Электричка с нефтяной цистерной

В начале минувших 20 лет оптимистам казалось, что Россия способна трансформироваться в скоростной поезд и, как Южная Корея, заметно сократить дистанцию с развитыми богатыми экономиками. Пессимисты же надеялись на то, что России в лучшем случае удастся меньше походить на бронепоезд, доставшийся ей в наследство от СССР, и в большей — на пассажирский состав, устойчиво двигаясь со скоростью последнего.

Что же из этих надежд оправдалось? В прошлом десятилетии российская экономика росла с темпом движения скоростного поезда. Однако происходило это вовсе не потому, что она успешно трансформировалась.

Теперь же, в этом десятилетии, топлива составу хватает только для того, чтобы тот продолжал движение. Однако по скорости движения поезд все больше и больше напоминает электричку.

Ожидания оптимистов, таким образом, не оправдались совсем. И вряд ли могли оправдаться, хотя бы потому, что истории радикальной структурной трансформации, как мы выяснили ранее, редки. Ожидания же пессимистов оправдались лишь с той точки зрения, что российская экономика, при всей ее милитаризации последних лет, сегодня в меньшей мере напоминает бронепоезд, хотя военных вагонов не очень много.

Среди пассажирских вагонов мало вагонов первого и второго классов и намного больше вагонов третьего класса, а также вагонов-теплушек, в которых едут наименее состоятельные пассажиры.

Пассажиры редких вагонов первого класса, в которые во многом расположились те, кто в прежние времена занимался обслуживанием бронепоезда и безопасностью состава, сфокусировались не на трансформации этого поезда, а на контроле за его инфраструктурой, а также значительной части хозяйственных операций, которые в нем происходят.

Содержание взаимодействия с другими поездами все больше наполняется конфронтацией, а не выяснением шагов, необходимых для успешной трансформации и ускорения. Те пассажиры, которым удается сравнить состояние дел в поезде и скорость его движения с тем, что происходит в мире, или кому не нравится, что в их вагоне устанавливают секцию для мусора, который планируют приносить из других вагонов, и

Планы на рост

Конечно, в мире есть поезда, в которых происходит нечто похожее и даже хуже: они не движутся вообще или едут в обратном направлении. Российский поезд — далеко не самый худший в мире. Но то, что в нем происходит, делает ускорение едва ли возможным.

Стратегически, на длинной дистанции, российской экономике нужно серьезно изменять фундаментальные сферы развития и роста, в т.ч. улучшать сферу массового образования, надежность защиты прав собственности и политической конкуренции, уменьшать уровень коррупции, развивать инфраструктуру и финансовые рынки.

Тактически, на более коротких дистанциях, нужно выявлять, какая из сфер сдерживает экономику в наибольшей мере в настоящий момент, и фокусироваться на снятии соответствующего ограничения.

Индустриальная политика должна помогать экономике, т.е. компаниям, выяснить, что они могут производить и экспортировать, располагая накопленными в экономике производственными факторами. Государство должно помогать создавать рынки за счет успешных фундаментальных исследований и защиты права собственности, а не захватывать их.

Из всего этого не стоит делать вывод о том, что план развития для России известен.

Ничего подобного. Предложенное — лишь план верхнего уровня, а самая важная его часть, состоящая из деталей, неизвестна в достаточной мере ни одной группе экономистов и политологов. Эта часть во многом требует множества экспериментов, импровизаций, неизбежно связана с ошибками, нередко многократными, и трудным продвижением вперед.

Реализация этих преобразований в течение десятилетий, скорее всего, позволит российской экономике устойчиво продвигаться с темпами обычного пассажирского поезда, возможно, немного ускоряясь на отдельных участках пути. Если такой результат удастся, то его можно будет считать одним из лучших в истории нашей страны.