Сегодня жители всех стран носят европейские одежды. Но по отношению к власти, к своим неотъемлемым правам, по способности отстаивать свои интересымногим далеко до европейцев. Некоторые народы живут в условиях современных феодальных или, как говорят политологи, «естественных» государств, в которых указание начальства важнее закона, выборы — бутафория, а статья конституции, гласящая о том то, что народ есть источник власти, — фикция. В этих странах иные обычаи, иная этика. В них вектор власти всегда направлен сверху вниз. Для того чтобы это направление не изменилось и никто не пытался установить настоящее народовластие, у властей есть ОМОН, Росгвардия. Несогласных могут пристрелить или отравить. Убили Немцова, Старовойтову, Политковскую, отравили Кара-Мурзу, Быкова, Навального… 

Различия в культуре россиян и европейцев связаны с нашей историей. Наши крепостные крестьяне мало чем отличались от рабов. Помещик мог продать крестьянина и членов его семьи. Крестьяне считали, что на то воля божья. Эта культура мало изменилась и после освобождения крестьян из крепостной неволи. Съезд Советов крестьянских делегатов в 1917 г. проголосовал против частной собственности на землю, против реформ Столыпина. Мол, земля — мать родная, ее продавать нельзя! Трудно подсчитать, сколько хозяйств кулаков-фермеров сожгли общинники. Крестьяне в те годы составляли около 80% населения России, в стране доминировало их понимание того, как надо жить. Самый популярным был лозунг «Отнять и разделить!». 

Холопская культура россиян мало изменилась за годы советской власти. Но горбачевская перестройка, распад СССР и альтернативные выборы 1990-х годов повлияли на наш быт, на нашу политическую культуру. Сыграли роль легализация частной собственности, развитие предпринимательства, открытие железного занавеса, поездки россиян за рубеж. На наши взгляды повлиял и интернет. Он компенсировал введенную с начала 2000-х годов цензуру СМИ. Этические нормы россиян стали ближе к европейским. Еще 10 лет назад невозможно было представить себе массовые протесты хабаровчан под лозунгом «Мы здесь власть!». Люди стали воспринимать статью Конституции о народе как источнике власти в качестве закона прямого действия. 

И все же по своему общественному устройству Россия сегодня скорее похожа на отсталые государства Африки. У нас не только близкий уровень жизни, у нас такая же системная коррупция, служащая фундаментом блатного «капитализма для своих». Какая-то коррупция есть во всех странах, но в России злоупотребление чиновниками властью в своих интересах является фундаментом общественного строя. Не случайно многие годы Госдума отказывается ратифицировать 20-ю статью Конвенции ООН по борьбе с коррупцией, которая предусматривает уголовную ответственность чиновников за расхищение общественного достояния. 

Оценивая уровень коррупции в разных странах, надо понимать под этим не только банальное взяточничество, но и иные способы обогащения чиновников и депутатов. Нередко это делается за счет обложения компаний административной рентой путем расчетов по фиктивному договору об оказании услуг. «Своим» людям, вроде Сечина и Миллера, назначают ежемесячные оклады в десятки миллионов рублей. Чиновникам, членам наблюдательных советов госкомпаний, выплачивают огромные премии. Высокопоставленные чиновники — акционеры госкорпораций присваивают прибыль и через дивиденды. Способов присвоения общественного достояния множество, главное, чтобы против никто не протестовал. Впрочем, подавляющее большинство россиян и не выступает против  обогащения нашей бюрократии. Это для нас естественно.

Деньги, украденные чиновниками из казны, могли бы пойти на ремонт школ, оснащение больниц, повышение пенсий. Но это не самые пагубные последствия коррупции. Ради присвоения нескольких миллионов чиновники лоббируют убыточные проекты, требующие миллиарды бюджетных средств. Так, вместо относительно недорогой аренды космодрома «Байконур» ввязались в экономически абсурдное строительство космодрома «Восточный», которое не окупится и за 70 лет. Строительство, где даже по признаниям Путина, не прекращаются многомиллионные хищения. 

Другой известный пример — регулярная перекладка плитки на тротуарах в Москве. Впрочем, в любом регионе можно найти проекты, затеянные для обогащения чиновников. У нас нет институтов, блокирующих их корыстные интересы. Выходит, что бюрократия из своих корыстных интересов просто гробит экономику России, делает нас нищими. Сравните наши заработки и пенсии с доходами шведов и финнов и вы поймете, в какое болото нас загнали власть имущие.

