Сомнения относительно того, достаточно ли Путин здоров, чтобы править, продолжат распространяться

В политике даже неизбежное может застать врасплох, моментально превратив победу в катастрофу. Владимиру Путину еще предстоит это понять.

Российская система персонализированной власти продемонстрировала незаурядную волю к выживанию: она надела маску и некоторое время притворялась своей полной противоположностью, но затем вернулась к прежним хищническим методам.

Начиная с большевистской революции в 1917 году, российская система реинкарнировала раз за разом: сперва – как коммунистическая власть, затем в 1991 году сбросила маску СССР и вооружилась либеральными лозунгами, а в 2013-2014 вернулась к образу «осажденной крепости». Забавно, что Путин пытается удержаться при власти с помощью системы, которая однажды уже рухнула, ступив, таким образом, на путь государственного суицида.

Возможно, российский лидер надеялся обмануть судьбу. Его украинская авантюра шокировала Запад; со времени аннексии Крыма в марте 2014 западные лидеры пытались остановить войну в Украине, но пока им удалось достичь лишь неубедительной деэскалации. Минские соглашения, пролоббированные тандемом Меркель-Олланд, играют на руку Москве: в обмен на прекращение огня Россия получит рычаги давления на Украину. Тем не менее, даже победа Путина в Минске не помогла скрыть, в каком затруднительном положении он находится внутри страны. 

То, что Кремль воспользовался аннексией и войной для возвращения режиму легитимности, уже было знаком, что у российского руководства остается все меньше пространства для маневров. Подсадить россиян на наркотик государственного величия в форме одержимости Украиной оказалось разумным ходом – вот только россияне, охотно потребляющие этот наркотик, вовсе не жаждут за него платить.

Кремль мог бы и дальше держаться на плаву, наслаждаясь нерешительностью Запада, если бы неубийство лидера оппозиции Бориса Немцова. Это событие положило конец кремлевской игре в имитацию, продемонстрировав не только цинизм российской власти и ее умение лгать, не моргнув глазом, но и страх перед ответственностью за содеянное.

Кремль принялся распускать десятки неправдоподобных историй об убийстве Немцова и это показывает, что лидер, который раньше был знаменит своими стальными нервами, начинает терять контроль, не может дать своему окружению четкие приказы, и не в состоянии усмирить враждующие группы внутри кремлевской клики. Ужасное убийство Немцова развеяло дымовую завесу, за которой прятался Кремль, и все увидели, какой бардак там творится.

Исчезновение Путина на полторы недели и странные объяснения его отсутствия, предоставленные президентской командой, нанесли системе еще один удар. Когда лидер, управляющий государством вручную, как это делает Путин, исчезает, вся система оказывается парализованной.

В документальном фильме «Крым: возвращение на родину», который в России показали 15 марта, Путин объясняет успех аннексии тем, что «лично контролировал все». Это и есть приговор российской системе: она в состоянии функционировать только тогда, когда лидер постоянно нажимает кнопки и тянет рычаги. Если он по какой-либо причине оказывается недоступен, все начинает рушиться. Когда лидер – единственный функционирующий институт в государстве, он не может позволить себе даже наименьшей слабости. Ему нельзя болеть. Иными словами, ему не позволено быть простым смертным.

Исчезновение Путина после 5 марта парализовало российскую политику: все замерли в ожидании конца эпохи. Это демонстрирует, насколько хрупка на самом деле российская система. Представители Кремля выглядели потерянными и жалкими; госаппарат затаил дыхание. Они не притворялись!

Можно только вообразить ужас, охвативший элиту при мысли, что все гарантии безопасности внезапно оказались под вопросом. Было несколько основных теорий относительно происходящего: внутренняя борьба за власть, переворот, совершенный партией войны, скорое появление нового диктатора. Но у всех этих теорий был один недостаток: с чего бы кремлевские элиты, выбранные именно за лояльность и серость, вдруг решились бороться за власть? Ни Патрушев, ни Бортников, ни Иванов с Шойгу не тянут на роль Пиночета; они больше напоминают пассажиров Титаника, которые ждут возможности спрыгнуть в шлюпку.

Ключевое объяснение отсутствию Путина – что оно могло быть частью его плана по разрешению конфликта между российскими силовиками и чеченским лидером Рамзаном Кадыровым – также выглядит нарочито упрощенным и посылает пугающий сигнал: в российской паутине чеченские боевики являются «абсолютным злом», которое необходимо постоянно сдерживать. Как написал близкий к Кремлю российский обозреватель: «Иронично, что ФСБ, жестокие российские спецслужбы, превратились в последнюю надежду российской демократии». Серьезно? Возможно, вся эта история, включая убийство Немцова, была задумана для того, чтобы консолидировать Россию под знаменами силовиков против «абсолютСомнения относительно того, достаточно ли Путин здоров, чтобы править, и крепко ли он держит рычаги власти, продолжат распространяться. Россияне, в чьей истории было немало лидеров, умерших на рабочем месте или цеплявшихся за него, пока не вышвырнут, продолжат подозревать, что в Кремле не все гладко. После того, как россияне открыто обсуждали возможность его смерти или замены, они уже не смогут смотреть на Путина с прежним восторгом.  Теперь ему придется представить убедительные доказательства своей мощи, чтобы восстановить имидж диктатора. Что для этого потребуется – новая война? Разгром внутренних врагов? Скорее всего, Кремль по инерции будет двигаться именно в этом направлении. Путину нужно убедить мир и собственную банду в том, что он все еще в состоянии править. Именно поэтому он объявил военные учения по всей России сразу же после возвращения. Это был весьма очевидный шаг.В результате Путин все же объявился и приложил все усилия, чтобы казаться энергичным и веселым, но к тому времени вера в его мачизм и непобедимость уже успела пошатнуться.

Главный месседж интервью Путина в фильме о Крыме, в котором он признается, что лично спланировал и координировал операцию (можно сказать, готовое признание для Гааги): «Мне все равно, что мир обо мне думает! Я продолжу придумывать собственные правила!». С учетом ситуации в России это можно трактовать не как знак его уверенности в себе, а скорее как суицидальную браваду лидера, балансирующего на краю пропасти.

Тем не менее, в РФ идет еще один процесс, который может помешать как перевороту, так и попыткам вернуться в режим «осажденной крепости» или вовсе перевернуть мировую шахматную доску: превращение России в полностью потребительское общество, граждане которого не готовы жертвовать своим благополучием, какими бы ни были причины. Кремль не может этого не понимать.

Частые «поездки в Рим» российского президента (которые, вероятно, объясняются медицинской необходимостью) способствуют рассуждениям о том, какой будет эпоха после Путина.

Откровенно говоря, он сам спровоцировал эту дискуссию. Путин оставит по себе пугающее наследие, не способствующее быстрой либерализации. Но и вариант с диктатурой сомнителен: для появления диктатуры нужны яркая идея, репрессивный аппарат, который будет занят воплощением этой идеи, а не службой собственным интересам, и народ, готовый идти на жертвы. В нынешней России нет ни первого, ни второго, ни третьего. Скорее всего, Путин оставит после себя коррумпированную, медленно разлагающуюся систему, которая будет даже опасней диктатуры.

В документальном фильме о Крыме Путин все еще выглядит победителем, внушающим ужас Западу. Парадокс в том, что этот фильм вышел на экраны как раз в тот момент, когда мир засомневался, жив ли вообще Путин. И это показывает, насколько шатка на самом деле позиция российского лидера.

Агония российской системы началась. И этот процесс окажется весьма болезненным не только для РФ, но и для всего остального мира.