ИГОРЬ ЯКОВЕНКО

 

 

В предыдущем выпуске «Медиафрении» я поделился угрызениями совести из-за явно очернительского характера своих текстов и дал зарок встать на путь исправления — стремиться находить в российских СМИ что-то светлое, внушающее радость и надежду.

Зарок выполняю. Есть хорошая новость. Правда, одна, но сотни стоит. В минувшие выходные со своей аудиторией простились главные подразделения информационных войск, в том числе программы «Вести недели» Киселева и «Воскресный вечер» Соловьева. Простились, увы, лишь до сентября. Что, конечно, несколько снижает масштаб радости, но, с другой стороны, счастье не должно быть слишком большим. Кроме того, до сентября еще дожить надо. Вдруг что изменится в стране настолько, что им и возвращаться не с руки будет.

Это была одна, зато значительная хорошая новость из глубин российской медиасферы. А теперь о ее реалиях и буднях.
 

Маленькие радости упырей и фриков

«Зачем Володька сбрил усы?» — эта фраза из кинофильма «Бриллиантовая рука» постоянно в последнее время вертится на языке при виде Владимира Соловьева, который регулярно наряжается во френч защитного цвета а-ля Сталин, а на свои концерты (да-да, он еще и концертирует) натягивает в придачу и «сталинские галифе». Из наиболее существенных внешних отличий главное — отсутствие усов. Зато манеры и приемы усатого вождя Соловьев старается воспроизводить в точности. Например, в свое окружение подбирает исключительно фриков и упырей, каждый из которых по возможности намного глупее и отвратительнее самого Соловьева. Исключения редки, и о них чуть позже.

Минувшая неделя дала этой компании несколько поводов для радости. Неземным счастьем светились лица депутата Сергея Железняка, члена Зиновьевского клуба Дмитрия Куликова, а также самого Соловьева, когда они обсуждали события в Мукачево, где бойцы «Правого сектора» столкнулись с украинскими военными и милицией.

Депутат Железняк радостно объявил, что события в Мукачево — это новый этап развала украинской государственности. Поскольку буквально на прошлой передаче депутат Железняк утверждал, что украинского государства вообще не существует, я попытался понять, как может разваливаться то, чего нет. Да еще и поэтапно.

Понять не получилось, в том числе и потому, что слово наконец получил Ж. и сразу стал орать: «Никто из вас там не был, никто! А я был!» Поскольку в студии было несколько украинских политологов и иные из них взволнованно пытались сообщить, что они вообще-то именно оттуда, Ж. немедленно перешел на личности и перевел дискуссию в русло материальных претензий.

«Моя фабрика там стоит!» — вопил Ж. «Вы строили мою фабрику?» — допрашивал он украинского политолога Андрея Мишина. Поскольку припертый к стенке политолог Мишин не желал признаваться в причастности к строительству фабрики, по праву принадлежащей Ж., тот переключился на другого украинского политолога, Ковтуна. «Мой дед строил фабрику, а что ваш дед сделал?» — угрожающе допытывался Ж. И пока растерянный политолог пытался вспомнить, что же хорошего, а может, и плохого числится за его дедушкой, Ж. стремительно развивал успех по возвращению своей недвижимости. «Они готовы отдать!» — торжествующе заключил он, вперив указующий перст в обалдевших от навалившейся на них напасти украинских политологов.

Вряд ли большинство присутствующих в студии, не говоря уже о телезрителях, могли понять суть имущественных претензий российского политика Ж. к украинским политологам. Дело в том, что выдающийся русский патриот Ж. последнее время постоянно вспоминает, что его дедушка, Ицхак Эйдельштейн, глава еврейской общины города Костополь, владел крупной деревообрабатывающей фабрикой. Фабрика та была, правда, полностью разрушена, но потом вроде восстановлена, и теперь Ж. использует любой повод для того, чтобы потребовать от Украины вернуть семейное имущество. Но поскольку Ж. за антиукраинскую риторику закрыт въезд на территорию республики, русский патриот последнее время пристает к Порошенко с требованием отдать ему Липецкую кондитерскую фабрику, принадлежащую украинскому президенту. Только в этом случае Украина может оставить себе дедушкину деревообрабатывающую фабрику.

Пока русский патриот Ж. возвращал себе дедушкино имущество, конфликт в Мукачево был частично урегулирован, а в студии Соловьева сменилась тема и некоторые персонажи. Обсуждать принялись идею международного трибунала преступлений Украины, ее армии и руководства в «ДНР» и «ЛНР». Идея эта стала чрезвычайно популярной в российских СМИ именно на прошлой неделе, как раз тогда, когда стало ясно, что международный трибунал по расследованию гибели малазийского «Боинга» наверняка будет организован не позднее ближайшей осени.

Неизбежность трибунала стала очевидна после того, как, озабоченная проблемой «Боинга», в ООН внесла предложения Малайзия, что означает поддержку не только всех стран Запада, но и мусульманских государств. А это уже подавляющее большинство членов ООН. Максимум, что смогут сделать для Путина его приятели по БРИКС и ШОС, так это выйти в туалет во время голосования, что не отвратит неизбежного создания трибунала, но хотя бы позволит России поиграть цифрами и потом ссылаться на то, что не все приняли участие в голосовании.

В этой ситуации российские политики и СМИ прибегли к обычной тактике карманника, пойманного на месте преступления. Вот это «Держи вора!», естественно, не имеющее ни малейших шансов на перспективу, нацелено исключительно на внутреннее потребление. «Международность» затеваемого российскими политиками и пропагандистами своего «трибунала» может заключаться в участии помимо России еще таких держав, как «ДНР», «ЛНР», возможно, Абхазия и Северная Осетия. Вот эта мощная пятерка стран против всего мира вполне может сработать на внутреннем пропагандистском рынке.

