Илья Мильштейн

 

Гражданская война в полицейском государстве протекает по-разному.

В нынешней России она сводится к избиению несогласных граждан на улицах, площадях и в автозаках, аресту неформальных лидеров протестного движения, активно сопротивлявшихся демонстрантов и случайных прохожих. А также к судам и приговорам. Это игра в одни ворота, неравное противостояние, в ходе которого вооруженное до зубов государство гоняется за безоружными. Тем не менее это именно война, которую начальство ведет против своего народа наглядными полицейскими средствами с примесью явной уголовщины. Это серьезный конфликт, и активно участвующее в нем гражданское общество вроде бы обречено на поражение в столкновении с силовиками.

Однако на дворе XXI век с его невиданными ранее технологиями тотального контроля, что вовсе не облегчает жизнь полицейскому государству, стремящемуся задавить оппозицию. Это штука обоюдоострая - тотальный контроль. С одной стороны, у спецслужб имеются все адреса и явки оппозиционеров, разговоры их прослушиваются, прогулки проглядываются, компьютеры и телефоны изымаются во время обысков для тщательного дальнейшего исследования контактов и планов. С другой стороны, держиморды - они тоже все как на ладони, и технически продвинутым бунтарям не составляет особого труда установить личности хотя бы некоторых из них.

Раньше в подобных случаях доведенные до отчаяния граждане приступали к партизанским методам ведения гражданской войны. Сегодня власть, прессуя невиновных, делает немало для того, чтобы довести людей до ручки и спровоцировать ответные насильственные акции - и не исключено, что целью повальных арестов и судов является радикализация протеста с тем, чтобы усилить репрессии.

Однако граждане пока отвечают иначе. Граждане взывают к законности. Граждане уличают сотрудников силовых органов в преступлениях. Граждане, взыскуя гласности, публикуют их адреса и явки.

Проект "Сканер", запущенный сравнительно недавно и до недавних пор занятый лишь тендерами и госзакупками, - это партизанщина особого рода. Основанная на достижениях прогресса в деле распознавания лиц убийц, грабителей, хулиганов и прочих злоумышленников. В полицейском государстве такая система используется и для идентификации врагов режима, разных смутьянов и потенциальных политзеков, участвующих в "несогласованных" демонстрациях. Однако, как выясняется, задействовать ее можно и в обратном направлении, отыскивая самых рьяных и отмороженных сотрудников Росгвардии, ОМОНа, полиции с помощью сервисов типа Findclone и "Яндекс.Картинки", которые могут находить человека по фотографии.

Технически продвинутые несогласные, объединившиеся в рамках проекта, приступили к этим расследованиям, и успехи уже налицо. Фотки засветившихся разбойников в мундирах выкладываются в интернете, с сопутствующей информацией: с именами и фамилиями, датами рождения, чинами-званиями, ссылками на социальные сети. Бывает, что бездушные дознаватели не щадят и ближайших родственников полисменов, сообщая их данные, и тут, конечно, возникает известная моральная проблема. Дескать, а можно ли так поступать и следует ли разоблачителям беззаконий полицейского государства уподобляться своим гонителям, которые устраивают ад в квартирах ближайших родственников преследуемых граждан?

Полагаю, что не следует. Война не все спишет. Однако учесть надо и то обстоятельство, что протестующие в массе своей - люди абсолютно мирные, которым вовсе не свойственны насильственные акции против тружеников правопорядка. Не говоря уж об их детях или родителях. Все это крайне маловероятно. А вот Руслан Левиев, основатель группы Confilct Intelligence Team, который деанонимизирует силовиков у себя в твиттере солидарно с активистами "Сканера", уже получает письма с рекомендациями "искать участок на кладбище", и это угрозы нешуточные. Это угрозы, поступающие, как бы поточнее выразиться, от рецидивистов, и воспринимать их нужно всерьез. Оттого за росгвардейцев и их близких беспокоиться будем в меру. За Руслана Левиева страшно по-настоящему, как и за тех неизвестных нам ребят, которые заняты в проекте. Вне зависимости от того, будут они и дальше публиковать имена сородичей полицейских или откажутся от этой затеи. Поскольку сама по себе идея разоблачать силовиков уж больно неприятна для полицейского государства.

 

А гражданская война продолжается, и это значит, что поименное называние имен всех, кто поднял руку на соотечественников, тоже будет продолжено. Такая уж это война, по сути своей обыкновенная и типичная для государств с полицейским режимом, но и очень современная. Ты меня видишь, космонавт, но и я тебя вижу, ты вооружен, омоновец, а я информирован, только ты подчиняешься приказам, а я свободен. Ну да, игра в одни ворота, силы неравны, но на лицах озверевших и вооруженных до зубов деанонимизированных отображается тот же страх, что и у безоружных, которые им противостоят. Поэтому исход ее непредсказуем.