послушно притихли), и организовал танцы втроем. Он обнимал обеих женщин, двигался с ними в медленном танце, потом поцеловал Ларису, долго припав губами к ее рту, а затем так же страстно поцеловал Веру, не отпуская женщин и щупая обе задницы одновременно. Все захлопали, Витька отпустил партнерш, поклонился и подошел к Тане. Худенькая женщина практически скрылась в его объятиях, положив голову на грудь. Покружившись немного, Витька чмокнул Таню в щёчку, и уже было хотел предложить ей присесть, но та вдруг впилась в его губы и тааак страстно и долго поцеловала партнера, что все засмеялись и зааплодировали.
Последней была Оля. Тело ее было сочным, попка крупная и Витька даже смачно шлепнул по ней. Оля ни капли не смутилась, продолжая жаться к мужчине, как ни в чем не бывало.
- Лерочка, потанцуешь со мной? – наконец предложил Витька девушке у окна.
- А это обязательно?
- Что ты… Нет, конечно.
- Тогда я этот танец пропущу…
Наконец Витёк сел, отдышался. Немного задумался. Одурманенная алкоголем, женскими сладкими телами, происходящим развратом голова рождала самые похабные мысли и пожелания.
- Девчонки, а теперь гвоздь сезона! Слабонервных и беременных прошу удалиться. Только один раз, проездом…. – Витька встал, расчистил от тарелок перед собой место на столе. Затем расстегнул джинсы и извлек на свет божий свой хуй, раздувшийся к тому времени от возбуждения до своего обычного, то есть огромного, размера.
И положил его на стол.
Ну как положил… Хуй же не колбаса…Хотя…. Короче, Витькин елдак стоял уже давно, только был скрыт от глаз плавками, которые его хозяин для удобства покупал всегда очень плотные. Выпущенный же на волю, тот теперь гордо стоял под женскими восхищенными взорами. Залупа была обнажена и блестела багровой нежной плотью. Темные вены извивались по всему стволу. Складочки крайней плоти натянулись и сгладились. Ствол будто рос из кустика кучерящихся темных (грузинских?) волос. Под хуем покачивались два крупных яичка, побольше и поменьше, покрытые пушистой волоснёй.
- Вы мне показались голенькими, вот вам мой ответный «жест доброй воли». – Витёк подвигал рукой крайнюю плоть, обнажая и прикрывая головку.
Женщины восхищенно рассматривали огромный мужской орган. Все были пьяненькими, а потому уже совсем раскрепощенными.
- Ни хера, - первой сказала Танечка.
Глаза горели у всех. Женя, сидевшая рядом, первой протянула руку, и потрогала Витькин уд. Тот был упругим и очень горячим.
- Женечка, аккуратнее. А то можешь стрельнуть… - Предупредил Витька. Женя отдернула руку.
Не успел Витька опомниться, как стол перед ним мгновенно отодвинули, и он оказался стоящим со спущенными джинсами перед шестью сидящими восхищенными дамами. Даже Лера не отрываясь смотрела на происходящее, а не в свою уже привычную книгу.
Хуй принялись ощупывать, ненастойчиво и ласково. Каждая из женщин дотронулась, кто до ствола, кто до головки или до яичек. Витька уже был на пределе. Начиная с утренней встречи на кухне, и до этого момента он только возбуждался, а разрядки так и не получил.
Видя такое, Женя предложила:
- Девки, пусть Витька спустит… Терпит же парень. А, Вить?
Витька уже запрокинул голову и наслаждался вниманием к своему органу и сладкими касаниями теплых и ласковых женских рук.
- Девчонки, я хочууу… На меня, ладно? – Заканючила Таня. Никто не возражал. Тогда Таня скинула халатик, обнажив худенькое тело с небольшими сисечками, и задорно торчащими от возбуждения сосками. Она присела перед Витькой на корточки, хуй болтался у нее перед грудями. Лариса и теть Тоня принялись массировать Витькин ствол и налившиеся яйца. Да там и массировать не надо было. Минута и Витька тяжело задышал, чувствуя движение спермы. Все были возбуждены до предела, поэтому когда на Танины сиськи выплеснулась первая струя, все закричали и зашумели от восторга. Хуем управляла Тоня, она умело сжала мужчине головку сильнее и двинула пальцами по ее влажной поверхности, что вызвало второй выстрел. Шалунья при этом приподняла пушку повыше, и плевок семени попал на Танину щёку. Та не возражала, с радостью принимая на лицо новые выстрелы мутной белесой жидкости. С лица сперма стекала на ее груди и живот. Когда хуй наконец прекратил дрожать в руке и сокращаться от выброса семенной жидкости, Таня открыла прикрытые до этого глаза и широко улыбнулась.
- Девки, это охуенно! Я не принимала на лицо от мужика уже года три. Как же охуенно…! - И она принялась размазывать Витькину кончу по всему голому худенькому телу.
Витькин хуй обмяк и женщины принялись трогать и щупать его уже без опасения быть обспусканными. Они взвешивали его на ладони, двигали кожей на залупе, а Олечка даже чмокнула его во влажную дырочку, из которой чуть сочилась мутная жидкость.
- Так, девчонки… - сказала Женя. – Предлагаю сегодняшний вечер считать законченным. Витька разрядился, и ему надо отдохнуть. Собираем манатки…

11.

Все вскочили, стали собирать закуски, носить всё на кухню. Витька спрятал хуй в плавки и принялся помогать соседкам. Когда он встретился в коридоре с Олечкой, то кивнул ей и прошептал: - Останешься, Оль? Когда все уйдут?
Та промолчала. Но когда в Витькиной комнате было прибрано, и он уже прилег на диван, в дверь постучали, а затем тут же вошла Оля.
Витька вскочил, подошел к стоящей у двери женщине, обнял ее.
- Не заревнуют твои соседки? Может, они и не узнают? Я не хочу ссор между вами из-за меня…
- Ну что ты…Какие ссоры? Мы теперь все как одна семья. И не бойся, все уже знают. И, между прочим, очень рады за меня. Вить…? А ты будешь нежным?
Витька был исключительно нежным. Да и сама Олечка, несмотря на немного избыточный вес, крупный зад, тяжелые круглые титьки и наливные бока, была исключительно нежной. Она доверчиво скинула халат прямо у двери и дала мужчине обнять и ощупать себя еще у входа. Потом они переместились на диван.
Волос у Олечки не было практически нигде, поэтому лизать ее лобок было совсем легко. Женщина кончила буквально через пять минут умелого куннилингуса. Но Витька на этом не остановился. Он закинул Олечкины ножки себе на плечи и принялся вылизывать дорожку кожи между дырочкой пизды и анусом, щекоча ее и периодически целуя. Из пизды сочилась смазка, Оля тихо постанывала, благодарно и с любовью поглаживая полными пальчиками Витькину шевелюру.
Когда Витька переместился и принялся целовать Олю, она с радостью наслаждалась вкусом собственных любовных соков. Витька при этом одной рукой обнял женщину и прижал к себе, а другой нежно ласкал крупную титьку, наминая ее и ласково пощипывая сосок. Наконец, Оля не выдержала.
- Витенька, милый…. Хочу тебя, милый мой…
Она легла на спину и раскорячила ноги. Витька с легкостью вошел в Олину пизду, но заполнил ее до предела. Начал покачивать хуем туда-сюда, но с осторожностью, чтоб не причинить женщине неудобство. Буквально через пять минут ебли Оля лихорадочно прижалась всем телом к мужчине и снова кончила, уже на хуе, оросив тот своими соками. А через пару минут и Витька разрядился в женщину. Та даже замерла, принимая в себя Витькину сперму. Хотела тут же освободиться от его объятий, но парень не позволил, прижав сладко дрожащее тело к себе еще крепче. Так он и задремал. А немного погодя и Оля погрузилась в благодарную дремоту удовлетворенной самки.
Проснулись они уже утром.
- Лежи, милый… Понежься еще… - Оля перелезла через своего ёбаря и заспешила на кухню. Витёк сладко потянулся, глядя в окно. Минут через 20 бездумного лежания в дверь трижды стукнули и на пороге возникла улыбающаяся Оля. Она была по-прежнему голой, но в руках у нее был поднос. На нем дымилась чашка кофе, красиво расположились оладушки, бутерброд с красной рыбкой и тонко нарезанная копченая колбаска.
- Когда ты успела-то, Оль….?
- Вить, я только кофе сварганила. Колбаска Женина, оладушки теть Тони, бутербродиком Танечка поделилась.
Витька с аппетитом набросился на еду, быстро умял всё, попутно подкармливая отнекивающуюся толстушку.
- Ну куда мне столько есть, Витька…? Я и так жирная…
- Ольчик, чем ты пухлее, тем слаще. Прекрасной женщины должно быть много. – И он добавил ну очень похабный анекдот про толстушек.
Женщина смущалась от комплиментов, улыбалась, и ела с Витькиных рук. Когда поднос опустел, она чмокнула парня, прошептала: – Спасибо, миленький. - И исчезла.

12.

