По легенде жрецы фригийского храма Зевса предсказали, что первый, кто вступит в их город, будет самым выдающимся царем за всю историю страны. Первым в город въехал на своей телеге никому не известный крестьянин Гордий.
Его выбрали Фригийским царем. В память о данном событии он принёс в дар храму Зевса телегу, на которой въехал в город.
Гордий привязал её к алтарю таким сложным узлом из кизилового лыка, что никакой искусник не мог его распутать.
Оракул предсказал, что человеку, который распутает гордиев узел, покорится весь мир.

И вот столицу Фригии покорил величайший из полководцев древности — Александр Македонский (356—323 годы до н. э.). Большинство писателей  сообщает, что молодой воин вошёл в древний храм, пригляделся к прославленному узлу и вдруг, выхватив меч, рассёк его одним ударом.
Жрецы истолковали это так: «Он завоюет мир! Но мечом, а не дипломатией». Однако, по рассказу Аристобула, «Александру легко удалось разрешить задачу и освободить ярмо, вынув из переднего конца дышла крюк — так называемый „гестор“, которым закрепляется яремный ремень».

Гордиев узел и идея единства

Древние учения гласят, что в начале всего была великая пустота. Пустота – это Творец, не имеющий тела, формы и определения. Творение требует определения пространства и направления. Тор дает нам такое определение, создавая понятия «внутри», «снаружи» и «бесконечность». Его можно использовать как философскую модель самого творения.
Гордиев узел – самый простой из всех узлов тора. Эта форма символизирует идею ЕДИНОГО БОГА и соотношения Святой Троицы, которая выходит из единства и существует во всем (позитивное, негативное и нейтральное).
На иврите слово ОДИН («ЭХАД») и слово ЛЮБОВЬ («АХАВА») имеют нумерологическое значение 13. В числе 13 есть один и три...

Вот цитата из «Изумрудных Скрижалей Тота», где сказано об идее ЕДИНОГО и трех.

Три – это тайна, пришедшая от великого.
Внемли, и снизойдёт на тебя Свет.
В первозданном обитают три единства.
Ничто кроме них не может существовать.

Они – равновесие, источник творения:
Один Бог, одна Истина, одна суть свободы.
Три исходят из трёх равновесия:
Вся жизнь, всё благо, вся сила.

Три качества Бога в его доме Света:
Бесконечная Мощь, Бесконечная Мудрость, Беспредельная Любовь.
Три силы даны Мастерам:
Преобразовывать зло, содействовать добру, применять различение.

Три вещи неизбежно исполняют Боги:
Проявляют силу, мудрость и любовь.
Три силы творят всё сущее:
Божественная Любовь, обладающая совершенным знанием,
Божественная Мудрость, знающая все возможные средства,
Божественная Сила, которой владеет единая воля
Божественной Любви и Мудрости.

Три круга (или состояния) существования:
Круг Света, где нет ничего, кроме Бога,
И только лишь Бог может в нём перемещаться;
Круг Хаоса, где всё
По своей природе возникает из смерти;
Круг осознанности, где всё
Проистекает от жизни.

Все одушевлённые вещи – в трёх состояниях существованья:
Хаос или смерть, свобода в человечности и блаженство Небес.
Три необходимости контролируют всё сущее:
Начало в Великой Бездне, круг хаоса, изобилие на Небесах.
Три пути у Души: Человек, Свобода, Свет.
Три препятствия:
Недостаток стремления к обретению знаний;
Непривязанность к Богу; привязанность к злу.
В человеке проявлены три.
Три – Короли той силы, что внутри.
Три – обители таинств,
Найденные и в то же время не познанные в Теле человеческом.
 

«Изумрудные Скрижали Тота-Атланта»

 

Окна домов,
улиц ночных
удивительные глаза!
Детские сны вы мои окружали.
Помните, как на войну провожали?
Помните, окна, была гроза?
Как вы печально тогда дрожали.
Дальние зарева отражали.
Окна — и вдруг на стекле слеза.
О, как всегда меня поражали
эти загадочные глаза!

Окна домов,
вы меня встречали
светом веселья, цветом печали.
Лампа горит, абажур,
свеча ли —тысячи окон, тысячи глаз.
Эти взирают на мир надменно,
эти бесстрастно, недоуменно,
эти так горестно и смиренно —
веки опущены,
свет погас.

Где бы ни жил,
куда ни поеду,
с вами люблю затевать беседу,
то ли по свету,
то ли по цвету вдруг угадать,
что таится за...
Вечер, опять тебя жду затем лишь,
что в темноте ты опять затеплишь
окна домов,
улиц ночных
удивительные глаза.

Юрий Левитанский