ПАВЕЛ ПРОЦЕНКО

 

Прошедший февраль, так трагически окончившийся для российского общества убийством Бориса Немцова, начался с события в некотором роде символичного для понимания происходящего в мире. В информационных сводках этот поразительный факт мелькнул, чтобы исчезнуть неосмысленным, тогда как случившееся явилось тревожным звонком… 6 февраля в Вашингтоне на ежегодном Национальном молитвенном завтраке, на котором выступил с речью президент Обама, присутствовал т.н. патриарх Украинской Православной Церкви (УПЦ КП) Филарет (Денисенко; р. 1929).

Это мероприятие, проводившееся уже 63-й год подряд, посвящено поддержке религиозной свободы во всем мире и молитве за мир. В этом году собравшиеся — а это более чем 3 тысячи представителей американской и мировой общественности, бизнес-элиты и политического истеблишмента — молились также за тех, кто находится в заключении за свои религиозные убеждения.

Накануне Филарет встретился с американским сенатором Джоном Маккейном и наградил того церковным «орденом святого Владимира I степени». На пресс-конференции, предшествовавшей мероприятию, глава Киевского патриархата так обозначил цель своего посещения США: «Я приехал на молитвенный завтрак… чтобы помолиться вместе за мир и покой в мире, а, с другой стороны, напомнить, что мы просим Соединенные Штаты помочь Украине защитить свою территорию. Мы можем и сами выпускать вооружения, но сейчас мы просим помочь нам».

В украинских СМИ этот визит и речь Филарета подавались как шаги, предпринятые убежденным патриотом, борющимся за ценности свободного мира. В российских СМИ — как деяние ястреба украинской политики и авантюриста на религиозной почве. Никто не вспомнил, что этот «патриарх» давно разоблачен как агент КГБ по кличке «Антонов». Впрочем, то давнее разоблачение на страницах перестроечного «Огонька» рисовало бывшего митрополита Киевского проходимцем, нарушившим монашеские обеты и нечистым на руку. Затем последовали разоблачения «Блаженнейшего» с помощью документальных находок Глеба Якунина.

В 1970-е священник Георгий Едлинский (1902-1988), сын расстрелянного во время Большого террора и широко известного в городе на Днепровских холмах пастыря, духовник Киевской епархии, счел необходимым предупредить автора этих строк об опасных связях церковных иерархов с КГБ. Отец Георгий, ради моего назидания, решился приоткрыть лишь один факт, сообщенный ему в доверительной беседе главой украинской митрополии. Он шепотом рассказал, что гэбэшные кураторы владыки перед каждой его пастырской командировкой в страны Запада и на Святую Землю давали тому тщательно расписанные задания: где, в какое время, на какой проповеди нужно произнести определенные кодовые слова. Что они означали и каким тайным операциям советских агентов давали старт, осталось неизвестно. Филарет, по его словам, не мог отказаться от подобных поручений, опасаясь за своих родственников. Кроме того, он был весь во власти страха. Страх делал его послушной марионеткой в руках КГБ.

Со времени публичного разоблачения Филарета прошло более двух десятилетий. За это время он не дал никаких объяснений, не рассказал общественности о подоплеке своих взаимоотношений с советскими властями. Более того, в 1995 он оказался причастен к темной истории со смертью первого «патриарха» УПЦ КП, бывшего советского политзаключенного Владимира (Романюка), место которого затем и занял.

Филарет всегда был тесно связан и с КГБ, и с партийной номенклатурой УССР. Первый президент независимой Украины, бывший секретарь по идеологии ЦК КПУ Л. Кравчук был его непосредственным партийным куратором. Именно этот старый коммунистический лис в наступившее время свободы инициировал создание собственной, украинской патриархии.