На этом же внутреннем рынке продолжается борьба с иностранными агентами и прочими нежелательными врагами народа. В студии Соловьева обсуждали патриотический стоп-лист. Сенатор Константин Косачев, один из авторов идеи, несколько раз брался объяснять, зачем нужен этот стоп-лист, когда в нашей стране любого можно арестовать и посадить, а любую организацию запретить и ликвидировать — причем все это можно сделать в любую секунду, как по закону, так и без оного. Поскольку все объяснения сенатора Косачева сводились к тому, что во всех мировых бедах виновата Америка, было ясно, что отчетливого понимания, зачем нужен стоп-лист, когда все враги уже выявлены и записаны в иностранные агенты, у сенатора Косачева нет.

И данная сессия соловьевской передачи вряд ли попала бы в наш обзор, если бы не персональная война, которую в студии Соловьева вел Леонид Гозман. Я неоднократно крайне негативно отзывался о посещении федеральных каналов людьми с человеческими взглядами, поскольку они служат грушами для битья, легитимизируют шабаш и, выступая в заведомо проигрышных условиях, укрепляют в публики убеждение в полной импотентности либералов, демократов и прочего протестного люда.

Леонид Гозман последними своими походами к Соловьеву заставляет сделать для него исключение. Поскольку его личная война в этой студии, пожалуй, должна быть признана, конечно, не победоносной (победить там в принципе невозможно), но достаточно эффективной.

Гозман в последних передачах кардинально сменил модель поведения. Он вообще перестал дискутировать с теми, кто рядом с ним в студии. Вместо абсолютно бессмысленных попыток переубедить-переспорить всех этих никоновых-косачевых-сидякиных Гозман через их головы обращается к той части аудитории, которую он определяет в 10 или 30 миллионов. Правда, на мой взгляд, размер «своей аудитории» Гозман сильно завышает, но это не так важно, как важно то, что она действительно есть. Это те, «кого тошнит от “закона Димы Яковлева” и от того, что присутствующие в студии депутаты делают со страной». Обращаясь к этим людям, Гозман, по крайней мере, пытается вселить в них надежду: «Это (то, что творят депутаты и прочие власти — И.Я.) пройдет. Так уже бывало в России. Власти не удастся затолкать нас в XVI век».

Это был последний раз, когда Соловьев дал Гозману сказать больше одного слова подряд. Но и до этого он не терял времени. Говоря о «законе Димы Яковлева», Гозман несколько раз назвал его «законом подлецов», что, несомненно, вызвало прилив оптимизма у присутствовавших в студии четверых законодателей, которые этот закон как раз и принимали. Кроме того, Гозман сообщил, что после принятия закона умерли 9 больных детей, которых были готовы усыновить американцы и, зная о заболеваниях своих будущих детей, планировали их лечить в американских клиниках.

«На вас — кровь!» — спокойно, но достаточно твердо сказал Гозман, глядя в глаза поочередно всем причастным к «закону подлецов», включая Соловьева. «Вы, господа, совершили преступление против нашей страны. Петр Великий прорубил окно в Европу, а вы его заколачиваете», — проинформировал Леонид Гозман собравшихся упырей и фриков. Упыри и фрики, естественно, не остались в долгу.

Соловьев тут же уведомил Гозмана, что на нем кровь всех тех, кто умер в 90-х. Депутат Сидякин тут же попытался настучать, что у Гозмана есть недвижимость в Майями, но, когда Гозман очень настойчиво потребовал от депутата Сидякина еще раз повторить эту ложь для будущего суда, тот весьма наглядно стушевался.

В целом упыри и фрики в обстановке даже такой незначительной конкуренции, которую им смог создать в студии Гозман, как выясняется, совершенно не держат удар. И даже Соловьев не спасает. Особенно карикатурно стал вести себя депутат Никонов, который у них там, видимо, за главного. Во всяком случае, Соловьев всячески пытается создать вокруг него ауру почтительности, но эта аура не разлетается вмиг только для тех, кто совсем не слышит, что говорит этот персонаж.

«Наш некоммерческий сектор отлично развивается», — сделал открытие депутат Никонов. А дальше привел совершенно феерическое доказательство: «Я сам возглавляю три организации, и они прекрасно себя чувствуют». Эти слова не сатирический пересказ, а прямая цитата. Какая вам еще сатира? Добираясь до депутата Никонова, сатира не выдерживает конкуренции, бледнеет, чахнет от зависти, а потом умирает, свернувшись калачиком у ног своего посрамителя.

Как вы думаете, чем на этот раз депутат Никонов закончил свое финальное выступление в этом телесезоне? Помните, я в предыдущем обзоре писал, что Никонов периодически «включает дедушку». Ну так вот, он опять спел речитативом: «Наше дело правое. Победа будет за нами!». Полагаю, что если и когда в России будут свободные выборы и свободные дебаты и в них почему-то захочет принимать участие Вячеслав Никонов, оппоненты должны будут при каждом его появлении скандировать эти слова. И еще цифру 372 — число расстрельных приговоров, подписанных его дедом, который был абсолютным чемпионом, опережая в этом виде спорта самого усатого вождя.

Итак, впереди у нас целых два месяца без тех, кто по праву может считать себя главной ударной силой российской пропаганды, и, одновременно, главными отравителями российского общественного сознания.

«Медиафрения» в отличие от них на каникулы не уходит. Воспользовавшись их отсутствием, в относительной тишине, попробуем глубже разобраться в тех участках медийного пространства и российской общественной мысли, до которых в условиях того грохота, который издавали орудия главного информационного калибра, просто руки не доходили, да и слышно их было плохо.


Фото: YURI KOCHETKOV / ЕРА / ТАSS и Денис Вышинский/ТАСС