После поражения 2:8 Жерар Пике говорил на эмоциях. Футболист, не скрывая раздражения, требовал коренных изменений в клубе и напрямую обратился к руководству. Отправился в отпуск. Вернулся. Спустя два с половиной месяца Жерар Пике, один из четырех капитанов «Барселоны», впервые дает интервью. Такое долгое молчание предвещало спокойный разговор. Получилось иначе. Жерар начинает разговор. «Давайте, стреляйте», — шутит Жерар. 

— Как Вы себя чувствуете? Почему так долго хранили молчание? 

— Чувствую себя хорошо. Прошлый год закончился трагедией, нужно было время, чтобы всё переварить. В отпуске перезагрузился. Сейчас готов начать всё сначала. 

— Как складываются отношения с Рональдом Куманом (Ronald Koeman)?  (главный тренер клуба — прим.ред.)

— Мы хорошо друг друга понимаем. Тренер прямолинеен, команде он понравился, объем работы увеличился. Мы хорошо начали сезон, поражение от «Хетафе» — неожиданный удар. Посмотрим, как пройдет «Эль Класико». 

— Вам удалось перезагрузиться? Как Вы относитесь к тому, что сказали после поражения в Лиссабоне? 

— Когда происходит то, что навсегда останется в истории клуба, руководство обязано принять решение. Посмотреть на себя и понять, что нужно изменить, потому что очевидно, что путь, по которому мы шли, был неправильным. Можно проиграть, но не так. Я и сейчас ни в коем случае не отказываюсь от своих слов. 

— Вы действительно думали о том, чтобы покинуть клуб? 

— Если бы на меня не рассчитывали тренер и руководство, которые должны были прийти, я бы ушел без проблем. Но «Барса» превыше всего. Я так чувствую. И продолжаю так думать. 

Жерар Пике: «У меня могут быть дружеские отношения с президентом клуба, но остаются нерешенные вопросы» 

— Изменения, о которых Вы говорили, касались всех областей работы клуба. Произошло так, как Вы себе и представляли? 

— У нас появилось много недостатков, от которых можно избавиться благодаря глубоким изменениям. Действительно, уже внесли некоторые изменения. Возможно, не все изменения нужно выполнять сразу, но вижу, что всё делается по-другому.

— По Вашему мнению, когда всё пошло не так?

— Мы сделали «золотой хет-трик» в 2015 году. С тех пор клуб не развивается, а деградирует. Такое положение дел неприемлемо. Счет 2:8. Мы достигли дна. Нам всем пришлось перезагрузиться, чтобы понять, что лучше для клуба. Нужно спокойно вкалывать, четко понимать, что никто не играет решающую роль. 

— Сменить тренера (Эрнесто Вальверде) в середине сезона — ошибка?

— Как говорится, «все мы умны задним умом». Никогда нам не узнать, что бы произошло. Но думаю, после победы в двух лигах увольнять тренера команды-лидера в середине сезона в качестве эксперимента не кажется мне логичным. Думал, что не очень логично. 

— В принятии этого решения участвовали и капитаны… 

— В этом и суть дела. Нас пригласили на встречу, обрисовали ситуацию, якобы мы должны одобрить или не одобрить это решение. Тогда мы ответили: «Господа, решение за вами».

— Разве футболисты не могут влиять на решения?

— Да, конечно. Но клуб работает эффективнее и обстановка улучшается для всех, когда иерархия четко выстроена. Президент должен быть главным. За ним идет тренер, который управляет игроками. Если эта иерархия нарушена, ничего не выйдет. Если в какой-то момент у нас, игроков, появилась власть, так это потому, что другие не хотели ее брать в свои руки.

О Лео Месси

«Месси? На месте президента поступил бы иначе. Я попросил бы Лео подождать. "Камп Ноу" должен быть назван в его честь» 

— Что же тогда произошло? 

— Они не только пригласили нас на встречу, но и сообщили нам до того, как всё произошло. Мы никогда не принимали участие в этом решении. Менять тренера или не менять? Решение оставалось за ними.

— Какие у Вас сейчас отношения с Жозепом Бартомеу (Josep Bartomeu)? 

— Хочу со всеми поддерживать нормальные отношения, но были моменты…

— Например? 

— (Долгая пауза). Социальные сети. Я, игрок «Барсы», вижу, что мой клуб потратил деньги, которые теперь у нас просят, заплатил за то, чтобы нас критиковали, не только тех, кто был раньше связан с клубом, но и действующих игроков. Это просто возмутительно… Я попросил объяснить, и мне ответили: «Жерар, я не знал». Я поверил. 

(…) 

Потом мы видим, что человек, отвечающий за ведение социальных сетей, продолжает работать в клубе.

— Хауме Масферрер (Jaume Masferrer)…

— Именно. Это очень больно. Я Вам это рассказываю, потому что ранее лично говорил об этом с президентом. Что Вы хотите, чтобы я сказал? Мне больно? Да. Могу я еще что-нибудь сделать? Нет. У меня могут быть дружеские отношения с президентом клуба, но остаются нерешенные вопросы. 

