Илья Мильштейн

 

Медведев бунтует по-разному.

Бывало, он прямо указывал зарвавшемуся премьеру, что негоже давить на суд, даже если в том суде разбирают дело Ходорковского. Случалось, подвергал критике одного человека, восемь лет подряд всюду опаздывающего, и публика, холодея, легко догадывалась, на кого он поднимал руку. Однако гораздо чаще Дмитрий Анатольевич говорит обиняками. Порой донося свое отношение к тем или иным явлениям российской жизни через третьих лиц. Типа намекая. Давая понять.

Помнится, главного редактора известной оппозиционной газеты он подбадривал фразой "вы никогда никому ничего не лизали", и на фоне всего того, что творилось в подцензурной прессе, слова эти звучали гимном вольнолюбивой журналистике. Называл "козлами" явившихся с обыском к телерепортеру силовиков, что можно было при желании расценить как дерзкий вызов, брошенный системе. Или даже позволял себе полемически клевать носом во время выступления национального лидера. Складывалось впечатление, что ему неинтересно, и неусыпно бодрствующие подчиненные, с каменными лицами сидевшие рядом, будили его бурными аплодисментами. А то вдруг, во время российско-украинской войны, премьер-министр осведомлялся насчет потерь русской армии в Первой мировой, как бы вопрошая вслед за бардом: мол, я не знаю, зачем и кому это нужно, кто послал их на смерть недрожавшей рукой?.. Тут выяснялось, что потери до сих пор толком не подсчитаны, и Медведев представал пацифистом.

Вообще о том, что на самом деле думает председатель правительства про конфликт России с Украиной, а также про холодную войну России с Западом, существуют разные мнения. Основанные на речах самого Дмитрия Анатольевича. С одной стороны, он, если высшая власть прикажет, умеет грамотно, по-путински кошмарить врагов угрозой ядерного столкновения и насчет Крыма высказывается как положено: вопрос, понимаете ли, закрыт навсегда. С другой стороны, цену, которую приходится платить за Крым и другие полезные приобретения, он знает лучше многих. И время от времени делится с нами этим сокровенным знанием.

Год с небольшим назад он отчитывался перед нижней палатой, называя цену, и рассказ его был бесконечно печален. Открывалось, что страна находится в глубочайшем кризисе - и это вовсе "не краткосрочные явления". Медведев сыпал цифрами, повествуя о "новой экономической реальности", в которой оказалась страна. Сообщал, что "нет практически ни одной отрасли экономики, которую бы не затронули те или иные политические меры...", причем ясно было, что он имеет в виду и санкции, и контрсанкции.

Слова "катастрофа" докладчик вслух не произносил, но оно витало в воздухе, и о том, куда движется Россия под мудрым руководством старшего партнера в тандеме, догадаться было нетрудно. Как и о том, что отдуваться за многомиллиардные, в твердой валюте, убытки придется Медведеву и его кабинету, а он этого не хочет и заранее доводит до сведения собравшихся информацию о происхождении бюджетных дыр. Он просто не в силах разгрести все, что сотворила с экономикой внешняя политика Кремля.

За год ситуация к лучшему, мягко говоря, не изменилась. Оттого последнее, что желал обсудить с народом председатель правительства, очутившись в Крыму, так это тему пенсионных выплат. И когда напористая старушка приступила к нему с расспросами насчет того, как ей прожить на 8 тысяч рублей, Дмитрий Анатольевич не сдержался. Незабвенный Березовский в подобных случаях высказывался в том смысле, что вчера денег не было, сегодня денег нет, завтра деньги будут, и премьер последовал его примеру. "Пенсиями будем заниматься по стране, - оповестил он пенсионеров Феодосии и прилегающей к ней России. - Мы не можем сделать только в одном месте... Ее нигде нет. Просто денег нет сейчас на индексацию. Найдем деньги - сделаем индексацию". И прибавил, улыбаясь на прощание с максимально возможной доброжелательностью: "Вы держитесь здесь, всего доброго, хорошего настроения и здоровья!"

Прозвучало это, конечно, издевательски, но что еще мог сказать Медведев и над кем издевался, изображая дурака? Не исключено, что все вышло само собой и говорил он чистую правду: денег-то реально нет. Возможно также, что это судьба так подшутила над премьером, пресловутый гений места. Действительно, где еще, если не в Крыму, за который платить и платить, премьер-министру отвечать на вопросы о пенсиях? Где набрасываться на него с криком "ноги об нас вытираете!", если не на этом сакральном полуострове, на тонущем корабле, приплывшем в родную гавань? И где рассказывать городу и миру про индексацию, которой нет нигде? Только здесь, где создана идеальная площадка для экономических диспутов с населением.

Вот он и ответил. Увлекшись дискуссией, Дмитрий Анатольевич снова, вольно или невольно, взбунтовался и начал посылать свои яростные сигналы. Дескать, куда вы со своими пенсиями, когда денег нет и вряд ли будут, а меня завтра сделают крайним и уволят, хотя я ни в чем не виноват, а кто виноват - не скажу! Да, и держитесь здесь, сакральные вы мои, всего доброго, хорошего настроения, не кашляйте, физкультпривет, пишите письма...

 

Таким, пожалуй, и было послание Медведева, но правила игры в политику редко допускают прямую, искреннюю речь. Что ж, значит придется ему и дальше, пока самого не отправили на пенсию, оттачивать мастерство мятежных намеков и номенклатурных загогулин. Имеющий уши да услышит, как он возмущался и восставал. Отливая в граните отчаянные свои фразы, обращенные на самый верх, в пустоту.