Филарет, как в советскую эпоху, так и в постсоветскую, являлся марионеткой в руках правящих кругов, верой и правдой им служа, для того чтобы самому находиться при власти и кормушке. (Чего стоит хотя бы нерасследованная история с исчезновением в начале 1990-х денежной кассы подчиненного ему Украинского экзархата.) Соответственно своей вере Филарет относился и к своей пастве. В 1981 г. в Киев после 8 лет концлагеря и ссылки вернулся Валерий Марченко (1947-1984), один из самых мужественных советских диссидентов. В лагере он пришел к православию. Киевские КГБ и милиция требовали от него срочного трудоустройства, угрожая новым сроком за «тунеядство» и одновременно мешая устроиться на должности, не связанной с тяжелым физическим трудом (с детских лет его преследовал острый нефрит). Валерий обратился к митр. Филарету с просьбой дать ему работу сторожем при одном из местных храмов. Экзарх поручил своему викарию, архиепископу Макарию (Свистуну; 1938-2007) ответить на эту просьбу. Во время личной аудиенции викарий сообщил Марченко, что мест при киевских храмах для него нет, все заняты. И доверительно добавил: «Вы же понимаете, что если бы мы и хотели, то не смогли бы вас устроить».

Сейчас, спустя целую эпоху, из открытого письма недавно убитого священника, бывшего узника совести времен СССР Павла Адельгейма мы знаем, что в 1969 г. по доносу Макария он был арестован и осужден за «клевету на советский строй». Благодаря этому доносу Свистун стал епископом. Уговорил же его написать донос его непосредственный церковный начальник, Филарет (Денисенко).

Когда Валерий умер в ленинградской тюрьме, президент США Р. Рейган в своем заявлении для СМИ сказал (15 октября 1984): «Мужественная борьба Марченко за свободу вдохновляет нас всех… Его жизнь навсегда останется примером для тех, кого глубоко волнуют права украинского народа».

Если бы Валерий дожил до сегодняшних событий, когда Украину пытается дестабилизировать ближайший сосед, великая держава, возможно, он как христианин обратился бы к американскому президенту с просьбой о военной помощи для его страны. Он имел бы на это моральное право. Однако когда на молитвенный завтрак в Вашингтон приезжает старый стукач и бывший сотрудник спецслужб тоталитарного государства, то возникает ощущение фантасмагории. О какой религиозной свободе он может молиться? А когда он вручает орден сенатору Маккейну, то хочется спросить избранников американского народа: господа, неужели у вас нет компетентных советников? Неужели они не понимают, что принимать награды от бывших советских доносчиков более чем предосудительно. Это невозможно. Но это свершившийся факт. И он не просто компрометирует такого опытного политика, как Джон Маккейн. Он рисует его в нелепом свете. С такими политиками и при таких советниках, как у Обамы и Маккейна, диктаторы всех стран получают надежду на возможность с легкостью втирать очки поборникам свободы на Капитолийском холме.

История с киевским «патриархом»-стукачом, вместе с Обамой молившимся о мире и просившим у него оружие, представляет в удручающем свете и украинское, и российское общества. Здесь никто не задает себе неудобных вопросов. Например, таких: кому сейчас, после мифического конца коммунизма, подчиняются бывшие агенты Лубянки в странах СНГ? Передали ли их по наследству новым «национально-демократическим» правительствам или они по-прежнему курируются Москвой, а возможно, они имеют двойное подчинение (и в обоих случаях — наследникам Дзержинского)? Почему Порошенко и новые «революционные» власти Киева пользуются услугами матерого помощника КГБ в церковной рясе? Неужели нельзя провести хотя бы в его отношении люстрацию и не позориться на весь мир? А раз нельзя, раз украинское руководство направило его в Вашингтон с очередным заданием, значит, оно само ведет двойную и тройную игру с Западом?!

Беспамятство — смертельная болезнь души. Распространяется она не по приказу кремлевского начальства, а от собственных страстей. Когда они торжествуют по обе стороны океана, тогда начинается время, о котором сказано в древней книге: «И была тьма по всей земле».