Россия претендует на первенство в деле создания гиперзвуковых вооружений. К таким вооружениям относятся ракеты и планирующие боевые блоки ракет, способные развивать скорость свыше 5М (свыше пяти скоростей звука, если предельно упростить). И сегодня у Москвы на вооружении стоят как минимум два планирующих боевых блока «Авангард», установленные на МБР УР-100Н (SS-19). Также сейчас проходят испытания противокорабельной крылатой ракеты «Циркон», на которую в Кремле возлагают особые надежды. Помимо России, разработками этих вооружений занимаются США, Китай, Индия, Япония и ряд других стран.

У каждой из стран это является производной от их военно-политических мотивов. Для Китая такой мотив – его собственные глобальные экономические и политические амбиции, натыкающиеся на американское военно-техническое превосходство. Для Индии и Японии таким мотивом является угроза со стороны китайских вооруженных сил. Что касается США, то их программа НИОКР на этом направлении была вызвана появлением концепции быстрого глобального удара в 2000-х гг. И хотя за два десятилетия она не привела к созданию этого типа вооружений, сегодня она получила дополнительный стимул в виде необходимости сдерживать Китай и Россию.

В данном контексте многолетняя российская программа по созданию гиперзвукового оружия развивается исключительно в парадигме военного противостояния с США. В сфере обычных вооружений эти разработки призваны выполнить политико-психологическую функцию и лишь частично сократить объективное отставание России. В области же ядерного оружия их цель – поддержать видимость паритета, а в удобное время послужить разменной монетой в торге с американцами по проблемам контроля вооружений.

Парадокс догоняющего

Создание гиперзвукового оружия Россией закономерно восходит к советской эпохе. СССР многие годы развивал противокорабельные крылатые ракеты с прямоточными воздушно-реактивными двигателями (ПВРД), которые были сверхзвуковыми и предполагали потенциал для дальнейшего развития в сторону гиперзвуковой скорости. Однако преимущества скорости и относительная простота производства ПВРД (что, однако, не означало дешевизну самих ракет) компенсировались серьезными проблемами. Например, такие ракеты были трудно управляемыми и не обладали высокой точностью, что обусловило их оснащение не только обычными, но и нестратегическими ядерными боеголовками. Лучшие из них обеспечивали дальность в 500-600 км, но только если полет проходил на больших высотах, что делало их уязвимыми для противника. На малых высотах дальность была кратно меньше. Также они были крупногабаритными и с топливом весили до нескольких тонн.

Причина многолетней ставки на развитие крылатых ракет с ПВРД была проста: уже в 1970-е гг. советская промышленность не успевала за развитием авиационных двигателей и электроники. В то время США приступили к созданию новых крылатых ракет с турбореактивными двигателями, которые были гораздо меньше в размерах при сопоставимой или большей дальности и аналогичной массе боевой части. Они были точнее, дешевле в производстве и проще в эксплуатации. А их дозвуковая скорость компенсировалась большим количеством ракет, которые можно было произвести и применить уже не только против морских, но и против наземных целей.

У СССР, а затем и России уходили многие годы, чтобы создать и запустить в производство свои аналоги американских ракетных вооружений. Поэтому Москва продолжала тратить свои силы сразу на два направления — совершенствование крылатых ракет с ПВРД и создание ракет с турбореактивными двигателями. В итоге вокруг каждой из этих программ сложилась своя промышленная инфраструктура, ради сохранения и развития которой Москва продолжала тратить деньги на обе программы даже в период экономического упадка 1990-х гг. и потепления отношений с США.

Поскольку эти программы были материальным воплощением той же самой парадигмы противостояния и гонки вооружений с американцами, то уже с 2000-х гг. эта парадигма вновь взяла в России верх. Тем более, что сами американцы тогда же начали серию НИОКР в области гиперзвукового движения. И хотя эти исследования и разработки до сих пор не привели к созданию нового оружия, у российской власти не осталось никаких сдерживающих факторов.

В 2012 году российское руководство дало старт созданию гиперзвуковой крылатой ракеты «Циркон», а также реанимировало старую идею планирующей боеголовки для МБР. Последняя, к слову, как и любая другая межконтинентальная боеголовка, после отделения от ракеты летит со скоростью, кратно превышающей 5М, но только делает это не по баллистической траектории. Ответственность за эти программы легла на государственную корпорацию «Тактическое Ракетное Вооружение» (КТРВ), которая к тому времени включила в себя все предприятия, производящие ракеты с ПВРД: в первую очередь, ГосМКБ «Радуга» и «НПО Машиностроения».