Бодрый Витька вышел на кухню. Был он голый (а чего теперь скрывать-то?) и веселый. На кухне хлопотали Лариса, Верочка и теть Тоня.
- Девчонки, салют! – Витька вскинул руку. Он уже не был шокирован видом обнаженных Ларисы и Верочки и теть Тони в одних трусах и симпатичных чулочках. – Выглядите охеренно! Я до обеда свободен, потом иду на занятия. Тааак-с…. Признавайтесь, кому какая помощь нужна? Но всё в рамках приличия…. Пока….. Я имею ввиду, гвоздь там забить, или починить чего… Может чего тяжелое поднять…. Короче, на что моя мужская сила может понадобиться?
Помощь сразу потребовалась каждой. Теть Тонин телевизор должен был висеть на стене, но кто бы его туда повесил? Витька принялся размечать точки для сверления. Правда, перфоратора у него не было, но он вспомнил, что у однокурсника можно занять на вечерок.
- Сделаем, котик, - промурлыкал Витька млеющей от мужского внимания женщине. – Сегодня вечером уже по-человечески будешь «Давай поженимся» смотреть.
Ларисе Витька сдвинул шкаф на метр, повесил новые занавески и картину.
Верочке показал, где в телефоне хранятся фотки и как их перенести на ноутбук. На нескольких фотках он с удивлением узнал обнаженную хозяйку телефона с приличным искусственным фаллосом в пизде. Глянув на Веру, он увидел, что та улыбается и совершенно не краснеет.
- Витька, я думала, я буду год учиться. А тут всё так просто…. Буду щелкать себя еще… – благодарно проговорила женщина, томно улыбаясь.
Потом попутно вспомнили, что у Женечки вроде как откололся уголок от зеркала, и Витька, не сбавляя оборотов, постучался в ее комнату. Открыла Лера. Она оглядела голого Витьку, задержав взгляд на его достоинстве.
- Чего тебе?
- Лер, я тут хожу со спонсорской помощью….Завтрак отрабатываю. Девчонки говорят, у вас зеркало повреждено. Могу приклеить…. У меня клей есть хороший…
Лера посмотрела на стоящих поодаль «девчонок», подумала минутку, открыла дверь пошире.
- Заходи.
- А Жени нет? – Витька вошел и стал оглядываться.
- Нет. Мама на работе. Вот зеркало…. – она показала на стоящее в углу круглое зеркало с отколотой частью. – Только вряд ли ты что сделаешь… - Она была настроена скептически.
Однако когда минут через 40 он, вдоволь навозившись, продемонстрировал девушке зеркало, ее высокомерие поубавилось. Зеркало было склеено очень тщательно, лишь опытному глазу была видна оставшаяся тонкая трещина.
- Ооо! Супер!
- Давай сразу и повесим, Лер… Показывай, куда…
Еще через 15 минут зеркало висело на своем месте, при входе. Витёк даже тщательно протер его специальной салфеткой для стекол и зеркал, и оно выглядело великолепно.
- Спасибо, Вить… - уже благодарно сказала Лера.
- Да без проблем. Если чего надо, говорите. Я же не за завтраки, правда…. Просто… Помогать-то надо…
- Вить? А вы там у себя математику изучаете?
- А то…! Что там у тебя? Не идет?
- Да что-то никак. Бьюсь-бьюсь… И никак… Прошлую сессию еле на тройку сдала…
- Я в математике неплохо разбираюсь. Давай, в воскресение заходи, посидим, я тебе объясню…
- Только….Вить…?
- Что…?
- Я только из-за математики зайду.
Витька рассмеялся: - Да ясный перец… Из-за чего же еще? Я знаю, что не в твоем вкусе….
Лера улыбнулась: - Ну, наверное, каждая женщина захотела бы развлечься с таким… - Она красноречиво глянула Витьку между ног, где болталась нехилая колбаса. – Но я весь этот замысел с общим на всех мужиком не одобряю.
- Да не волнуйся, Лер… Только математика…. Маме привет! – И он вышел.

13.

Вернувшись вечером с перфоратором, Витька просверлил уже намеченные дырки, сгонял и вернул инструмент, а когда вернулся, быстренько повесил теть Тоне телевизор. Пока он работал, она крутилась вокруг, делая вид, что старается помочь. Но сама томно вздыхала, смотрела на Витькин хуй, краснела, и снова украдкой бросала на него взгляды. Витька всё это видел невооруженным взглядом, поэтому нарочно тайком оставил на неявно видном месте снятые для удобства часы. Вернулся к себе, быстренько сбегал в душ и стал ждать.
Через полчаса в дверь предсказуемо робко стукнули.
- Входи, теть Тонь!
- Да как ты узнал-то…? Что это я? - Открывая дверь и тихо входя, спросила та, но Витька промолчал. – Витенька, вот твои часики… Забыл ты их у меня, мой хороший…
- Да не стой в дверях, иди сюда. – Женщина робко прошла и присела на диван.
Если вы думаете, что теть Тоня была глубокой безобразной старухой, то вы ошибаетесь. Ей было лет 60, не больше. Из недостатков у нее был только возраст. На лицо она была довольно миловидной. Конечно, она была крепкой, но никакого обвисшего фартуком живота, морщинистой кожи и седой волосни под мышками не было. Напротив, Тонечка была подтянута, телом аккуратна и привлекала какой-то особенной возрастной женственной зрелостью, которая имеет в себе немалый шарм.
Поэтому, обнимая и целую Тонечку, Витька делал это не из чувства благодарности или из жалости, а исключительно из любовного интереса. И хуй его во время предварительных ласк напрягся не меньше, чем если бы его хозяин ласкал Ольгу Бузову.
Когда Витька наигрался с Тонечкиными сисечками, конечно висящими, как ушки спаниеля, но от этого не менее возбудимые, он принялся за вылизывание ее пизды. Та была голенькой, а уж какой отзывчивой…! Минут через пять после начала Тонечка уже практически выла от удовольствия в голос, отчего даже дверь приоткрылась и в нее заглянули. Витька не успел увидеть кто именно, так как был занят между ног женщины, а когда поднял голову, дверь уже прикрыли. Видимо, соседи убедились, что всё идет по плану и сегодня очередь теть Тони… И что никто ее не обижает…. А даже наоборот….
Закончив с вылизыванием, Витька вошел в женщину. Пизда была мокрой не только от его слюны, но и от обильных соков. Витька успел подвигаться недолго. Тонечка вдруг остановила его руками, притянула к себе его голову, громко и сбивчиво прошептала: - Витенька… Милый мой… Я туда хочу…. Туда… Мой Миша очень любил это дело….
Витька сразу смекнул, о чем речь, и обильно смочив залупу слюной, приставил ее к анусу женщины. Та дрожала от нетерпения. Он надавил и с удивлением понял, что уже погрузился в Тонину прямую кишку. Женщина снова заверещала от удовольствия, запричитала, а когда Витька разогнался и уже ебал ее изо всех сил, опять завыла. Всего несколько толчков и вот анал заполнен спермой под завязку. Тонечку в очередной раз затрясло и колотило довольно долго, так что Витька даже испугался, всё ли хорошо, о чём прямо и спросил.
Всёё….хооорошоооо…. Витенька, милый…. Давно так хотела…. – только и смогла прошептать Тонечка.
Витька лег рядом и в тепле благодарно прижавшейся женщины вначале сладко задремал, а потом и крепко уснул.

14.