— Эта боль не помешала Вам недавно продлить контракт… Как-то нелогично, нет? 

— Нет. Всё просто. Клуб сообщил мне и другим игрокам, что из-за пандемии сложилась сложная экономическая ситуация. В этих условиях «Барса» важнее кого бы то ни было. «Барса» дала мне всё, поэтому я помогаю клубу. Сказали, что все деньги, от которых я могу отказаться в этом году, мне возместят в будущем. Производим подсчеты и я предлагаю сумму. 

— Вы даете в долг руководству? 

— Думаю, мы помогаем клубу. В будущем у клуба будет больше денег, но для этого сейчас нужно поступать именно так. 

— С одной стороны, Вы согласны с продлением контракта, а, с другой стороны, подписываете бюрофакс и отказываетесь садиться за стол переговоров… 

— Есть большая разница. В индивидуальном порядке каждый игрок имеет право добровольно принять предложение клуба. Другое дело, если Вас принуждают подписать бюрофакс в одностороннем порядке и в той форме, в которой они это сделали. Честно говоря, я полностью не согласен.

— В какой форме? 

— В то время многие игроки были в расположении сборных, мы оказались в таком же положении, что и сотрудники. 

— И приходит бюрофакс… 

— Как капитан я отстаивал интересы команды и принял решение его подписать. Мы все — одна команда. Потом говорят, что в команде раскол и так далее.

— Не чувствовалось напряжения? 

— Так происходит в любом коллективе, когда сокращают зарплату… Все четверо капитанов очень близки, мы подписали два бюрофакса. Мы несколько раз встречались с командой, всё объяснили. Все объединились. 

— Как обстоят дела на поле? 

— Есть молодые игроки, есть ветераны, но мы все очень слажены. Очень хорошая команда. 

— Выдвинут вотум недоверия… Вы ожидали такой поворот событий? 

— Я понимаю, что клуб жив, как никогда. В такой ситуации собрать 20 тысяч подписей кажется мне безумием. То, что так много людей восстало, когда нельзя протестовать из-за пандемии, показывает, что клуб не спит.

— Когда лучше провести голосование? 

— Вопрос не ко мне. Неважно, сейчас или в марте. Главное — это мобилизация усилий, подтверждение того, что все мы живые. 

— Будете голосовать на референдуме?

— Я воспользуюсь правом голоса.

— Как будете голосовать? 

— (Смеется). Тайна голосования.

— Вернемся на поле. Есть причины для больших ожиданий? 

— Нужно всё оценивать с трезвой головой. Стоит признать, что сейчас некоторые европейские команды лучше нас. В «Барсе» есть новые лица, которые придают жизненную силу и скорость. Это видно. Я это замечаю. Мы играем по-другому. 

Снижение зарплат из-за коронавируса 

«Форма, которую выбрал клуб для ведения переговоров, была неприемлемой. Мы были полностью не согласны» 

— Как говорит Рональд Куман, играют так же, как тренируются. Разве команда плохо тренировалась? 

— Нужно быть самокритичным. Такой проигрыш «Баварии» означает, что мы плохо тренировались. Это понимание не приходит в одночасье. 

— Когда-нибудь Вы могли бы представить Месси в футболке другого клуба? Вы как-то с ним обсуждали эту ситуацию… 

— Я не особо с ним общался в те дни, потому что мне кажется, что это очень личное решение. Помню только одно сообщение, которое отправил ему: «Лео, остался год, потом придут новые люди». 

— Что Вы думаете об этой ситуации? 

— Лео как никто другой заслужил право на такое взвешенное решение. Если он считал, что нужно уходить… На месте президента я поступил бы иначе. 

— Как? 

— Игрок столько всего тебе дал за эти 16 лет… С ним обязательно нужно достигнуть соглашения. Не может быть, чтобы две стороны настолько не понимали друг друга. 

— Отправить бюрофакс — выход? 

— Задаю себе такие вопросы. Как может случиться так, что лучший игрок в истории, с которым нам посчастливилось наслаждаться игрой, однажды утром просыпается и направляет бюрофакс, потому что понимает, что его не слышат? Эта история слишком шокирует. Что происходит? Лео многое заслужил. Новый стадион должно быть назван в его честь, потом можно написать имя спонсора. Мы должны сохранять звездных игроков, а не дискредитировать их. Эта ситуация меня беспокоит. 

— Что происходит? 

— Меня удивляет, что таких людей, как Гвардиола, Хави, Пуйоль и Вальдес, нет в клубе. Что-то идет не так. За таких людей нужно держаться, они — часть истории клуба, благодаря им «Барса» стала великой. Они должны присоединиться, быть с нами. 

— Месси продолжает выступать за клуб. Как он себя чувствует? 

— Очень хорошо. Он увлечен, полон надежд. Лео — отражение команды, пример для подражания. Если у него всё хорошо, то команда спокойна. 

— В субботу «Эль Класико»? 

— Покажем, что умеем. Но я оптимист. Сдержанный оптимист.