 

Принципиально иная ситуация в Швеции, где сегодня один из самых низких уровней коррупции в мире. В ней доходы чиновников, даже самых высокопоставленных, превышают заработки рабочих не более чем в 2 раза. В Швеции парламент и правительство еще полтора столетия назад установили высокие этические стандарты для госслужащих и сумели добиться их исполнения. Спустя несколько лет после начала модернизации управления честность стала престижной среди бюрократии. Главную роль в борьбе с коррупцией в Швеции сыграло общественное мнение, этические стандарты шведов, их политическая культура. Шведы с подозрением относятся к предпринимателю, который за короткий срок получил очень высокий доход, к чиновнику, расходы которого существенно выше его зарплаты. Общественное мнение превратит такого шведа в неприкасаемого, ему никто не будет доверять ни в бизнесе, ни в общении.

В условиях реальной политической конкуренции попытка чиновника или депутата обогатиться, используя свое положение, ведет к краху карьеры. Он будет вынужден уйти с должности, не сможет больше получить работу ни на государственной службе, ни в частном бизнесе. Общественное мнение превратило коррупцию, нечестность в бизнесе и государственном управлении в крайне редкое явление. Никакими мерами законодательного регулирования или даже уголовными наказаниями такого результата достичь не удалось бы.

Как же Швеция, страна варягов-грабителей, обложивших в Средние века данью пол-Европы, стала образцом честности и неподкупности? Важную роль сыграли традиции самоуправления, наличие оружия в руках простолюдинов, нацеленность элиты на рост уровня жизни народа илютеранская церковь. В отличие от православной церкви, заточенной на поддержку авторитарной власти и ее олигархического окружения, церковь в Швеции не устает проповедовать честность.  

Современный развитый рынок нуждается в государственном регулировании и контроле за исполнением правил и норм. Но чтобы эти функции госслужащих не позволяли им собирать административную ренту, следует ограничить возможность чиновников творить произвол. Законы должны быть прописаны так, чтобы исключить для чиновников принятие решений «по своему усмотрению», возможно за взятку. Когда в России юристы предлагают устранить из текстов проекта закона коррупциогенные статьи, то они обычно встречают сопротивление депутатов. Большинство их отстаивают интересы не избирателей, а бюрократии. Чиновникам нужны основания по закону «поставить в угол» гражданина и, тем более, бизнесмена. А шведский парламент оказался способен принять законы, которые на практике блокируют в стране коррупцию.

Шведы считают, что у чиновников должны быть стимулы к честному и ответственному управлению, а само оно должно осуществляться скорее посредством налогов, льгот и субсидий, а не с помощью запретов и разрешений. Конечно, шведам далеко до Грузии, где чиновнику отпущено 15 минут на то, чтобы зарегистрировать новую фирму. Но в сравнении с Россией порядки у шведских чиновников весьма либеральные.

В Швеции успех партии на выборах почти не зависит от суммы средств, вложенных ее сторонниками в избирательную кампанию. Там богатство и власть разделены, результаты выборов зависят лишь от поддержки избирателей. Власть не подкупает щедрыми подачками продажных журналистов. Лояльность широких слоев населения не гарантирована захватом каналов телевидения власть имущими. Поддержка населением правящей партии и сформированного ею правительства зависит от результатов проводимой властью политики. Сравните с порядками, господствующими в России.

Для россиян вбросы бюллетеней и фальсификация протоколов голосования стали естественными. Многие даже оправдывают членов избирательных комиссий: «А что им делать? Если начальства не послушаться, то с работы выгонят». А то, что результаты выборов скажутся на проводимой в жизнь политике, на уровне жизни, большинство россиян не понимает, их это не волнует. 

 А шведы, отвечая на вопросы о честных выборах, искренне недоумевают: «Кто же может вбрасывать бюллетени или подделывать протоколы? Наши на это не пойдут. Если и найдется кто-то бессовестный, так другие члены избирательной комиссии его остановят». В Швеции избиратель вправе вписать в бюллетень любую новую партию, не зарегистрированную, и проголосовать за нее. Собранные этой партией голоса обязательно будут отражены в результатах выборов.

Шведы убеждены, что без независимого суда не удастся установить в стране справедливость и верховенство права. Мы видим важность этого принципа на работе наших «карманных» судов. Шведы скрупулезно отстаивают независимость судебной власти от власти исполнительной. Этому помогает участие присяжных заседателей в судах всех уровней. Суды Швеции выносят в год около 10 приговоров по «коррупционным» делам. Если преступление не слишком тяжкое, подсудимый получает штраф и 2 года тюрьмы, остальным грозит лишение свободы на срок до 6 лет. Такие же последствия и для коррупционеров из числа бизнесменов.

Не менее важен, чем независимый справедливый суд, контроль самих граждан за работой чиновников. В Швеции реализованы два способа такого контроля. Первый — контроль через депутатов парламента и местных органов представительной власти. Эффективность такого контроля связана с политической конкуренцией, которая в Швеции, в отличие от России, реальна. Оппозиционные партии заинтересованы искать промахи в работе чиновников, назначенных правящей партией. Это позволяет оппозиции завоевывать больше голосов избирателей. Парламентскому контролю помогают независимые средства массовой информации, омбудсмены, счетные палаты и специализированные органы правопорядка, заточенные на борьбу с коррупцией. 