Утро снова было добрым. Тонечки на диване не было. Но на кухне, куда вышел Витек, почёсывая яйца, его встретили одобрительно.
- Ну вы, блин, вчера зажигали с теть Тоней, - Первой одобрительно сказала Женечка, вытирающая посуду.
Теть Тоня была тут же, она сидела, скромно потупившись, но иногда бросала ласковые взгляды на вчерашнего ёбаря.
- Витька, да ты молодец! – Вдруг выпалила Вера, - Мы, если честно, не думали, что до теть Тони дойдет очередь… Так быстро… Не обижайтесь, теть Тонь….. А ты…. Ты – молодец.
- Девчонки, Витька – это нечто! – Подняла голову Тонечка. – Хоть у моего Миши и был член крупный, но чтоб такой…!! А как он сосёт…. – Она мечтательно зажмурилась. – Ох, и огулялась я вчера….
- Девочки, подтверждаю, - Олечкины сиськи даже заколыхались. – Наш Витька сосёт и лижется….не передать словами…
Витьке понравилось быть в центре внимания. Женщины наперебой его угощали своими домашними блюдами, и Витька постарался никого не обидеть, попробовав у каждой хоть по кусочку. Наевшись, он обернулся к привычно голой Женечке: - Жень, пошли, спрошу чего?
Женя обернулась на соседок, как бы чувствуя себя виноватой. Те заулыбались.
- Да иди, Женька, чего ты мнёшься? – Танька не проявляла ни капли ревности или зависти. – Только в душ не забудь.
Витька вошел в душ следом за женщиной. Та обернулась и благодарно прижалась к голому Витьке, взяв в руки заметно выросший хуй. Включила другой рукой душ, и они стали под струи. Начали целоваться. Женины губы были сочными и терпкими, а сама она оказалась смуглой и повышенно волосатой. Когда Витька спросил ее об этом в перерыве между поцелуями и ласками, та ответила:
- Я же казачка, мне положено. Только я стараюсь брить всё по максимуму. А зимой, когда никто не видит, мои ноги такие волосатые! - и она смущенно засмеялась.
- Посмотрим зимой. Я волосатость обожаю…
- Правда, Вить? – Женя крепко прижалась к долгожданному мужскому телу. – Какой же ты хороший у нас… Такой учтивый… И теть Тоню выеб, она с утра в прострации от удовольствия сидела, и Олечка от тебя в восторге, говорит, впервые поверила, что и мужики бывают нормальные, понимающие, что бабе нужно…
- Женька, прекрати, - Витька закрыл рот женщины поцелуем, а руку просунул между ее ног. Пизда была мокрой, но явно не от воды. Жидкость текла скользкая и липкая.
Хуй уже стоял у Витьки колом. Они вышли из душа, и под ободряющие напутствия направились к Витьке в комнату. Открывая дверь, парень заметил, что их догнала Верочка. Она смущенно стала поодаль.
- Вер, ты что? - Спросил Витька.
- Простите, я понимаю, что я дура страшная, но…
- Да что, Вер? - Спросила уже нетерпеливо Женя. Ей уже хотелось поскорее дать.
- А можно мне посмотреть? – Выпалила Вера.
Женька с Витей переглянулись. Пожали плечами, и Витька посторонился – Залетай. Эксгибиционистка, бля…
- Нет, Вить, я вуайеристка…
- Какая хер разница….
Женя уже лежала на Витькином диване, широко раздвинув ноги и поглаживая пизду. Витя вначале дал ей в рот. Залупа с трудом вошла, но Женя старалась и теперь не хотела выпускать ее.
Верочка вначале села тихонько в углу на стул. Но через некоторое время подошла ближе и заворожено смотрела на сношающуюся парочку. Витька это не смущало, а Женя уже была на седьмом небе от счастья, и ей было похую. Поэтому Вера приблизилась еще и уже с интересом наблюдала, как Витькин язык порхает по женской пизде, вылизывает анус, а руки его вытворяют с женским отзывчивым телом всякое похабство. Глаза Верочкины горели, щеки покрылись румянцем. Когда Витька оторвался от вожделенной пизды, только чтобы сменить позу и поставить бабу раком, он увидел, как Верочка сидит практически напротив и яростно трёт свою щель.
- Тебе чего тут, порнуху передают, что ли? - Засмеялся парень. – Ну-ка, иди сюда.
Он сунул ошалевшей от нежданного счастья женщине свои причиндалы в руки, а сам принялся обрабатывать Женькину жопу.
- Женьк, а ты в жопу дашь? – Спросил он.
- Дам, миленький….Куда хочешь дам…. – Голова ее была вжата в подушку и голос звучал глухо. А может, ей просто было очень хорошо?
- Так, Верунь, хуй у нас колом, давай смажь его слюнками и будем Женчика натягивать.
Вера послушно плюнула на багровую за лупу, губами свой плевок размазала.
- Давай, вставляй, - И парень подвинулся к откляченной жопе. Вера направила хуй и радостно засмеялась, когда тот вошел прямо в центр манды и скрылся в глубине на всю длину.
- Ох, Верка, Женька – баба заебись! – Накачивая стонущую бабу, протянул Витька. Он держал ее за бока и помогал насаживаться на свой елдак. Верочкина голова была практически рядом с совокупляющейся плотью и она видела всё действие в непосредственной близости.
- Жень, ты там как?
- Мне заебись, Витюша, заебись, милый…
- Сейчас Верунчик нам поменяет твою дырку. Кончить тебе в жопу?
- Ох, милый, ты мой царь и бог… Делай всё, что тебе захочется… Я уже несколько раз кончила, скоро еще разок спущу.
- Я всё чувствовал, родная. Давай и Верочку порадуем? Женщина явно напрашивается на крем-бруле…
Витька вынул хуй из Женькиной пизды, Вера ловко его подхватила, пару раз соснула головку и направила между раздвинутых Витькиными руками булок, прямо в глазок ануса. Хуй вначале напрягся, стал сгибаться…. Тогда Витька вынул его, снова дал Вере, которая принялась смачно его вылизывать. Сам Витька пару раз плюнул, целясь в раскрытый бабский анус, и размазал слюну пальцем, засунув его несколько раз внутрь.
Смазав таким образом и свое орудие и место погружения, Витька снова приставил залупу к дырке, надавил, и….. Хуй мягко погрузился в Женину жопу.
- Бляяяя… - Заверещала Женя. – Стой, стой, стооооой! Ты меня порвешь к херам….
Витька двинул хуй к выходу, но Женя снова зашумела: - Да стой же ты, блять… Не вынимай. Пусть привыкнет. Моя жопа, я имею в виду…
Через минутку Витя начал осторожно двигаться вглубь, Женя одобрительно заагакала, а минут через пять он уже беззаботно совокуплялся с женщиной в задний проход. Та кончила еще раз и Витька с чувством исполненного долга извлек хуй из жопы и принялся орошать Верочкино лицо, покрывая его своей тёплой белой кончей. Вера зажмурилась и языком пыталась достать до окружающей рот спермы. Потом она пальцами собирала жидкость и жадно отправляла в рот. Лицо ее было счастливо.

15.

Все трое проснулись к обеду. Витьке надо было уходить на занятия. Он пошел в душ, а когда проходил мимо кухни, увидел там теть Тоню. Та явно его поджидала.
- Витенька, ты в душ? Беги, родной… Как выйдешь, приходи, я тебе отбивнушек приготовила, а Таня поделилась пюрешечкой.
Плотно пообедав, Витя ушел на занятия, где пребывал в расслабленном состоянии до самого вечера.
Вернувшись, он первым делом проследовал на кухню. Там были все жильцы, кроме Веры.
- Добрый вечер, мои дамы. А где Верунчик?
- У нее ночная смена, Вить… - Ответила Лариса.
- По моим подсчётам, только ты и вот Танюша еще остаётесь у меня неудовлетворенными. Ну, и Вера неёбанной осталась. Зато сперма досталась ей, а не Жене…
Все с интересом повернулись к нему. Особенно заинтересованно выглядели Лариса и Таня.
- Девчонки, мне так не хочется, чтобы кто-то из вас был вроде как в очереди последним, и чувствовал себя обиженным. Я вот что предлагаю. Завтра суббота, мне идти никуда не надо. Вы сами решите, кто приедет ко мне утром, а кто останется на всю ночь…. Хорошо?
Женщины кивнули и Витька удалился.
Спал он сладко, как обычно. Часов в 8 в комнату постучали. Витька уже просто лежал, нежась под простынкой и массировал свой хуй. Было сладко и хотелось уже бабу.
- Заходи, - Крикнул Витя и посмотрел на дверь. Та открылась и вошла Лариса. Она была в розовом пеньюарчике , сквозь которое проглядывало сочное тело женщины за сорок, с висячими, но еще красивыми грудками, животиком и крупными ляжками.
Витька сбегал в душ. Когда вернулся, Лариса лежала на его диване в томной позе кошечки, она потягивалась и делала неприличные телодвижения – поглаживал свои бедра и пизду, мяла и сжимала сиськи.
Витька присел рядом и стал помогать партнерше, гладя ее там, где она сама себя ласкала. Лариса вначале томно постанывала, а потом внезапно извлекла откуда-то розовые пушистые наручники, и какие-то приспособления.
- Не думай, что я простушка и серая мышка. Это я с виду такая….
Витька вытянул руки девушки и приковал их в таком положении. На глаза надел повязку. Ноги развел широко и связал, зафиксировав в таком положении. Женская пизда была открыта, и ничто не мешало Витьке насладиться ей. Он не спеша встал с дивана, при этом Лариса заворочалась и спросила: - Ты куда, милый?
Не отвечая, Витька взял свои трусы и тщательно вставил их в рот женщине. У той буквально на Витькиных глазах соски встали торчком, а губки манды раскрылись и заблестели. Витька взял со стола телефон, настроил камеру, сделал несколько снимков. Услышав звуки, Лариса заворочалась, задергалась, пытаясь освободиться. Витька включил на телефоне камеру и пристроил аппарат так, чтобы тот снимал происходящее. Потом вышел в коридор и позвал: - Девчонки?
Выглянула Женя, а за ней Оля.
- Девчонки, вибратор есть у кого? – спросил он.
Женя молча скрылась, а Оля сказала: - Сейчас. У Женьки есть, она мне давала. А ты Ларку ебёшь?
- Ага!
- Тогда надо было сразу ей приносить с собой. Она игрушки любит. И как ты угадал, Вить?
- Так я ещё и видео сниму. Будете глядеть…
- Ооо! Супер! Давай, Витька, отдери ее!
Женя снова появилась в двери и протянула вибратор. – Удачи, Витюш!

16.