Гиперзвуковые ракеты: демонстрация vs. реальные возможности

К тому моменту, как российская власть сделала гиперзвуковое оружие предметом интереса своих самых высокопоставленных лиц, российская промышленность вместе с российскими военными все еще пыталась совершенствовать советские противокорабельные ракеты.

Воплощением этих усилий стала сверхзвуковая ракета «Оникс», принятая на вооружение флота в 2002 году. Главным ее достоинством стало уменьшение габаритов, что позволило создать для флота универсальную пусковую установку, пригодную для запуска как этих ракет, так и дозвуковых крылатых ракет «Калибр», оснащенных турбореактивным двигателем. Проще говоря, после нескольких десятилетий параллельного развития двух типов крылатых ракет у России наконец-то появилась возможность размещать их на одних носителях и в одних и тех же пусковых установках. Также появилась перспектива отказа от несовершенных ракет с ПВРД, созданных в 1970-1980 гг.

И хотя темпы модернизации кораблей и подводных лодок для их перевооружения на новые ракеты, как и темпы строительства новых, сильно отстают от планов Москва, очевидно, что в обозримом будущем основу их вооружения составят именно «Ониксы» и «Калибры», а вовсе не «Цирконы». Об этом говорит тот факт, что работы по совершенствованию «Оникса» продолжаются и сегодня. Кроме того, ключевую роль играют производственные возможности самой КТРВ — так, за весь 2019 год компания поставила флоту 55 ракет «Оникс». И судя по данным поставок предыдущих лет, включая их экспорт в модификации «Яхонт», это пока самое большое количество ракет, которое компания сумела изготовить в течение года со времени принятия «Оникса» на вооружение.

Гораздо более сложная ракета «Циркон», которая должна лететь минимум в два раза быстрее «Оникса» ради достижения гиперзвуковой скорости и при этом вписываться в габариты универсальных пусковых установок, в ближайшее десятилетие в лучшем случае сможет выпускаться в единичных экземплярах. Если, конечно, планируемое принятие гиперзвуковой ракеты на вооружение не позднее 2022 года вообще состоится. В этом пока есть сомнения, учитывая неясность со сроками испытательных пусков «Циркона» с борта подводной лодки. Правда, ради политического эффекта принять ракету на вооружение можно формально, а затем уже доводить ее до ума и налаживать мелкосерийное производство.

«Авангард»: паритет через непредсказуемость и возможность торга с США

Другая ситуация складывается с планирующим боевым блоком «Авангард» для МБР, которая также разработана предприятиями КТРВ. Его производство началось в 2019 году и в конце года две ракеты УР-100Н УТТХ (SS-19), оснащенные этим боевым блоком, встали на боевое дежурство. Понятно, что производство «Авангарда» является штучным, и он установлен на ракетах, чей срок службы сейчас продлевают почти до 40 лет, чтобы сохранить их в арсенале хотя бы до середины 2020-х гг. Однако главные проблемы этого проекта в другом.

Во-первых, скорость «Авангарда» соответствует скорости обычных боеголовок МБР — отличается траектория полета, что требует наличия гораздо более сложной системы управления, снижающей общую надежность и точность, а также сложных процедур технического обслуживания. Во-вторых, использование старых советских ракет на жидком топливе означает, что новым российским МБР «Ярс» (RS-24) не хватает мощности, чтобы запускать «Авангард». Мощность ракет Р-36М2 «Воевода» (SS-18), как и создаваемых им на замену МБР «Сармат», избыточна, чтобы ради гиперзвуковой экзотики отказываться от десяток боеголовок индивидуального наведения. В-третьих, описанная ситуация свидетельствует о том, что главная задача, которую сейчас, вероятно, пытается решать российская промышленность в рамках этого проекта — это снижение массы и габаритов планирующего боевого блока.

«Авангард» объективно никак не влияет на систему ядерного сдерживания. Однако в своем нынешнем виде он призван поддерживать крайне важный для Кремля ядерный паритет с США хотя бы в политико-психологическом, а не в количественном аспекте. Тем не менее, военная бессмысленность «Авангарда» может сделать его прекрасной разменной монетой в торге с Вашингтоном по поводу перспектив контроля вооружений в случае все более вероятного окончательного коллапса нынешней договорной системы. И израсходованные на программу ресурсы российская власть не будет считать потраченными впустую: стоимость «Авангарда» является каплей в море на фоне сотен миллиардов, расходуемых на поддержание на плаву неэффективной военной индустрии.

ФОТО: SCANPIX