Второй способ — контроль непосредственно со стороны самих граждан. Такой контроль влияет на результаты выборов, позволяет через суд отстаивать общественные интересы. Это и есть реальное народовластие. Хотя не все жаждут регулярно контролировать работу органов власти, но активисты есть, и это блокирует нарушение законов и правил.

 Но, пожалуй, самое важное отличие шведов от россиян кроется в их личной ответственности за свои голоса, отданные на выборах. Мы, россияне, более или менее разумно подходим к выборам председателя садоводства или жилищного кооператива, избираем того, кто себя уже зарекомендовал. Понимаем, что ошибка может привести к разворовыванию наших взносов. Но на выборах депутатов Госдумы и региональных парламентов наша ответственность улетучивается. Мы обычно голосуем за тех, кто раздал больше обещаний или кого рекомендует власть. У шведов это не так. Чтобы стать депутатом Ригсдага, надо завоевать у избирателей авторитет своей работой в местных органах власти, в деятельности политических партий. Кстати, в выборах в Швеции обычно участвует более 80% избирателей. 

Шведы понимают, что для успешной борьбы с коррупцией и казнокрадством нужна прозрачность личных доходов и сбережений чиновников и членов их семей. Да и всех граждан. В Швеции любой может позвонить в налоговую инспекцию, назвать личный номер гражданина и получить сведения о его доходе, имуществе, транспортных средствах и даже долгах. Ответ пришлют почтой или по интернету. Поэтому в Швеции чиновников и депутатов не обязывают предоставлять декларации о доходах. И так вся информация доступна.

В России же предложения о прозрачности доходов и состояний всех россиян вызывают неприятие не только олигархов и коррумпированных чиновников, но и простых граждан. Мы не хотим, чтобы власть и мошенники копались в наших кошельках. А то, что непрозрачность доходов и сбережений способствует казнокрадству и укреплению блатного капитализма, нас волнует мало. Правительство же старается заблокировать доступ к информации о роскошных особняках и яхтах власть имущих. Получается, что мы не только не способны сформировать честную власть, но и не хотим реальной прозрачности доходов и состояний. Не понимая того, что тем самым прокладываем дорогу к своей нищете.

Вседозволенность коррумпированного чиновничества возникает потому, что наш народ ее дозволяет. У простых россиян нет понимания глубинных причин стагнации экономики и нищенского уровня жизни. Мы, в массе своей, пока не способны или не желаем отстаивать свои права и интересы. И, как жители средневековой Московии, надеемся на милость бога и доброго царя-президента. Наша культура все еще феодальная. Этим мы и отличаемся от шведов.

Многие ли, переехав двойную полосу и рискуя лишиться прав на полгода, откажутся дать взятку гаишнику, чтобы он замял это дело? А многие ли, став депутатами, откажутся от взяток от тех, кто заинтересован в нужной редакции закона? Или выступят против аморальных требований власти? Пример тому — почти единодушное недавнее принятие Госдумой поправок в Конституцию, обнуливших срок полномочий президента. Но поставим вопрос шире: удастся ли сформировать в России органы власти, нацеленные на ограничение произвола чиновников, если большинство граждан согласно на откаты, взятки и нечестность? Можно ли в обществе взяточников добиться верховенства права? 

Вложив деньги в бизнес в России, и иностранный, и отечественный, инвестор рискует их потерять. Откаты чиновникам повышают себестоимость продукции, снижают конкурентоспособность бизнеса и при этом не дают гарантий сохранности собственности. Если предприниматель перейдет дорогу олигархам, близким к высокопоставленным чиновникам, то лишится своего бизнеса. Потому в Россию не идут иностранные инвестиции и связанные с ними высокие технологии, а российские предприниматели выводят из страны свои капиталы. И это больно бьет по интересам населения. 

Наивно полагать, что мы сможем просто перенять шведскую модель борьбы с коррупцией. Но если сдвиг в сознании и политической культуре россиян произойдет, то изменятся наши порядки и наша жизнь. За это стоит бороться.

Фото: 1. 03.09.2020. Россия. Москва. Открытие скульптурной композиции "Император Петр I" скульптора Церетели в Москве. Михаил Терещенко/ТАСС
2. 15.07.2020. Швеция, Стокгольм. Музей Васа в Стокгольме открылся для посетителей после ослабления ограничений из-за пандемии коронавируса COVID-19. Stina Stjernkvist. TT NEWS AGENCY/EPA/TASS