Парень вернулся в комнату. Лариса лежала притихшая. Он лег между ее ног и начал вылизывать. Лара заворочалась и снова задергалась. Тогда Витька включил приспособление для мастурбации и принялся умело орудовать им вокруг пизды связанной женщины. Та забилась от остроты прикосновений вибрирующей головки. Пристроив аппарат возле женского клитора, он расположил свой язык прямо у входа в головку, а когда увеличил обороты, и пизда затрепетала, принялся собирать языком вытекающую из Ларисы кончину и с удовольствием поглощать ее. Женщина билась в приступах сладострастия, раз за разом спускала, обильно и бурно.
Наконец Витька вставил в истекающую щель свой хуй. Задвинул его максимально глубоко, ощущая, что заполнил влагалище до предела. Но двигаться не стал, а поднес жужжащий вибратор к стоячему женскому соску на расплющенной груди. Прикоснулся. Удовлетворенно отметил, что влагалище затрепетало в такт прикосновениям. Принялся касаться то одной, то другой груди, чередуя сладкие мучения сосков с обработкой всей титьки. Он трогал открытые женские подмышки, капельку волосатые, приподнимал плоть груди и аккуратно касался вибратором потной от возбуждения кожи, опускался к пупку и терроризировал его.
При этом, даже не двигаясь в пизде, он чувствовал, как его хуй обливается от каждого прикосновения соками кончалки. Наконец, по дрожанию всего разгоряченного Ларисиного тела Витька понял – пора! Он отбросил вибратор и яростно принялся сношать лежащую под ним бабу, вынимая хуй почти наружу и снова вводя в хлюпающую полость на всю глубину. Лариса застонала и забилась. Она подмахивала, подбрасывая самца чуть ли не на полметра. Наконец, Витька позволил себе разрядиться. Спускал он в Ларису довольно долго, та вся напряглась, принимая мандой долгожданную сперму, но практически не двигалась, а в конце обмякла. Витька полежал минутку, подвинулся и лег рядом. Не спеша развязал тяжело дышащей женщине вначале ноги, затем отстегнул наручники, вынул трусы из ее рта и, наконец, снял повязку. Женщина зажмурилась, откинула голову и стала растирать затёкшие руки.
- Лариса, я не перестарался?
Лариса помолчала минутку, выравнивая дыхание.
- Витька, это было нереально! ТАКОГО со мной никто не делал. Я кончила, наверное, раз пятьдесят. Я в диком восторге!
- А я уж грешным делом подумал, что когда отстегну наручники, ты меня ёбнешь по лбу… - Засмеялся парень.
Лариса тоже засмеялась.
- Зачем бы я тогда их приносила?
Они полежали еще полчасика, нежно ласкаясь. Потом Лариска убежала, а Витька пошел на кухню. Там крутилась одна Олечка, которая рассказала, кто сейчас где, а потом предложила окрошечку с картошкой, только-только отваренную. Витька не мог устоять перед такими вкусностями и сел за стол. Олечка налила огромную чашку окрошки, поставила кастрюлю с картошкой, баночку сметаны, ломоть хлеба, хотела сесть напротив. Но Витька подозвал ее к себе и усадил Олю на коленки. Та вначале отказывалась, ссылаясь на то, что раздавит парня. Но под настойчивыми руками парня всё-таки аккуратно присела. Она взяла ложку, стала кормить Витю, а тот (вот шалун) принялся ласкать Олины сисечки.
- Олька, твои сисяндры – лучшие во всем городе. Поверь! – Говорил в перерывах между жеванием Витька.
Женщина млела и уже несколько раз пролила квас на Витькин живот.
- Расскажи, милый, как тебе Лариска? – сменила она тему.
- Блять, заводная баба. Понимаешь, Оль, каждая из вас хороша по своему. Каждая берет чем-то своим…. Ты вот – сиськами обалденными… Еще лаской…
Оля не смогла удержаться и вместо окрошки, припала к губам парня своими губами. Так, целующимися, их застала вошедшая теть Тоня.
- Витьенька, доброе утро!
Оля, засмущавшись, хотела вскочить, но Тонечка ее остановила.
- Сидите, милые, сидите. Милуйтесь… Я на минутку…
Но Вите и самому уже надо было вставать, сходить в душ, позаниматься. Он пообещал накануне Вере починить шатающийся стул.

17.

Итак, из всех жиличек квартиры только Таня не была еще с Витькой. Правда он ее первой обспускал, так что можно было считать, что каждая из женщин квартиры (кроме Леры) была технически знакома со знаменитым Витьковым хуем. Тем не менее, парень ждал Таню этим вечером в своей комнате с нетерпением. Около 9 вечера в комнату постучали и на пороге возникла его гостья.
На Тане ничего не было. Как я уже говорил, она была самой худенькой изо всех Витькиных соседок. Издалека ее легко было принять за совсем молоденькую девушку. Тем не менее, Тане было уже 43, на животике, хоть и плоском, имелись уже растяжки, на бёдрах – целлюлит, правда только появившийся. Зад выглядел поджарым, совсем не круглым. Сисечки ее были как кругленькие мешочки, соски уже сжались и превратились в крупные алые ягодки. Женщина явно была возбуждена.
Витя подошел к стоящей в дверях женщине. Несмотря на худобу, ростом она была с Витька, где-то под 180 см. Они обнялись, и женщина поцеловала первой. Ее поцелуй отличался от поцелуев остальных. Он был жёстким, требовательным, чем-то даже похожим на укус. Когда они переместились на Витьков диван, парень понял, что и сама дама имела в интимной части жёсткий характер. Она взяла инициативу в свои руки, и через несколько минут наслаждалась мужским телом: щипала Витькины соски (они от этого только твердели), крепко стиснула яички, ноготками царапала спину и бока партнера.
- Витька, я хочу тебя, - прошептала она. Ее голос был глухим от страсти и вожделения. – Учти, я баба жёсткая. И не только на язык. Не стесняйся в своем поведении. Я сама такая и люблю, чтоб и со мной не церемонились. Блять, назови же меня своей сукой и тварью.
Она снова впилась ему в губы, противореча своей же просьбе. А, когда отпустила парня, начала осыпать его матерной бранью:
- Ёбаный хуй, я так ждала этой случки. Моя течная манда безумно хочет насадиться на твою охерительную залупу и выебать ее. Спусти мне в сраку, отпердоль грёбаную пропиздоху…
Витька, поняв, что от него хотят, грубо схватил сучку за длинные волосы, отстранил от себя, посмотрел в мутные от похоти и сладострастия глаза и влепил Таньке пощечину. Вторую. Женщина вдруг улыбнулась.
- Наконец-то… А то эти ебучие пиздососы способны только на телячьи нежности. А я хочу мужика… Понимаешь, МУЖИКА!
Витька впился губами в ее рот, практически кусая женщину. Рукой он бесцеремонно раздвинул бабьи ноги, нагло и стремительно вошел в манду сразу тремя пальцами, принялся грубо тереть влажные внутренности. Танька застонала, запрокинула голову. Витька вынул мокрые пальцы, коротко глянул на них и сунул Таньке в рот, стараясь проникнуть как можно глубже. Танька с коротким стоном стала обсасывать каждый. Несколько раз Витька доставал бабскую смазку и кормил ей Таньку. Потом наотмашь шлепнул по сиське, стараясь попасть по соску. Баба дышала всё тяжелее, лицо ее было красным, и не только от пощёчин.
Витька лег на спину, раздвинул ноги, притянул женщину за волосы к своему анусу, принялся прижимать ее нос и губы себе между ягодиц. Танька высунула язык и смачно, с громким чавканьем стала вылизывать жопу и промежность парня.
- Блядина, я тебя научу общению с мужиком. Неблагодарная пизда! Отвыкла от мужской любви? Хуесоска остохуевшая, мокрощелка хитровыебанная.
Танька с удвоенной энергией принялась лизать анус парня, держа одной рукой яички, а второй схватив давно уже стоящий трубой елдак. Чуть приподнявшись, она вдруг ртом наделась на длинный ствол, без подготовки и предварительной примерки. Витька охуел. Залупа, как было видно по всему, явно находилась в районе гланд женщины, а то и глубже. Танька принялась скользить по хую, как по рельсу, своим широко раскрытым ртом. Она ухитрилась схватить парня за руки и положить их себе на голову, явно приглашая к деятельному участию. Витька накрутил на руки густые волосы женщины и уже не опасаясь причинить неудобство, принялся ебать самку в рот, как в пизду, со всего размаху. Танька удовлетворенно булькала горлом, издавая бесстыдные звуки, поражавшие Витьку. Когда он натянул бабскую голову чуть ли не до самых яиц, Танькин живот принялся сокращаться, как при начинающейся рвоте. Но она сдержалась, и лишь выпустив хуй изо рта (с него стекали скользкие то ли слюни, то ли уже желудочный сок), глубоко вдохнула воздух и закашлялась.
- Тань, ты как? – Обеспокоенно спросил Витька.
- Охуенно, - Только и смогла пробормотать та, и стала дрочить невероятно скользкий хуй. Тот минуты через две окатил Таньку огромной струей спермы, которую она с видимым удовольствием принялась растирать по своей коже.
Закончив нанесение «крема» на тело, она легла с обалдевшим Витькой.
- Ну что, милый, с почином… - Прошептала с язвинкой в голосе Танька. – Еще раза три ты у меня кончишь…
Витька не возражал.

18.

