Флэшмоб от Лоры mercylo.

Лестница. Я очень люблю сидеть на ступеньках. Всё детство летом жила на даче, и сидеть на верхней ступеньке лестницы на второй этаж, обложившись старыми журналами, было для меня счастьем.
Ну и крылечко, нагретое солнцем – это же считается?) И миска клубники с молоком.

Читать далее...

От manve-rnd :

В конце19, начале 20 века фотограф T. Enami (1859-1929) используя двойную камеру собственной конструкции создал множество стерео-снимков иллюстрирующих период Meiji Японии. Для просмотра этих картинок требовался специальный аппарат - стереовизор, но благодаря вот такому вот анимационному эффекту можно добиться стерео-эффекта и на обычном экране:

Тощие сумоисты тех времен

Все фотографии раскрашены вручную

+19

"И челов<ек>, если не сде<лает> для меня чуда, для меня нич<его> не сдел<ает>. А чудо вот в чем: мне нуж<ен> дом, дом для кажд<ой> моей тоски, для кажд<ого> м<оего> безум<ия>, для голос<а> кажд<ой> фабр<ичной> трубы во мне, мне нужна бескон<ечная> бережн<ость> и одновр<еменно> созн<ание> силы другого, дающая нам покой."

(с) М. Цветаева, третья записная книжка.

via

...пойду обязательно.

Автор: Кирилл Сорокин

"Rolling Stone", № 33

Корреспондент Rolling Stone провел три дня в компании православного священника, агента Интерпола, сценариста и актера Ивана Охлобыстина, побывав вместе с ним и его многодетным семейством на рождественской службе и новогодней елке в клубе Sexton.

«Извините, в центр я не поеду, центр — это ад! Мне проще в Псков поехать, туда хоть добраться можно, — смеется в трубку отец Иоанн. — Можно, конечно, и на метро, но не хочется перед Новым годом опускаться под землю. В два у меня родительское собрание, но долго ругать не будут, так что давайте часа в три».

На следующий день мы встречаемся в уютном ресторанчике неподалеку от метро «Аэропорт». Родительское собрание отменили, Охлобыстин уже отвез детей на кикбоксинг и ждет меня. «Читаю предсмертное письмо Саддама Хусейна», — сообщает мне он, отрываясь от экрана своего КПК.

«Котята мои раньше занимались айкидо и тайским боксом, а теперь, почерпнув все необходимое, перешли на кикбоксинг, — с гордостью рассказывает Охлобыстин, когда я осведомляюсь, не шутка ли это. — Потом я, наверное, похожу с ними на танцы, хочу, чтобы танцевать научились. Вальс — для выпускного вечера, танго — для редкого танца с супругом в далеком зарубежном ресторане, а фанданго — база для всех клубных танцев. Ну а кикбоксинг — гарантия того, что мужья у них будут непьющие и работящие. Я же не всегда за ними буду таскаться

с помповым ружьем за плечами».

"вот что.
можно изнасиловать мир, чтобы получить что-то. и это получишь в конце концов, и можно даже поднатужиться и сделать так ювелирно, что получишь четко именно то, что хотел и в том объеме, который хотел, и все обзавидуются и скажут вслух "о, как тебе повезло, дорогая!" и многие скажут про себя "ну почему этой сучке вечно так везет? ну за что это ей, это несправедливо". а ты будешь улыбаться первому и усмехаться второму, и любоваться на отвоеванный лакомый кусок. но как бы со стороны. дело в том, что посылка придет в недокомплекте - к ней не будет прилагаться радость и щенячий восторг от подарка. не будет. каким бы шикарным не был подарок. блин, я проверила неоднократно.

а можно по-другому,

"вот, перевел
знаменитое письмо Пратчетта в Mail

вступительную часть "от редакции" не стал переводить, только то, что Пратчетт сам написал


"Когда будет перевёрнута последняя страница, прошу вас – отправьте меня на Небеса…"

Автор: Терри Пратчетт

Мы глупцы. В последнюю сотню лет мы так увлеклись искусством сохранения и продления собственной жизни, что забыли не менее важное искусство - умирать. Увы, человечество слишком часто учится лишь на собственных ошибках. И по мере того, как стареет многочисленное поколение послевоенных "бэби-бумеров", цена этих ошибок становится для них всё страшнее и страшнее. Именно так я думал, вплоть до прошлой недели.

Читать далее...

Хулиганьё...

"...А если это не поможет, остается только одно: отказаться от содержания животного (естественно, не выгонять его на улицу, а отдать в хорошие руки

Нет, извините, нет. В данном вопросе я представляю собой 3 заинтересованные стороны: врача аллерголога-иммунолога (к.м.н. по аллергологии и иммунологии, если кому интересны погремушки), аллергика (да, сильного, да, с аллергией на животных) и животное любителя животных с не самым крошечным опытом их содержания. И вот что по этому поводу я вам скажу."

"Я не три, не четыре раза ездил в ихние города, и о том, что у них зараза, я догадывался всегда. Возвращаясь в край колоколен, где двуглаво рулит тандем, я догадывался, что болен, - не вполне понимая, чем. Знать, покуда по Пикадилли беззаботно гулялось мне - заразили, мля, наградили. Влили в чай, поднесли в вине. А потом прилетишь обратно, влезешь в шлепанцы, снимешь фрак - все не так, а что - непонятно. Все как было -

и все не так.

