Кремль разучился заниматься политикой, но и другим не дает. Что остается избирателям?

 Кирилл Мартынов

редактор отдела политики

В 2011-2012 годах люди протестовали за честные выборы и сменяемость власти. Протесты последних лет были в основном посвящены вопиющим случаям коррупции и несправедливым уголовным делам. То есть тому, что государство некомпетентно, не справляется со своей работой и никого из граждан не представляет. В июле 2019 года градус политизации дошел в Москве до такого уровня, что люди готовы выходить на улицы ради того, чтобы их кандидатов допускали до участия в выборах. Причем речь идет о выборах в Мосгордуму, которые в предыдущие годы мало кого интересовали: рядовой житель Москвы вряд ли назовет имена хотя бы одного-двух столичных парламентариев.

Полицейские заграждения, за которыми, по мнению властей, должно существовать общество, постоянно передвигаются — за ними становится теснее. По ту сторону от заграждений существует уже в полном составе власть, ее чиновники и силовики, уважаемые люди «из команды» и все формальные политические институты, оставшиеся в стране. В России разворачивается беспрецедентный кризис политического представительства. Гражданам не просто настойчиво доказывают, что они должны смириться с тем, что во власти нет их делегатов. Когда кандидаты в депутаты Мосгордумы идут в избирком, чтобы доказывать, что подписи в их поддержку реальны, их бьют дубинками. Это значит, что нам предлагают принять следующий принцип:

Заграждения, выстроенные для нас, в определенном отношении мешают самим властям. Уже невозможно, например, запустить туда, за заграждения к людям живого единоросса. Поэтому все провластные кандидаты в Москве играют в то, что они самовыдвиженцы. На старте кампании в Мосгордуму власти претендовали на то, что они большие политики и в их руках «технологии», например, такие как выдвижение артистов и спортсменов, анекдотические спойлеры для кандидатов и электоральный спецназ в лице «пранкера Вована».

Социолог Симон Кордонский описывал такое положение вещей как сословное общество. А Навальный справедливо напоминает, что именно безымянные депутаты Мосгородумы утверждают гигантские столичные бюджеты.

Если попробовать найти во всем этом что-то позитивное, то таких вещей будет две.

1. Чувствительность граждан к ограничению своих политических прав постоянно растет, и пропорционально растет и число тех, кто готов к легальной политической борьбе за эти права. Хотя за пределами Москвы все это пока называется «неполитикой», как в Шиесе и Екатеринбурге.
2. Власти собрали настоящий конвейер по производству оппозиционных политиков федерального уровня. Любовь Соболь могла бы проиграть выборы в Мосгордуму по своему округу, но теперь, когда она не допущена к ним, каждый ее потенциальный избиратель знает, что она готова жертвовать собой и биться за их интересы. И сравнивать действия политика Соболь с тем, как ведут себя явные и крипто-единороссы.
3. И последнее: у кандидатов, которые все же зарегистрировались на этих выборах, но не потеряли совести, есть сейчас шанс на сильный политический жест: поддержать честные выборы для всех через угрозу снятия с кампании.
4. Пусть те, кто принимал решение об отбраковке подписей неугодных оппозиционеров, заседают в Мосгородуме в своем кругу. Будет по крайней мере понятно, что это за орган.