Пара еблась почти всю ночь. Танька была неутомима. Она принимала самые разнообразные, порой акробатические, позы, свободно приняла Витькин хуй в жопу, куда он благополучно спустил во второй раз. При этом она ругалась нещадно, и того же требовала от партнера. Витька, насаживая пизду сучки, шлепал ее по худосочной жопе, от чего та быстро покраснела. Волосы почти постоянно были накручены Витьке на руку, и он держал бабу как лошадь за поводья. Боли Танька практически не чувствовала. Потребовала нанести ей на живот надписи унизительного содержания, типа «Подстилка дяди Вити», сделать несколько снимков в похабных позах, в том числе с засунутым глубоко в жопу фонариком. Под конец Витька засунул Таньке в пизду руку и сношал ее изнутри. Женщина сдавленно ойкала, но терпела и, несмотря на неудобство, тащилась невероятно.
Опустошив Витькины яйца в третий раз, теперь в раздолбанную пизду, она немного успокоилась. Легла рядом со своим ёбарем, забросила на него ногу. Одной рукой она гладила Витькин хуй, опавший и полностью заляпанный кончей, а второй лазила себе в манду, доставала капли спермы и смачно их слизывала. Витька, глядя на это непотребство, только млел, а вскоре и задремал.
Утром он проснулся один. На столе уже привычно стоял поднос с угощеньями, дымился кофеек. Витька отхлебнул, вышел в туалет. После туалета заглянул на кухню. Там были все женщины, кроме Леры. Он помахал рукой, женщины вразнобой пожелали ему доброго утра. Витька сел за свой стол и подумал, что с тех пор, как въехал сюда, ни разу не готовил. Хотя был постоянно сыт. Он стал разговаривать со всеми, обо всём сразу. Душа его наполнилась теплом и любовью ко всем этим женщинам, бывшим до его переезда одинокими, а теперь нашедшими свое небольшое счастье. В его, Витькином лице. И в его хуе.
- А что… Мне не жалко…. – Подумал Витька. – И им приятно, и мне хорошо. Каждая из них прекрасна по-своему. А вместе – дружная семья.
И он улыбнулся этим словам из песни.
А еще сегодня к нему придет Лера, на занятия математикой. И кто знает, во что эти занятия выльются…?

- Приветик…
- Мммм….
- Ты чего недовольная?
- Мммм… Я еще сплю…. Не видишь…?
- Спи. Я рядышком полежу.
- Я знаю, КАК ты полежишь…
- Да как? Просто полежу.
- Приставать начнешь. Ммм….
- Не сердись. А тебе неприятно, что ли?
- Ну вот, разбудил практически. Нууу, как сказать - неприятно…
- Говори, мне интересно. Тебе неприятно?
- Не тряси меня…Ты же сам понимаешь, я еще сплю… Спала, бля…
- Ну прости…прости…
- Вот, я же говорила – уже целовать начал….
- Да я просто… В плечо… Для заглаживания вины…. Ладно, извини, не буду…..
- Нуууу….. Раз начал – продолжай. Всё равно уже разбудил, собака….
- Ладно… Только я не собака.
- Ты – зая! Мой зая! Только руки не распускай. Куда полез….?
- Не мог сдержаться… Ты такая жаркая…. Особенно там…
- Куда руку убрал? Верни на место….
- Так? Тебя же хер поймешь…. То куда полез, но почему убрал….
- Можно и ниже…. Ниже… Еще…. Во! Ага!
- Тут?
- Ммммм…..
- Моя котя….
- Ммммм….
- Нравится?
- Ммммм…. Мой зая…. Иди ко мне…
- Осторожно… Кусаешься….
- Съела бы…. Они такие сочные. Исцелованные после вчерашнего….
- И я тебя съем. Вот тут…. И вот тут… И эту не забыть съесть….
- Ммммм…
- Они у тебя так стоят… Чудно… Никак не привыкну…
- Они так на ТЕБЯ реагируют.
- Я на тебя тоже реагирую…
- Я сразу почувствовала. Жопой….
- Котя….
- Мой зая….
- Мммм…. Дааа….. Потуже… Еще….Ты же знаешь, что не больно…. Ритмичнее двигай….
- Нахер это ёбаное одеяло….
- Зачем ты вообще под ним спишь, сучка?
- Омн-омн-омн….
- Дааа… Можно поглубже? Давай помогу…. Ммммммм….. Еще….
- Хууух…. Я когда-нибудь задохнусь. Убьешь меня своим хуем…
- Как хорошо ты сосешь… Моя котя-вафлерша….
- Пиздализ….
- Ах, так…!? Так, значит?
- Да я пошутила! Необяза….Оооооо!! Оооооо!!! Супер….
- Она течет у тебя….
- Ты сам виноват…. Теперь вылизывай вот…. Ох…. Ммммм…
- Подними жопу…. Повыше…. А теперь вот так…. Держи…
- Ммммм… Зай, ты супер! Ааааааа… Давай…..Даваааааай!!!! ДАВАЙ!!!!!!
- Бля…. Я тоже чуть не задохнулся…. И тоже нажрался. Ну ты и кончалка….
- Ща….Аааааа…. Не трогай….НЕ ТРОГАЙ, СУКА!!!!!
- Прости, коть…. Всегда интересно тут потрогать в этот момент….
- Ты охуел? Нахера? Я тебе миллион раз говорила – не лезь, когда меня колбасит...
- Ну, прости….
- Ладно уж… Проехали…. Исследователь хУев…
- Мне жаль….
- Ну хватит… Иди сюда… Мммм… Опал…?
- Мы с ним виноватые… Поникли головами…. Головушками…
- Сейчас я ему помогу… Так?
- Ммммм…..
- А так?
- Ого…. Ммммм….
- Я уже хочу…. Давай! Глянь, какой простаивает?
- Мммммм… Охуенно!
- А… А… Легко вошел…
- Ммммм…..
- Давай…. Давай…. Зая…..
- Котя…. Бля, котя…..!!!!! БЛЯ!!!!
- Давай, милый…! Еще!!! Еще!!! ЕЩЁЁЁЁЁЁ!!!
- Аааааа….!
- Резче…. Резче…. Еще…. Глубже… За волосы… Да не ссы… Ага!!! БЛЯ, ЗАЯ!!!!
- Ааааа…..
- Еби меня…. Еби… Как сучку… Бля… Еби…. Как шлюху…. Да, зая, да! Резче….
- СУКА, ЩА КОНЧУ!!!!
- Давай, милый, давай!!!! Выеби меня…..!!!! Запиздюрь мне в матку… Ааа!!! СУКАААА…
- СУУУУУКААААА!!!!!
- …..
- …..
- Это охуенно, коть….
- Пиздец, зай…. Как же хорошо….
- Я в свои 64 еще ничего тёлочка?
- Сама знаешь… Я же тебя уже 30 с небольшим лет сношаю, и до сих пор стоит…
- И для 58 у заи стоит очень даже нехуёво….
- И еще постоит, коть, особенно на тебя!
- Не сомневаюсь…
- Ладно, пора собираться к внукам…..

Продолжение следует. И не раз…

Лёха обожал мастурбировать.

Как-то раз, лет в 12, не спеша прогуливаясь следом за мамой по Птичьему рынку, Лёха увидел на раздвижном столике у одного из мужичков, среди утюгов и разводных ключей, стопку ярких журналов. Думая, что это «Ровесник» или «Костер», он приблизился к мужичку. Тот поднял глаза на Лёшку, проследил за взглядом пацана, и показал кивком на стопку: - Тебе рановато, мальчик.

Лёха посмотрел на удаляющуюся маму, на мужичка, спросил по-взрослому: - Сколько? – и услышав в ответ: - 10 руб. один,  - солидно достал из кармана долго собираемую заначку. Там было 9 рублей и несколько копеек. Мужик кивнул, мол, ладно, хватит, и протянул верхний журнал из стопки. Лёха глянул на обложку и охуел. Две молодые женщины смачно сосали огромный негритянский елдак, причем к одной из них уже пристроился второй негр, огромный хуй которого скрывался в откляченной жопе.

Ошалело спрятав журнал под футболку, Лешка догнал маму  и всю дорогу домой шёл молча. Закрывшись у себя в комнате, он тогда аккуратно достал свое сокровище и проглядел его от корки до корки. В истории, оформленной фотоиллюстрациями с надписями на иностранном языке, рассказывалось, как две девушки занимались физкультурой на спортплощадке, а затем спокойно, без предварительных уговоров и лишних ухаживаний, с удовольствием отдались двум проходившим мимо негритосам с огромными елдаками. Сношаясь, девушки похотливо улыбались Лёхе, в том числе на последней, самой интересной странице, размазывая неестественно белую пузыристую жидкость по лыбящимся лицам и толстым, далеко не девичьим, висящим сиськам.

Лёха, отложив журнал, уставился в одну точку. Ребята во дворе успели рассказать ему про «шпили-вили», но то были рассказы, слова…

Снова взяв в руки цветной журнал, Лёха почувствовал, что его член напряжен, по низу живота расползлось ноющее удовольствие, а яички сжались в шарик. Парень достал свой отросточек и начал его разглядывать, пытаясь понять, где и отчего приятно зудит. Дотронувшись до головки, он почувствовал сладкое ощущение, дотронулся еще раз, начал двигать крайней плотью, открывая и закрывая головку. Жаркое чувство усилилось, когда Лёха принялся подробно рассматривать женские пизды, красочно раскрытые перед юным читателем. Они были темно-красные, обрамленные густыми кучерявыми волосами. На некоторых фотках в них были всунуты длинные черные стволы. Глянув на свой крохотный член, Лёха задумался, но движений не прекратил… Через минуту, после тщательно осмотра фотографии жопы одной из девушек, из головки члена брызнула прозрачная жидкость, попала на ковер на полу. Лёха заметался в поисках чего-то, чем можно было бы ее вытереть. Под стулом нашелся носок.

Через месяц все журналы у рыночного мужичка были скуплены, а мама рассказывала подругам, какая она растяпа, раз потеряла 40 рублей. У Лёхи под диваном скопились 5 журналов с различными вариантами похождений различных девушек. Теребить хуёк ему понравилось и он с удовольствием делал это по несколько раз на день, внимательно и уже по-хозяйски изучая бабские тела.