+7

Всё время холодно, хотя дома нормальная температура. И кашель, зараза, когда чуть быстрее двигаюсь или в горизонталь ухожу.
Это я на днях простудилась - приехала за бусинами на Сокол аккурат к обеду. Пришлось развернуться и ехать на Маяковку за бумагой. А там от метро не то чтобы далеко, но ветрено очень. А потом обратно за бусинами.

Я, конечно, могла пересидеть в соседнем магазине, в большом подвале, полном бисера и прочих вкусных штучек. Но торчать там час, да ещё с казёнными деньгами... в общем, это было дико заманчиво, но весьма неразумно, да.

И теперь я изображаю собой лебедь умирающую, одна штука. Двигаюсь плавно, взгляд жалостный.

Как всегда, вовремя. Как мы любим.

Да ещё карточка заглючила. Это чтоб жизнь мёдом не казалась.

О, кстати. Где-то у меня была баночка соснового мёду.

С dirty.ru

"...Пастух из пасторали был, без сомнения, очень мало похож на настоящего. Первый невинно играл овечкам на свирели, второй так же невинно орал на них; различались они и умом, и умытостью. Но разница между пастушком, который пляшет с Амариллис, и пастухом, который ее колотит, ни на капельку не больше, чем разница между воином, умирающим за честь знамени, и солдатом, живущим для чистки пуговиц, между священнослужителем, бодрствующим у чужого ложа, и священником, который хочет поскорей добраться до своего. В каждом деле есть идеал и есть реальные люди. Я ничего не имею против идеальных пастушек, но искренне сожалею, что только пастухов подняли на пьедестал. Я жалею, что нет идеального почтальона, идеального лавочника, идеального паяльщика. Конечно, все мы посмеемся при мысли об идеальном почтальоне, и докажем, что мы - не идеальные демократы.

Если мы попросим современного бакалейщика, уподобившись жителю Аркадии, воспеть в символической пляске радости бакалейного дела или поиграть на несложном инструменте среди скачущих приказчиков, он, без сомнения, смутится, а может, и рассердится. Но это еще не значит, что он прав; может быть, просто оскудело воображение бакалейщиков. В каждом деле и ремесле должен быть идеальный образец, и не так уж важно, что он далек от действительности. Никто не думает, что представления о долге и славе никогда не покидают сознания врача или солдата; что при мысли о Ватерлоо легче ползать на брюхе, а образ страждущего человечества смирит несчастного, которого подняли с постели в два часа ночи. Ни один идеал не спасет то или иное дело от нудности и грубости. Но идеал живет в подсознании у солдата и у врача, и потому их нудное, грубое дело стоит усилий. В высшей степени жаль, что такого идеала нет во многих хороших занятиях и ремеслах, от которых зависит жизнь современного города. Жаль, что мы не нашли замены старому обычаю, когда у каждого дела был святой покровитель. Если бы мы нашли, был бы святой покровитель паяльщиков, и паяльщики верили бы, что жил на свете идеальный человек, который паял.

Мы всё понимаем; и все-таки спрашиваем себя - не оскудел ли мир, когда перестал верить в счастливых пастушков? Глупо думать, что крестьяне ходили в бантиках, но еще хуже думать, что они ходят в лохмотьях, и оставаться равнодушными. Современное, реалистическое восприятие бедности уводит нас дальше от истины. Нам не постигнуть сложной светотени крестьянской жизни, пока добродетели бедных так же грубы для нас, как их пороки, радости - так же унылы, как печали. И может быть, в ту самую минуту, когда мы видим двух серолицых мужчин за кабацкой кружкой, сами они справляют праздник души, увенчаны цветами радостного безделья и похожи на счастливых пастушков гораздо больше, чем мы думаем"

ютуб

"...Есть в осени позднеконечной,
В ее кострах,
Какой-то гибельный, предвечный,
Сосущий страх:
Когда душа от неуюта,
От воя бездны за стеной
Дрожит, как утлая каюта
Иль теремок берестяной.

Все мнется, сыплется, и мнится,
Что нам пора,
Что опадут не только листья,
Но и кора,
Дома подломятся в коленях
И лягут грудой кирпичей —
Земля в осколках и поленьях
Предстанет грубой и ничьей.

Но есть и та еще услада
На рубеже,
Что ждать зимы теперь не надо:
Она уже.
Как сладко мне и ей — обоим —
Вливаться в эту колею:
Есть изныванье перед боем
И облегчение в бою.

Свершилось. Все, что обещало
Прийти, — пришло.
В конце скрывается начало.
Теперь смешно
Дрожать, как мокрая рубаха,
Глядеть с надеждою во тьму
И нищим подавать из страха —
Не стать бы нищим самому..."

Дм. Быков

via

 

Сижу, картинку делаю по работе. В телевизоре стивенсигал, на мониторе дивные старинные ноты.

У ног собака валяеццо на матрасике тёплом, сшила ей недавно матрасик, такой козырный, теперь даже ночью ко мне не приходит, всё на нём.
Спит такая, потявкивает во сне.

Только фотошоп тормозит, зараза. И на работу надо, в холод и дождь.

А пока хорошо...