 

Когда Лёха вырос, наличие девушек в его жизни не мешало дрочить при каждом удобном случае. У него всегда был запас журналов, потом - видеокассет, а затем и огромной коллекции порно на компьютере.

В 21 год он женился. Его Верочка была девушкой простой, без закидонов, к ебле относилась спокойно, но без фанатизма. Надо было – давала Лёхе, но сама на него не бросалась. Потому он и ждал с нетерпением «тех самых» критических дней, чтобы оторваться на дрочке. В течение четырех-пяти дней он мастурбировал ежедневно по 2-3 раза, пока к вечеру не иссякал, обессиленный, но удовлетворенный. Вера про себя считала, что Лёшка страдает без ебли, гладила его по плечу, когда он, уставший, перед сном, отворачивался к стене.

Сегодня у Верочки был пятый день затянувшейся менструации, к тому же она рано утром куда-то убежала по делам. Поэтому, когда Лёхин друг по переписке, такой же онанист, прислал ему по почте новое видео, тот оживился: - Еще денек у меня есть, потрачу на дрочку…

В низу живота уже заныло от предвкушения. Лёха уселся перед экраном, скинул спортивные штаны. Взял в руки спокойный пока еще хуй, помял его весь, поигрался... Не выпуская залупу из одной руки, второй скачал видео и запустил, сделав звук погромче. Глянул на продолжительность: - Ого,  два часа! Заебись!

Пропустил первые пять минут. Начал просмотр с того, как молодая длинноногая шалава сосалась с такой же шалавой, но зрелой. Их жопы ощупывали трое мужчин с огромными стоячими хуями. Они были похожи на кобелей, нюхающих в нетерпении течную сучку.

- Почему они у них всегда стоят? – спросил у себя Лёха и промолчал. Вместо раздумий начал двигать кожицу на головке, которая сладко отзывалась на каждое движение. Бабы на экране были уже абсолютно голые и лизали друг другу пёзды, от чего Лёхин хуй выпрямился и стал полнеть. У зрелой были такие наливные целлюлитные бедра, что сладость стала невыносимой, а когда язык той, что помоложе, заставил подружку застонать от удовольствия, Лёха кончил, выбросив струю спермы, которая плеснула прямо на столик перед ним. Тормознув видео, парень отдышался, блаженно глядя в пустоту перед собой. Вытер кончу. Встал, пошел на кухню и выпил воды. Посмотрел в окно. По двору шла молодая мамка с коляской. Когда она остановилась и наклонилась поправить что-то там у ребенка, ветер колыхнул ее коротенькое платье и на секунду обнажил белые трусики. Лёха, заворожено уставившись на эту картину, вдруг отставил стакан и побежал к себе в комнату.

Женщины на экране продолжали забавляться. К ним присоединились… нет, не один-двое … Семеро парней! (Нихуя – удивился Леха, - Бессмертные, что ли? Заебут ведь!)

Это ни капли не забеспокоило самочек и они принялись по очереди сосать огромные стоячие елдаки своих явно мимолетных друзей.

- Нет, ну как они так-то?… Всегда стоят?… - Размышления Лёхи не закончились, потому что его хуй снова был в руке. И снова был напряжен. Женщины вытворяли чудеса акробатики: то лежали друг на друге, то задирали ноги запредельно высоко, раскачивались на качелях, надеваясь широко раскрытыми щелями на блестящие, с трубочками вен, елдаки. А когда один из толстых, да что там, - гигантских, хуёв начал погружаться в женское очко, и, вылезая, тянул за собой нежно розовую плоть, Лёха задвигал рукой очень быстро. К одному ёбарю присоединился второй, и женские дыры, просто не закрывающиеся и максимально развороченные, были наполнены движущимися в них трубами. Лёха заохал и задергался. Несколько раз выплеснув сперму, он снова замер, приходя в себя. Увидев на экране, как одну из блядей мужики сажают жопой сразу на два хуя, Лёха поспешно нажал на паузу.

И снова на кухню. Глоток воды, другой. Лёха подошел к окну, отодвинул занавеску. Женщина с коляской сидела на скамейке напротив его окна. Ветер колыхал ее платье, обнажая голые колени. Лёха поспешно прикрыл штору: - Не, ну нахуй!

Постоял. Потрогал головку. Она сладко зудела. Несмотря на вторую разрядку, приятно отозвалась на прикосновение. Лёха вернулся к себе. – Верочка просила посуду помыть… - Он осторожно присел в кресло напротив монитора. Там застыли два голых самца со стоящими кверху хуями, держащие за руки и за ноги женщину, которая должна была быть одета анальным отверстием сразу на две таких же огромных залупы лежащих под ней парней.

- Ладно, только одним глазком. Просто интересно, ну как они в ней поместятся? – Верочка вообще не давала Лёхе в жопу, боялась, хотя его аппарат был гораздо меньше экранных. А уж два одновременно…

Изображение шевельнулось и женщина с улыбкой во все 32 белоснежных зуба даже не изменилась в лице, когда оба хуя скрылись в ее прямой кишке. Лёха выдохнул. Женщину стали поднимать и опускать за руки и за ноги, одевая и снимая с двух членов. Та только закатывала глаза, и подмигивала Лёхе, мол, только тебя здесь не хватает… Рука снова непроизвольно легла на член, а секунду спустя мяла залупу, трогая нежные места в ее основании. Сперма на ней подсохла и Лёха смочил пальцы слюной. Дело пошло быстрее. Он отбросил сомнения и принялся водить рукой по стволу, открывая и закрывая «глазок» хуя, стимулируя головку.

Пока одна из актрис покачивалась на своих ёбарях, как на мачте, вторая стала раком и принимала в пизду руку одного из окружавших ее кольцом самцов. При этом она громко чмокала чьим-то хуем, входившим в рот по самые яйца, а рукой массировала чуть опустившийся ствол ближайшего к ней мужчины. На руку, копашащуюся в ее внутренностях, она внимания не обращала, позволяя развлекаться самцам со своими детородными органами, как тем заблагорассудится.  Почему-то именно ее равнодушие к такому уникальному моменту и обыденность происходящего на экране помогли Лёхе. Он запыхтел и вот наконец несколько капель упали с его головки на бедро. Брезгливо промокнув сперму, Лёха снова тормознул видео. На экран он уже не смотрел. Отдышавшись, прилег на кушетку. Хуй лежал на бедре безжизненно, хотя глазиком косил на монитор. Лёха переложил его на другое бедро, но тот обиженно спрятался между ног. Полежав, мужчина потрогал головку. Она была натерта и уже не отзывалась на ласки, потряхивания и подергивания. Залупа стала «деревянной».

- Отстрелялся! Ни хера себе я даю! – подумал Лёха. Одновременно с этой мыслью в дверь позвонили.

Лёха вскочил, натянул шорты и щелкнул по монитору. Выбежал в коридор. Вошла Верочка, что-то защебетала, мол, отпустили раньше. Её муж блаженно улыбался, целовал жену в щёчку, взял сумки с продуктами, прошел на кухню. Выглянул в окно, увидел женщину на скамейке. Высунул ей язык. Та была слишком далеко, чтобы заметить, но Лёхе это было и необязательно.

- Да, милый, я забыла тебе утром сказать., - Доверительно понизила голос жена, - У меня «дела» еще вчера вечером закончились. Сегодня я хочу потрахаться, милый. Я знаю, ты давно ждал этого момента. Я даже забежала в бутик и прикупила эротическое белье. Перекушу и на примерку… Основательно возбужу тебя… А потом – в кроватку…

Её радость сменилась удивлением, когда он посмотрела на Лёху, который с болью на лице сползал по стенке на стул….

Когда Тая познакомилась с Сашкой, ему было уже 38, а ей только шел 24-й. Он был дважды женат и разведен, имел сына, с которым не общался, да и не имел желания встречаться.
Тая досталась Сашке девственницей. Была она хороша собой, стройна, нежна, но имела недостаток: левый глаз ее немного косил. Это косоглазие было серьезным препятствием в общении в школе с парнями, а когда девочка подросла - и с молодыми людьми.
Что Таечка нашла в Сашке, гадали все? Рос тот баламутом, его шалопайство с годами переросло в хулиганство, мелкое воровство и частые запои. Во дворе его не любили, говорили, что «закончит в тюрьме»…
Может, Сашка был первым парнем, которого не смутил Таечкин физический недостаток? И женщина отдалась ему тогда просто из чувства благодарности? Возможно… Только первая брачная ночь Таечке запомнилась на всю жизнь, но не нежностью и познанием любовных ласк, а грубым вторжением в ее женскую плоть. Сашка был уверен, что все бабы – бляди, и Тайка не исключение. Поэтому он практически без прелюдий и телячьих нежностей воткнул свой немаленький хуй девушке между ног, а ее сдавленные стоны принял за зов страсти. Таечка же терпела изо всех сил, пока ее пизду без подготовки и смазки крушил мужской елдак. Наутро ей было больно двигаться, и она старалась всячески это скрыть, двигаясь враскоряку.
Сашка еще дважды приглашал Таечку к себе (после развода он жил один в однокомнатной квартире), без предисловий сношал ее, считая уже своей, а на третий раз, сидя за обеденным столом и пожирая принесенные Таечкой угощения, внезапно предложил замуж. Женщина опустила глаза и только тихо кивнула. Свадьбы у них не было, они просто сходили в ЗАГС, где их брак зарегистрировала полная женщина в тесном официальном костюме и очках.
В тот же день Таечка перевезла свои немногочисленные вещи к Сашке.
Наверное, она любила мужа, кто знает? По большей части сама Тая молчала, предпочитая слушать рассказы Сашки о том, как прошел его день. Готовила она помногу и очень вкусно. Стирала часто, в том числе руками, чтобы тщательнее отстирать многочисленные грязные пятна с Сашкиной одежды. В квартире после ее появления стало чисто и гораздо уютнее. Была Тая рукодельной, иногда вышивала. Завела на подоконнике цветы с красивыми названиями, которые с любовью поливала и подкармливала.
Тая не работала, так как в свое время не пошла после школы учиться дальше и не имела нужного образования. Отец ее пил, и погиб спьяну на стройке, когда ей было всего три года. Мать «гуляла» и о счастье дочери не думала, пытаясь устроить свое собственное.
Сашка поначалу работал в автомастерской, но из-за того, что его дважды ловили на мелких кражах, быстро остался без работы. К счастью (или к несчастью, кто знает?) у него нашли серьезную болезнь, благодаря которой присвоили группу инвалидности и назначили небольшую, но пенсию.
Детей Сашка не хотел, хотя, не задумываясь, почти всегда кончал в Таечкину пизду. Женщина дважды делала аборты.
С момента назначения пенсии Сашка начал свое стремительное падение в бездну, начавшеевся еще в юности. Стал чаще выпивать, в основном какую-то бормотуху, от которой по всей квартире несло как из помойки. Завел сомнительных друзей, с которыми просиживал почти всё время во дворе. Перестал ухаживать за собой.
И самое главное – потерял уважение к Тайке, которую и раньше не особо-то и любил.
Считал ее «скотиной, прибившейся к нему из-за его денег». Мог посреди ночи стащить женщину с кровати, поставить на колени и выебать в рот, не заботясь о ее рвотных позывах и с ненавистью глядя в испуганные косящие глаза. Когда однажды Таечка купалась в ванной, он рывком сорвал запертую на хлипкую щеколду дверь и вошел, с похотью и ненавистью глядя на перепуганную голую женщину в ванной. Не сводя глаз, подошел ближе, медленно расстегнул ширинку, достал хуй и начал ссать на белое нагое тело, стараясь попасть на голову. Когда женщина отвернулась и прикрылась, он рукой схватил ее за волосы, развернул лицом к себе и принялся мочиться, стараясь попасть в судорожно сжатый рот. Когда моча кончилась, он ударил Тайку ладонью по щеке, затем по другой. Отпустил волосы, процедил «сука…», и вышел.
Со временем, особенно в холодное время года, Сашка стал водить домой своих собутыльников. Компания в трое-четверо мужиков всегда располагалась в кухне, а дым от курева и едкий запах распространялся по всей квартире. Шум и гогот не утихали до самой глубокой ночи. Часто приходили соседи снизу и однажды даже приезжала милиция, которая, впрочем, помешать возлияниям никак не могла. Напротив, после их отъезда Сашка был просто в бешенстве, забежал к сидящей в переделанной из кладовки комнате Тайке, выволок ее за полы халата и швырнул на пол. Та молча сжалась и прикрыла руками голову.
- На, сука! – Сашка не кричал, как ожидала Таечка, а говорил, нанося удары ногами, тихим охрипшим голосом, севшим от выпитого алкоголя и лютой ненависти. – Блядина! Тварь! Вафлёрша!
Тайка не возражала, хотя ни один из эпитетов не соответствовал действительности. Ей было не до этого. Она прикрывала изо всех сил голову и живот, поэтому град ударов приходился по спине и рукам. Чуть успокоившись, Сашка присел перед Тайкой на корточки, силой приоткрыл лицо женщины и изо всей силы плюнул. Потом спокойно вышел в кухню, где притихшая было компания встретила его одобрительным гоготом.
Таечка никуда не обращалась, ни в милицию, ни в поликлинику. Подруг у нее не было, с соседями она не общалась. Продолжала готовить, стирать, и кротко, из-под густых ресниц, глядеть на Сашку. Тот разговаривал с Тайкой как ни в чем не бывало, а вечером снова вернулся домой с друзьями.
Они пришли не одни, а привели с собой молодую девушку, которая с порога пьяным голосом заявила: - Оппа! Ни хуя себе! У вас тут уже есть одна шалава? Не предупредили… Я Лариска… Ты хто?
Тая отвернулась и молча ушла к себе в комнату. Через полчаса она вышла в зал и застыла, увидев, как на их с Сашкой кровати раком стоит Лариска и сосет незнакомому мужику. В зад ее ебал Сашка, который пыхтел, закатив глаза. Скосив глаза, блядь увидела Тайку и, выпустив изо рта вялый хуй, радостно крикнула: - Сашка, твоя жена приперлась… Тайка, присоединяйся! …..Хотя….Сашку я не отдам, у него стоит всегда, и ебет он сладко… Не то, что эти пидары, - И она толкнула ладонью член, по прежнему безвольно висящий перед ее лицом….
Таечка заперлась в кладовке и всю ночь слушала гогот и стоны, доносящиеся из комнаты.
Недели через две Лариска снова пришла в Сашкину квартиру с четырьмя мужиками. Она уже не разговаривала с Тайкой. Зато всячески расхваливала Сашку и подливала ему раз за разом. Когда тот наконец дозрел и свалился тут же на пол, Лариска, почти не выпивавшая, сказала тихо одному из собутыльников: - Дозрел, прыщик, - И за руку повела его и остальных мужиков в зал. Там она указала на дверь в комнату Тайки. Мужики молча дернули ручку двери, а когда та не поддалась, просто сильно толкнули ее и выволокли Таечку.
Насиловали ее всю ночь, сразу все и по очереди, меняясь Тайкиными дырками. Лариска лежала на кровати, ухмылялась, разглядывая, как Тайка корчится от боли, принимая в только что бывший девственным анус хуй очередного насильника. А когда к Лариске подходил кто-то из ёбарей, отпихивала его ногой, указывая на Таечку: - Тебе этой сучки мало, что ли….
Наутро все ушли. Тая лежала посреди комнаты. Ее лицо и грудь были покрыты спермой, которая давно подсохла. Но Тая не шевелилась. И только когда она услышала, как на кухонном диванчике заскрипел Сашка, поднимаясь с дикой головной болью, встала и пошла в ванную. Кровь между ног она тоже вымыла, морщась, но сжав губы и не издавая ни звука. Потом вошла на кухню и стала готовить Сашке завтрак. На вопрос, что вчера случилось, Таечка промолчала. Сашка больше в тему не углублялся….

В многоквартирный дом, где Сашка жил с Таечкой, я переехал через месяц после первого ее группового изнасилования. За этот месяц ее насиловали еще трижды. Всё происходило одинаково: Сашка приводил Лариску и ее друзей, все выпивали, Сашка вел Лариску на кровать, где ебал. Потом все снова пили, вернее, пил Сашка, пока не отрубался. После этого хозяйкой квартиры на ночь становилась Лариска. Мужики насиловали Таечку, а Лариска любовалась картинами изощренных сексуальных издевательств над косоглазой соперницей.
В третий приход насильников Сашка выпил недостаточно, а может, Лариска слишком поспешила начать представление, но только в разгар группового Таечкиного порева с кухни в комнату вошел Сашка. Глаза его были мутны. Он оглядел картину, на которой его жена лежала привязанной к столу, с торчащей из жопы палкой колбасы, а сама принимала в рот две вялые залупы. На секунду все остановились и обернулись на хозяина квартиры и мужа насилуемой женщины. Сашка посмотрел в лицо Тайки, из ее умоляющих косых глазок текли слезы, постоял, не сводя глаз, потом пьяно махнул рукой – Драная тварь, - и лег на кровать рядом с Лариской, тут же захрапев. Та его обняла и продолжила смотреть живую порнуху….

В тот день я зашел к соседке, старушке лет 80. У нас сложились добрые отношения, и иногда я заглядывал к Марии Тихоновне, помогал вкрутить лампочку, помочь с сотовым телефоном, или просто беседовал. Мария Тихоновна знала откуда-то почти всё о жильцах нашего подъезда. Описанное выше я услышал из ее рассказов, конечно, без красочных подробностей, которые добавил от себя. Думаю, я не так уж и далек от действительности происходившего с Таей.
- Марь Тихонна….А почему же Таечка просто не уйдет от этой скотины?
- Поди, пойми бабу… Наверное, любит…скотину….
Поболтав, я вышел в магазин. Купил немного продуктов, заплатил, направился к двери. И вот совпадение, я взялся за ручку практически одновременно с женщиной в темной одежде, в которой узнал Таечку. Приоткрыв перед ней дверь, я жестом пропустил ее вперед. Она угнулась и быстро проскользнула вперед, даже не подняв на меня глаза. К дому мы шли вместе: Таечка впереди, а я поодаль, внимательно наблюдая за женщиной. Несмотря на мешковатое платье, налетающий ветер обрисовавал худенькую фигурку, которой я любовался. Я всю дорогу думал, как с заговорить с Таечкой.
Наконец, у самой двери в наш подъезд, я догнал женщину, снова открыл перед ней дверь, и, пропуская вперед, осмелился сказать: - Здравствуйте! Я ваш сосед со второго этажа. Меня Юрий зовут….А вас – Тая?
Она впервые подняла на меня глаза. Я поразился их глубине. Тая посмотрела на меня. Кивнула. Шагнула в подъезд.
Я заспешил за ней, что-то частил про добрососедство, необходимость помогать, что соседи иногда ближе родни. Мы поднялись на второй этаж. Я снова назвал ее по имени. Сказал, что хочу просто напоить ее чаем. Она стояла, не входя ко мне в квартиру и не поднимаясь выше по лестнице. Когда я взял ее под локоть, меня поразило, как ее дернуло, будто ток пробежал. Я внезапно понял – она боится! И боится меня просто дико! Я отпустил ее руку и жестом пригласил войти. Тая шагнула в темноту прихожей.

Когда мы пили на кухне чай, я что-то говорил, понимая очень отчетливо, что несу полную чушь. Шутил и сам же смеялся шуткам. Откровенничал про друзей, про женщин, с которыми встречался. Но Таечка, похоже, не обращала на мои рассказы никакого внимания. Она молчала, не отвечая даже на прямые вопросы. Не спеша пила чай, исподлобья поглядывая по сторонам, и бросая изредка взгляды на меня. В ее косоглазии было что-то удивительно притягивающее, нежное и беззащитное. Она напоминала ребенка, который знает, что некрасив, и смирился с этим. По сути, она и была ребенком, который внезапно был выброшен во взрослую, очень жестокую жизнь.
Я понимал, что сейчас Таечка встанет. Шагнет к двери. Дверь захлопнется и она уйдет навсегда. Из квартиры и из жизни. Мы будем видеться в подъезде и тихо говорить «Здрассс», и то не всегда….
Тая отставила чашку и встала. Я тоже встал, шагнул к ней и впился в ее губы. Она пыталась отшатнуться, как пойманный дикий лисенок, но я крепко обнял ее за плечи. Она сопротивлялась, всего секунду. Поняла, что бесполезно, и что она в ловушке. В очередной. Обмякла. Я отпустил ее губы. Посмотрел в ее глаза и прижал ее голову к своему плечу. Ослабил хватку, просто нежно прижимаясь к дрожащему худенькому телу. Мне она казалась даже не женщиной, а испуганным детенышем в страшных неизвестных условиях.
На белой простыне ее тело почти не выделялось, таким светлым оно было. Только пятна синяков, свежих и уже заживающих, разукрашивали эту светящуюся красоту. Я нежно коснулся живота лежащей женщины, она вздрогнула, как от прикосновения чего-то ледяного или наоборот, огненного. Но моя рука была очень осторожна и спустя какое-то время дрожь прекратилась. Не убирая руку с животика, я наклонился и прикоснулся своими губами к ее губам. Не поцеловал, а всего лишь прикоснулся. Ресницы Таечки вздрогнули, глаза распахнулись, она удивленно взглянула на меня. Я коснулся ее губ языком, как бы пробуя их на вкус, облизывая. Затем мягко поцеловал уголки губ, переместился выше, коснулся век, потерся языком о густые черные брови. Вернулся к губам, поцеловал их, из всех сил сдерживая животную жажду впиться в них, сосать, проталкивая свой язык в ее рот, сжать в объятиях до боли, обладать этим красивым и беззащитным телом.
Но я был крайне осторожен и аккуратен. От губ я опустился к затвердевшим земляничным соскам, так же нежно, еле-еле заметно, коснулся одного, затем другого. Провел языком по ареолам, крохотным темным волосикам вокруг сосков. Приподнялся, оглядел тело женщины еще раз. Оно и действительно светилось невероятной красотой. Тая смотрела на меня, как мне показалось, с жадностью. Она скосила глаза на мой хуй, стоящий уже давно. Немного смущаясь, я лег рядом, скрыл свое недвусмысленно торчащее достоинство от ее взгляда. Обнял за талию, положил голову на плечо женщины, вдохнул ее аромат, сочетающий сладкий привкус искусственной косметики и терпкий аромат природного женского естества. Она положила руку мне на голову и стала гладить по волосам на макушке. Прижалась губами ко лбу, застыла в этом поцелуе, потом опустилась и поцеловала веки моих прикрытых глаз. Следующий ее поцелуй был в губы. Он был и нежным и страстным одновременно, и я не мог сдержаться, ответил также страстно, забыв про осторожность. Рука моя уже самостоятельно опустилась с бедра на ягодицу, почти подростковую. Она закинула на меня ногу, не отпуская мои губы. Наши тела устремились друг к другу. Одной рукой она держала меня за голову, прижимая мое лицо к своему, другая гладила меня по груди, медленно опускаясь все ниже. Когда она коснулась моего лобка, а затем и хуя, губы наши одновременно замерли. Каждый из нас прислушивался к ощущениям внутри себя. Ее пальцы обхватили ствол и сжали его крепко-крепко, отпустили, двинулись вниз, сдвигая за собой кожу с невероятно надувшейся залупы.
Отпустив мои губы, Таечка толкнула меня ладонями, повернув на спину. Сама переместилась к промежности, оглядела мое бесстыдство, и села на него сверху, положив руки мне на живот. Это было невероятно! Внутри нее все играло и, казалось, двигалось само по себе. Пизда была такой горячей, какой не была ни у одной из моих женщин, ни до, ни после. Хуй расположился невероятно удобно, будто это и было его изначальное место, и застыл. Мышцы Таечкиного влагалища каким-то непостижимым образом зашевелились, массируя залупу и я уже не мог терпеть. С глубоким стоном я разгрузил всю накопленную сперму в благодарно принимающую ее пизду. Даже дыхание у меня не сбилось.
Но Таечка не спешила вынимать из себя мой хуй. Она наклонилась и припала губами к моим соскам. Дразня один из них губами и периодически покусывая зубками, она царапала другой ноготками, но не больно, а чрезвычайно нежно. Хуй, начавший было опадать, прекратил. Тая снова выпрямилась, завела руки себе под ягодицы и нащупала мои яички. Мягко взяла их в руки и принялась массировать. Хуй снова налился силой. Таечка почувствовала это тоже и принялась двигаться по стволу. К моей сперме внутри пизды стала добавляться выделяемая женская смазка, и залупа заскользила с потрясающей сладостью. Я прикрыл глаза и начал дышать всё чаще. Минут через пять покачиваний на стволе, я напрягся в ожидании выброса семени, и в этом момент Таечка слезла с моего хуя, и погрузила его в рот, сделав это так стремительно, что хуй почти не почувствовал перемены дырки. Будучи на пределе, он начал разгружаться в Таечкин рот, продолжающий двигаться в ритме сношающейся пизды. Женщина глотала выплескивающуюся семенную жидкость без единого признака брезгливости или неудобства, будто делала это постоянно и с огромным удовольствием. Когда она выпустила мой хуй изо рта, никаких следов спермы или женских влагалищных соков на нем не было.
Таечка легла рядом со мной, положив руку мне на грудь. Весь половой акт прошел абсолютно без единого слова. Только стоны и скрипы кровати… Глаза Таечки были прикрыты, она дышала чуть прерывисто, но дыхание уже выравнивалось. Я провел рукой по ее плечам, талии и бедру. Тая уже не вздрагивала. Наоборот, она подавалась навстречу ласке…
Ушла она рано утром. Перед этим я выебал ее раком, наслаждаясь каждым движением внутри этого фантастического влагалища, а еще – видом очень красивой и белой жопы, двигающейся мне навстречу. Когда Тая выходила, я уже открыл рот, чтобы сказать что-то, но она крепко обняла меня, снова распахнула свои косые глазки и взглянула ими в мои. Слова застряли в горле….

После этого визита я проспал часа два-три. В теле была необыкновенная истома, покалывало пальцы ног, мышцы расслабились. Я спал бы и дольше, но меня разбудил шум во дворе. Кто-то разговаривал на несколько голосов. Выглянув в окно, я увидел собравшихся перед нашим подъездом людей. Наскоро набросив футболку и шорты, я поспешил выйти. Увидев Марию Тихоновну, подошел к ней, поздоровался.
- Вишь, быстро приехали как, - Старушка показала пальцем на стоящий поодаль полицейский УАЗик.
- Да что случилось то?
- А, ты же не слыхал….Спал, что-ли, так долго?… Наша Тайка-то…. Сашку зарезала. Говорят, точно в сердце. Вроде спал он еще…. Дрых после очередной попойки. А Тайка откуда-то вернулась…. Что она там себе надумала, Бог её знает… А только взяла, говорят, нож поострее, и точно в сердце Сашке…..Сама, говорят, в милицию позвонила….
Тут зеваки и соседи у подъезда зашумели сильнее. Дверь в подъезд открылась. На солнечный свет вышла Таечка. Руки у нее были за спиной, позади шли два полицейских, один был с автоматом. Троица направилась к УАЗику. Тая шла, опустив голову. Я застыл, не в силах пошевелиться. И только проходя мимо нас с Марией Тихоновной, Тая подняла голову и взглянула в мои глаза.
И широко и счастливо улыбнулась.
Это была первая улыбка, которую я увидел на ее лице…..

Фотографии ZobOff :

Эротика и литература